Текст книги "Песнь соли и тени (ЛП)"

Автор книги: Серен Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

– Если он впервые появился после того, как ты оказалась на борту, значит, именно там тебе и нужно было быть, я в этом уверена, – говорит она и снова начинает мерить комнату шагами, сложив руки на груди.

– Как думаешь, почему Глим привел нас обратно домой? Может ли это быть знаком, что наши судьбы переплетены?

– Я не знаю, брат. Но не ставь под сомнение море. Оно знает. Я не могу сказать тебе больше, но…

Она замолкает на полуслове, делает глубокий вдох и закрывает глаза, к чему-то прислушиваясь – к тому, чего ни я, ни Сейбл, кажется, не слышим, – а затем медленно выдыхает. Когда она снова открывает глаза, они становятся абсолютно черными. Свет свечей вокруг нее играет на их поверхности. Крошечные светящиеся точки, как звезды, отражающиеся в море по ночам.

– …сирена – это твоя судьба, Сейбл Кроу, – произносит она потусторонним, плавным голосом. Я мгновенно узнаю, кому принадлежит этот голос. Он шептал мне на ухо с самого раннего детства. Успокаивал меня. Насмехался надо мной. Дразнил меня.

Море.

Глава восемнадцатая

Губы Кайлии изгибаются в улыбке, сулящей смерть.

– «Идите и найдите меня в Море Первой Песни. Это то место, где всё заканчивается. Или где всё начинается», – продолжает она, а затем резко поворачивает голову в мою сторону. – Для вас обоих, – добавляет она, и ее темный взгляд опускается на мои ноги.

Затем ее тело замирает. Кайлия делает резкий вдох, ее грудь вздымается, звук со скрежетом проходит через горло, словно ее долго держали под водой, и это был ее первый жадный глоток воздуха. Плечи опускаются, магия, наполнявшая комнату мгновение назад, рассеивается. Когда она снова поднимает глаза, тьма в них исчезла, как и само море.

Мы с Сейблом смотрим на нее, слегка приоткрыв рты. Ошеломленные. Она стоит неподвижно, ее дыхание ровное, затем она моргает и переводит взгляд с одного на другого.

– Ну так что она сказала?

Вопрос звучит почти буднично, будто ничего необычного или выходящего за рамки только что не произошло. Будто море только что не говорило ее устами. Я хмурюсь и обмениваюсь взглядом с Сейблом; на его лице всё еще читается шок.

– Она сказала, что мы должны следовать за ней и найти ее в Море Первой Песни, – отвечает он и выпрямляется, хотя напряжение в его плечах не спадает.

Брови Кайлии слегка ползут вверх.

– И что это место, где всё заканчивается, – продолжает он, – или всё начинается.

Его взгляд на миг цепляется за меня. – И что это касается нас обоих.

– Хм. – Она склоняет голову, обдумывая слова брата. – Следовать за ней – значит следовать за Глимом. Это ясно.

Она снова начинает мерить комнату шагами, медленно кружа вокруг стола, пока ее пальцы скользят по кораллам, растущим у нее на ключицах.

– Море Первой Песни… – бормочет она, скорее самой себе, чем нам. – Я никогда не видела его отмеченным ни на одной карте. И оно не упоминается ни в одних лоциях.

Еще шаг, и она останавливается.

– Но я слышала о нем.

Взгляд Сейбла становится острым. – Где?

– В гримуарах матери. – Она бросает взгляд в сторону полок, заставленных банками и книгами. – Это не просто очередной участок воды. Говорят, это то место, где родилось само море.

Мой желудок сжимается. Я никогда не слышала о Море Первой Песни. Если это тщательно охраняемая тайна сирен, возможно, моя мать не хотела мне о ней рассказывать. Или она сама не знала. Мне легче принять это объяснение.

– Что ты имеешь в виду под «родилось»?

Ее глаза переводятся на меня.

– Место, где поднялся первый прилив. Где море впервые вдохнуло жизнь в своих детей, – объясняет она. – Сирен. Ведьм. – Короткий взгляд на брата. – И пиратов.

Сейбл замолкает, затем делает глубокий вдох.

