Текст книги "Песнь соли и тени (ЛП)"

Автор книги: Серен Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Большие, сильные руки сжимают мои бедра, и воздух вокруг нас внезапно замирает.

Изнутри «Ноктиса» доносится крик.

Мы оба вскидываем головы на звук, и резкий вздох вырывается у меня из горла. Потому что она не стоит там одна. Прямо за ней появилось другое судно, поменьше, но безошибочно настоящее. Незнакомые люди перебираются на борт по сходням, в то время как кто-то другой затаскивает наверх лестницу, прикрепленную к борту, – ту самую лестницу, по которой мы с Сейблом только что спустились. Паника заливает мои вены, когда я слышу лязг металла о металл, доносящийся с нижней палубы, приглушенный толстым деревом, отделяющим нас от него.

Кровь отливает от лица, когда до меня доходит осознание. Сейбл отправил всех людей на нижнюю палубу. Они не могли видеть приближение врага. У них не было времени подготовиться. Некоторые из них, вероятно, спали. И теперь их, скорее всего, убивают.

– Нет, – говорит Сейбл, и его голос звучит тонко и надломленно, когда он вскакивает на ноги, обшаривая взглядом свой корабль в поисках другого пути обратно, хотя мы оба знаем, что его нет. Корпус слишком высок, чтобы на него взобраться.

Время растягивается, бесконечное и искаженное. Краем глаза я вижу, как Сейбл кричит, пытаясь договориться, предлагая свои сокровища, обещая больше, чем, как я знаю, он может дать. Они игнорируют его, и в ответ он лишь кричит громче.

Его взгляд находит мой. Он хватает меня за плечи, трясет, вероятно, кричит на меня, но такое ощущение, будто мы под водой. Его губы двигаются, но все звуки приглушены, мир вокруг нас размывается по краям. Я пытаюсь дотянуться до своей силы, но она кажется далекой, ускользающей, как бы отчаянно я за нее ни хваталась.

Темные фигуры приближаются к перилам, волоча кого-то перед собой. Его сапоги скользят по палубе, пока он сопротивляется, кричит, лягается, пытаясь вырваться. Он слишком мал для рук, которые его держат.

Клянусь шестью морями.

Это Ларк.

Слезы жгут глаза и катятся по щекам, пока я стою, парализованная ужасом. Я снова пытаюсь отыскать свою силу, но все еще не могу найти ни единой нити. Какой толк быть сиреной, если моя сила подводит меня сейчас? Почему я должна быть настолько бесполезной?

Один из них поднимает нож.

Я всхлипываю, прижимая руку ко рту, задерживая дыхание, пока снова тянусь к своей силе. Все, за что я хватаюсь, рассыпается в тот же миг, как я касаюсь этого, ускользая, как песок сквозь пальцы.

Лезвие сверкает. Яркая, красная кровь брызжет из горла Ларка, когда нож перерезает его начисто. Я в ужасе смотрю, как жизнь уходит из его расширенных глаз. Его маленькое тельце кренится вперед и падает за перила, ветер треплет его, но я не слышу, как он ударяется о воду.

Вместо этого я слышу, как кричу сама. Этот звук вырывается из меня, неуправляемый и яростный, и мир рушится, погружаясь в черноту.

Глава тридцатая

Крик все еще рвется из меня, когда я просыпаюсь. Он раздирает горло, звучит слишком громко для человеческого голоса и эхом отражается от балок и перил, от открытого пространства палубы и воздуха над ней. Я резко сажусь, легкие горят, пока я делаю вдох за вдохом, мои пальцы впиваются в доски под собой.

Я все еще чувствую это.

Песок под ногами, видение безжизненного тела Ларка, падающего, и падающего, и падающего. То, как мир затих прямо перед тем, как погрузиться во тьму. Я делаю еще один вдох и давлюсь им. Соль на языке говорит мне, что я плачу, но я слишком онемела, чтобы действительно обращать на это внимание. Мои мысли – хаотичный вихрь, пытающийся осмыслить произошедшее.

