Текст книги "Жестокий наследник (ЛП)"

Автор книги: Сенна Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Глава 31

Абсолютно пьян

Рори

Тишина в пентхаусе кажется слишком громкой, когда я откусываю очередной кусок от сэндвича, который миссис Дженкинс приготовила перед уходом сегодня днем. Каждое тиканье настенных часов действует мне на нервы. Я должна испытывать облегчение от того, что все вернулось в нормальное русло, но вместо этого у меня в животе все скручивается от страха, как будто что-то надвигается... что-то, чему я не могу дать названия.

Входная дверь распахивается, и хриплый смех разносится по мраморным полам, отражаясь от высоких потолков. Знакомый, глубокий тембр пробуждает что-то внизу моего живота.

– Что за черт? – Роняя недоеденный сэндвич, я соскальзываю с барного стула на кухне и устремляюсь к выходу.

Джонни придерживает дверь открытой, пока Маттео тащит спотыкающегося Алессандро через порог. Он хромает, капли пота стекают по его лбу, и меня пронзает острый приступ страха. Это так сильно, что я наклоняюсь вперед, мое сердце катапультируется о грудную клетку.

– Алессандро? – Мой голос мне не принадлежит, в нем слышится паника и что-то еще, чему я отказываюсь давать названия. Просунув свое плечо ему под мышку и обхватив его рукой за талию, я крепко прижимаю его к себе. Сузив глаза на его кузена, я шиплю. – Что, черт возьми, с ним случилось?

Алессандро опускает голову, на его губах появляется дерьмовая ухмылка. – Расслабься, маленький лепрекон, я в полном порядке. – Запах виски обрушивается на меня, заставляя мой нос подергиваться.

– Ты совершенно пьян! – Я визжу.

Эта ухмылка становится еще более коварной, когда он наклоняется ко мне, как будто я единственное, что привязывает его к земле. Он – всего лишь мертвый груз, и если бы не стена с моей стороны, обеспечивающая поддержку, я сомневаюсь, что смогла бы удержать нас обоих в вертикальном положении.

– Еще только начало четвертого, – ворчу я.

Он обхватывает мою щеку, проводя мозолистым большим пальцем по ней. – Расслабься, красотка Рори. Тебе не обязательно все время быть такой напряженной. – Он икает, все его тело вибрирует рядом со мной. – Просто остынь… – Невнятно бормочет он, растягивая “Н” на бесконечную минуту.

Он смешон. Облепленный пластырем, в помятой и старомодной одежде, слишком самодовольный для его же блага. И все же, когда он обнимает меня и на его лице появляется кривая усмешка, что-то нежное поселяется в моей груди. Черт побери.

– Что с тобой не так, Маттео? – Рявкаю я, разворачиваясь к его кузену. – Как ты мог позволить ему так напиться посреди дня? Ты тупой как пробка и вполовину не так ловок.

– Она говорит по-английски? – Маттео переводит взгляд с Алессандро на меня.

– Без понятия, Мэтти. – Он пожимает плечами, перенося вес, и у меня чуть не подгибаются колени. – Но ведь это мило, правда?

Игнорируя его дурацкую улыбку, я поворачиваюсь к другому Росси. – Ну, не стой, как идиот. Помоги мне уложить этого пьяного ублюдка на диван.

– Верно. – Его кузен кивает, подходя к Алессандро с противоположной стороны, и мы затаскиваем его в большую комнату. На заднем плане гудит телевизор, какой-то местный новостной канал, который я включила, пока его не было. В огромном пентхаусе было слишком тихо и пусто без него.

Когда мы наконец добираемся до дивана, я пытаюсь убрать руку с его талии, но он падает на диван, как якорь, увлекая меня за собой в клубок конечностей. Его рука, перекинутая через мой живот, пригвождает меня к плюшевой коже, его нога приковывает меня к месту.

Смешок Маттео только еще больше раздражает мои нервы.

– Убирайся, – Я шиплю из-под большого зверя, пытаясь поднять голову, но безуспешно. – И Алессандро больше никогда не разрешается встречаться с тобой.

– Ладно, мам. – Теперь смех вибрирует прямо надо мной. – Ты мне не начальник, Рыжая.

– Это ты так думаешь. – Я обжигаю его взглядом, пытаясь высвободиться из его хватки. Он свернулся калачиком рядом со мной, подперев голову рукой и опираясь на локоть. Он переносит свой вес так, что теперь половина его туловища накрывает меня, а массивная нога накрывает мою нижнюю половину.

