Текст книги "Жестокий наследник (ЛП)"
Автор книги: Сенна Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
Я снова смотрю на Сиенну. – Ты подвергаешь риску всех в этом здании. Не только Эмбер.
– Я знаю, – выдыхает она, вытирая лицо дрожащими пальцами. – Я никогда не думала, что кто-то пострадает... Я никогда не думала, что он убьет ее. Я была глупой. Я не знала, как выбраться.
– А теперь?
Она вздергивает подбородок, под слезами проглядывает вызов. – Теперь я сделаю все возможное, чтобы это исправить.
Я киваю один раз. Затем наклоняюсь, упираясь руками в стол, нависая над ней. – Ты все сделаешь правильно. Ты расскажешь мне все, что ты когда-либо давала ему, всех, кого он когда-либо встречал здесь, и каждое гребаное слово, которое он когда-либо говорил тебе. Ты не увольняешься. Ты не уезжаешь из города. Ты будешь работать на меня, пока я не прикажу иначе.
Ее глаза расширяются. – Что это значит?
– Это значит, что теперь ты моя. – Я произношу эти слова как приговор. – И если Ла Спада Нера начнет вынюхивать что-то вокруг тебя в ближайшие несколько дней, ты улыбнешься, кивнешь и расскажешь им именно то, что я хочу, чтобы они услышали.
При условии, что кто-нибудь из этих ублюдков переживет мой приказ.
Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к Рори, которая шагнула вперед, уставившись на меня так, словно я только что нажал на курок. Но она не выглядит испуганной.
Похоже, она все понимает.
– Ты не против? – Шепчу я.
Рори кивает. – Да. Но нам нужно защитить ее сестру. Если Джейс узнает, что она проболталась...
– Я разберусь с Джейсом, – Я рычу, жар поднимается в моей груди, когда я смотрю на Джимми всего на мгновение. – А Сиенна?
Она снова поднимает голову, глаза налиты кровью, но спокойны.
– Если ты солжешь мне еще раз, хотя бы раз, ты пожалеешь, что Джейс не добрался до тебя первым.
Она снова кивает, по ее щеке скатывается одинокая слеза.
И вот так у нас появился "крот" в войне, которую мы не начинали, но, черт возьми, планируем закончить.
Глава 42
Предательство
Рори
В пентхаусе воцаряется гробовая тишина, пока я сижу за кухонным столиком и потягиваю кофе. Несмотря на теплый капучино, холод пробирает меня до костей. Алессандро рано утром уехал на встречу со своим отцом в Gemini Tower, а миссис Дженкинс ушла за продуктами. Я листаю глянцевые страницы New York Post и натыкаюсь на нашу с Алессандро фотографию в Velvet Vault.
Мурашки беспокойства пробегают по моему затылку.
Мы все улыбаемся в камеру, несмотря на нарастающее напряжение, Але собственнически прижимает меня к себе. Воспоминания о той ночи заполняют мой разум. Поцелуй. Перила, нависающие над танцполом. Затем, как раз перед тем, как все стало по-настоящему хорошо, две темные тени на VIP-уровне...
Прошло три дня с тех пор, как Алессандро объявил войну Ла Спаде Нера. Три дня прошло с тех пор, как я обнаружила, что меня снова втянули в знакомый мрачный мир преступления и наказания. Три дня, наполненных мыслями о побеге, и три ночи, проведенные в объятиях Алессандро, зная, что я никогда не смогу этого сделать.
Каждый день я напоминаю себе, что Але – это не Коналл.
Я люблю наследника Джемини, в то время как мои отношения с Мясником из Белфаста были навязаны мне моим отцом. Конечно, он мне достаточно нравился, когда я была глупым подростком, но, когда мы оба выросли, я увидела этого человека таким, какой он есть.
Алессандро, при всех его недостатках, не бессердечный, жестокий мясник.
Страх за меня толкнул его на это. Ирония судьбы не остается незамеченной.
Может быть, если бы я была честна с ним о своем прошлом, чувство вины не поглотило бы его так сильно, и он смог бы отказаться от этого кровавого крестового похода против ЛаСпада Нера.
