Текст книги "Жестокий наследник (ЛП)"

Автор книги: Сенна Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 47

В безопасности и любима

Рори

Я задерживаюсь в тени коридора, наблюдая за Алессандро через дверной проем его кабинета. Он сидит за своим столом, весь из себя жесткий и мрачно-угрожающий, когда инструктирует людей Джемини о приходах и уходах ирландских мафиозных семей, разбросанных по территории трех штатов. Жар расцветает у меня между ног, когда я смотрю, как он командует в комнате, как король, готовящийся к войне.

Его голос низкий и смертоносный, каждое слово пронизано властью, каждое движение имеет цель. Шрам, выглядывающий из-под воротника его рубашки, только делает его более опасным, более неприкасаемым. Но я знаю правду. Я знаю, как реагирует его тело, когда я провожу пальцами по его волосам. Я знаю, как он целует меня, словно я единственное, что имеет для него значение в этом мире. И да поможет мне Бог, я жажду этой власти. Эту грубую, безжалостную энергию он так тщательно скрывает от всех остальных. Кроме меня.

На прошлой неделе пентхаус превратился в командный пункт, неприступную крепость, где Алессандро выкрикивает приказы своим людям, держа меня в плену. В безопасности. Обожаемую. И кончающую на его член всю ночь напролет.

Я не могу сказать, что ненавижу все это.

Забавно, как быстро поменялись наши роли. Теперь я раненая, слабая, прячущаяся от своего бывшего жениха-психопата. Когда он не замышляет уничтожение Коналла, Алессандро души во мне не чает, заботится обо мне, как я когда-то заботилась о нем. Мне нравится видеть его с этой стороны. Теперь, когда у него есть миссия, он почти забыл о своих шрамах.

Но я не уверена, как долго еще смогу играть эту роль.

Мне нравится, что он защищает меня. Но часть меня, та часть, которая вырвалась из Белфаста, хочет сражаться бок о бок с ним. Я не хочу, чтобы меня прятали, как тайну.

Я никогда не была той, кто прячется, съеживается перед лицом могущественных людей. И я чертовски уверена, что не собираюсь начинать сейчас.

Словно почувствовав на себе мой тяжелый взгляд, он наклоняет голову в мою сторону, и на его губах появляется намек на улыбку, прежде чем он снова сжимает их в жесткую линию. В присутствии своих людей он должен изображать наследника Джемини, а не влюбленного школьника, преследующего бедную маленькую ирландскую девочку.

– Как обстоят дела, Джимми? Ты получил какую-нибудь новую информацию о Мерфи или О'Донохью? – он лает.

Джимми скрещивает руки на груди, стиснув зубы, и прислоняется бедром к ряду книжных полок вдоль задней стены кабинета Алессандро. – У нас есть глаза и уши в каждом ирландском синдикате, от "Адской кухни" до Йонкерса. Мерфи залегли на дно, прикидываясь дурочками, но они напуганы. Одного имени Коналла достаточно, чтобы заставить их вздрогнуть. О'Донохью раскусить сложнее, но я попросил одного из их связных скармливать нам объедки в обмен на защиту и толстый конверт.

Он делает паузу, бросая взгляд на Маттео, затем снова на Алессандро.

– Мы внедрили стукачей во все крупные группировки. Келлехеры, Бреннаны, Весты. Пока что парни низкого уровня – бармены, водители, мускулистые парни, которым нравятся быстрые деньги и развязные губы. Пока этого недостаточно, чтобы сообщить нам местонахождение Коналла, но, если он хотя бы пукнет в этом городе, мы узнаем.

На его губах мелькает ухмылка. – Насколько мы можем судить, О'Ши не производили никакого шума. Но ходят слухи, что Коналл переводил средства на фиктивные счета, связанные с оффшорными конспиративными квартирами. Если этот ублюдок прибудет в Штаты, он прибудет тихо. Но не невидимым.

Коналл на Манхэттене? В том же городе, что и мужчина, которого я люблю. Мэйв однажды предупредила меня, что, когда Коналл исчезает, это означает, что он уже спланировал похороны.

Щупальце страха прорастает глубоко в моей груди, прокладывая себе путь вокруг сердца и легких, впиваясь острыми когтями. Мое горло сжимается, когда воспоминания о прошлом угрожают всплыть на поверхность.

Джимми подается вперед, выражение его лица становится жестче. – И, capo… если он приблизится, мы наставим на него шесть стволов, прежде чем он окажется на расстоянии вытянутой руки от Рори.