– Чтобы я ничего не перепутал, – начинает он. – Ты предлагаешь нам плыть в место, о котором нет никаких реальных сведений? А потом надеяться, что мы начнем, а не закончим? Что бы это ни значило.

– Да.

Сейбл встает с глухим ворчанием, движение получается резким. Его ладони сжимаются в кулаки, пальцы один раз подрагивают, прежде чем окончательно напрячься.

– Ты ведьма, – говорит он, голос его натянут, как струна. – Разве ты не можешь сотворить какой-нибудь чертов магический трюк, чтобы сказать нам, что именно мы должны делать?

– Сейбл.

Кайлия чуть повышает голос, и в нем звучит явное предостережение.

Он отворачивается от нее и широким шагом направляется к круглому окну, выходящему на море, которое теперь лежит темное и неподвижное. Он втягивает носом воздух и задерживает дыхание, плечи его приподнимаются, а затем медленно опускаются. Сестра следует за ним и останавливается позади, кладет руку ему на плечо и слегка сжимает.

– Ты знаешь, что должен сделать, – говорит она ему, и свечи вокруг нас мерцают в ответ, тени вздрагивают на стенах. – Ты уже зашел так далеко.

Челюсть Сейбла сжата, кадык дергается, когда он сглатывает.

Ее голова резко поворачивается ко мне. Я тут же отвожу взгляд, пульс сбивается с ритма; я вдруг осознаю, как пристально я за ним наблюдала. Я никогда не видела его таким открытым, таким уязвимым. Его эмоции обычно не отражаются на лице так явно.

– Ты не дашь нам минутку? – спрашивает она, ее тон приглушен, но требователен.

Я быстро киваю в знак понимания и выхожу наружу, чтобы дать им возможность побыть наедине. Солнце к этому времени окончательно село, погрузив пиратский остров в темноту. Я бреду к обрыву рядом с домом, прохладный ночной воздух касается моего лица. Внизу бескрайне раскинулось море, волны мерно бьются о скалы. Туман немного рассеялся, и впервые с тех пор, как мы вошли в Море Костей, я вижу луну. Почему-то мне всегда было легче от мысли, что где бы я ни была – в море или на суше – луна всегда со мной. Незыблемая сила, управляющая приливами.

Вздохнув, я сажусь на прохладный камень и подтягиваю колени к груди. Теперь многое прояснилось. Сейбл, кажется, верил, что Глим поможет им снять проклятие, и похоже, он был прав. Вот почему он настаивал, чтобы я вернула его, когда он исчез. Вот почему он прыгнул за мной в воду. Он пытается спасти свой экипаж от жестокости моря, и, честно говоря, я не могу его за это винить.

Я проглатываю комок, вставший в горле. «Начало или конец» – вот что сказало море. Я знаю, что это значит для меня: либо я умру, либо… наконец получу свой хвост.

– Эрис. – Глубокий голос вырывает меня из раздумий. Позади меня Сейбл направляется ко мне, и по причинам, которые я не хочу анализировать слишком пристально, мой пульс сбивается.

– Пожалуйста, не говори, что ты снова думаешь о том, чтобы прыгнуть. – Он останавливается рядом со мной, и на его лице проступает улыбка.

Я смотрю на его протянутую руку, колеблясь. Это простой жест, но его значение зависает между нами, как невысказанная истина.

Я помогу тебе, если ты поможешь нам.

Его пальцы обхватывают мои, когда я вкладываю ладонь в его руку, и он рывком поднимает меня на ноги.

– Я не думала о прыжке, – фыркаю я, задержав свою руку в его чуть дольше, прежде чем мы оба одновременно отстраняемся. – Но мне всё равно нужно попытаться.

Он медленно кивает и засовывает руки в карманы бриджей. Когда его взгляд поднимается и встречается с моим, в нем сквозит понимание.

– Можешь попытаться. Когда Глим снова появится и нам нужно будет уходить. Но если ты вернешь себе хвост, будь готова к тому, что тебя всё равно потащат обратно на борт, – говорит он, пожимая плечами.

– Конечно, – бурчу я и закатываю глаза.

Сейбл уже разворачивается, готовый уйти.

– Сейбл, – выпаливаю я, и он замирает. – Как думаешь, Глим поможет нам? С обеими нашими… проблемами?

