Текст книги "Плюшевый: предтеча (СИ)"

Автор книги: Сергей Плотников

Соавторы: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11
Катастрофа в развитии – часть 3

Осень 1 года правления императора Лимариса Шестого, 10 556 год от сотворения мира

…Эпидемия началась в середине осени.

Вроде бы обычный грипп. Но даже в реалиях Терры – то есть там, где население массово имеет возможность позвонить на работу, взять выходной и отлежаться дома, попивая чай с малиной вприкуску с парацетамолом и ибупрофеном, или вовсе пойти к дежурному магу в поликлинику – периодически вспыхивают новые штаммы, которые приводят к довольно массовым смертям. По крайней мере, среди стариков, мелких детей, отказников-от-прививок или магической помощи, жителей отдаленных поселков и так далее и тому подобное.

А что вирусная инфекция может натворить с местным ослабленным, полуголодным, полураздетым и часто не имеющим дров в очаге населением, лучше не представлять.

Мне и представлять не надо было – я это видел.

Вот когда я порадовался, что вот уже много лет во всех моих деревнях имелись хотя бы крошечные «фельдшерские пункты», в которых отбывали свою годичную практику адептки (иногда адепты) Цапли!

Да и вообще, учитывая, что мои собственные крестьяне с места почти не двигались, если не считать поездок старост на обучение, эпидемия их коснулась мало. Двое-трое больных, да не в каждой деревне, и почти всех сразу удалось изолировать, и почти все выздоровели. В Пай-Прет вымерла до последнего малыша целая большая семья – но там был особый случай. Деспотичный дед не дал домашним обратиться к их местной Цапле и даже отлежаться не дал, выгнал на работу (дрова они зимой заготавливали).

Однако в Тверне ситуация выглядела гораздо хуже.

Больница Цапель оказалась занята от подвала и чуть ли не до крыши; больные лежали в коридорах и столовой. Тренировочные залы резиденции мы тоже целиком отдали под размещение больных, а адептов младших рангов вывезли в поместье Коннах. Лекарств хватало, дров хватало, Цапли старались обеспечить достойный уход – но не хватало медицинских работников. И это даже несмотря на то, что к нам пришли добровольцами несколько оиянских лекарей и даже работники Гильдии Медиков. Эта гильдия все еще враждовала с Цаплями и стремительно хирела, но еще существовала, и среди ее членов все еще оставались достойные лекари.

Я вместе с Гертом каждый день мотался на полигон как на работу, открывая Черное Солнце. Герт заряжал кристаллы, после чего мы с ним, возвращаясь в больницу, пытались спасти, кого можем – и так, чтобы люди этого не поняли.

Мне очень не нравилось, что в связи с этим кризисом и я, и Герт, и Сора застряли в Тверне. Наша троица лучше всех лечила: Герт за истекшие два года прошел краш-курс полевой медицины в моем и Сорином исполнении, да и Рида помогала натаскивать мужа. И мы же были самыми сильными бойцами: я и Герт – за счет магии, Сора – за счет своего Великого мастерства. А в поместье Коннах из-за эпидемии мы вынуждены были отправить наших самых уязвимых: детей.

Безусловно, там было и кому приглядеть за ними, и кому защитить. В поместье Коннах оставались Фиен и все остальные мастера Школы Дуба, за исключением Лелы Он. Там же были и мама, и Айна, и опытнейшая служанка Герна. А из лекарей – Яса, которую Сора отправила туда «на авторитете» вместе с ее малышами, и старый Коон, который тоже обогатился с подачи моей жены кое-какими новыми знаниями. Но все равно, получая каждый вечер срочную депешу из поместья, я проглядывал лист торопливо и с некоторым волнением, ожидая найти известия либо о болезни кого-то из детей (не буду врать: за малышку Орию и Ульна я боялся больше всего, но остальные тоже успели стать мне родными), либо о нападении врагов.

Ах да, еще и боевой, и медицинский расклад в поместье усиливала Рида. Ее мы тоже туда отправили, потому что как раз в конце осени первого года выяснилась ее беременность – Иэррей заметил на очень малом сроке. Рида плакала от счастья, когда это выяснилось, шептала: «Я уже и не верила!», а я с облегчением думал, что очень вовремя – самое то ее бы из Тверна убрать. Да и вообще вовремя. Двадцать лет, идеальный возраст для беременности и родов! Рида была в отличной физической форме, и ребенок развивался нормально, несмотря на ее первый ранг.