Я все еще посреди палубы, там, где мы закончили тренировку. Я сглатываю, мой взгляд мечется по доскам, перилам, пустой глади моря вдалеке. На том месте, где ему перерезали горло, нет ни следа крови. Нет песчаной отмели. Нет другого корабля.

Этого не может быть.

Я сильнее прижимаю ладонь к палубе, словно убеждая себя, что она настоящая. Я пытаюсь вспомнить, как мы закончили тренировку, но это конкретное воспоминание ускользает, стоит мне попытаться ухватиться за него, размываясь по краям. Что я помню, так это то, как всё стало мягким и как я потеряла ощущение времени.

Грудь сжимается. Я заснула.

Это был сон. Весь целиком.

Я прижимаю руку к груди; сердце все еще колотится, словно пытается вырваться из ребер, но я готова терпеть любую боль, лишь бы это означало, что Ларк жив. Пульсирующая боль пронзает мое тело от затылка, и, когда я осторожно провожу по нему пальцами, я вздрагиваю. Кончики пальцев в крови. Должно быть, я ударилась головой о дерево.

– Риса.

Я инстинктивно оборачиваюсь на знакомый голос. Сейбл полулежит на боку рядом со мной, одна рука упирается в доски, другая уже тянется ко мне. Его волосы взъерошены, кудри спадают на лоб, выражение лица искажено. Он выглядит таким же дезориентированным, как и я, словно проснулся на середине падения и еще не нашел земли. Как мы могли не заметить, что уснули?

– Ты здесь, – выдыхаю я. – Почему мы здесь?

– Ненавижу признавать это, – отвечает Сейбл, – но понятия не имею.

Я поднимаюсь и оглядываю палубу, которая медленно заполняется членами экипажа. Мне нужно увидеть Ларка. Увидеть своими глазами, что он в порядке и жив.

– Твоя голова. – Сейбл уже присел рядом со мной, кладя большой палец мне на подбородок, прежде чем повернуть мою голову в сторону, чтобы осмотреть рану.

– Нам нужно доставить тебя к костоправу, – бормочет он и помогает мне подняться на ноги, обхватив за талию одной рукой.

– Нет, – говорю я, но из-за больного горла слова едва вырываются. – Мы должны уйти. Прямо сейчас. Мы не можем рисковать снова уснуть. Ты разве не понимаешь?

Сейбл хмурится, разглядывая меня; его мысли, вероятно, кружатся так же, как и мои.

– Это море проклято, так же, как и другие. Прежде чем мы успеем заметить, мы снова начнем видеть сны. Мы умрем здесь, Сейбл. Мы должны уйти…

– Ветра нет, – перебивает меня Сейбл, и его мышцы напрягаются у меня за спиной.

Тем временем сирена внутри меня пытается вырваться на свободу, скребясь у меня внутри. Мои инстинкты твердят: мы должны уйти.

– Мы не можем покинуть это проклятое море. Но я могу отвести тебя к костоправу, так что…

– Нет, – снова говорю я, и на этот раз мой голос звучит твердо. Я делаю шаг ближе к нему, чтобы команда не услышала, что я говорю. – Послушай. Я знаю, ты всегда говоришь, что мои инстинкты не самые острые, но сейчас моя внутренняя сирена умоляет меня выбраться отсюда. И как можно быстрее.

Челюсть Сейбла сжимается так сильно, что я вижу, как играют желваки под его кожей. Он бросает взгляд через мое плечо на команду, а затем снова смотрит на меня.

– И как, – спрашивает он вполголоса, – мы собираемся это сделать без ветра?

– Я не знаю, – честно шепчу я. – Но Глим воплощает волю моря, верно? Почему оно держит нас здесь в ловушке?