Какое-то время он не реагирует. Я прикусываю губу, не уверенная, не перешла ли черту. Но в конце концов он поворачивается ко мне и вздыхает.

– Надеюсь на это, рыбка. Ради нас обоих.

Я киваю, благодарная за то, что он вообще дал мне хоть какой-то ответ.

– А теперь пойдем, – говорит он с вернувшейся уверенностью. – А то всё самое вкусное разберут до того, как мы доберемся до таверны.

С этими словами он разворачивается на каблуках и начинает шагать обратно к узкой тропе, по которой мы пришли. Похоже, с обсуждением наших проклятий на сегодня покончено. Краем глаза я замечаю Кайлию, стоящую в дверном проеме. Ее плечи больше не напряжены, она наблюдает, как уходит ее брат.

Мне хотелось бы остаться еще ненадолго. Поговорить с ней подольше.

Достаточно долго, чтобы спросить, как именно море говорит с ней. Достаточно долго, чтобы понять, как она научилась владеть своей магией. Достаточно долго, чтобы узнать, может ли она помочь мне с моей.

Вместо этого я уйду, имея больше вопросов, чем ответов.

– Мы еще увидимся, – говорит она тихо.

Ее взгляд опускается на кулон у меня на шее. Она кивает на него. – И береги этот амулет. – На ее губах играет легкая улыбка. – Я сделала его для Сейбла, когда он был маленьким. Но ему он больше не нужен. Он накопил достаточно своей собственной силы.

– О, я нашла его… – начала было я.

– На «Ноктисе». Я знаю. – Кораллы сдвигаются с сухим звуком, когда она наклоняет голову. – Он принесет тебе удачу. А теперь иди, пока он не стал нетерпеливым.

Я киваю, хотя моя грудь сжимается при слове «иди». Я удерживаю ее взгляд еще одно мгновение, затем отворачиваюсь.

Сейбл уже на полпути вниз по тропе, его силуэт почти целиком поглощен темнотой. Я спешу за ним и догоняю его у моста, проходящего над изрезанными скалами, на которых построен остров. Спустя мгновение мы добираемся обратно до центра деревни, который теперь гудит от жизни. Рядом со мной Сейбл расслабляется, когда его плечо задевает мое. Лавки тянутся вдоль пути, их двери теперь широко распахнуты. Стеклянные подвески и разномастные стекла ловят свет фонарей, разбрасывая по земле преломленные цвета. Монеты переходят из рук в руки, когда передаются различные товары. Яркая ткань, резные фигурки и, конечно, спиртное.

Это своего рода хаос, и он дезориентирует, но это также настолько… живо.

Он идет рядом со мной, его внимание переключается на толпу. Когда он бросает взгляд на меня, в его выражении есть что-то более легкое, резкий контраст с его предыдущим настроением. Что бы ни сказала Кайлия, это должно быть сработало.

– Пойдем, – говорит он почти небрежно, – я покажу тебе свою любимую таверну.

Сейбл идет впереди меня и проскальзывает сквозь толпу. Я почти теряю его из виду дважды, но в конце концов мы добираемся до таверны, расположенной немного поодаль от других, зажатой между двумя наклонившимися зданиями. Кривая вывеска качается над дверью, на ней нарисован выцветший символ, который я не узнаю.

– Держись рядом со мной, рыбка. – Сейбл снова кладет руку мне на спину и слегка подталкивает меня вперед, когда мы проходим через открытые двери.

Пираты толпятся вокруг импровизированных игр, монеты обмениваются, и кости, сделанные из костей, подбрасываются в воздух. Воздух густой от жара всех тел, дым клубится низко под потолком. Пахнет пролитым элем и потом, всё это смешивается в запах, который моей сирене не очень нравится. Сама таверна вырезана прямо в скале, ее неровные стены укреплены грубым деревом везде, где камень выглядит так, будто угрожает сдаться. Фонари висят на крюках и балках, их тусклый свет бросает тени на исцарапанные столы и разномастные стулья. Длинная барная стойка тянется вдоль дальней стены, заполненная бутылками темных цветов. Позади нее широкоплечий мужчина обслуживает пиратов, с грохотом ставя кружки и разливая напитки, не останавливаясь ни на секунду.