Герт от этой новости тоже сначала был сам не свой от счастья, а потом какое-то время ходил ошарашенный. Даже пожаловался мне:

– Я сначала обрадовался – вроде как наследник будет, хорошо! А потом даже удивился: я ничего особенного не чувствую. Только за Риду волнуюсь. Как будто что есть ребенок, что нет, мне все равно. Может, это значит, что я буду плохим отцом?

– Ты отличный старший брат, а быть отцом – это практически то же самое, только приходится еще жену поддерживать, – сказал я. – Ничего, справишься. Что ничего не чувствуешь, это нормальное. Беременные женщины-то не все к ребенку что-то ощущают, а у мужчин вообще все это по-другому устроено… Я тебя предупреждаю: увидишь ребенка – может, даже не сразу полюбишь. Это иногда постепенно приходит, у кого как.

– Но ты-то сразу полюбил!

– Так именно потому, что сначала был Ульн, – просветил я. – Я уже представлял, что такое младенец и какие от него эмоции бывают. Когда нейронные связи в мозгу установились – помнишь, Сора тебе про них рассказывала? Должна была! Так вот, когда связи установились, второй раз эмоции уже легче проявляются. Так что у тебя тоже после Бера и сестренок нормально все с отцовскими чувствами должно получиться. Ты же Лейну, кажется, помнишь младенцем?

Герт слегка недоверчиво покачал головой.

– Отцовство – естественное состояние мужчины, – добавил я. – Как материнство для женщины. Просто прислушайся к себе и делай, как считаешь правильным, только не сваливай все на Риду и служанок. И все будет хорошо.

– Спасибо… – пробормотал Герт, кажется, этим моим советом не обнадеженный.

Как и должно быть.

Зима 2 года правления Лимариса Шестого, 10 557 год от сотворения мира

– Для людей, которые не верят в карму, я нахожу в нашей жизни что-то уж больно много повторяющихся паттернов, – произнесла Алёна на орденском языке, кутаясь в меховой плащ.

– Например? – поинтересовался я.

Утро было таким на редкость морозным, что я тоже с удовольствием бы во что-нибудь закутался. Но – вынужден был сидеть на лошади памятником самому себе, сохраняя вид строгий и величественный.

Соре, вообще-то, тоже полагалось бы выглядеть строго и величественно – как-никак, Великий мастер. Однако плевать она на это хотела, и вместо этого оделась потеплее. Даже надела шапку с ушами и завязочками под подбородком. Впрочем, это ее ничуть не портило, плюс такие шапки в этом сезоне стали в Тверне невыразимо модными. Отчасти – с подачи самой Соры. Отчасти – из-за погоды, которая пока и не думала исправляться.

Неужели нас ждет третий год той же беды? Два года мы сражались, постепенно съезжая по наклонной, но все-таки не падали. Обрушимся ли следующей осенью, когда закончатся последние запасы? Или тем, кто выживет после эпидемии, все же хватит подножного корма?

– Например, – сказала Алёна задумчиво, – у тебя было сорок лет детства под Проклятьем древних магов. И потом ты загремел в тело Лиса – и еще лет пять того же, н-на с лопаты!

Она снова сидела в одноместной повозке, я – на лошади рядом. Свистел холодный ветер, наша свита находилась на расстоянии нескольких шагов. Едва ли кто-то, кроме Герта услышит даже то, что мы говорим не на языке Империи. А если и услышит – ничего не разберет.

– А ты обречена быть фабрикой клонов? – с улыбкой спросил я.

– Вроде того. И обречена работать врачом и управленцем, куда бы ни попала… А ты, милый, к тому же вынужден всегда заниматься дипломатией!

– Ну, дипломат из меня тот еще, – я поморщился. – На Терре я взялся за это только потому, что Мишке реально некого больше было назначить. Немага отправлять к древним бесполезно – его не примут всерьез. А никто из магов еще «не дорос» и не обзавелся подходящей репутацией, чтобы его боялись на других планетах. Кроме Кирилла, но он отказался наотрез. Интересно, взялся ли теперь, после того, как мы сгинули?

– Скорее, Последнего герцога припахал, – чуть улыбнулась Алёна. – Но смотри, как ты ни пытался увернуться, а здесь тебе тоже приходится заниматься международными сношениями!

– Не те сношения, которые я предпочитаю в это время дня, – пробормотал я. – И не то общество, в котором я их предпочитаю!

– Чем тебе не нравится мое общество?

– Тем, что вокруг многовато зрителей, и ни у кого из них нет нет столько денег, чтобы купить билет.