– Знаешь, море и я обычно не в ладах, – бормочет Сейбл, и его взгляд на мгновение падает на пол. – Особенно в последнее время.

– Море и я тоже не лучшие друзья, – отвечаю я. – Но должен быть способ выбраться. У каждого моря свои опасности, но есть и слабости.

Я начинаю мерить палубу шагами, мысли вихрем кружатся в голове, пока я пытаюсь вспомнить то, чему учила меня мать о морях.

– Море Корон известно своими жестокими штормами, но есть короткий промежуток времени, когда воды спокойны. Море Возрождения может исцелить, но взамен забирает воспоминание. А Море Костей…

– …можно пережить, если снять проклятие пирата.

– Именно. – Я останавливаюсь перед ним, широко распахнув глаза. – А то море, пропитанное тьмой, которое мы только что прошли, было невероятно узким. Мы преодолели его за что? За один день?

– За двадцать один час, – поправляет Сейбл.

Я закатываю глаза. – Верно. Так в чем же слабость этого моря? Она должна быть. Нам просто нужно ее найти.

Вопрос в том, где мы можем узнать больше о море, в котором никто из нас раньше не бывал. Я поджимаю губы и начинаю постукивать пальцем по бедру. – Книги.

Задумчивый капитан-пират хмурит брови и смотрит на меня в замешательстве.

– Какие книги? Те, что в моей каюте, – лишь матросские байки и дневники моего отца. Не думаю, что мы найдем в них хоть каплю правды.

– Одну истину мы уже нашли, – бормочу я, прежде чем мой голос снова обретает уверенность. – Рисунок сирены, которая выглядит как я. Тот, кто это написал, должно быть, бывал здесь раньше. Возможно, там есть что-то еще.

Что-то промелькнуло в его взгляде, и улыбка тронула его губы. Он едва заметно кивнул мне. Когда он поворачивается к команде, сложив руки за спиной, улыбка исчезает.

– Если увидите, что кто-то засыпает, – объявляет он, и его голос разносится по кораблю, хотя он даже не повышает его. – Будите их. Плескайте водой, бейте по лицу, мне все равно. Если ничего не помогает, ищите Эрис.

Я сжимаю ладони в кулаки и не свожу глаз с палубы, стараясь ни о чем не думать. Моя песня сирены далеко не так надежна. Сейбл продолжает раздавать приказы, но я их уже не слышу. Вместо этого мои ноги движутся сами собой, и прежде чем я осознаю это, я уже оказываюсь на нижней палубе, разыскивая Ларка.

Маленький пират сидит на бочке, белый как привидение, покрытый потом и дрожащий. Перед ним Найтгласс, который прижимает мокрую ткань к его лбу.

– Ларк, – вздыхаю я с облегчением и бросаюсь к нему, обхватывая его руками и прижимая его дрожащее тело к своей груди. Одинокая слеза скатывается из моих глаз, и чистое счастье наполняет меня, когда он обнимает меня в ответ. Я целую его в висок, а затем все равно осматриваю его лицо, чтобы убедиться, что он цел.

Твердая рука на моем плече заставляет меня обернуться к Найтглассу. Он выглядит сбитым с толку, его брови нахмурены.

– У тебя был тот же сон? – шепчет он. – О моем мальчике?

Этого не может быть. Мы не могли.

– Тот же сон? – шепчу я.

– Что я умер, – говорит Ларк хриплым голосом. – Они перерезали мне горло.

Найтгласс вздрагивает от его слов и защищающим жестом обнимает его. У меня пересыхает в горле, и я подношу руку ко рту, чтобы сдержать вскрик.

– Ты хочешь сказать… – запинаюсь я, не желая принимать правду.

– Да, – он быстро кивает. – Думаю, нам всем снился один и тот же кошмар.

– О, Ларк, – я беру его руку в свою и слегка сжимаю. – Ты ведь знаешь, что такого никогда не случится. Твой отец никогда не допустит, чтобы с тобой что-то случилось, верно?