Каждый день я безуспешно пытаюсь сказать ему правду. Верность – это все для этого человека. Как он отреагирует, когда узнает, что я лгала ему все это время?
Страх пронзает меня, острые когти разрывают лед в моих венах. Я не могу потерять его. Менее чем за два месяца Алессандро Росси стал для меня всем. Допивая остатки кофе, я укрепляюсь в своей решимости.
Я должна сказать ему сегодня.
Чем дольше я жду, тем хуже будет.
Входная дверь распахивается, и я роняю чашку, громкий стук о мраморную столешницу эхом разносится по тихому помещению. Проклятые нервы.
Секунду спустя на кухню входит Алессандро, между его темными бровями пролегает глубокая морщина. Он прижимает к груди конверт из маниллы, костяшки пальцев побелели от напряжения.
– Что случилось? – Шепчу я, мои ноги движутся к нему, как земля вращается к солнцу.
Он не отвечает.
Ледяной страх пробегает у меня по спине.
Вместо этого он расстегивает застежку на конверте и достает стопку бумаг, затем бросает их через прилавок.
Я просматриваю знакомые страницы, и мое сердце замирает.
Дерьмо.
– Не хочешь объяснить? – рявкает он.
Скрестив руки на груди, я напрягаю челюсть. Он знает, что все документы поддельные или только для школы медсестер? Прежде чем я осужу себя, мне нужно знать.
– О чем ты говоришь? – Я отвечаю, впечатленная спокойствием в моем тоне, несмотря на дрожь, пробегающую по моему телу.
– Сегодня я ходил к отцу по поводу стрельбы и представь мое удивление, когда он показывает мне это. Все документы поддельные, Рори. Все до единого. – Его плечи округляются, путаница замешательства и боли пробегает по этим несовпадающим глазам. – Что, черт возьми, происходит?
Моя нижняя губа начинает дрожать, и, черт возьми, я так злюсь на себя за то, что потеряла самообладание. – Пожалуйста, позволь мне объяснить, – бормочу я.
– Во что бы то ни стало, начинай объяснять... – Он вскидывает руки, движение натягивает свежесшитую кожу, и он морщится едва заметно, но я все равно это замечаю. Потому что это Алессандро, и я прекрасно знаю все его уловки.
– Я уже давно хотела тебе рассказать... – Я начинаю.
– Сказать мне что, Рори? – Он сжимает мои предплечья, отчаяние мелькает в жестких линиях его подбородка. – Что ты не сертифицированная медсестра? Что ты так и не закончила школу медсестер? Что даже твое чертово свидетельство о рождении подделано? – Он трясет меня, впиваясь пальцами в мои руки. – Когда мой отец сказал мне, я заверил его, что, должно быть, произошла ошибка. Но ты знаешь? Оказывается, я мудак, потому что его адвокат не совершает ошибок.
– Пожалуйста, Але...
– Нет, Рори, просто прекрати, – шипит он, наконец отпуская меня. – Это вообще твое настоящее имя?
Я тяжело сглатываю, чувство вины бурлит у меня внутри. Я могу снова солгать. Раскрутить другую историю. Но я устала. Устала прятаться. Устала выживать. И я хочу, чтобы он узнал настоящую меня. – Сейчас.
– Черт, – выдыхает он сквозь зубы. – Что здесь происходит?
Я тянусь к нему, но он отступает назад, отшатываясь от моего прикосновения, и это ранит глубже, чем нож.
– Начинай говорить.
И вот так я понятия не имею, что сказать. Я смотрю на него, приоткрыв рот, дыхание застревает где-то между легкими и языком. Вот и все. В тот момент, когда все разваливается на части.
– Я жду, Рори.
– Нет, – шепчу я хриплым голосом. – Ты ждешь Бриджит. Так меня звали раньше.
Все его тело напрягается, как будто я только что дала ему пощечину. – Бриджид?
– Бриджид О'Ши. С этим именем я родилась. Но я оставила его в тот день, когда сбежала.
