Текст книги "Песнь соли и тени (ЛП)"

Автор книги: Серен Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава двенадцатая

Я то теряю, то обретаю сознание, пока чьи-то сильные руки вытягивают меня из глубины. Море окрашивается в оттенки синего, и давление на мое тело ослабевает с каждым ударом сердца.

Мы прорываемся сквозь поверхность. Вместо того чтобы жадно вдохнуть воздух, моя грудь бесполезно содрогается, легкие горят, пытаясь набрать кислород, но лишь снова втягивают воду. Я кашляю так сильно, что тело сворачивает пополам. Паника накрывает меня с новой силой, когда я осознаю, что продолжаю тонуть: даже когда голова над водой, мои легкие полны моря. Конечности слишком онемели, слишком слабы, чтобы я могла плыть сама.

Затем я чувствую давление на ребра, а позади себя – теплое тело. Руки крепко смыкаются вокруг меня, прижимая к твердой груди, отчего я давлюсь. Он повторяет движение, и я снова задыхаюсь. Но в этот раз вода, державшаяся внутри, вырывается наружу. Я кашляю и выплевываю всё больше и больше воды, пока, наконец, не могу сделать вдох.

– Только попробуй умереть сейчас, рыбка.

Мир вращается. Одна рука скользит по моей талии, в то время как другая удерживает мою голову над поверхностью. Затем он тянет меня назад, прижимая к своей груди. Вместо горизонта теперь – безоблачное небо. Сейбл удерживает меня на плаву.

Я делаю еще один глубокий вдох. Выдыхаю. И повторяю снова.

– Вот так.

Я говорю себе, что могу побыть здесь с ним еще немного и просто притвориться. Притвориться, что меня не заставляли идти по доске, что я не была на грани смерти. Что он не прыгнул следом за мной. Когда кашель наконец утихает, он слегка ослабляет хватку, продолжая крепко держать меня одной рукой за талию.

– Медленные вдохи, – командует он.

Затем он снова меняет положение, направляя меня так, чтобы мои ноги вновь нашли ритм движений. Я вдыхаю и начинаю двигаться, вода подо мной наконец снова становится понятной.

Я не могу сдержаться и бросаю взгляд на ноги под поверхностью. Я не ожидала увидеть хвост, но это зрелище всё равно причиняет боль. Когда я снова поднимаю глаза, Сейбл уже прямо передо мной, его штормово-серые глаза смотрят в мои.

– Зачем? – Мои слова ломаются, соль в горле все еще жжет, и говорить трудно.

– Потому что, если есть хоть малейший шанс, что ты можешь нам помочь, я не могу рисковать тобой, – признается он. – И потому, что я не собирался позволить морю забрать тебя, пока ты под моей защитой.

– Капитан! – доносится голос сверху, и я смотрю вверх. «Ноктис» возвышается над нами, темный и внушительный на фоне яркости моря. Его корпус острой линией рассекает бирюзовую воду, словно кораблю не место в таком светлом мире.

Только сейчас я это замечаю.

Море Обновления светится вокруг нас, солнечный свет рассыпается на осколки, ударяясь о поверхность. Вода сверкает, словно живая, нити света переплетаются и сворачиваются друг с другом.

Мой взгляд возвращается к Сейблу.

Если он был ранен, когда прыгнул в воду следом за мной…

Эта мысль тяжелым грузом ложится мне на сердце. Что бы море ни забрало у него, оно уже не вернет. Он рискнул ради меня. По-настоящему рискнул.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, рядом с нами с громким всплеском падает что-то тяжелое. В воду летит канат, посылая расходящиеся круги.

Сейбл продолжает крепко держать меня одной рукой за талию, а другой хватает качающийся между нами конец веревки. Канат натягивается, когда он вцепляется в него, закрепляя нас обоих.

Я слышу движение над нами, затем скрежет веревки о дерево. Через борт перекидывают штормтрап, который с хлопком бьется о корпус, прежде чем повиснуть в воде рядом с нами.

Он подталкивает нас ближе к лестнице, помещая меня между собой и ней.

– Медленно, – говорит он, а затем приподнимает меня ровно настолько, чтобы я могла ухватиться за веревку и подтянуться на первую ступень.