Он расправляет плечи. – Я могу постоять за себя.

Тихий смешок вырывается у меня, и я киваю. – Да, конечно, можешь.

– Девушка, – говорит Найтгласс, кивая на мою голову. – Пойдем к Хэрроу. У тебя на светлых волосах целая лужа красного. Выглядит не очень.

– Я знаю, – я выпрямляюсь и разглаживаю складки платья. – Но мы не можем терять больше ни минуты. Мы должны покинуть это море, иначе рискуем снова заснуть. И мне нужно, чтобы ты был в «вороньем гнезде» и следил за Глимом.

– Я подчиняюсь только капитану, – отрезает он.

Тяжелые шаги заставляют меня перевести взгляд на крутую лестницу. Сейбл спускается на нижнюю палубу, его глаза расширяются, когда он охватывает взглядом всю сцену.

– Ларк в порядке? – спрашивает он у Найтгласса, его лицо искажено беспокойством, пока он широкими шагами направляется к нам и сам осматривает мальчика.

– Он в порядке, просто немного напуган, а? – говорит Найтгласс, подмигивая и взъерошивая волосы сына.

Я поджимаю губы и улавливаю тот самый момент, когда до Сейбла доходит, что нам всем снился один и тот же сон. Его глаза расширяются.

– Постой, – говорит он, его взгляд перескакивает на меня. – Мы все застряли в одном и том же сне?

– Да, капитан. Похоже на то. Эрис пришла сюда проверить Ларка, как и вы.

Он поджимает губы и снова осматривает маленького пирата, после чего коротко кивает. – Хвала морям, это был всего лишь сон. Отведите его к Хэрроу, просто чтобы убедиться. После этого – на свои посты. Мы должны следовать за Глимом и покинуть это проклятое море как можно скорее.

– Есть, капитан, – отвечает Найтгласс с кивком и стаскивает Ларка с бочки.

Наконец, глаза Сейбла встречаются с моими. Что-то мелькает в них, но прежде, чем я успеваю понять, что именно, оно исчезает. Вокруг нас собирается все больше членов экипажа, они проверяют, как чувствует себя маленький пират. Хотя мне и греет душу то, как сильно они заботятся о нем, у меня сжимается желудок. Похоже, он не хочет признавать то, что произошло между нами там, на песчаной отмели. Несмотря на то, что это был сон, я пережила его как реальность. Для меня поцелуй был настоящим, как и его слова о том, что я – его надежда, и что он готов сражаться за свой экипаж и за себя. Но, возможно, для него это не более чем сновидение – мир, в котором он не был проклят, а я не была сломлена. Вот почему он был так беспечен, почему его тень была с ним. Все это снова обрушивается на меня, уродливая правда, которую мы называем реальностью, подобно волне, разбивающейся о скалы.

Он уходит, не сказав ни слова.

Глава тридцать первая

Есть много вещей, которые я хотела бы сделать прямо сейчас, но входить в капитанскую каюту – не одна из них. Даже само море не заставило бы меня бежать за ним сейчас, как побитый щенок. Если он может вести себя так, будто ничего этого не было, то и я смогу.

С усилием я толкаю дверь плечом и поворачиваю железную ручку. Каюта Сейбла выглядит так же, как и раньше, хотя кто-то уже унес фонари обратно. Сжав кулаки, я направляюсь к деревянным полкам, на которых покоятся десятки книг. Цвета на большинстве из них выцвели – явный признак того, что они пролежали здесь довольно долго.

Это будет нелегко, учитывая тот факт, что я не умею читать. Но будь я проклята, если хотя бы не попытаюсь. Я вздыхаю и беру с полки ту книгу, которую показывал мне Сейбл, а также несколько других, достаточно похожих, чтобы оказаться полезными. Тяжелый, потертый рабочий стол перед витражным окном кажется самым подходящим местом для работы, поэтому я осторожно кладу книги среди бумажного хаоса и сажусь в красное кожаное кресло перед ним.

