Текст книги "Песнь соли и тени (ЛП)"

Автор книги: Серен Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Я растягиваю губы в улыбке, и она уходит, не сказав больше ни слова вслед за ними. Ей не нужно было меня благодарить. Она пришла спасти меня, хотя для нее я – не более чем незнакомка. Как и остальные члены экипажа, которые всё еще стоят вокруг нас неровным кольцом.

Я позволяю своему взгляду скользить по знакомым лицам, которые я успела узнать.

Найтгласс, бесстрашный отец, который сделал бы всё ради сына и который – несмотря на страх перед моим видом – принял меня как свою. Мэтч, жилистый юный пират, который запер меня в клетке, но всё равно голосовал в мою пользу на трибунале. Кок, который позволил мне заслужить свое место среди команды и относился ко мне с уважением, даже давал мне еду, пока я была их пленницей. И даже Хэрроу здесь, хотя он уже поднимается на борт, вероятно, чтобы помочь раненым.

При виде их глаза наполняются слезами.

– Спасибо всем вам, – хриплю я, и слеза скатывается по моей щеке. – За то, что пришли. За то, что помогли мне.

Некоторые из них переглядываются, один коротко кивает.

– Это пустяки, – отмахивается Найтгласс. Он кажется невредимым, и я испытываю такое облегчение от того, что он сможет вернуться к своей жене и Ларку без единой царапины.

Я оглядываюсь: юного пирата нигде не видно, но я и не ожидала его здесь увидеть. Может, его и включают в большинство дел команды, но это было бы слишком опасно для него. И хотя я рада, что его здесь нет, мне не терпится увидеть его снова, чтобы лично поблагодарить за доброту.

– Мы были в долгу перед тобой, – добавляет Мэтч, – и притом в огромном. Ты рискнула жизнью ради нас.

– Верно, – соглашается кок, и я не могу сдержать улыбку.

Внезапно вдалеке раздаются крики. Мой взгляд устремляется мимо него, к краю рынка. Теперь от прилавков хлынула новая волна красных мундиров, они проталкиваются сквозь перевернутые ящики и разбросанные товары, прокладывая себе путь к пирсу. У всех них наперевес мушкеты, готовые к стрельбе. Только в этот раз их гораздо больше. И они выглядят разъяренными.

– Так, – произносит Сейбл голосом, полным власти. – На борт. Приготовиться к отплытию!

Реакция мгновенная.

Круг распадается, они разворачиваются как один; сапоги гулко стучат по доскам, когда каждый из них спешит к «Ноктису». Они начинают отвязывать канаты и расправлять паруса, готовя корабль к отходу.

Сейбл наблюдает за ними, пока последний из них не скрывается на борту, после чего поворачивается ко мне. Он опускается на колени прямо рядом со мной, а затем осторожно обхватывает руками мой хвост. В этот раз он не медлит, опуская меня в нетерпеливое море. Холодная вода сначала смыкается над моим плавником, затем над хвостом, и наконец он отпускает меня. И море забирает меня к себе.

Напряжение, которое я носила в себе всю свою жизнь, разом отступает, как только соль проникает в потрескавшуюся кожу. Все боли и сухость растворяются, а моя сила возвращается – мощнее, чем когда-либо прежде.

Мой хвост движется, не дожидаясь осознанной команды. Движение начинается где-то в основании позвоночника и перетекает вниз одним взмахом – оно кажется одновременно новым и совершенно инстинктивным. Вода расступается передо мной, без сопротивления скользя вдоль изгибов моего хвоста. Она приветствует меня.

Над головой Сейбл стоит на коленях у края пирса, не отрывая от меня взгляда.

– Ты в порядке? – спрашивает он, и глубокая морщинка залегает между его бровей.

Я слегка разворачиваюсь, позволяя хвосту поднести меня ближе к поверхности, и смотрю на него снизу вверх.

– Думаю, да, – говорю я.

– Нет, – поправляю себя, не в силах остановить улыбку, расползающуюся по лицу. – Я даже лучше, чем «в порядке».