Я лезу вверх, дрожа от холода, вода ручьями стекает с моего платья, лестница раскачивается подо мной при каждом движении. Узкие дощечки скользкие и перекашиваются под ногами, заставляя меня вцепляться в веревку сильнее. Я подтягиваю себя на одну ступень, затем на другую, мои конечности тяжелые и ужасно медленные. Моя нога соскальзывает, с силой ударяясь о корпус корабля. Я на мгновение останавливаюсь и прижимаюсь лбом к толстому канату, борясь с головокружением, которое снова грозит утащить меня вниз.

Я знаю, что он поймал бы меня, если бы я сорвалась. Его присутствие ощущается за моей спиной на протяжении всего подъема. Только когда мои руки смыкаются на леерах, я оглядываюсь через плечо.

Он там, в нескольких футах подо мной, полностью одетый и такой же промокший. Дальше, на поверхности проклятой воды, дрейфует его любимая треуголка, плавно покачиваясь на волнах.

– Твоя шляпа…

– Заведу новую, – говорит он мне, подмигивая, и я теряю дар речи. Этот человек – нечто особенное, совсем не похожий на всех, кого я встречала раньше.

Крепкая рука обхватывает меня выше локтя и перетягивает через перила. Я падаю на колени, ударяясь о палубу, и от этого толчка через все тело проходит острая волна боли. Я собираюсь с силами и прислоняюсь к борту, мое дыхание неровное и частое.

Сейбла вытягивают следом, он приземляется на ноги с поразительной легкостью. Как ни странно, вокруг нас воцаряется тишина, остальные члены экипажа смотрят на нас в ошеломленном неверии. По команде пробегает ропот и протесты. Один из пиратов возле мачты издает резкий выдох, его челюсть сжимается, взгляд мечется между капитаном и мной. Один из канониров что-то бормочет себе под нос, слишком тихо, чтобы разобрать, но человек рядом с ним отвечает проклятием.

Никто не возвращается к работе.

– На что вы, черт возьми, уставились? Вернуться на посты, ясно? – рявкает Сейбл.

Несколько человек сдвигаются с места, но лишь нерешительно. Около половины экипажа остается на месте, их глаза прикованы ко мне, и ненависть в них говорит мне ровно о том, как они проголосовали. Ропот не утихает, а перерастает в беспокойные выкрики.

– Мы не так голосовали!

– Ты нарушил кодекс!

– Ты спас чертову сирену!

Я опускаю голову, но каждое слово все равно достигает цели. Я знаю, что ситуация может обернуться чем-то гораздо худшим, если Сейбл не успокоит их в ближайшее время. Они не закончили со мной, ни капли. Напротив, это всё только ухудшило.

Дерево скрипит, когда один из мужчин делает шаг вперед. Когда я поднимаю глаза, надо мной нависает темная фигура. Как и ожидалось, это Крыса. Его залатанный камзол развевается, пока он тычет пальцем в сторону Сейбла, который выглядит максимально невозмутимым.

– Ты нарушил кодекс, капитан, – он выплевывает последнее слово, и слюна попадает Сейблу на щеку. – Просто знай, что отмена нашего решения будет иметь последствия, капитан ты или нет. Попомни мои слова.

Он поворачивается ко мне, его взгляд с откровенным отвращением ползает по моему промокшему телу. – Наслаждайся своим призом. Теперь она – твоя ответственность. – Отвратительная ухмылка с гнилыми зубами искажает его лицо. – Я с удовольствием посмотрю, как ты перелезешь через этот леер под действием чар морской шлюхи и прыгнешь навстречу своей смерти.

Удар следует без предупреждения.

Кулак Сейбла врезается в челюсть Крысе, голова того резко дергается в сторону, и он отшатывается. Кожа лопается, кровь заливает его лицо, стекая по подбородку.

Сирена внутри меня улыбается. Она наслаждается видом его окровавленного лица. Но я слишком ошеломлена, чтобы до конца осознать произошедшее.

Крыса вытирает кровь тыльной стороной ладони, а затем снова шатается к капитану.

– Ты хотел что-то сказать? – Сейбл приподнимает бровь, обнажая зубы в оскале.

Рука Крысы тянется к поясу, пальцы касаются рукояти сабли…

– Довольно.

Грим вмешивается, хватая Крысу за грудки и оттаскивая назад. – Мне тоже не по душе действия капитана, но что сделано, то сделано. Можешь призывать к бунту, если хочешь, однако ты знаешь команду. Они преданы ему. Ты потеряешь всё.