– Сбежала от чего? – выпаливает он сквозь зубы.
– От него, – шиплю я. – От Коналла Куинлана из Белфаста.
Его лицо искажается, замешательство сменяется чем-то более мрачным по мере того, как приходит осознание. – Мясник из Белфаста?
Черт возьми, он слышал о нем. Конечно, слышал. Я медленно киваю. – Мой жених.
Он смотрит на меня так, словно у меня выросло две головы. Как будто он даже не узнает женщину, стоящую перед ним. – Ты хочешь сказать, что была помолвлена с одним из самых жестоких людей ирландского преступного мира и не подумала, что мне нужно это знать?
– У меня не было выбора! – Мой голос трескается, как стекло. – Если бы я сказала тебе, кто я на самом деле, ты бы никогда не позволил мне остаться. Я даже больше не знаю, кто я такая. Мне пришлось исчезнуть, стереть все. Свое имя. Свои записи. Я подделывала документы не для того, чтобы причинить тебе боль, Але. Я подделала их, чтобы выжить.
Он запускает руку в волосы, расхаживая взад-вперед, как зверь в клетке. – Cazzo. Я привел тебя в свой дом. В свою семью. Ты знала, что я часть Джемини. Ты знала, что значит эта жизнь, и все равно лгала мне.
– Нет, это неправда! Ты тоже никогда не рассказывал мне о другой стороне Джемини. До меня доходили только слухи… слухи, которые я предпочла проигнорировать, потому что я так было проще.
– Да ладно тебе, Рори, или Бриджид, как там тебя, черт возьми, зовут. Ты лгала снова и снова.
– Потому что я влюблялась в тебя, – шепчу я. – И чем больше я влюблялась, тем труднее становилось сказать тебе правду. Я хотела начать все сначала. Мне это было необходимо.
Его глаза вспыхивают. – Значит, ты просто забыла упомянуть о крови на руках твоей семьи? Или тот факт, что ты лгала каждому человеку, которого встречала здесь, на Манхэттене?
– Я защищала себя, – огрызаюсь я. – И да, я солгала. Но я никогда не лгала о своих чувствах к тебе. О нас.
Он смеется, горько и пусто. – Нас нет.
Я вздрагиваю.
– Убирайся, – говорит он ровным и опасным голосом. – Мне нужно, чтобы ты ушла, пока я не потерял голову.
Но я не двигаюсь.
– Я сказал, убирайся, Рори.
– Нет, – теперь уже твердо отвечаю я, делая шаг к нему.
– Не смей, блядь, давить на меня прямо сейчас.
– Я никуда не уйду, – огрызаюсь я, тяжело дыша. – Я уже говорила тебе это. Я не убегу. Не от тебя. Ты хочешь ненавидеть меня? Прекрасно. Но я остаюсь. И я сделаю все возможное, чтобы исправить это, потому что я люблю тебя, Алессандро Росси. Я люблю тебя больше, чем когда-либо кого-либо любила, и я не отступлюсь от этого.
Его челюсть напрягается. Кулаки сжимаются. Но его глаза… его глаза выдают его. Они горят яростью и чем-то еще. Боль. Опустошение. Тоска.
– Мне не нужна твоя любовь, – бормочет он. – Я даже не знаю, кто ты, Бриджид. – Он выкрикивает мое имя, но это не признание, это звучит скорее, как мольба. Как будто он пытается защитить себя от того, в чем отчаянно нуждается.
– Слишком поздно. – Я шепчу. – Она у тебя уже есть. И у тебя уже есть я.
И я жду. Взрыва. Тишины. Того, что будет дальше. Но одно я знаю наверняка. Я не уйду.
Я упираюсь пятками, выпрямляясь перед надвигающимся гигантом.
Мы остаемся так на бесконечное мгновение, сцепившись в битве воли, мы оба слишком упрямы, чтобы уступить.
– Я не уйду, – повторяю я, на этот раз более мягким голосом.
– Хорошо, тогда это сделаю я. – Он пытается прорваться мимо меня, но моя рука вытягивается, обвиваясь вокруг его бицепса. Он поворачивается ко мне, его глаза горят едва сдерживаемой яростью. – Отпусти.