Облегчение и гордость мелькают в его глазах, прежде чем он поднимается на ноги.

– Что ж, тогда, – он указывает рукой на открытое море, – следуй за кораблем, маленькая сирена. Мы берем курс домой.

Домой.

Я киваю, внезапно охваченная восторгом, и мы обмениваемся последним взглядом, прежде чем он разворачивается и идет к «Ноктису».

– И еще кое-что, – говорит он.

Я слегка склоняю голову, ожидая, что он продолжит.

– Я был прав.

Я игриво хмурюсь:

– Права в чем?

Его губы изгибаются в ухмылке. Я уже знаю, что эта ухмылка не сулит ничего хорошего и обычно заканчивается тем, что я краснею.

– Твой хвост, – говорит он. – Он прекрасен.

Я открываю рот от изумления, и жар приливает к щекам, словно по приказу. Когда это он успел сказать мне такое?..

И тут я вспоминаю. Его тень сказала мне это много недель назад.

Держу пари, твой хвост был бы прекрасен.

Сейбл подмигивает и последним поднимается на борт.

– Поднять якорь! – кричит он, уже стоя за штурвалом. Он сжимает колесо одной рукой, ветер треплет его темные волосы, пока он смотрит на бескрайние воды.

«Ноктис» стонет, когда якорь отрывается от дна, и вскоре паруса наполняются ветром.

– Держать курс! – приказывает он. – Наш путь – к островам!

Корпус корабля разворачивается, покидая гавань Канторы как раз вовремя. Доки заполнились людьми в красных мундирах, их мушкеты нацелены на нас. Кто-то стреляет, кто-то выкрикивает приказы, но всё это бесполезно рассеивается над открытой водой.

Они даже не замечают, как я скольжу под водой прямо у них под ногами. Прежде чем уйти в глубину, я снова бросаю взгляд на капитанский мостик.

Сейбл стоит там, его поза расслаблена, взгляд скользит по толпе собравшихся стражников.

Затем уголки его губ приподнимаются.

Он убирает руку от штурвала и медленно подносит ее к груди, а затем делает плавный, нарочито изящный жест в сторону берега. Одновременно с этим он склоняет голову в легком, неглубоком поклоне. Этот жест – грациозный и издевательский одновременно. Сейбл Кроу, капитан «Ноктиса». Во всем своем саркастичном великолепии.

Ветер подхватывает его плащ, когда он выпрямляется, и даже отсюда, из воды, видна довольная улыбка, застывшая на его лице. Это последнее, что я вижу, прежде чем уйти на глубину и последовать за темным корпусом корабля. Кантора со всеми ее веревками и слизистыми угрями становится не более чем тенью, растворяющейся вдали, пока я рассекаю толщу воды.

Мой хвост движется плавными, инстинктивными взмахами, и каждое движение дается легче предыдущего. Вода просачивается сквозь щели у меня на горле, наполняя меня так, как никогда не мог наполнить воздух; ее соль проникает в самое сердце моего существа.

Мама была права.

В конце концов, я научилась дышать, как подобает дочери моря.

Эпилог

Сейбл

Песок проседает под моими сапогами, пока я брежу по узкой полоске пляжа. Волны с мерным шелестом накатывают на берег, а вслед за мной летят, крича, две чайки. Это странное чувство – больше не беспокоиться о том, что море зовет меня в свою сырую могилу. Больше не чувствовать себя безнадежным случаем. Теперь море стало чем-то, что существует рядом со мной, или, может быть, внутри меня – но уже не так, как раньше. Теперь я свободен бродить по пиратским островам, не гадая, сколько еще мне осталось.

И чертовски приятно быть дома.

Острые, зазубренные скалы поднимаются вдоль береговой линии, напоминая ряд сломанных зубов, пробивающихся из земли. Я прохожу мимо, не замедляя шага, хотя взгляд по привычке цепляется за них, а мгновение спустя я оглядываюсь через плечо, ища то, что больше не является чем-то отдельным от моего тела. Моя тень тянется позади, привязанная к моим шагам так, что это всё еще кажется непривычным. Она не мерцает, не пытается утянуться в сторону.