Груз этих слов отражается в позе Крысы. Напряжение покидает его тело, и он жестко кивает. Грим отпускает его, и через мгновение они оба уходят с главной палубы.

Сейбл помогает мне подняться на ноги, пока команда вокруг нас возвращается к работе. Канаты натягиваются, паруса поправляют, чтобы помочь кораблю набрать скорость. Мгновение спустя «Ноктис» стонет под нами, рассекая воду. Звуки корабля продолжаются вокруг меня – обыденные, равнодушные, будто никто только что не смотрел, как человека ударили из-за меня. Будто никто только что не отправил меня на доску к верной смерти, а затем не наблюдал, как капитан решил, что моя жизнь стоит спасения.

– Жди здесь, – велит он, и я хмурюсь, когда он уходит. Он исчезает в каютах под квартердеком и вскоре возвращается с одним из шерстяных одеял, которые я видела в его комнате вчера.

Он набрасывает его мне на плечи и кивает в сторону носа корабля. – Ты должна мне несколько ответов. – И с этими словами он уверенным шагом идет по палубе, ожидая, что я последую за ним.

Мои ноги все еще дрожат, когда я плетусь следом, каждый шаг кажется чуть запоздалым, пока мы не доходим до самого края корабля. Сейбл опирается на перила, внимательно изучая меня; море бесконечно простирается за его спиной, обводя его фигуру мягким золотистым сиянием. На мгновение кажется, будто остальной корабль исчез, и остались только мы двое.

Я плотнее кутаюсь в одеяло, тепло немного успокаивает тело. Мои мысли, напротив, все еще перепутаны в беспорядочный клубок. Я знаю причину его поступков, или, по крайней мере, то, что он мне сказал. Я могу быть полезна, поэтому он хотел оставить меня. Я всегда знала, что пираты любят собирать всё, что находят. Если он уже решил, что я стою того, чтобы меня спасти, он мог бы вмешаться раньше, мог бы избавить меня от пути к доске. Вместо этого он позволил событиям развиваться, позволил им проголосовать, только чтобы в конце проигнорировать их решение.

Ничего из этого не имеет смысла.

– Этот твой нахмуренный вид говорит мне, что ты не рада своему спасению, – говорит он. – Или дело просто в том, что я тебе не нравлюсь?

Я тихо выдыхаю и держусь на расстоянии, не доверяя себе настолько, чтобы ответить сразу.

– Нет. Я имею в виду… конечно, я не хотела тонуть, просто…

– Просто ты пошла на дно океана, как чертов камень, – перебивает он. – Черт, ты даже не попыталась бороться. Ты совсем лишилась рассудка? – Его грудь один раз мерно вздымается и опускается, будто он силой загоняет гнев обратно внутрь. Я чувствую себя загнанной в угол, хотя то, что он предполагает, не совсем верно. Я не хотела умирать. Но я знала: если не заставлю себя трансформироваться, я всё равно буду мертва.

– Я надеялась на то, что…

– Я знаю, на что ты надеялась, – резко перебивает он. – Не думай, что я не заметил, как разочарованно ты смотрела на свои ноги. И сколько воды ты, должно быть, проглотила.

Жар приливает к моим щекам, и впервые я не могу выдержать его взгляда. Я смотрю на свои ноги, пока в горле затягивается узел. Ощущается неправильным, что нечто столь интимное было замечено так ясно.

– Трибунал должен был исполнить волю моря, – продолжает он. – Я доверял его решению – пока не увидел, как ты тонешь. Ты нужна мне живой, рыбка. И ты не заслуживаешь смерти. Поэтому я вмешался.

Я киваю один раз, потому что не доверяю себе достаточно, чтобы что-то сказать. Полезные вещи хранят. Это не значит, что они желанны. Тишина растягивается между нами, пока я не вздыхаю и не опираюсь на перила рядом с ним. Солнце теперь низко, окрашивая небо в золотой цвет. Внизу заколдованная вода искрится, розовые и оранжевые ленты переплетаются друг с другом.

– Ты всё равно рискнул, – говорю я тихо и краем глаза замечаю, как он поворачивается ко мне. – Надеюсь, то, что море забрало у тебя, в конечном итоге будет стоить того. – Я на мгновение колеблюсь. – Потому что мы оба знаем, что я не управляю Глимом.