Банальные шутки, конечно, но подобный обмен репликами явно поднял Алёне настроение – она улыбнулась. А за ней и я.

Тем временем послы Малых Королевств уже поднимались по склону холма к воротам города, у которых их ждала представительная делегация: бургомистр, главы самых влиятельных городских Школ и Гильдий, а также графы Флитлин и Барнс, которые ну вот совершенно случайно оказались в городе во время встречи зарубежных послов.

Но первым делом послам нужно было пройти мимо нас с Сорой – что тоже было организовано будто бы совершенно случайно.

Однако пора уже рассказать подробнее об этих зарубежных послах.

С самых первых дней в этом мире я знал о существовании у Империи соседей. Во-первых, Оиянские острова, последний «живой» осколок Эремской империи. Во-вторых, еще несколько островных то ли королевств, то ли пиратских баз, которые скопом назывались просто Островами – именно там чуть не пропал с концами Ланс Рефтон, адепт нашей Школы, когда был вынужден несколько лет самостоятельно заниматься своей карьерой. В-третьих, собственно большой остров Эрем (если верить некоторым картам, он вполне тянул на континент, размером примерно с половину нашего Болоса), ныне поделенный между тремя или четырьмя – смотря как считать – государствами, в основном, занятых войной друг с другом. В-четвертых, россыпь мелких королевств к востоку и к западу по побережью, которые, сказать по чести, мало чем отличались от провинций Империи – или даже походили на саму империю в миниатюре. Между прочим, лишь года три назад я узнал, что, хотя сами жители Империи не величали свою страну никак иначе, соседи называют ее «Империей Десяти Провинций» или просто «Десять провинций», а островитяне – «Большим континентальным королевством». Соответственно, остальные королевства для них «малые».

Вот гостей из последних мы и ждали.

Малые королевства – это, по сути, довольно аморфные территориальные образования, каждое из которых представляет собой нечеткий конгломерат нескольких боевых Школ, управляемых старшим родом одной из них. Глава такого рода, соответственно, является и королем. Института аристократии как таковой почти нигде нет, точнее, аристократия полностью слилась со старыми родами Школ. Там нет ни городов, ни чиновничества, ни вообще какой бы то ни было альтернативы Школам. Только крестьяне и бойцы. Соответственно, все эти королевства живут бедно. Они вынуждены продавать продовольствие и рабов за дешево в ближайшие имперские провинции, еще больше обирая собственных селян, взамен получая промышленные товары (не очень много) и предметы роскоши (основной объект импорта). Про себя я назвал их «варварскими королевствами», хотя в культурном отношении они немногим отличаются от империи и в основном даже говорят на том же языке.

Кстати говоря, довольно интересный момент: существование этих королевств подтвердило то, что я давно уже подозревал – имперская аристократия, все эти графы-бароны, представляют собой не «севших на землю» сильных бойцов, которые вывели свои семьи за пределы Школ, а потомков древнеэремских чиновников. Там, куда цивилизационное влияние Эрема не дотянулось, или там, откуда выветрилось, люди жили еще беднее и скуднее – вместо этапа «перед самой промышленной революцией», каковой мы с Алёной застали здесь после нашего попаданства, там у людей были самые что ни на есть Темные Века, по нашим меркам примерно как перед Исходом или сразу после.1

Но я опять отвлекся.

В общем, в Тверн прибывали представители целых трех из примерно десятка этих королевств – Большого Индара, Манторы и Западного Чернолесья. И появились они здесь за тем, что хотели договориться с поставками напрямую из Тверна – вместо ближайших к ним провинций Пирота и Номина.

И дело было не в том, что Пирот и Номин затронули неурожаи и голод. В этих южных приморских провинциях дела обстояли относительно благополучно, если не считать того, что они, как и мы, столкнулись с притоком беженцев. Дело было в другом.

Едва взойдя на трон, Лимарис Шестой принял целый ряд указов, многим из которых рукоплескали – например, указу о раздачах бедноте не только зерна, но и вина, якобы из дворцовых подвалов. (На самом деле, скорее, из запасов, предназначенных для слуг, но тем не менее.)

Однако были у него и менее популярные меры, которые широко не публиковались. Из-за последствий одной из них я и вынужден был сейчас изображать радушного хозяина во время приема гостей.