Она просто есть.

Из груди вырывается тихий вздох, почти смешок недоверия. Я забыл, каково это – существовать без того постоянного надлома, без чувства, что часть меня ускользает, оставаясь где-то за гранью досягаемости. Вместе с болезненным, мучительным возвращением тени ко мне вернулись и воспоминания. Внезапно я вспомнил, как дарил Эрис изумрудное платье. Как наблюдал, пока она спала в гамаке на орлоп-деке. Как бесстыдно флиртовал с ней, хотя она технически была моей пленницей. Моей тени было плевать; всё, чего она хотела – это впечатлить красивую сирену. Всё вернулось: и хорошее, и плохое. Но плохое ранило куда сильнее.

Я отгоняю эти мысли, и сквозь них легко проступают воспоминания о ней. То, как она смотрела на меня, когда думала, что я не вижу. То, как она положила руку мне на спину на том балконе, когда я был не в себе. То, как она выбирала меня, снова и снова, даже когда я просил ее бросить меня.

Она всегда видела меня насквозь, видела человека, скрывающегося за проклятием.

Мои шаги замедляются, когда в поле зрения появляются доки. За ними в темной воде покоится «Ноктис»: её корпус поглощает скудный свет, пробивающийся сквозь низкие облака, черные рваные паруса туго затянуты в ожидании следующего приключения.

Она по-прежнему великолепна, несмотря на то, что ублюдки-охотники проделали с дюжину дыр в её борту. Легкая ухмылка трогает мои губы, когда я осматриваю её: она слегка кренится на один бок из-за недавнего ремонта. Уверен, если бы её чинил Сейнт, она сидела бы в воде идеально ровно. Он был лучшим плотником, о котором я только мог мечтать. Мысль о нем больно сжимает сердце – горечь утраты всё так же остра, как в тот день, когда он погиб.

Я ступаю на пирс, дерево скрипит под моим весом, а взгляд уже скользит к штурвалу. Ларк, едва дотягивающийся до него, стоит там с уверенностью того, кто вдвое больше него самого; его глаза прикрыты полями шляпы, которая явно велика ему и сдвинута набок.

Моя шляпа.

Я замираю на мгновение, наблюдая за ним: как он вцепился в штурвал, словно намереваясь увести корабль в неизвестном направлении. Я ступаю на наклонный трап и поднимаюсь на борт. К тому времени, как я добираюсь до палубы, он уже замечает меня. Его поза на долю секунды напрягается, прежде чем он выпрямляется, словно готовясь к нотации.

– Моряк, – произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и донесся до него без необходимости повышать тон. – Где ты взял эту шляпу?

Он вскидывает подбородок, почти вызывающе, хотя пальцы, нервно сжимающие штурвал, выдают его волнение.

– Одна леди подарила мне её, – отвечает он.

Конечно, подарила.

Я слегка прищуриваюсь, делая несколько шагов ближе и склоняя голову, чтобы лучше его рассмотреть.

– Щедра, значит, эта леди. И кто же она?

Он поджимает губы, явно взвешивая варианты, прежде чем предпочесть молчание.

Мой взгляд становится острее. Я никогда не должен был выпускать эту шляпу из виду.

– Эта леди, – продолжаю я спокойным тоном, – случайно не обладает хвостом?

Он закусывает нижнюю губу, и этого достаточно, чтобы получить ответ. Из груди вырывается тихий вздох, почти смешок – на этот раз уже искренний, – и я качаю головой, протягивая руку, чтобы поправить поля шляпы, которые надвинуты слишком низко, почти закрывая ему глаза.

– Ты её испортишь, – бормочу я, и выражение его лица меняется: в глазах мелькает неуверенность, словно он ожидает, что я сейчас же заберу её обратно. Я одергиваю себя, прежде чем успеваю сделать ещё какое-то замечание. В конце концов, он всего лишь мальчишка, к тому же юный пират.