Стол завален журналами, каждый из которых обтянут тонким слоем кожи. Чернильницы, бутылочки и перья разбросаны по нему вместе с парой золотых монет и несколькими костяными амулетами. Ему действительно нравятся эти побрякушки.

Покачав головой, я пытаюсь выбросить капитана из головы и открываю книгу, в которой, как я знаю, есть раздел о сиренах. Судя по рисункам, в ней описываются различные виды сирен, обитающих в Шести Морях. Сирена Моря Снов выглядит утонченной, неземной и на первый взгляд неопасной, но я по собственному опыту знаю, что сирены обычно представляют угрозу. На следующей странице изображен спящий матрос, а прямо рядом с ним – череп, который, должно быть, символизирует смерть. Я вздыхаю. Нам действительно стоило перевернуть страницу.

Поскольку это была последняя запись об этом море, я беру следующую книгу и листаю тонкие, хрупкие страницы. В этой меньше рисунков и больше текста, что делает его еще труднее для понимания.

Сон.

Ветер.

Прищурившись, словно это поможет мне лучше понять слова, я перелистываю страницу. Дальше идет еще больше длинных слов, которых я не знаю, и моя неграмотность еще никогда не казалась мне такой болезненно неудобной, как сейчас. Я снова переворачиваю страницу.

Подожди. Я знаю это слово.

Вода.

Затем, через несколько строк ниже, еще одно знакомое слово.

Течение.

Под ним маленький рисунок корабля, скользящего по воде.

Я закусываю губу, пытаясь хоть как-то осмыслить всё это. Мы знаем, что море погружает тебя в сон, или, что вернее, в кошмар, и это убьет тебя, если ты не осознаешь этого вовремя. Тело может прожить лишь определенное время без воды и еды. Ветра нет, чтобы направить корабль в безопасное место.

Но есть течение. Течение есть всегда. Возможно, корабль можно перемещать с его помощью, если оно достаточно сильное. Это объяснило бы рисунок корабля. Но этот рисунок не говорит мне, как узнать, где проходят эти течения. Поверхность воды выглядит спокойной, почти как зеркало, вероятно, скрывая то, что происходит в глубине.

Я листаю оставшиеся страницы в поисках хоть какой-то подсказки, которая рассказала бы мне больше о течениях, но это слово больше не встречается. Вздохнув, я откидываюсь на мягкую красную кожу кресла. Похоже, есть только один способ узнать, где течения самые сильные. Мне нужно самой их найти.

Я забираю книги и спешу обратно на главную палубу. Я не смотрю Сейблю в глаза, когда секундой позже прижимаю книги к его широкой груди, заставляя его издать сдавленный звук.

Слова вырываются из меня водопадом:

– Прочитай их для меня. Здесь должны быть сильные течения, по крайней мере, я думаю, что должны. Я войду в воду и…

– Риса, – он забирает у меня книги и сдвигает темные брови к переносице. – Притормози. На какой странице ты это прочитала?

– Ни на какой, – бормочу я, чувствуя, как жар приливает к лицу. Вместо того чтобы смотреть на него, я уставилась в палубу, пересчитывая сучки на дереве. – Мне кажется, это там написано, и я хотела бы, чтобы ты подтвердил это для меня.

Сейбл изучает меня несколько мгновений, пытаясь осмыслить мои слова. Когда до него доходит осознание, он переминается с ноги на ногу.

– Ага, – просто говорит он. – Я просмотрю их еще раз.

Моя голова резко вскидывается; удивление прорывается сквозь стыд, за которым я пыталась спрятаться, и мой взгляд встречается с его. В его глазах нет осуждения, нет горечи. Он не насмехается надо мной.