Музыка вплетается во всё это. Они поют скандальную песню о прекрасной женщине, которую очаровал пират и которая в итоге оказывается с ним в постели. Кто-то играет на скрипке в центре комнаты, и мужчины и женщины танцуют вокруг него.

Я мгновенно замечаю знакомое лицо, один из танцующих мужчин – это Грим. Он танцует с брюнеткой, покачиваясь на ногах, обе руки обхватывают ее талию. Их движения плавные и идеально синхронные. Я никогда не видела его таким спокойным.

Сейбл направляет меня сквозь толпу тел к задней части таверны, где длинную кабинку заняли несколько знакомых лиц и еще несколько, которых я не узнаю.

– …и клянусь кровавым морем, – говорит светловолосый мужчина, уже на середине своего рассказа. – Шторм загнал нас в ловушку. Волны высотой с мачты. Один неверный поворот – и «Ноктис» был бы проглочен глубинами.

Раздаются стоны и смех.

– Ага, и Капитан думал, что нам конец, – вклинивается другой голос, ухмыляясь. – Разве нет?

Сейбл смеется, но не отрицает этого.

Пират с грохотом ставит свою кружку, расплескивая ром по столу. – И тут эта… – он кивает подбородком в мою сторону как раз в тот момент, когда Сейбл подводит меня к краю кабинки. – …появляется из ниоткуда. Встает у лееров и говорит Капитану, как разрезать течение.

Я замираю, жар подступает к моей шее, когда головы поворачиваются, чтобы посмотреть на меня.

– Девушка-сирена спасла наши задницы, – добавляет кто-то еще, поднимая кружку в мою сторону. – Хотела она того или нет.

Скамья скрипит, когда Сейбл садится и сдвигается в сторону, оставляя место рядом с собой. Я медлю, пока он не кивает головой в ту сторону.

– Садись, – говорит он коротко.

Я проскальзываю рядом с ним. Его рука остается лежать на спинке скамьи, достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло через тонкую ткань моего платья. Мой пульс сбивается, пока вокруг нас продолжается история. Я внезапно слишком остро осознаю, как Сейбл подается вперед, как его колено задевает мое, когда он ерзает на месте.

Когда я бросаю взгляд на него боковым зрением, я замечаю, что он смотрит на меня, а не на рассказчика. Жар поднимается по моей шее, и, естественно, мое тело тянется к этому вниманию, вместо того чтобы отстраниться. Когда наши глаза встречаются, он убирает руку и выпрямляется. Я не могу не чувствовать разочарования. К этому моменту я могу признать, что мне нравится его прикосновение, ощущение его тела рядом с моим.

В конце концов, кто-то подталкивает ко мне кружку, наполненную светло-коричневой жидкостью. Я делаю осторожный глоток, затем еще один, и чувствую, как напряжение ослабевает. Спиртное. Один напиток сменяется другим, а таверна становится всё шумнее. В какой-то момент я перестаю считать свои добавки и откидываюсь на неровное дерево за спиной, едва способная следить за разговором за столом. Спиртное жжет уже меньше, или, может быть, я просто перестала это замечать.

Затем Сейбл шевелится рядом со мной. Мгновение спустя его рука ложится мне на бедро. Прикосновение кажется случайным, алкоголь придал ему смелости, но мое дыхание всё равно замирает. Его большой палец надавливает на кожу, а затем начинает выводить медленный, рассеянный круг, словно он не до конца осознает, что делает.

Но я осознаю. До нелепости отчетливо – тепло начинает распространяться от места его прикосновения по всему моему телу, пока я не оказываюсь объята пламенем. Мои глаза поднимаются к его, и на этот раз, когда наши взгляды встречаются, он не отстраняется. Шум таверны затихает, становясь далеким, пока мы смотрим друг на друга.

Затем один уголок его рта приподнимается. Значит, он осознает.

– Потанцуй со мной, – говорит он.

Я моргаю, удивленная.

– Ты танцуешь?

Низкий смешок вырывается из его горла.

– Иногда.