– Ты не знаешь этого наверняка, – его голос спокоен. – Ты сирена, рыбка. С хвостом или без, ты владеешь магией моря.

Короткий смешок вырывается у меня. – «Владею» – громко сказано для того, на что я способна.

– Думаю, ты способна на большее, чем думаешь, – его взгляд становится острее. – И я знаю, что у тебя это будет получаться лучше, если ты не будешь мертва.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он обхватывает мою голову и поворачивает мое лицо к себе – достаточно твердо, чтобы я сделала полшага ближе. Он так близко, что я чувствую жар, исходящий от него сквозь одеяло, и мой пульс подскакивает в ответ на его испытующий взгляд.

– Так что никогда больше не пытайся утопиться, – говорит он тихо. – Хорошо?

Свет в его серых глазах на мгновение становится похож на полированный металл, и я ненавижу то, как легко он меня притягивает.

– Посмотрим, – отвечаю я, не разрывая зрительного контакта.

Он тут же отпускает меня.

– Завтра ты снова вызовешь Глим, – говорит он, уже отступая назад. – Начнем после завтрака.

Он разворачивается на каблуках, его мокрый камзол развевается, когда он направляется к лестнице, разбрызгивая капли воды в воздух.

– Постой, – кричу я ему вслед. – Я разве не буду спать в своей камере? Где мне спать?

Он продолжает удаляться, даже не удосужившись бросить взгляд назад, когда произносит свои последние слова:

– Корабль достаточно большой, дорогая.

Глава тринадцатая

Пираты – самые упрямые люди, которых я когда-либо встречала. Как выяснилось, найти мне место для сна – задача почти невыполнимая. На «Ноктисе» места предостаточно, но все каюты уже заняты членами экипажа более высокого ранга, а еще, по-видимому, добрая половина команды мне не доверяет. Думаю, это объясняет результаты голосования на трибунале.

Мне уже дважды угрожали выбросить за борт. Трое предлагали разделить с ними постель в обмен на их койку, один осыпал меня ужасными оскорблениями в адрес моего народа, а еще один был немым – он просто покачал головой и поморщился от отвращения. Хуже всего то, что куда бы я ни пошла, мне приходится таскать с собой стопку платьев. Мама всегда учила меня, что возвращать подарки – невоспитанность.

Поэтому еще до заката я обнаруживаю себя спускающейся с грудой нарядов в орлоп-дек. На крутых ступеньках я дважды чуть не споткнулась и не упала, платья выскальзывали из рук, но в итоге мы с моими нарядами добрались вниз в целости и сохранности. В орлоп-деке уже сумрачно, светят лишь несколько фонарей, которые мерно раскачиваются в такт движению корабля. Каждый скрип дерева здесь звучит громче, корпус тихо стонет вокруг нас.

Ларк как раз готовит гамак, который обещал мне раздобыть, когда нашел меня блуждающей по кораблю ранее, и натягивает веревки. Его отец стоит рядом, инструктируя, как правильно вязать узлы. Начинающий пират внимательно слушает, дергая за канат ровно так, как велел отец.

– Вот так, – Найтгласс наклоняется, чтобы проверить работу. – Вот как вяжется настоящий булинь¹.

Я осторожно кладу платья на чистый кусок парусной ткани, по привычке разглаживаю складки, а затем делаю шаг к обоим морякам.

– Спасибо, что помогли мне с этим. – Я пытаюсь улыбнуться, сложив руки перед собой – не знаю, куда еще их деть.

В то же мгновение Найтгласс делает полшага назад и тянет Ларка за собой. Расстояние между нами увеличивается. Вздохнув, я киваю в знак понимания.

– Ни одна леди не должна спать на полу. Этому я учу своего сына. – Он кладет руку на плечо маленького пирата и сжимает ее, направляя, и спустя мгновение они исчезают в темноте; их шаги затихают где-то в стороне кормы.

Они оба спят здесь, в нескольких футах отсюда, по другую сторону лестницы. Ларк все еще юнга, так что он пират с самым низким рангом, как он сам гордо сообщил мне ранее. Впрочем, он не забыл упомянуть, что мой ранг еще ниже, что делает его моим начальником. Это всё еще означает, что он должен спать в орлоп-деке. Похоже, отец не хочет оставлять его здесь одного, так что они оба ночуют здесь вместе с несколькими другими матросами низкого ранга. И мной.