У меня перехватывает дыхание от яда в голосе силовика Джемини, но больше всего от ярости, отразившейся на лице Алессандро, когда он произносит эти слова. У меня нет сомнений, что Але превратил бы весь Манхэттен в пепел, если бы это означало уничтожить Коналла и обеспечить мою безопасность. Но какую часть себя он сожжет в процессе?

– Хорошо. – резко произносит Але, привлекая мое внимание. – Теперь иди туда. Я хочу, чтобы все глаза и уши были на улице. – Он встает вместе с четырьмя другими мужчинами в комнате, двоих я не узнаю. – Мэтти, отойдем на минутку. Мне нужно с тобой поговорить.

– Конечно, Але, все, что захочешь.

Трое мужчин проносятся мимо меня в вихре черного и всепоглощающего одеколона, кивая головами, когда проходят мимо. Скажу одно: когда я была помолвлена с Коналлом, его люди относились ко мне так, словно я была не более чем старой жвачкой, прилипшей к подошве их ботинок. Но с Алессандро его люди обращаются со мной как с членом королевской семьи. Каждый раз, когда я вхожу в комнату, они немедленно склоняют головы, опускают глаза в пол и бормочут любезности.

Это странно. Но в то же время и приятно.

– Иди сюда, Рори. Ты тоже можешь это услышать. – Выражение его лица смягчается, когда он протягивает мне руку.

Покидая свой темный угол я вхожу в его кабинет и переплетаю свои пальцы с его. Он притягивает меня к себе, прижимая спиной спереди, и тихо вздыхает, когда я прижимаюсь к нему. Как будто его телу нужно, чтобы я чувствовала себя нормально.

– Merda, вы, ребята, такие милые. – Маттео ухмыляется, грозя нам пальцем. – Это почти заставляет меня хотеть одного из вас, Рори.

– Одного из нас? Я что, гребаная Playstation...

Алессандро бросает на своего кузена резкий взгляд.

Маттео смеется, долго и сильно, теплый смех, похожий на смех Алессандро, но более преувеличенный. Когда он, наконец, переводит дыхание, эти глубокие зеленые глаза впиваются в меня. – Не-а, ты понимаешь, что я имею в виду. Кто-то, в кого можно влюбиться по-настоящему. – В этих обычно игривых глазах мелькает что-то нечитаемое. Грусть? Сожаление? Оно исчезает прежде, чем я успеваю дотронуться до него пальцем.

Итак, я запрокидываю голову и натыкаюсь на пристальный взгляд Алессандро, устремленный на меня. – Я настоящий человек, МакФекер?

Маттео снова фыркает.

– Лучше бы так и было, иначе я влипну в чертовски большие неприятности из-за быстрого траха. – Его ухмылка чертовски порочна, когда он приближается к моим губам.

Я толкаю его локтем в бок, прежде чем он соприкасается, получая удовлетворенное ворчание.

Он обнимает меня, разворачивая к себе, прежде чем я успеваю вырваться. Не то чтобы я этого хотела. Его рука зарывается в мои волосы, пальцы обхватывают мой затылок, так что я беспомощна, могу только встретить этот непоколебимый взгляд.

– Ты больше, чем просто человек, ты же знаешь это, верно? Ты, Рори Делани, для меня все.

У меня перехватывает дыхание, искренность в его голосе поражает сильнее, чем любая пуля. Тяжесть его слов наваливается на меня, расплавленная и тяжелая, обволакивая трещины в моей груди и запечатывая их.

– Я надеюсь, ты понимаешь, о чем говоришь, – Я шепчу, мой голос едва держится стабильно. – Ведь это значит, что ты застрял со мной. Несмотря на безумие. Прошлое. Какой бы ад ни был дальше.

Он наклоняется, его лоб касается моего, его нос скользит по моей щеке, как будто ему нужно вдохнуть меня, чтобы вспомнить, почему он все еще стоит. – Я точно знаю, что я собираюсь делать, как я собираюсь это исправить. Мне все равно, если мир сгорит, Рыжая. Пока ты рядом со мной, я буду проходить сквозь пламя.

– Я буду настаивать на этом, – Отвечаю я, уголок моего рта подергивается в подобии улыбки.

– Я рассчитываю на это. – Его губы скользят по моим, не совсем поцелуй, просто обещание.

Позади нас Маттео прочищает горло. – Хорошо, хорошо, прежде чем вы двое начнете трахать друг друга на своем столе, я собираюсь выпить. Может, не раз. Я буду ждать на кухне.

Я показываю ему средний палец, не отрывая взгляда от Але, и он, усмехнувшись, выходит из комнаты.