Прежде чем я успеваю слишком долго об этом думать, он хватает меня за руку и поднимает на ноги, мягко направляя мимо скамьи к танцующей толпе. Скрипач переходит на более быструю мелодию, и сапоги начинают топать по половицам еще до того, как установился ритм.

– Давай, – говорит он, уже тянясь ко второй моей руке. Он увлекает меня к танцующим, прежде чем я успеваю запротестовать, пробираясь сквозь тела, пока мы не оказываемся в центре круга, образовавшегося вокруг музыканта.

Толпа кричит и улюлюкает, когда мы с Сейблом вступаем в круг, хотя я вижу, что некоторые из окружающих пиратов смотрят на меня с ненавистью. Сглотнув, я опускаю взгляд, не желая, чтобы кто-то слишком долго разглядывал чешую на моих ключицах. Он притягивает меня ближе, его рука ложится мне на талию, а другая продолжает держать мою. Его губы оказываются у самого моего уха.

– Игнорируй их, – шепчет он. – Сосредоточься на мне.

Тяжесть чужих взглядов не исчезает, по крайней мере не сразу, но затем я переношу внимание на него. На его крепкую руку на моей талии, на его дыхание, касающееся моего уха, на тепло, исходящее от него. Внезапно я чувствую только его, и всё остальное меркнет.

Когда он начинает двигаться, мои ноги узнают танец раньше, чем разум. Отец учил меня таким танцам, когда я была маленькой, смеясь, когда кружил меня по тавернам, далеко за полночь. И хотя сердце щемит при мысли о нем, сейчас оно наполнено тем, чего я давно не чувствовала. Тем, что я не позволяла себе чувствовать. Радостью.

Мы кружимся по полу вместе, двигаясь в ритме музыки. Круг танцующих смещается и размыкается, партнеры проходят мимо друг друга, прежде чем схватиться за новые руки и снова пуститься в пляс. Смех поднимается вокруг нас, когда Сейбл отпускает меня, и мир начинает вращаться. В следующее мгновение руки Грима обхватывают меня, и он с ухмылкой смотрит на меня сверху вниз.

– Ты и капитан, – кричит он сквозь шум. – Есть что-то, что мне нужно знать?

Жар мгновенно заливает мои щеки. Я быстро качаю головой.

– Нечего знать, – кричу я ему в ответ.

Он смеется, затем снова кружит меня, и я сталкиваюсь с привычной грудью. Сейбл с легкостью ловит меня, и когда я смотрю на него, его серые глаза ярко сияют в свете фонарей. Когда его хватка усиливается и он крутит меня еще раз, из моего горла вырывается смех. К моему удивлению, он тоже смеется. Тяжесть, которая обычно лежит на его плечах, кажется, исчезает, пока музыка несет нас вперед, и на одно мимолетное мгновение я могу заглянуть дальше проклятия, дальше тайны пиратского капитана. Я вижу только его.

Просто Сейбла.

Глава девятнадцатая

Смычок скрипки взлетает вверх, и музыка обрывается. Раздаются одобрительные возгласы, танцующие расходятся, спотыкаясь, к выходу или возвращаясь за свои столы. Моя грудь быстро вздымается, пока я откидываю влажные пряди волос с лица.

– Мне нужно немного воздуха, – говорю я, едва не смеясь, пытаясь отдышаться.

Взгляд Сейбла перескакивает на дверь и снова возвращается ко мне, он колеблется. Затем кивает, и улыбка по-прежнему играет на его губах.

– Иди, – говорит он. – Я буду с тобой через минуту.

Его рука задерживается у меня на талии чуть дольше, прежде чем он опускает ее.

– Но не уходи далеко, рыбка. Ты помнишь, что обещала мне ранее?

Я киваю в знак согласия и проскальзываю сквозь толпу к дверям. Кто-то бросает слова «сиренова шлюха», когда я прохожу мимо, но я отмахиваюсь от этого, как от пустой, злобной брани. Прохладный ночной воздух встречает меня, как только я выхожу наружу, рассеивая туман в голове. С дверью, захлопнувшейся за спиной, шум таверны становится глухим и далеким.