Делегация, несущая флаги королевств и Школ на длинных штандартах, наконец начала взбираться на холм. Впереди – по старшинству – ехал представитель Западного Чернолесья. Очень сильный мастер, на грани с Великим мастером. Примерно таким я запомнил Ориса. Но, в отличие от Ориса, то был пожилой, очень мощный седовласый мужчина – лет, наверное, шестидесяти или семидесяти. Насколько я знал, в таком возрасте не факт, что человек действительно станет Великим мастером: можно и не справиться с собственной внутренней энергией, умереть от старости, болезни или случайной раны.

Следом за ним послы Большого Индара и Манторы не производили такого уж сильного впечатления. Посол Большого Индара выглядел очень молодо для своего высшего ранга, однако когда я пригляделся, то увидел, что ему уже точно за тридцать. Просто он, в отличие от посла Чернолесья, принадлежал к типу «маленькая собака – весь век щенок», вроде Великого мастера Олера, деда тети Айны. Худощавый, тщательно бритый, в элегантной, богато расшитой одежде, длинные волосы убраны в сложную систему хвостов по южной моде (пряди волос напомажены, плотно прилегают к голове, но переплетены разноцветными кожаными шнурами – интересный стиль, я бы такой попробовал. Не на себе, конечно, – волосы свои я пока магией поправлять не стал, оставил, как есть, а как есть они у меня не особенно располагают к парикмахерским экспериментам. На ком-нибудь еще). Посол Манторы показался мне средним арифметическим между двумя другими: с одной стороны, мощный и плечистый, лет сорока, тоже с аурой мастера. С другой – богато, хоть и довольно неряшливо одетый. Да еще и с бородой.

– Глава Коннах, – чуть склонил голову посол Чернолесья, самый старый и мощный. – Великий мастер Бонней-Коннах. Рад встрече с вами. Я – Бургис Айвор, мастер Школы Черного Слепня, посланник Верховного главы Западного Чернолесья, Малниса Айвора. Говорю с вами на правах старшего в годах и в уровне внутренней силы. Со мною вместе посланник Союза Школ Большого Индара Тарин Крей, мастер Школы Угря, и посланник королевства Мантора Вланис Калит, мастер Школы Младшей Мухоловки. – Последнее странное название означало, что когда-то Школа Мухоловки поделилась, причем одна ее ветвь неведомым образом оказалась аж в Малых Королевствах. – Как прикажете называть вас – глава Коннах или Пророк?

– Глава Коннах подойдет, – сказал я. – Для наших дел моего имени и титула довольно. Захотите послушать проповедь и она проникнет вам в сердце – тогда можете называть иначе.

– Не в моем возрасте слушать проповеди, – проговорил Бургис Айвор. – В моем возрасте и в моем ранге нужно собирать все силы, чтобы только успеть попасть на пир Бога Огня! И потому я не хочу терять времени. Специально через ваших людей передал просьбу встретиться с вами еще на пути в город. Давайте поговорим без этих всех ваших имперских околичностей, прямо и четко, как боец с бойцом!

– Как вам будет угодно, – сказал я. – Ведь дело, которое вас занимает, отнюдь не небесное, а более чем земное.

– Даже подземное, – усмехнулся Айвор. – Серебро ведь находится под землей. И ведь именно вы, глава Коннах, его добываете.

– Не только я, мастер Айвор.

– И вы его чеканите.

– Не чеканю, мастер Айвор.

– Но вы используете его для торговли, и используете честно! – старый боец слегка прищурился, на его лице появилось выражение холодного расчета: мол, сколько я еще могу позволить этому юнцу прилюдно водить меня за нос.

– А вот насчет этого – соглашусь, – мягко произнес я. – Но мы вовсе не владеем монополией на серебро, и уж тем более не выпускаем монету.

– Это ваши имперские дела, – вмешался в разговор Вланис Калит, «среднеарифметический» мастер. – Что нас интересует – эти ваши «эталоны», которыми все в Твернской провинции пользуются вместо обычных империалов, в этом году весят столько же, сколько и в прошлом!

– Это действительно так, – сказал я. – Это ведь не деньги, а эталон веса. Как можно менять? Тогда он перестанет быть эталоном.

Послы переглянулись.

Вдруг слово взял самый молодой и лощеный, Тарин Крей.

– Отрадно это слышать, глава Коннах! Тогда, быть может, мы обсудим поставки продовольствия…

– Вы не будете ничего обсуждать прямо сейчас, – впервые подала голос Сора. До этого она лишь холодно улыбалась. – Я выгляжу молодо, но я старая женщина, и этот холодный ветер мне изрядно надоел! Наша с главой Коннахом резиденция обеспечит достаточную конфиденциальность. К тому же, этот разговор нужно вести не только с нами, но и с двумя владетельными сеньорами наших самых крупных графств. Они тоже немолодые люди, и им тоже не стоит тут мерзнуть лишнего!