– Оставь, – добавляю я мгновение спустя и улыбаюсь ему. – Скоро дорастешь.

Ларк с облегчением вздыхает и кивает, снова переключая внимание на штурвал.

Я ступаю на сходни и возвращаюсь на пирс; звук разбивающихся о сваи волн становится громче по мере того, как я приближаюсь к краю. Прилив немного изменился, поверхность воды теперь темнее, и тому, кто не знает, куда смотреть, трудно разобрать, что происходит в глубине.

Но я знаю.

Я останавливаюсь у самой кромки и позволяю взгляду скользить по воде, свободно скрестив руки на груди и чуть склонив голову.

– Итак, – говорю я, и мой голос летит над морем. – Где же эта прекрасная хвостатая девица, которая взяла на себя смелость раздавать мои вещи?

Ответа нет. В нескольких футах от берега поверхность воды нарушает слабая рябь, за ней – вторая, третья, каждая следующая чуть ближе предыдущей.

– Я знаю, что ты здесь, рыбка, – добавляю я, на этот раз тише.

Вода замирает на мгновение, словно затаив дыхание.

А потом она показывается.

Только её глаза прорезают поверхность – белесые и туманные, они устремлены на меня с выражением, которое я выучил слишком хорошо. Даже так я вижу нотку веселья в её чертах. Маленькие морщинки в уголках глаз выдают её.

Мой взгляд задерживается на ней на мгновение, впитывая ту малую часть, что видна над водой, хотя этого более чем достаточно.

Моя порочная, сладкая сирена, Эрис.

– Вот ты где, – шепчу я.

Её выражение лица не меняется.

– Скажи мне, – продолжаю я, и мой тон становится серьезнее, – почему ты отдала шляпу, которую у меня украла?

Её брови взлетают вверх, и из воды показывается лицо, обнажая мягкие, розовые губы.

– Я её не крала, – отвечает она, и её голос звучит плавно. – Я её нашла.

– Конечно, нашла, – говорю я. – И полагаю, она просто соскользнула с моей головы прямо тебе в руки по чистой случайности?

– Именно так, – говорит она с улыбкой. – Её принес мне прилив. Помнишь?

Я качаю головой, смеясь, и вспоминаю, как она упорно отказывалась вернуть мне шляпу. Она даже не догадывалась, что я мог бы отобрать её в любой момент, но позволил ей оставить её себе, потому что знал: в ней она будет выглядеть сногсшибательно.

– У тебя внешность сирены, – говорю я, не отводя от неё взгляда, – но язык пирата.

Её усмешка становится шире.

– Ну что ж, – произносит она, слегка склонив голову. – Я и сирена, и пират.

Что-то внутри меня отпускает от того, с какой легкостью она это говорит, словно эти две ипостаси могут существовать без всяких противоречий. Она никогда по-настоящему не признавала своё пиратское наследие – до этого самого момента. Словами не описать, как много это для меня значит. То, что она приняла каждую часть себя, будь то сирена или пират.

– Я вижу это, – бормочу я, удерживая её взгляд. – Хотя всё ещё пытаюсь решить, какая часть тебя опаснее. Одна крадет мои шляпы, а другая ставит меня на колени.

В её глазах вспыхивает огонек.

– Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

Знаю. Но мне на это наплевать.

Я расцепляю руки на груди и делаю ещё один шаг к краю, останавливаясь у самого обрыва.

– Ты выйдешь на берег? – спрашиваю я, понизив голос. – Или собираешься оставаться вне пределов моей досягаемости?

Она внимательно смотрит на меня, и на её лице расплывается игривая улыбка, обнажая острые клыки – их достаточно, чтобы я почувствовал, как плавлюсь, просачиваясь сквозь щели между досками пирса. Или снова падаю на колени.

На мгновение мне кажется, что она ответит. Вместо этого она ныряет под воду.

– Вот что бывает, когда любишь сирену, – говорю я сам себе, не в силах сдержать улыбку, которая сама собой ложится на губы.