Глубоко вдохнув, я понимаю, что выпила слишком много рома. Когда огни фонарей, раскачивающихся на ветру над головой, начинают расплываться, я прислоняюсь к каменной стене таверны, пытаясь вернуть самообладание. Поблизости пираты опираются на кривые стены и сидят на перевернутых бочонках, их кружки безвольно болтаются в пальцах, пока они перекрикивают друг друга или неровными рядами шатаются между зданиями. Здесь всё еще очень многолюдно и очень хаотично.

– Смотри туда, – бормочет голос где-то справа от меня.

Другой отвечает с фырканьем. – Это маленькая сирена капитана, – рычит он.

– Отвратительно, – говорит третий и сплевывает на камни рядом с моими ногами.

В мгновение ока алкоголь словно исчезает из моих вен. Было глупо с моей стороны позволить себе так опьянеть. Так глупо снова забыть, насколько опасно выглядеть так, как я, в таком месте, как это.

Оглядываясь на таверну, я медлю. Проход к дверям больше не свободен. Собралось еще больше людей, пираты выплескиваются на улицы. Некоторые из них уже смотрят в мою сторону, их внимание полностью приковано ко мне, и по толпе начинают расползаться шепотки. Вернуться назад – значит пойти прямо на них.

Я опускаю голову и начинаю быстро идти мимо других пиратов, пытаясь убраться подальше. Если Сейбл последует за мной, как обещал, я уверена, он найдет меня. И даже если нет, я не могу провести ни секунды дольше, вдыхая с ними один воздух. Меньше всего я хочу потерять контроль и нарушить свое обещание.

Ноги несут меня под гору так быстро, как позволяют, прочь от огней и шума. Их глаза провожают меня, когда я углубляюсь в переулки деревни, а бормотание тянется следом, влажное и скользкое, словно угри.

– Ее глаза…

– Тварь…

– Монстр.

Мои пальцы слабо сжимаются в кулаки, ногти слегка впиваются в ладони, пока я снова и снова напоминаю себе, что потеря контроля здесь будет хуже любого оскорбления, которое они могут бросить мне в лицо. Я обещала Сейблу не использовать свой голос. Ни шепота. Внутри мелькает укол вины, который мне хотелось бы проигнорировать. Он также велел мне не отходить далеко, но вот я здесь, бреду прочь.

Улица начинает идти под уклон по мере того, как я удаляюсь от портовой площади. На дорожках становится тише, но давление в груди не спешит ослабевать. Сирена внутри меня не любит страх, пульсирующий во мне. Она беспокойна, ворочается под кожей, умоляя меня освободить ее. Горло сжимается, и я тяжело сглатываю, заставляя легкие делать спокойные, ровные вдохи, но мысли продолжают кружить, как чайки в небе над кораблем.

Вдали слышится затяжной шорох разбивающихся волн. Где-то за домами прилив дышит у берега.

Иди ко мне, – шепчет море.

Не раздумывая, я следую на его зов. Каждый шаг к воде ослабляет что-то в моей груди, но пульс все еще бьется чаще, чем следовало бы. Только когда песок охлаждает ступни, а вода омывает лодыжки, я могу ухватиться за ясную мысль. Я позволяю звуку нежных волн заполнить пустоту в моем сознании, позволяю ему омыть гнев, всё еще запутанный в груди, пока он не начинает смягчаться.

Я закрываю глаза и делаю медленный вдох, как вдруг вода в нескольких ярдах от берега идет рябью. Сирена внутри меня замирает. Рябь появляется снова. Я резко вскидываю голову, чтобы проследить за движением.

Глаза поднимаются из темной воды и устремляются на меня, не мигая. Мое дыхание перехватывает, когда я замечаю блеск хвоста под поверхностью; знакомое медленное движение вызывает острую боль в груди.

Мое сердце подпрыгивает. Я знаю, кто наблюдает за мной издалека.

Сирена спокойна, ее движения в воде едва заметны. Ее глаза выглядят как мои – белые, туманные, разделенные ровно посередине темной узкой щелью, – и она смотрит на меня не мигая.

Я стою, как вкопанная, пока она изучает меня, а я смотрю в ответ. Кто-то, у кого нет моего зрения, вероятно, даже не заметил бы существо, притаившееся под водой.