– Нет, – шиплю я.
– Рори... – Его голос срывается, в нем слышны ярость и боль. – Не надо...
– Прости. Я буду повторять это снова и снова, пока ты мне не поверишь. Я никогда не хотела причинить тебе боль, я никогда не хотела, чтобы все это произошло. Я никогда за миллион лет не думала, что влюблюсь в тебя, но я влюбилась. Будь я проклята, если позволю своей семье или Коналлу разрушить мой первый шанс на настоящее счастье.
– Как я могу верить тому, что ты говоришь? – рявкает он.
– Потому что ты знаешь меня. Ты знаешь настоящую меня, и ты должен чувствовать, что все между нами было настоящим.
Резкие линии его подбородка смягчаются, безумное трепетание сухожилий проходит. – Merda, Рыжая, что ты со мной сделала?
По моей щеке стекает слеза. – Пожалуйста, Але, я не могу потерять тебя. Я не потеряю тебя.
Мы стоим там, дыша, как животные, как незнакомцы, которые когда-то знали друг друга в другой жизни. Тишина пульсирует между нами, полная боли, желания и ужасной правды, которую ни один из нас не готов отпустить.
– Прости, мне очень, очень жаль, mo ghrá20. Я люблю тебя, пожалуйста, поверь мне. Я люблю тебя так чертовски сильно.
Мои руки обвиваются вокруг его воротника и прижимают его рот к моему. Его губы наказывают, пожирая меня, гнев сквозит в каждом движении, но мне все равно. Я принимаю все. Потому что, если это худшее наказание, которое он назначит, я с радостью приму его.
Его рот снова врезается в мой, на этот раз более жестоко, как будто он хочет наказать меня за каждую ложь, за каждый секрет, за каждую частичку себя, которую он отдал, и с которой теперь не знает, что делать. Я позволяю ему. Я встречаю каждое яростное движение его языка своим, мои пальцы запускаются в его волосы, притягивая его ближе, пока между нами не остается пространства.
С низким рычанием он хватает меня за талию и разворачивает нас, прижимая меня спиной к холодильнику. Ваза, полная огненных лилий, падает со стойки и разбивается вдребезги, но никто из нас даже не вздрагивает. Его бедро вклинивается между моих ног, приподнимаясь, когда его руки проскальзывают под подол моего платья и одним яростным рывком срывают трусики с моих бедер.
– Але... – Я ахаю.
Его рот на моем горле, покусывает, оставляет маленькие сердитые отметины, которые жалят и разливают жар по моей коже. – Ты солгала мне, – рычит он в изгиб моей шеи, в то время как его рука ныряет между моих ног, и его пальцы находят меня влажной и пульсирующей. – Каждый чертов день. – Он скользит пальцем по моей ноющей потребности. – Даже когда я, блядь, влюблялся в тебя.
– Я знаю, – выдыхаю я, раскачиваясь в его прикосновениях. – И я бы сделала это снова, если бы это означало, что я должна быть здесь вот так. С тобой.
Он чертыхается, низко и гортанно, а затем тащит меня по квартире, как одержимый. Мы едва успеваем дойти до дивана в гостиной, как он толкает меня на подушки и срывает с себя рубашку. За ним следуют его брюки и боксеры, шрамы на его торсе переливаются на свету, как линии фронта, вырезанные судьбой.
– Ты все еще хочешь меня таким? – рычит он.
– Я никогда никого так не хотела, – огрызаюсь я, стягивая платье через голову, полностью обнажаясь перед ним. Подвеска в виде бабочки порхает у меня на груди, напоминая о гораздо более счастливом дне. – Так что перестань задавать вопросы и трахни меня.
Это все, что ему нужно.