– Трусиха! – кричу я ей вслед и смеюсь.

Голос доносится откуда-то слева, приглушенный, но достаточно четкий:

– Встретимся у приливных бассейнов!

Я разворачиваюсь без колебаний, отхожу от края пристани и иду вдоль береговой линии, направляясь к тем самым камням, мимо которых прошел раньше. Прилив отступил еще дальше, оставив после себя заводи, в которых Эрис любит лежать на закате. Я тоже их люблю, но мой взгляд прикован к другому пейзажу.

К тому времени, как я добираюсь до них, я уже расшнуровываю рубашку, сканируя поверхность воды, но не нахожу её. Впереди образуется рябь, за ней – тихий всплеск, и она снова показывается на поверхности. Она поднимается на нижние камни с той легкостью, которая не должна быть такой пленительной, но от неё невозможно отвести глаз. Вода медленными струйками стекает с неё, возвращаясь в мелководье бассейна. Её хвост ложится на темный камень, чешуйки ловят последние лучи света, отражая их мягкими перламутровыми оттенками.

– Ты долго, – говорит она, отжимая волосы – привычка, от которой она никак не может избавиться, хотя всё равно скоро снова намокнет.

Я смотрю на неё – так же, как смотрю каждый день с тех пор, как мы вернулись на острова. Можно было бы сказать сотню вещей, большинство из них – остроумных, большинство – совершенно лишних, потому что ни одна из них не имеет значения. Я перебираюсь на камни, вода, оставшаяся здесь, пропитывает мои сапоги, но мне всё равно. Я опускаюсь на камень рядом с ней, достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её кожи там, где её коснулось солнце. Мой взгляд невольно опускается вниз, прослеживая, как кожа переходит в чешую. Я протягиваю руку, и мои пальцы легко касаются изгиба её хвоста, покоящегося на камне. Чешуйки слегка сдвигаются под моим прикосновением – гладкие и одновременно твердые.

– Опять глазеешь, – тихо бормочет она.

– Мне позволено, – отвечаю я, и мой голос звучит тише, чем я намеревался. – Любоваться своим сокровищем.

У неё перехватывает дыхание, хотя она уже не пытается этого скрыть. Больше – нет.

– Ты невозможен, – смеется она и поворачивает голову, глядя на закат.

– И всё же ты здесь.

Это заставляет её снова перевести взгляд на меня; её глаза, белые, как прежде, напоминают стоячую воду, в которой отражается луна. Стоячую воду, в которой я бы утонул, если бы она меня попросила. Мир сужается до нас двоих и шума прилива.

Я перемещаю руку с её хвоста на талию, придерживая её, пока сокращаю расстояние между нами. Никаких колебаний, никакого страха перед тем, что может случиться, если я потеряю себя в этом моменте. Мои губы встречаются с её, и я тут же чувствую вкус соли на её мягких губах. Она отвечает без промедления, её рука сама находит мои волосы, и она сжимает их чуть сильнее, притягивая меня ближе.

Теперь всё иначе.

Не только потому, что она изменилась, но и потому, что изменился я. Потому что я могу помнить это.

Всё это.

То, как она ощущается, как движется её хвост. То, как тихий стон срывается с её губ каждый раз, когда мои пальцы скользят по её чешуе.

Когда мы отстраняемся, я прижимаюсь лбом к её лбу, закрывая глаза на мгновение, позволяя тишине окутать нас.

– Полагаю, – шепчу я, сбиваясь с дыхания, – отныне мне придется внимательнее следить за своими вещами.

Её губы снова касаются моих, и она фыркает.

– Можешь попробовать, – говорит она. – Но я ничего не обещаю.

– Я другого и не ожидал.

Моя рука чуть сильнее сжимает её талию, словно чтобы убедиться, что она не ускользнет в открытое море. Я медленно выдыхаю, чувствуя, как вся тяжесть покидает мою грудь, пока Эрис снова запускает пальцы в мои волосы – мне кажется, я наслаждаюсь этим даже больше, чем она.