Затем, очень медленно, она позволяет своему телу дрейфовать к берегу, подбираясь ближе. Ее голова слегка наклоняется в сторону, пока она внимательно меня рассматривает. По бокам горла видны жабры, чешуйки разбросаны вдоль ключиц и доходят до висков. Они того же серого оттенка, что и ее великолепный длинный хвост, из-за чего она почти невидима в окружающей воде.

– Ты далеко от своих течений, – шепчет она мягким, успокаивающим голосом. – Почему ты ходишь среди них?

Я забываю, как дышать, на лишнее мгновение, пока в ее глазах мерцает узнавание. Она знает, кто я. Она видит это во мне.

– Мы следуем за Глимом, – шепчу я, осторожно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто за нами не наблюдает. – Такова воля моря.

– М-м. – Она снова скользит по воде, на этот раз еще ближе, пока ее бледные плечи не показываются на поверхности, а волосы не оказываются зализаны назад. – И ты им доверяешь?

В ее мягком голосе слышится осуждение, и жалость больно ударяет меня по лицу.

– У меня нет выбора, – объясняю я. – Мне больше некуда идти.

Ее взгляд опускается на мои ноги, прежде чем она снова смотрит на меня, теперь с глубокой складкой между бровей.

– Нигде, – тихо говорит она, – всё равно лучше, чем с этими людьми.

Она поворачивает голову к открытому морю, приподнимая подбородок настолько, чтобы привлечь мое внимание к тому, что за пределами береговой линии. Море простирается вдаль, темное и бесконечное.

– Они вырвут твое сердце, когда закончат с тобой, и скажут, что это был милосердный конец, – добавляет она своим напевным голосом, в котором нет ни намека на страх. Мир сужается до того, что находится прямо передо мной. Я знаю, что она говорит правду. Я помню истории, которые рассказывали в нашем рое о сиренах, захваченных мужчинами, поднимающими черные флаги. О том, что они жестоки, и жертва жестокой души дает нам нашу магию взамен. Но мой отец не был жестоким. Он был строг, но добр. Экипаж «Ноктиса» мог бы обращаться со мной гораздо хуже, если бы захотел. Но они не стали. Сейбл не стал.

– Не думаю, что они все одинаковые, – мой голос – не более чем шепот, пока я думаю о Ларке. Он еще такой маленький. Он никогда не убивал, я уверена. Образ Сейбла проносится в моей голове, но я стараюсь изо всех сил отогнать его. Я нарушила его доверие, придя сюда. Вероятно, он больше не доверится мне.

Сирена снова наклоняет голову, жабры по бокам ее горла едва заметно пульсируют, пытаясь захватить воду, которой там нет.

– Ты глупа, если принимаешь их смех за доброту, – тянет она, ее хвост лениво хлопает по поверхности воды. – Они не любят сирен, – продолжает она. – Они любят то, что сирены могут им дать.

Мое сердце сжимается, когда я смотрю на нее, на то, как легко она сливается с морем. При виде ее хвоста я зарываюсь пальцами ног глубже в песок, пока они не скрываются в нем полностью. Ее взгляд скользит мимо меня, фиксируясь на чем-то за моим плечом.

– Пират, – шепчет она.

Я оборачиваюсь и вижу Сейбла, спускающегося по тропе из деревни с фонарем в руке, его шаг размашист и решителен. Он не замедляется, когда видит меня, но сбавляет ход, когда видит ее.

Все его тело напрягается.

Воздух между нами сгущается, его руки инстинктивно тянутся к кожаному ремню, пальцы сжимаются вокруг рукояти ножа. Челюсть стиснута, пока его глаза изучают лицо сирены и ее хвост, наполовину скрытый темной водой.

– Отойди от нее, – рычит он.

Губы сирены изгибаются в медленной, понимающей улыбке. Она не отступает. Она также не использует свой голос. Ее глаза снова впиваются в меня.

– Если море проявит милосердие и вернет тебе твой хвост, надеюсь, ты будешь как можно дальше от людей, сестра.

Взгляд Сейбла мечется от сирены ко мне. Какая бы мысль ни промелькнула в его голове, он отсекает ее, делая шаг вперед и вставая между нами. Прилив касается его сапог, а затем отступает.

– Уходи, – говорит он тихо, и в его голосе звучит недвусмысленное предупреждение. Его рука теперь полностью сжата на рукояти кинжала, готовая обнажить его.