Через несколько секунд он на мне, наклоняя меня над диваном. Его член врезается в меня без колебаний, без слов. Просто чистая, дикая потребность. Я вскрикиваю, моя спина выгибается, когда он входит в меня, быстро и безжалостно. Каждый толчок – напоминание обо всем, что мы пережили, и обо всем, с чем нам еще предстоит столкнуться. Диван стонет под нами, ткань впивается в мою кожу, но мне все равно. Его пальцы впиваются в мои бедра в карающей хватке, когда он врезается в меня. Склоняясь надо мной, когда он входит глубже, я чувствую пульсацию мышц под покрытой шрамами кожей, чувствую, как он теряет контроль внутри меня.
– Скажи это снова, – задыхается он надтреснутым голосом. – Скажи, что любишь меня.
– Я люблю тебя, – Я всхлипываю, но не от боли, а от непреодолимой тяжести всего этого. – Я люблю тебя, я чертовски сильно люблю тебя, Алессандро Росси, mo ghrá.
На мгновение он замирает, затаив дыхание, и я поворачиваю голову через плечо, чтобы встретиться с его диким взглядом. Яростный взгляд прикован к моему, и в эту секунду что-то внутри нас обоих ломается. И восстанавливается.
– Любовь моя, – Шепчу я.
Затем он двигается снова, теперь медленнее, каждое движение его бедер – признание. Требование. Обещание.
Бушующий огонь обжигает, жарче, чем когда-либо прежде, потому что сейчас на карту поставлено гораздо больше. – Кончи для меня, Рори, – рычит он. – Докажи мне, как сильно ты меня любишь.
Что-то в боли в его голосе разрывает меня на части. Одним глубоким толчком, от которого по спине пробегают мурашки, я переваливаюсь через край. Наслаждение поглощает меня, сладкое безумие страха, боли и пламенного желания. – О, Алессандро, – стону я, когда экстаз накатывает на меня разбивающимися волнами.
Его член дергается внутри меня, разливая тепло по моим ногам, его прерывистое дыхание застревает в горле.
После того, как мы оба разбиваемся друг о друга, остается не ярость. Это что-то тихое. Устойчивое. Непреклонное.
Он падает на меня, грудь вздымается, лицо утыкается в изгиб моей шеи. Долгое время никто из нас не произносит ни слова. Мы просто есть. Дышим. Терпим головокружение. Держимся.
Наконец, его голос нарушает тишину, грубый и тихий на моей коже. – Я не знаю, как снова тебе доверять.
– Я знаю, – шепчу я. – Но я заслужу это. День за днем. Сколько бы времени это ни заняло.
Он разворачивает меня так, что наши горящие взгляды снова сталкиваются. Затем он проводит большим пальцем по моей челюсти. – Тебе лучше так и сделать. Потому что, если ты предашь меня снова, я этого не переживу.
Я тоже.
Хотя мы оба в синяках, задыхаемся и сломлены во многих отношениях, больше, чем я могу сосчитать, каким-то образом мы все еще рядом.
Вместе.
Глава 43
Бриджид О'Ши
Алессандро
Удушающий ужас подступает к моему горлу, вырывая меня из беспокойного сна. Грудь сдавливает, легкие судорожно втягивают воздух. Пот скользит по моей коже, когда я моргаю в полутемной комнате... и вижу ее. Рори. Прижалась ко мне, как будто ей здесь самое место. Но узел в моей груди не ослабевает, потому что все между нами изменилось.
Dio, на секунду я понадеялся, что все это был дурной сон.
Но это реально, слишком реально.
Она лгала мне обо всем.
Часть меня понимает почему. Она оказалась в безвыходном положении, но я все еще в ярости из-за ее предательства. Хуже того, мне чертовски больно.
Закрывая лицо руками, я делаю глубокий вдох, чтобы замедлить учащенный пульс. Она в безопасности. Она все еще здесь, со мной. Пот покрывает мой лоб, увлажняя волосы и прилипая к коже, когда я смотрю на часы на ночном столике. Чуть больше четырех утра. Я крепко зажмуриваю глаза, и на мои чувства обрушивается поток образов, карусель лжи.
В тот день, когда Рори вошла в мою квартиру с таким испепеляющим видом.
Тот раз, когда она набросилась на меня на вечеринке по случаю помолвки Серены.