Это, честно говоря, не самое лучшее место для сна на корабле, но важно лишь то, что меня больше не держат взаперти за железными прутьями. Я постоянно чувствую их взгляды на себе, пока нахожусь на палубе – будто наблюдают за хищником, который может броситься в любой момент, если дать ему шанс. Хотя сегодня они видели меня в самом слабом состоянии, нет и намека на доверие или хотя бы равнодушие. Впрочем, я не могу их винить. Я тоже им не доверяю. Есть вероятность, что кто-то тихо перережет мне горло, пока я сплю, как делают на рынках, чтобы обескровить сирену и вытянуть из нее последнюю каплю магии. Ну и еще тот факт, что я единственная женщина на борту.

От этих мыслей меня бросает в дрожь, поэтому я отгоняю их и сосредотачиваюсь на другом. Пока я бродила по кораблю, разыскивая место для сна, я нашла сокровище, которое теперь ношу на шее – амулет из кости в форме ракушки. Я говорю себе, что это нормально, ведь они сами его украли – то есть, организовали. Не знаю, зачем я его взяла, но он словно позвал меня. Пираты верят, что такие амулеты приносят удачу в плавании и спасают от дурной погоды. Конечно, это неправда. Море не обращает внимания на такие бессмысленные безделушки. Но вера имеет вес на таком корабле, и я даже видела, как капитан носит подобные вещи на шее. Я также нашла пару сапог. Они немного велики, изношены, с дырами по бокам, но я все равно их взяла. В таком состоянии, сомневаюсь, что кто-то их хватится. А учитывая, как у меня уже начали ныть ноги, я не могла себе позволить их оставить.

Внезапно фонарь справа от меня мигает. Я, не задумываясь, крепко сжимаю амулет и резко поворачиваю голову к источнику света. Я жду, прислушиваясь к скрипу дерева и далекому ропоту волн. Ничего не движется. Выдохнув, я качаю головой и прячу амулет обратно под вырез платья.

Я проверяю гамак, вцепившись в веревки и осторожно перенося на него вес. Убедившись, что он держит, я ложусь и вздыхаю, когда ткань мягко обхватывает меня. Это гораздо лучше, чем камера. Медленное покачивание корабля чувствуется даже здесь, и я могу выйти на палубу, когда мне понадобится свежий воздух. Остальная часть команды уже спит, хотя их отдаленный храп меня не беспокоит. Интересно, удастся ли Сейблу сегодня поспать, или его мысли так же беспокойны, как мои.

Если бы он не пришел за мной, я была бы уже мертва. Еще одна жизнь, утраченная в море. Я позволяю этому моменту прокрутиться в голове. Его силуэт надо мной, внезапность его хватки, мое зрение уже затуманено. Я морщусь, вспоминая нечто другое. Что-то в воде. Что-то – или кто-то – вытолкнуло меня наверх. Это было похоже на дым, обвивающий мою талию. Как… то, что я чувствую сейчас.

Я распахиваю глаза и смотрю в угольно-черные глаза.

Крик рвется из моего горла, но рука зажимает мне рот. Она кажется странной на моих губах, одновременно невесомой и тяжелой. Ленты дыма обвиваются вокруг его пальцев, подернутые серебристо-голубыми искрами, когда на них падает свет фонаря.

Я могу лишь смутно различить очертания его фигуры и одежды. На нем бриджи и свободная рубашка, небрежно заправленная внутрь.

– Тсс. – Он прижимает палец к своим губам, призывая к тишине. Мои мышцы напрягаются, я сглатываю, а затем выдыхаю задержанный воздух. Призрак медленно убирает руку, на его губах играет улыбка.

– Просто хотел проведать тебя. – Он отстраняется, пока я осторожно сажусь в гамаке, а затем садится рядом со мной. Гамак не прогибается под его весом, словно он вовсе в нем не сидит.

– Море почти забрало тебя сегодня. Капитан рискнул, спасая тебя.

– Он сказал, что я не должна разговаривать с тобой. – Я проглатываю ком в горле и прижимаю ноги к груди.

– И ты слушаешься капитана, как послушная девочка, а? – Кажется, он качает головой и посмеивается, но я не уверена. Его движения замедлены и сливаются друг с другом, а голос накладывается сам на себя при каждом слове. Если бы я не знала наверняка, решила бы, что сплю.