Когда дверь со щелчком закрывается за ним, остаемся только мы. Тихо. Уверенно. Твердо.

Из груди Алессандро вырывается стон, звук, вибрирующий в моей собственной, когда он прижимается своим лбом к моему. – Он прав. Если я сейчас не отступлю, я перегну тебя через свой стол и погружу свой член так глубоко в тебя, что ни один из нас не сможет нормально ходить в течение нескольких дней.

– Звучит как вызов... – Я насмешливо приподнимаю бровь.

– Не искушай меня, маленький лепрекон.

Мои глаза встречаются с его, и дрожь расцветает у меня под ребрами. Мои ногти впиваются в ладонь, когда меня захлестывает буря вины и благодарности, смешанных с желанием.

– Почему нет? Мне скучно, – шепчу я с хрипотцой в голосе. Затем падаю на колени, прежде чем успеваю передумать. Маттео может быть прямо по коридору, на кухне, но он знает, что лучше не возвращаться. Поскольку он подарил нам это время вместе, мне кажется почти пустой тратой времени не воспользоваться им.

У Алессандро перехватывает дыхание.

– Рори... – В его голосе одновременно предупреждение и мольба.

Но я смотрю на него снизу-вверх с каждой унцией упрямого огня, который у меня еще остался. – Позволь мне сделать это.

Его челюсти сжимаются, мышцы напряжены от сдержанности, глаза горят, как будто он уже проигрывает войну с самим собой.

– Я в долгу перед тобой, – шепчу я. – За все. За то, как ты защищаешь меня, веришь мне… любишь меня.

Его рука запутывается в моих волосах, не тянет, просто там, слегка дрожа. – Не говори так.

– Как?

– Как будто это плата. – Его глаза пронзают меня насквозь, дикие, но уязвимые. – Ты не обязана мне своим телом, Рыжая. Не сейчас. Никогда. Ты уже отдала мне свое сердце, и этого более чем достаточно.

– Я знаю, – шепчу я, пульс стучит у меня в горле. – Дело не в том, что я тебе должна. Дело в том, что я нуждаюсь в этом. Нуждаюсь в тебе. Прямо сейчас я не могу перестать думать обо всем, что происходит снаружи – Коналл, награда, кровь – и я просто... – У меня перехватывает дыхание. – Я просто хочу сосредоточиться на чем-то приятном. На чем-то, что принадлежит мне.

Все его тело замирает, затем он медленно опускается передо мной на колени.

– Хочешь что-нибудь свое? – Его лоб снова касается моего, дыхание поверхностное, голос хриплый. – Тогда возьми это.

Я киваю, губы приоткрываются, руки находят подол его рубашки и тянут его вверх. Я рассматриваю его долгим взглядом, поражаясь резкому сочетанию истерзанной, покрытой шрамами кожи справа и абсолютного совершенства слева.

Это не просто отвлекающий маневр. Это восстановление.

Друг о друге. О настоящем. О единственном, что мы все еще контролируем.

Я не просто пытаюсь отплатить ему. Я пытаюсь выжить. Вместе с ним.

И я воспользуюсь каждой секундой, которую он мне подарит.

Глава 48

Единственная в своем роде

Алессандро

Воздух в кабинете моего отца более резкий, чем обычно. Чистый. Холодный. Обманчиво спокойный. Или, может быть, это просто ледяная тревога, пробегающая по моим венам при мысли о том, что я оставлю Рори хотя бы на несколько часов. И это несмотря на отряд охраны, который я оставил в пентхаусе, чтобы защищать ее.

Papà сидит за своим полированным столом с хрустальным бокалом виски в одной руке и стопкой бумаг в другой. На его сшитом на заказ костюме нет ни единой складки, взгляд из-под седых волос острый, как бритва. Он выглядит как человек, который построил империю Джемини с нуля.

Жаль, что я собираюсь сбросить на него бомбу.

Черт, я тоже немного удивился, когда мне пришла в голову эта идея. Но ничто и никогда не казалось таким правильным...

Он поднимает взгляд, когда я вхожу, приподнимая бровь, как будто уже знает, что что-то произойдет.

– Не думал, что увижу тебя снова так скоро, – бормочет он, делая глоток. – В Velvet Vault все в порядке?

– Я здесь не по делу.

Выражение его лица разглаживается, стакан с тихим звоном опускается на стол. – Что тогда?

Я не сажусь. Я встаю перед ним и встречаю его взгляд прямо. – Я женюсь на Рори.

Тишина. Густая и тяжелая.

– То есть, если она согласится, – поправляю я. Зная ее, могу сказать, что она выльет на меня тонну дерьма по этому поводу.