Первый раз, когда я привел ее в Velvet Vault и позволил увидеть настоящего меня.
Каждая значимая встреча, каждое слово из ее уст были ложью. Черт возьми, я с головой окунулся в темный мир Джемини, тот, которого я поклялся избегать всю оставшуюся жизнь ради нее. Гнев снова вскипает, угрожая задушить любовь, наполняющую мою грудь. Итак, кто же тут лжец? Даже тысяча грехов не смогут заглушить то, что я чувствую к ней. Она – ложь, без которой я не могу жить. Грех, который я совершал бы снова и снова, только чтобы вкусить еще одну ночь в ее объятиях.
Если бы я не был так уверен, что не смогу жить без нее, я бы ушел отсюда прошлой ночью и никогда не возвращался.
Отдам ей пентхаус, мои деньги, мою машину – все.
Потому что без нее все это не имеет значения.
Она – единственное, от чего я никогда не смогу уйти, пламенная женщина, которая запечатлела себя в моей душе. Наконец я позволяю своему взгляду переместиться на идеальную фигуру, прижавшуюся ко мне сбоку. За этот дерзкий маленький носик и тринадцать веснушек, покрывающих его, за нежную кожу ее щек и эти пухлые губки, которые я мог бы целовать всю жизнь.
В предрассветном свете моей спальни раздается печальный смешок. Я бы никогда ее не бросил. За последние полтора месяца Рори Делани, или, я полагаю, Бриджид О'Ши, стала моим миром. Я верчу во рту ее настоящее имя, и почему-то оно не совсем подходит к тому, которое она выбрала для себя.
О'Ши...
Закрывая глаза, я пытаюсь вспомнить какие-нибудь факты о криминальной семье в Белфасте. Мясник – хорошо известная фигура в мире ирландской мафии, но О'Ши? Только в Северной Ирландии их, наверное, сотни.
Кто твой отец, маленький лепрекон?
И зачем ему заставлять тебя выходить замуж за этого монстра?
Мои пальцы убирают прядь каштановых волос ей за ухо, прежде чем я успеваю остановить их. Затем они задерживаются на ее щеке, мой большой палец касается ее фарфоровой кожи. Я снова считаю ее веснушки, чтобы успокоиться.
Сегодня ночью мне больше не удастся уснуть.
Мне нужны ответы.
Склонившись над своим столом, я просматриваю статьи о криминальных семьях Белфаста. Конечно, небезызвестный Коналл Куинлан играет главную роль на первых полосах. Торговля людьми, группировки шантажистов, наемные убийцы, массовые убийства, терроризм...
Этот мужчина – настоящий pezzo di merda.
Холодок пробегает у меня по спине, когда я думаю о том, что произошло бы, если бы Рори не сбежала. Что, если бы она вышла замуж за этого развратного мафиози?
Dio… как ей удалось ускользнуть от мужчины с такими способностями? У него, должно быть, повсюду мужчины.
Еще одна волна страха, густая и мощная, захлестывает мою грудь. Стрельба в Центральном парке на Рождество. Что, если мишенью был не я? Cazzo, а что, если я ошибся, и это вовсе не Ла Спада Нера?
Несмотря на поздний час, я достаю телефон и быстро набираю сообщение Маттео. У Джемини в штате куча хакеров, но никто из них не так талантлив, как мой кузен.
Маттео: Почему ты будишь меня в пять утра?
Я: Потому что это срочно, придурок
Через долю секунды звонит мой телефон.
– Что происходит? – Несмотря на грубость в голосе, Маттео бодр и готов. Побочным эффектом взросления в этой семье является готовность ко всему в любой момент.
– Мне нужно, чтобы ты нашел все, что сможешь, о Коналле Квинлане. Затем Бриджид О'Ши. Они были помолвлены.
– Мясник из Белфаста?– выпаливает он.
– Единственный и неповторимый.
– Почему? Ирландцы создают проблемы в Velvet Vault?
– У меня нет времени заниматься этим прямо сейчас, но я расскажу все завтра. Просто доставь мне все как можно быстрее.