– А если тебе понадобится помощь, у нас есть готовый ял, который мы можем спустить на воду. Он маленький и быстрее шлюпки. Грим может сопровождать тебя.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю его. Его доверие наполняет мое сердце теплом, и на миг это почти заглушает разочарование, которое все еще таится где-то на дне души.

Почти.

Потому что он до сих пор не сказал ни слова о поцелуе или о том, что говорил мне про надежду, словно хотел стереть это, словно это не имело значения.

Я делаю медленный вдох и чувствую, как напрягаются плечи.

– Проще всего, если я поплаваю сама. После случившегося с Ларком мне в любом случае нужно подзарядиться.

– Подзарядиться? – переспрашивает он, и острота в его глазах немного притупляется.

– Соленая вода. Она питает мои силы, – я выдыхаю. – Если только ты не хочешь, чтобы я утопила еще одного человека, это единственный вариант.

Слова звучат резче, чем я намеревалась, и я мгновенно жалею о них. Ведь это он заботился обо мне после того, как я сорвалась той ночью. Его брови сходятся к переносице, а челюсть сжимается, когда он смотрит на меня.

– Прости, – бормочу я, уже разворачиваясь на каблуках, готовая уйти, чтобы не делать все между нами еще хуже. – Мне лучше идти.

Его рука обхватывает мое запястье, одним быстрым движением разворачивая меня обратно к себе. Мой пульс подскакивает от неожиданного прикосновения.

Я смотрю на него до тех пор, пока он не ослабляет хватку.

– Что я сделал? – спрашивает он, приподнимая бровь.

– Что ты сделал? – повторяю я. Мои пальцы сжимаются в кулаки, когда разочарование, которое я сдерживала с момента пробуждения от того кошмара, наконец прорывается наружу. – Ты… поцеловал меня. Снова. И продолжаешь вести себя так, будто ничего этого не было.

– О, прошу прощения, – сухо говорит он. – Я думал, ты не оценишь, если я буду обсуждать нашу личную жизнь перед всей командой. Но скажи слово, и я соберу их на палубе, чтобы в деталях рассказать, как сильно мне понравилось тебя целовать.

О. Жар приливает к моим щекам, словно по команде, и я скрещиваю руки на груди, как будто это может скрыть их. С момента пробуждения мы ни разу не оставались одни. Команда была повсюду. Так вот в чем дело.

– Нет? – спрашивает он, и в его голосе снова звучит насмешка. – Я так и думал.

– Ты мог бы дать мне знак, – бормочу я, переводя взгляд мимо него, вместо того чтобы встретиться с его глазами. Я знаю, что звучу отчаянно, но ничего не могу с собой поделать. Этот мужчина делает со мной что-то невероятное, заставляет меня испытывать чувства, которых я никогда раньше не знала.

– Ты права, – говорит он.

Прежде чем я успеваю отреагировать, он наклоняется и целует меня в щеку.

Мой пульс сбивается, и я еще крепче сжимаю руки на груди. К голове приливает новая волна жара.

– Вот тебе твой знак, – шепчет он у самого моего уха. – А теперь иди и найди течение, рыбешка.

Я не жду больше ничего и быстрым шагом направляюсь к лестнице, и внезапно это ощущается как дежавю. Разница лишь в том, что на этот раз Сейбл не идет за мной. Он не прыгает в воду рядом со мной, когда я спускаюсь. Вода кажется менее теплой, чем была во сне.

Хорошо то, что я не разочарована, когда бросаю взгляд на свои ноги. Я и не ожидала, что они волшебным образом превратятся в хвост. Вдруг что-то сверкает на солнце. На моей коже появляется чешуйка, и я судорожно втягиваю воздух. Я наблюдаю, как чешуек становится всё больше – одна за другой, по всем ногам. При виде них я улыбаюсь, и, к моему удивлению, они выглядят точно так же, как во сне. Переливающиеся, они мерцают в воде, словно были там всегда. Слезы выступают на моих глазах.