Он медленно откидывается назад, хмуря брови. – Что ты делаешь?

– Я женюсь на ней. Как можно скорее. – Слова эхом отдаются в пространстве между нами, как вызов.

– Ради всего святого, Але. – Он резко выдыхает и потирает висок. – Я знал, что эта маленькая ирландка запала тебе в душу, но не думал, что ты зайдешь так далеко.

Моя челюсть напрягается. – Дело не только в этом, – шиплю я, проводя рукой по волосам. – Cazzo, Papà не говори о ней так.

– Она солгала тебе. Она притащила войну к твоему порогу. За ее голову назначена награда. И теперь ты хочешь привязать ее к нашей семье? Законно?

– Вот именно, – выдавливаю я. – Юридически. В этом-то все и дело.

Его бровь подергивается.

– Если что-то пойдет не так с Куинланами или О'Ши, или если Коналл обнаглеет, если ее когда-нибудь арестуют, выследят, причинят вред, мне нужна юридическая опора. Мне нужно, чтобы она была защищена под именем Росси. И самый быстрый способ сделать это – официально сделать ее моей.

Papà медленно выдыхает, взвешивая тяжесть того, что я сказал.

Но я на этом не останавливаюсь.

– Да, частью этого является стратегия, – Я продолжаю. – Но остальное? Настоящая причина? – Я кладу ладони на его стол и наклоняюсь вперед. – Это потому, что я, черт возьми, люблю ее.

Его глаза сужаются. – Любовь проходит.

– Не в таком виде, – огрызаюсь я. – Не тогда, когда именно она помогла мне собраться с мыслями после пожара. Не тогда, когда она держала меня вместе, несмотря на боль, ожоги, ночные кошмары.

Я выпрямляюсь, голос звучит тише, но не менее напряженно.

– Она не видела монстра, когда я был в самом низу. Она видела меня. Она спасла меня, когда я не думал, что стою спасения. И теперь у меня есть шанс сделать то же самое для нее.

Он замирает.

– За ней охотятся, как за животным, Papà. Если мы не поддержим ее, то кто, черт возьми, поддержит?

Он снова берет стакан, но не пьет. Просто крутит его, наблюдая, как янтарная жидкость переливается на свету. Его голос становится мягче, когда он наконец заговаривает.

– Ты говоришь совсем как я, когда я впервые сказал твоему дяде, что на самом деле влюблен в твою мать. Как ты знаешь, он заставил меня жениться на ней ради Джемини. Сначала мы ненавидели друг друга, но потом...

Проходит такт.

– Помнишь истории, которые мы тебе рассказывали? О браке по договоренности с "Четырьмя морями"? Все говорили, что это будет помехой. Отвлекающий маневр. Что она стоила мне моей империи. – Его губы кривятся в нечто среднее между улыбкой и хмурым взглядом. – Оказывается, она стала единственной причиной, по которой я сохранил это.

– Я знаю, – бормочу я. – И это то, кем Рори является для меня. – Я делаю паузу, затем делаю ровный вдох, чтобы действительно попасть в точку. – Ты любил Mā сквозь огонь, сквозь ненависть и предательство, даже через внутреннюю войну в Четырех морях. Я только хочу получить шанс сделать то же самое.

Его взгляд снова становится острым. – Значит, ты не спрашиваешь разрешения.

– Нет, – отвечаю я. – Я говорю тебе. Потому что я уважаю тебя. И потому что я не хотел, чтобы ты узнал об этом постфактум.

Между нами повисает долгое молчание.

Затем, наконец, Марко откидывается на спинку стула, кивает и бормочет. – Cazzo, тогда женись на ней.

Меня охватывает облегчение, хотя я стараюсь этого не показывать.

– Но сделай это тихо, – добавляет он. – И попроси Маттео зафиксировать каждый листок бумаги, прикрепленный к ее имени. Ирландцы чуют слабость быстрее, чем чертова акула чует кровь.

– Я уже спрашивал его.

Рот моего отца дергается. – Конечно, ты это сделал.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но его голос останавливает меня.

– Надеюсь, она того стоит, Алессандро.

Я оглядываюсь через плечо. – Так и есть.

И я этого не говорю, но мы оба знаем, что я на самом деле имею в виду.

Она для меня все.

Аромат полированного дерева и нового бархата поражает меня, как только я переступаю порог флагманского магазина Harry Winston на Пятой авеню. Это мир сверкающего стекла, нетронутых прожекторов и абсурдно высокой безопасности. Все это излучает тихое, тщательно подобранное богатство.