Я вспоминаю слова Хэрроу о том, что разговоры с этими тенями удерживают их от того места, где им положено быть. Что я не должна даже замечать их. Поэтому я закрываю глаза и зажмуриваюсь как можно сильнее, пытаясь отгородиться от него.

– Уходи, – шепчу я снова и снова.

– Ты же знаешь, что это не сработает. – Он теперь ближе, его голос шепчет прямо мне на ухо, отчего волоски на затылке встают дыбом.

Все равно я игнорирую его. Он вздыхает, и этот вздох множится и множится, эхом разносясь по орлоп-деку. Когда я открываю глаза, я ожидаю, что он исчез, но он с комфортом устроился в гамаке, теперь лежа на противоположной от меня стороне.

– Что тебе от меня нужно? – наконец спрашиваю я, пренебрегая правилом «не разговаривать с призраком».

– Хотел посмотреть, как ты справляешься после сегодняшней самоубийственной миссии. – Он пожимает плечами, а затем запускает руку в то, что должно быть его волосами. Это больше похоже на черное пламя, танцующее у него на голове. Интересно, каково это – провести рукой по таким волосам?

– У меня всё замечательно. А теперь, что тебе еще нужно? – выплевываю я, добавляя в голос ядовитых ноток. С меня хватит игр на сегодня. Усталость вытягивает из меня всё самое худшее.

– Глим. Вызвать его будет нелегкой задачей.

– Скажи мне то, чего я еще не знаю, – бормочу я, откидываясь в гамаке. Интересно, каково это – быть призраком, и одинок ли он на этом корабле.

– Это творение моря, и оно появится только тогда, когда возникнет необходимость вмешаться, – продолжает он, потягиваясь; его призрачные ноги задевают мои. Ощущение почти щекотное, как будто проходишь сквозь паутину, прежде чем заметишь ее. Это не неприятно, просто необычно. Неожиданно приятно.

Любопытство просыпается во мне. Я не могу сдержаться.

– Вмешаться?

– В судьбу, – шепчет он, понижая голос. – Ты здесь не просто так, Риса. Море не совершает ошибок.

Мое сердце колотится в груди. – Погоди, что значит «море не совершает ошибок»?

Внезапно корабль так сильно подбрасывает, а затем роняет, что бочки опрокидываются и катятся по коридору. Вода с силой бьет по корпусу. Столь же стремительно, как пришла волна, она ушла. Призрак осторожно садится и замирает, проверяя, не проснулся ли кто-нибудь. Вдали слышится только храп.

– Я не могу сказать больше. Но Глим не появится снова, пока море не потребует этого.

– И капитан этого не знает?

– Знает. Он просто ослеплен страхом потерять команду – и он очень, очень упрямый человек.

На моих губах играет улыбка, и я не могу удержаться от смешка.

– Понятно. Оскорбление капитана – вот что заставляет тебя смеяться. – Он озорно ухмыляется, одна из его серебристых бровей насмешливо приподнимается. – Мне нравится твой смех.

Краснея, я быстро качаю головой. Он смотрит на меня сверху вниз, его взгляд задерживается на чешуйках на моих ключицах.

– Готов поспорить, твой хвост был бы прекрасен, – тихо говорит он, и в его голосе звучит смягчившееся восхищение.

Грудь сдавливает, и дышать становится все труднее. Слезы жгут глаза, и я отвожу взгляд. Я не хочу, чтобы он видел, как сильно эта мысль меня расстраивает.

– Прости, – шепчет он. Его присутствие слегка отдаляется, но я все равно не могу заставить себя посмотреть на него. – Я не хотел тебя расстроить.

Я смахиваю единственную слезинку с щеки, приподнимаюсь и заставляю себя встретиться с ним взглядом. Теперь он стоит в нескольких футах, сцепив руки за спиной. Тени пляшут вокруг него, словно черное пламя, пока его пустые глаза снова находят мои.

– Тебе стоит знать, – легко добавляет он, – твои ноги тоже прекрасны, по-своему.

И с этими словами он отступает назад во тьму, прижимаясь к стене; его тело растворяется в дыму, пока последний завиток не исчезает в разреженном воздухе, и я снова остаюсь одна.

– Спасибо, – шепчу я, хотя он уже ушел. С колотящимся сердцем я ложусь и закрываю глаза, радуясь такой возможности.

Моя последняя мысль перед тем, как провалиться в сон без сновидений – странное тепло его кожи, коснувшейся моей.