Ну да, мой дед граф Флитлин вообще насчитывает лет восемьдесят – но держится молодцом. Правда, я его слегка подлечил, не афишируя это. Иметь дело с ним гораздо приятнее, чем с его наследником.

– Прошу прощения, Великий мастер! – Бургит Айвор, кажется, даже слегка смутился. – Я не подумал, что погода способна вам помешать.

– О, для драки она не помеха, – любезно усмехнулась Сора. – Но вы же не хотите со мной драться?

Драться они не хотели, и вся кавалькада направилась на соединение со второй партией встречающих – то есть с графами и баронами. Потом же у нас был запланировал банкет и нормальные переговоры. А то, понимаете ли, хотели оформить все как встречу проездом, где-то на свежем воздухе! Мол, просто поговорили, буквально на бегу, мы не при делах…

Не выйдет!

Если уж вы решили иметь дело с нами в обход Лимариса – придется залезть в эту мутную водицу с головой и расписаться обеими руками.

Что я их и вынудил, пусть не изящно, но, главное, успешно. И снова Сорин статус Великого мастера оказал мне неоценимую помощь! Что бы я без нее делал?

Скатился бы в манию величия или допустил бы другую роковую ошибку, это понятно.

Ну да ладно.

Итак, что же натворил император, из-за чего мне внезапно пришлось заниматься еще и внешней политикой, будь она трижды хороша? Да ничего особенного: приказал отчеканить новую монету со своим профилем – которая была легче предыдущей примерно на десятую часть.

Монетный двор всюду ездил вместе с королем, располагаясь в каждом из столичных городов; то, что именно император вместе с его школами контролировал печать денег, было одним из столпов, на которых до сих пор кое-как держалась его власть. Поэтому, отдав такой приказ, он мог обеспечить его выполнение.

Именно на эту облегченную монету он – по старым ценам – скупил некоторое количество зерна у феодалов провинции Варида и соседних провинций (к счастью, не нашей). Именно ею он производил выплаты своим чиновникам. И именно этой монетой расплатился за заранее оговоренные поставки продовольствия из Малых королевств. А поставки эти в прошлом году Энгеларт даже увеличил, чтобы легче было справиться с последствиями неурожая.

При этом то ли Лимарису, то ли его матери хватило ума расплачиваться с Гвардейцами и руководством императорских Школ старой, полновесной монетой. Так что кризис власти пока его не настиг. А вот кризис торговли – уже начинался.

Вынужденные оставить привезенный осенью груз и увести домой сильно облегченные кошели, представители Малых королевств отправились к своим правителям. А те – приняли меры. И вот сейчас я вынужден буду эти меры кормить, поить и развлекать, а потом подписывать с ними договоренности. Вот гадом буду, они хотят, чтобы мы платили за продовольствие старой монетой – в смысле, нашими «эталонами», которые по весу равнялись прежним империалам. А цены почти наверняка хотят установить новые, мол, время такое, понимать надо. Но понимать это я не собирался.

Либо одно, либо другое.

Продовольствие нам нужно, но платить за него грабительские цены я не собирался. Не хотите продавать мне – продавайте кому-нибудь другому, удачи с таким же надежным покупателем!

Мне и так приходится несладко: раз Лимарис облегчил монету, народ массово повез наши «эталоны» в другие провинции Империи. Нам пришлось увеличить добычу серебра в руднике, потому что наличных денег в провинции перестало хватать, но это полбеды. Все это происходило и раньше, просто, однако теперь процесс приобрел лавинообразный характер. А раз так, то рано или поздно император или его советники заметят, что они больше не контролируют денежную массу в империи. А контролирует ее кто? Правильно, Лис Коннах с его чеканными станками, собственной экономической зоной, армией фанатичных последователей – да еще и личными договорами с Малыми королевствами до кучи!

Когда до Лимариса это дойдет, реакция может быть довольно бурной.

Дрянь, слишком все быстро развивается! Но я не вижу, как можно задержать события, разве только отказаться от своих планов, похерить свою репутацию, показать себя трусом.

А раз так, остается только драться.

* * *

[1] То есть, перекладывая с терранских аналогий на земные, примерно 11–12 век.

p.s. Лис и Сора призывают поставить лайк!