Обычно я бы возненавидел подобное место. Но сегодня? Сегодня я здесь, чтобы найти кольцо для женщины, на которой собираюсь жениться.

Нет если она скажет «да».

Когда она скажет «да».

Потому что она это сделает. Она должна.

Тем не менее, моя грудь сжимается, когда я подхожу к сверкающим витринам. Не из-за ценников, потому что мне все равно, сколько это стоит, а из-за важности всего этого. Это больше не просто стратегия. Конечно, так все и начиналось. Прошлой ночью, когда я обнимал ее в постели, мы оба были обнажены, прижатые друг к другу, мои мысли путались. Потому что мысль о том, чтобы потерять ее, больше не была приемлемой. И пока я лежал там, планируя, как сохранить ей жизнь и быть со мной вечно, до меня дошло. Законный ход. Способ защитить ее от Коналла, окутать именем Росси, как броней.

Но теперь...

Теперь я хочу быть уверен, что она понимает, что это значит больше.

Я хочу дать ей все, чего у нее никогда не было. Безопасность, да, но и радость. Выбор. То, чего у нее никогда не было с Коналлом. Дом. Мужчина, который будет боготворить саму землю, по которой она ходит. Кольцо, которое говорит миру, что она принадлежит тому, кто наконец-то ее видит. Кто ее обожает.

Тот, кто сжег бы весь мир, чтобы защитить ее.

– Добрый день, сэр, – напевает продавец, появляясь из-за прилавка с отработанной элегантностью. Блондинка лет сорока пяти, на шее жемчуг. – Я Эвелин. Чем я могу вам помочь сегодня?

– Я ищу обручальное кольцо. – Я засовываю руки в карманы пальто, чтобы не нервничать. – Что-нибудь... Необычное.

Ее брови слегка приподнимаются, в них просыпается любопытство. – Конечно. У тебя есть что-то конкретное на уме?

– Нет. – Я подхожу ближе к витрине. Бриллианты сверкают со всех сторон, сверкающие и безжизненные одновременно. – Это должно быть уникально. Пламенно. Что-нибудь смелое, но все равно элегантное. В некотором смысле царственное.

Она наклоняет голову. – Расскажи мне о ней.

И вот так я не могу перестать шевелить губами.

– У нее рыжие волосы, дикие и неукротимые. Как будто она никогда не могла усидеть на месте. Она слишком много ругается, пьет слишком много кофе и половину времени считает меня занозой в заднице. – Улыбка кривит мои губы, несмотря на стеснение в груди. – Но она жестокая. Преданная. Сильнее всех, кого я знаю. Она пережила монстра, избежала жизни, которая пыталась завладеть ею, и все еще смотрит на меня так, будто я тот, кто спас ее.

Когда все было совершенно наоборот.

Я прочищаю горло, чувствуя себя уязвленным. – Она ирландка. Родом из Белфаста. Ее зовут Рори. – Ну, технически, Бриджит, но я не думаю, что когда-нибудь смогу называть ее так. Хотя это странно уместно, поскольку ее назвали в честь какой-то богини, которая дышит огнем.

Взгляд Эвелин смягчается. – Звучит как настоящая женщина.

– Так и есть.

– И ты хочешь что-то, что будет похоже на нее.

Я киваю. – Совершенно верно.

Она исчезает за бархатной занавеской и возвращается через минуту, держа в руках маленькую кожаную коробочку, словно в ней хранится Святой Грааль.

– Это, – говорит она, ставя его на стойку и открывая с благоговением, от которого у меня замирает сердце, – из нашей коллекции наследия. Центральный камень – редкий изумруд, темно-зеленый, но с огнем под поверхностью. Он обрамлен двумя бриллиантами грушевидной формы и оправлен в платиновый ободок с кельтским узором, выгравированным по бокам. Ручная работа. Единственный в своем роде.

Свет падает на камень, и что-то сжимается у меня в груди.

Это идеально.

Пылкий. Царственный. Ирландец до мозга костей.

Совсем как она.

– Она этого не ожидает, – бормочу я, уставившись на изумруд так, словно он уже принадлежит ей.

– Тогда это будет значить еще больше, когда ты отдашь это ей.

Я достаю бумажник и, не раздумывая, вытаскиваю из него свою черную карточку. – Заверни это. Она собирается сказать “да”.

Она мягко улыбается. – Надо быть сумасшедшей, чтобы этого не сделать.

И я чертовски надеюсь, что Эвелин права. Потому что я не просто покупаю кольцо.

Я заявляю о своем будущем с единственной женщиной, которая когда-либо заставляла меня чувствовать себя целым.