Сирена не вздрагивает. Она лишь склоняет голову, изучая его. Я не могу не заметить, как Сейбл замирает, словно осознает, насколько тонка эта грань и как близко сирена к тому, чтобы просто использовать свою песню и утащить его в глубину.

– Что ж, – говорит она с улыбкой, обнажая клыки. Затем она разворачивается и погружается обратно в море. Для меня очевидно: это она пощадила его жизнь, а не наоборот. Сейбл не двигается, пока вода успокаивается, а последняя рябь разглаживается.

Я тоже не двигаюсь.

Я продолжаю смотреть на темную воду, на то место, где она исчезла, потому что взгляд на него кажется чем-то, что может сломать что-то внутри меня.

Они вырвут твое сердце.

Ее слова эхом отдаются во мне, безжалостные. Я хочу отмахнуться от них. Было бы проще обвинить сирену в том, что она разжигает мой страх, превращая в моем воображении обычных людей в монстров.

Но сегодня я видела, как они смотрят на меня. Воспоминание о плевке, упавшем на камни рядом с моими ногами, всплывает так отчетливо, что у меня сжимаются челюсти, и кажется, будто мои клыки удлиняются – сирена внутри меня оскалила зубы перед человеком, который спас мне жизнь. Человеком, который всего мгновение назад кружил меня в танце в таверне. Гнев, смущение и печаль наваливаются разом. Гнев – из-за того, как легко они обернулись против меня. Смущение – из-за того, насколько я была беззащитна без своей песни. И печаль – из-за того, как сейчас на меня смотрит Сейбл.

Я даже не замечала до этого момента, что начала плакать. Слезы застилают глаза, и я отвожу взгляд, глядя куда угодно, только не на него. Моя рука прикрывает рот, скрывая клыки, но я знаю: он их видел.

Рядом со мной раздается шорох шагов по песку. Я ожидаю, что он выхватит клинок. Что приставит его к моему горлу, как сделал это, когда узнал, кто я.

Но этого не происходит.

Свет фонаря становится ярче, когда он подходит ближе, теплый отблеск прорезает холодный лунный свет, разлитый по воде. Я не отвожу глаз от моря, пытаясь утешить себя.

– Риса.

Звук моего имени на его губах вызывает мурашки по моей спине. Сейбл ставит фонарь на песок между нами, затем делает еще шаг в мою сторону.

– Посмотри на меня.

Что-то в твердости его голоса закрепляет меня на месте, и я позволяю этому звуку надавить на хаос в моей груди. Подавляя его. Но я не могу повернуться к нему. Не сейчас. Я не готова увидеть страх или отвращение в его глазах. Однако он обхватывает пальцами мое запястье с нежностью, которой я не ожидала. Мои легкие делают дрожащий вдох, прежде чем я нахожу в себе силы повернуться к нему лицом, готовясь к тому, что увижу на его лице.

– Сирена ошибается, – шепчет он, надавливая большим пальцем на внутреннюю сторону моего запястья.

Его брови сдвинуты, челюсть плотно сжата, но в глазах нет ни капли страха. В свете фонаря они напоминают мне море прямо перед началом шторма – скрывающее под поверхностью течения, которые обнажаются лишь тогда, когда молния освещает их под правильным углом. Сейчас эти глаза изучают мое лицо с тихим пониманием.

– Я не боюсь тебя, – продолжает он через мгновение, его голос звучит настолько тихо, что волны почти заглушают его. – Я знаю, каково это – стоять лицом к лицу с той версией себя, которую ты не узнаешь. И чувствовать, как она побеждает в негласной битве.

Его взгляд удерживает мой, пока он осторожно берет мою руку, закрывающую губы. Я не сопротивляюсь, когда он убирает ее от моего лица. Дыхание перехватывает. Если он и видит мои клыки, то не подает виду. Сейбл просто смотрит на меня, поглаживая большим пальцем мои костяшки, а затем его пальцы сжимаются вокруг моих в коротком, ободряющем жесте.

– Поверь мне, когда я говорю это, – произносит он твердым голосом. – Я знаю разницу между монстром и тем, кто просто пытается им не стать.