По крайней мере, эта часть была правдой.

В полном изумлении я еще некоторое время любуюсь ими, прежде чем вспомнить о своей задаче – найти течение. Во мне просыпается сирена, охваченная азартом, и я позволяю своему телу скользить сквозь мелководье, отливающее серебром. Я работаю ногами, толкаясь снова и снова, пока не достигаю глубины, где дно уже скрывается из виду.

Я делаю глубокий вдох как раз в тот момент, когда «Ноктис» скрипит. Они спускают ял на воду, и даже издалека я слышу, как Сейбл выкрикивает команды экипажу. Я не могу сдержать улыбку, прежде чем наконец уйти под воду.

Когда я погружаюсь глубже, в ушах начинает нарастать давление, но к этому моменту в своей жизни я уже научилась не обращать на него внимания. Здесь, внизу, вода прохладнее и все еще кристально чистая. Свет, пробивающийся с поверхности, заставляет ее играть переливчатыми красками, когда я поворачиваюсь и продолжаю спуск.

Что-то не дает мне покоя: вода здесь совершенно неподвижна. Мне не приходится преодолевать никакого сопротивления, плывя вниз. Может, я ищу не там?

Я зависаю на глубине и вращаюсь во все стороны, пытаясь заметить хоть что-то необычное. Мои волосы постоянно мешают, плавая вокруг прядями, которые, кажется, ловят свет и светятся сами по себе.

Вдали темный корпус «Ноктиса» выглядит неуместно. Вода идет рябью там, где они спустили маленькую лодку, и я слежу за этим движением глазами, видя, как она исчезает где-то слева. Я хмурюсь. Похоже, она просто взяла и пропала. Это странно. Обычно такого не бывает, если только более сильное течение не направляет воду в другую сторону.

К этому моменту легкие начинают молить о воздухе, поэтому я фиксирую в памяти это положение и работаю ногами, пока моя голова не прорывает поверхность. С тяжелым дыханием я хватаю ртом воздух и наблюдаю, как Грим гребет в мою сторону на маленькой лодке.

– Нашла что-нибудь? – спрашивает он, поравнявшись со мной и протягивая руку.

Я качаю головой в ответ и протягиваюсь к его руке. – Еще нет, но я догадываюсь, где искать. Вон там, слева.

Грим подтягивает меня, и я неуклюже переваливаюсь в лодку, по пути царапая колени.

– Здесь ничего нет, – говорит Грим, сканируя пространство через подзорную трубу, которую он поднес к глазу.

– Поверхность спокойна, но из глубины кажется, что там есть течение.

Он опускает трубу и складывает ее отточенным движением.

– Будем надеяться, что ты права.

Грим начинает грести, и лодка скользит по воде в сторону того места, на которое я указала. Какое-то время ничего не меняется. Море лежит гладкое и безразличное под нами, корпус почти не встречает сопротивления. Но в тот момент, когда мы достигаем определенного участка, лодку сотрясает. Легкое натяжение под ребрами подсказывает мне, что я была права. Лодка решает двигаться сама по себе, ее тянет в сторону, а не вперед.

– Грим? – я поворачиваю голову к нему. Пират уже перехватывает весла и шумно выдыхает, пытаясь маневрировать. Затем лодку кренит, и я упираюсь ладонью в скамью, чтобы удержать равновесие. Вода давит на борта под нами, она больше не спит, напротив – она течет уверенным потоком.

Мой пульс учащается. Это должно быть оно – течение.

Оно мощное и чистое, скрытое под поверхностью, невидимое, если только ты не попал в него. И судя по тому, как лодку тащит следом, несмотря на то, что Грим замедлил греблю, оно должно быть очень сильным.

Я оглядываюсь на «Ноктис», и у меня сжимается грудь. Если оно способно нести такую лодку, то с гораздо большей силой увлечет за собой что-то столь же огромное, как наш корабль.