Она снова подается вперед, и в уголках её губ играет едва заметная усмешка.

– О чём ты думаешь, капитан?

– О тебе, – отвечаю я без колебаний и снова смотрю в её глаза.

– И? – шепчет она, нежно кладя ладонь мне на щеку, и её дразнящий тон исчезает.

На мгновение мой взгляд скользит мимо неё, туда, к открытой воде за скалами, где горизонт размывается, превращаясь в нечто бесконечное. Когда я был проклят, это казалось угрозой. Теперь это кажется возможностью. Возможностью сдержать обещание, данное ей – бороздить моря вместе с ней, красть платья, золото и всё, что она пожелает. Приводить ей людей на погибель и смотреть, как её сила крепнет с каждым из них.

– Море, – говорю я, мой голос звучит тише, но не менее уверенно.

Она прослеживает направление моего взгляда, её голова склоняется в задумчивости, словно она пытается увидеть его так же, как я.

– И что с ним? – спрашивает она, и наши глаза снова встречаются.

– Я думал о том, что обещал тебе, – говорю я, и мой большой палец слегка поглаживает её бок. – Что буду плавать по морям с тобой, красть всё, чего ты пожелаешь.

По тому, как она смотрит на меня сейчас – с нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами, – я понимаю, что она помнит. Это было в ту ночь, когда она думала, что потеряет меня.

– Я сдержу своё обещание, – добавляю я мягко. – Я подарю тебе горизонт.

И в этот раз я знаю: это обещание, которое я действительно смогу исполнить.

Благодарности

Мой любимый дебют: последние несколько месяцев ты стоило мне почти всего, и каким-то образом дало мне даже больше взамен. Я никогда не забуду, чего стоило принести тебя в этот мир.

Я не смогла бы сделать это в одиночку.

Моему мужу, моему постоянному якорю. Возможно, ты не понимал многого в издательском мире, но тебе это было и не нужно. Ты всё равно стоял рядом, поддерживая меня, радуясь каждой маленькой победе, словно она была твоей собственной. Спасибо за каждый момент тихой поддержки, за каждый раз, когда ты позволял мне раствориться в этой истории, и за то, что верил в меня задолго до того, как появилась эта книга. Я бы не была здесь без тебя.

Моей лучшей подруге Ниссе, которая каждый день напоминает мне стремиться к большему и продолжать идти вперед, даже когда всё кажется невозможным. Я до сих пор помню, как мы говорили об этой мечте совсем недавно. Держать книгу в руках, видеть её на полке, однажды подписать её. Мы воплотили это, и теперь мы живём этой мечтой. Спасибо, что была рядом на каждом шагу, на страницах этой книги и за их пределами.

Моей подруге Меган, которая помогла превратить эту историю в нечто гораздо большее, чем я могла себе представить. Ты была не просто моим редактором, но моим голосом разума, моей поддержкой и тем человеком, который вытаскивал меня из моментов сомнения больше раз, чем я могу сосчитать. Спасибо, что верила в эту историю и в меня, даже когда мне самой это давалось с трудом. Я действительно не смогла бы сделать это без тебя, и мне не терпится увидеть, к каким вершинам приведут тебя твои собственные истории.

И последнее – моему экипажу, моим читателям. Вы нашли эту историю ещё до того, как она заняла своё место в мире. Вы поддерживали меня на каждом этапе: раскрытие обложки, тизеры, сообщения, чтение сигнальных экземпляров, моменты в моих личных сообщениях, где вы говорили, как ждете эту книгу. Вы превратили то, что я создавала в одиночку, в нечто реальное. Для автора-дебютанта такая поддержка – это всё. Я никогда не буду воспринимать это как должное и никогда не забуду. Я не могла бы пожелать лучшего экипажа.

Поэтому, если вы всё ещё здесь, если вы дошли до самого конца, я надеюсь, что вы последуете за мной в следующее приключение.

Потому что осталось ещё немало песен, которые нужно спеть.

И теней, которые ещё не отпустили.