– Будет сделано, кузен. – Он делает паузу, и по очереди пробегает зевок. – Это отчаяние в твоем тоне как-то связано с твоей непослушной маленькой медсестрой?
– Да. Вот почему это срочно.
– Понял. Дай мне час.
– Спасибо, Мэтти.
– Я живу, чтобы служить.
У меня вырывается смешок, когда я вешаю трубку, несмотря на страх, сдавливающий мои легкие. Спасибо Dio за моего кузена. Не уверен, что бы я без него делал.
– Если ты продолжишь бросать меня в своей постели, у меня начнется комплекс. – Рори прислоняется к дверному проему в ночной рубашке, выражение ее лица такое, какого я никогда раньше не видел. Язвительного, острого на язык огонька нигде не видно. На этот раз она действительно выглядит нервной, даже застенчивой, как будто затаила дыхание в ожидании моей реакции.
Я не могу винить ее после вчерашней ночи.
– Иди сюда! – Шепчу я, и, хотя мой голос низок, это не обсуждается.
Она повинуется, на цыпочках приближаясь ко мне, как будто идет по битому стеклу.
После того, как я трахнул ее на диване, я снова взял ее в своей постели, и этот раз был мягче, слаще, больше удовольствия, чем наказания. Но все равно воздух между нами заряжен, как атмосфера перед грозой.
Она устраивается у меня на коленях, сворачиваясь в клубок, прежде чем поднять подбородок и посмотреть на меня. – У нас все в порядке?
Делая ровный вдох, я бормочу. – Мы будем. В конце концов.
– Хорошо. – Она утыкается носом в изгиб моей шеи, ее мягкое дыхание щекочет мою кожу. – Потому что я имела в виду то, что сказала вчера, Але. Я люблю тебя и никуда не собираюсь уходить. Так что тебе лучше понять, что мне нужно сделать, чтобы ты простил меня, чтобы я могла начать это делать.
Как будто у меня есть какой-то другой выбор.
Уйти от нее больше не вариант. Я не уверен, что это когда-либо было вариантом.
Ее слова врезаются в меня, как клеймо, прожигая каждую стену, которую я пытался восстановить за одну ночь.
Я провожу рукой по ее волосам, запуская пальцы в дикий рыжий беспорядок, от которого почему-то начинаю чувствовать себя как дома. – Тебе нужен список? – Бормочу я. – Ты думаешь, это что-то, что ты можешь починить, как спущенную шину или сломанную трубу?
Она поднимает голову, в глазах ярость, несмотря на слегка подрагивающую нижнюю губу. – Все можно исправить, Але.
Черт.
Как мне оставаться злым, когда она так смотрит на меня – как будто она не просто сожалеет, но и готова пролить кровь, чтобы все исправить? Женщина солгала мне, но она также осталась. Когда у нее были все основания сбежать, она упиралась пятками и боролась за меня.
Я наклоняюсь и прижимаюсь своим лбом к ее. – Мне не нужно, чтобы ты что-то исправляла. Мне просто нужна правда. Больше никакой лжи. Больше никакой полуправды. Если я собираюсь бороться за нас, мне нужно знать, что ты в этом со мной по-настоящему.
– Хорошо. – Никаких колебаний, ее голос тверд и решителен. – Каждая ложь, которую я говорила, была для того, чтобы уйти от жизни, которой я никогда не хотела. Но ты... – Ее глаза ищут мои, грубые и уязвимые. – Ты – первое настоящее, что у меня было за долгое время. Я не хотела влюбляться в тебя, Але. Но я всё равно это сделала.
Я сжимаю ее крепче. – Я все еще зол. Все еще обижен. Но я лучше буду разрушен рядом с тобой, чем стану целым без тебя.
Она прерывисто вздыхает, ее плечи опускаются от облегчения. – Так... у нас не все конечно? – Тот факт, что она чувствует необходимость спросить еще раз, пробивает оставшийся мороз вокруг моего сердца.
Я сжимаю ее подбородок и целую, не жестко или отчаянно, а как обещание. – У нас, блядь, еще не все кончено, Рыжая. Даже близко.
Буря между нами не утихла, но, возможно, я смогу научиться ее переживать. С ней.
Я подумываю рассказать ей о своих подозрениях насчет Коналла и стрельбы, но пока у меня не будет доказательств, я не хочу пугать ее. Я не могу представить, через что этот мужчина заставил ее пройти. И мне нужно знать.
– Расскажи мне о Бриджид О'Ши.
Она кивает, ее нижняя губа дрожит. Затем она прерывисто вздыхает, как будто готовится выпустить наружу все секреты, которые она похоронила.
– Бриджид О'Ши умерла в ту ночь, когда я сбежала, – шепчет она. – Я похоронила ее вместе с лезвием в бедре Коналла в день нашей свадьбы и чемоданом лжи.
Я молчу, давая ей пространство. Позволяя ей произнести слова, когда они будут готовы.
– Мой отец обещал меня Коналлу, когда мне было пятнадцать, через несколько лет после смерти мамы. Он сказал, что это поддержит Куинланов и О'Ши в согласии. Он сказал, что это честь для меня. Сказал, что Коналл защитит меня. – Ее голос искажается при слове “защищать”, как будто произносить его физически больно.
Мои руки крепче сжимают ее, но я не перебиваю.
– К восемнадцати годам я поняла, кто он на самом деле. Контролирующий. Порочный. Из тех мужчин, которые получают удовольствие от страха. Он держал меня в роскошной клетке, носил маску очарования в кругу семьи, но за закрытыми дверями... – У нее перехватывает горло, когда она сглатывает. – Он никогда не оставлял синяков там, где они были бы заметны, а самые страшные все равно не остаются на коже.
Мои челюсти сжимаются, гнев бурлит прямо под поверхностью. Но я подавляю его, потому что этот момент не обо мне. Речь идет о том, что она пережила.
– Однажды я попыталась уйти, – продолжает она, голос теперь почти шепчет. – Он нашел меня раньше, чем я прошла несколько кварталов. Сказал, что в следующий раз за это буду платить не только я. Он убедил меня, что я знаю, как легко он может навредить моим братьям, Блейну и Брану. Поэтому я осталась. Еще на два года.
Ее глаза встречаются с моими, мерцающие, но не сломленные. – День, когда я сбежала, был днем нашей свадьбы. Я все планировала месяцами. Помогла моя лучшая подруга Мэйв. Я знала, что подвергаю риску своих братьев, черт возьми, всю свою семью, но если они недостаточно заботились о том, чтобы защитить меня от Коналла, то мне тоже было наплевать на них.
На секунду у меня перехватывает дыхание. Тяжесть ее правды камнем давит мне на грудь.
– Так я стала Рори Делани. Нашла фальшивый реестр медсестер через кого-то, кого знала Мейв, взяла те небольшие деньги, что у меня были, и сбежала. Я не оглядывалась назад. – Она сжимает мою руку. – Пока не встретила тебя.
Мой голос звучит хрипло, когда он наконец раздается. – Dio, Рори, тебе следовало сказать мне раньше. – Я не уверен, сколько еще раз я смогу наказывать ее одними и теми же словами.
– Я думала, если бы ты знал, кто я такая, откуда я родом, ты бы никогда не смог увидеть во мне кого-то другого. Сначала мне просто нужна была работа, а потом, когда я узнала тебя поближе, я не хотела быть обузой. Я хотела быть… чем-то стоящим.
Я нежно обхватываю ладонью ее лицо, большим пальцем смахивая набежавшую слезинку. – Ты никогда не могла быть обузой. И "сломленная" меня не пугает, ты должна это знать. Но потерять тебя было бы невозможно.
У нее перехватывает дыхание. – Даже после всей этой лжи?
– Особенно после того, как я узнал правду.
И в наступившей тишине я даю обещание самому себе не только защищать ее от Коналла Куинлана на то ограниченное количество времени, которое ему осталось на этой земле, но и сделать все, чтобы ей никогда больше не пришлось быть Бриджид О'Ши.