– И я думаю, что это намек на то, что мне пора уходить. – Маттео отвешивает драматический поклон, прощаясь со своим кузеном. – Не то чтобы мне не нравилось, когда меня ругает твоя вспыльчивая медсестра...

– Рори права. Убирайся. – Он говорит эти слова своему кузену, но продолжает смотреть на меня. Ухмылка озаряет его глаза, противоположные светлые и темные оттенки излучают веселье, когда он накручивает прядь моих волос на палец. – Ты сделал достаточно для одного дня.

– Ну все, Але. Это последний раз, когда я пытаюсь сделать для тебя что-то приятное. – Маттео одаривает его ответной улыбкой. – Увидимся позже, кузен. – Затем этот дразнящий взгляд поворачивается, чтобы встретиться с моим свирепым взглядом. – Позаботьтесь о нем хорошенько, сестра Рори.

– О, просто иди уже домой, ты, бесполезный болван.

Его мрачный смешок эхом разносится по коридору, когда он неторопливо выходит. На данный момент я не уверена, кто из двух Росси приводит меня в большее бешенство.

Алессандро смотрит на меня сверху вниз, его рука едва поддерживает тяжелую голову. Его глаза прикрыты, на губах играет озорная усмешка.

– Чему ты ухмыляешься, МакФекер?

– Ничего...

Он снова ерзает рядом со мной, и на этот раз я это чувствую. Причина, по которой он улыбается, как кот, съевший канарейку. Член этого придурка твёрд, как виски из старого паба О’Коннелла.

– Алессандро... – Я рычу.

– Что? – Он воплощение невинности, его губы украшает улыбка, от которой сестра Агнес упала бы на колени. Он наклоняется ближе, мускусно-янтарный аромат смешивается с теплым виски в его дыхании. Неожиданный прилив тепла поднимается от кончиков пальцев ног и оседает внутри. Я сжимаю бедра вместе, чтобы прогнать нарастающую боль.

Возьми себя в руки, Рори.

Его пальцы все еще крутят мои волосы, его взгляд прикован к рубиновым прядям. Затем он убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо, и его рука задерживается на моей щеке на невероятно долгое мгновение.

Его глаза встречаются с моими, буря эмоций отражается в ледяной синеве и неспокойной полночи его радужек.

Воздух застревает у меня в горле, когда его рука, перекинутая через мой торс, начинает лениво рисовать круги на полоске обнаженной плоти между халатами. Боль между моих ног усиливается, и мой взгляд устремляется к его губам. Они представляют собой идеальный бантик, не тронутый огнем с правой стороны. Горячие воспоминания о поцелуе всплывают на первый план в моем сознании.

Отчаяние.

Столкновение языков и зубов.

Сила всего, что осталось недосказанным.

– Прости, – шепчет он, возвращая мой взгляд к своим глазам.

– За что? – Мои слова – не что иное, как зазубренный шепот.

– За то, что хочу того, чего не заслуживаю.

– Не говори так...

– Это правда, не так ли?

– Это не причина, по которой этого не может случиться. – Я едва дышу, выдавливая слова, и моя рука поднимается к правой стороне его лица. Он напрягается, все его тело натянуто, как тетива лука. Я нежно поглаживаю нежную, розовую кожу легчайшим касанием большого пальца. – Шрамы или нет, Алессандро Росси, ты, без сомнения, один из самых захватывающих дух мужчин, которых я когда-либо видела, может быть, даже больше из-за них.

Его дыхание прерывается, глаза вспыхивают, как будто мои слова задели какой-то незащищенный нерв глубоко под поверхностью. На мгновение ни один из нас не двигается. Единственный звук между нами – это тихий ритм нашего дыхания, синхронизирующийся, как какой-то первобытный ритм, который ни один из нас не осмеливается признать.

– Тогда почему?

Я не отвечаю, все слова застряли у меня в горле. Как я могу объяснить все причины, по которым я боюсь влюбиться в него, не раскрывая темного, запутанного прошлого, за которое я так упорно боролась, чтобы сохранить его в тайне?

Затем его лоб прижимается к моему.

– Я хочу тебя, Рори, – бормочет он так тихо, что это едва слышно. Больше похоже на признание. – Не просто так. Не только на одну ночь. Я хочу всего. Но я не знаю как... не разрушив это.

Я судорожно сглатываю, жар между нами нарастает. Он ведёт себя как придурок, напоминаю я себе. Он не понимает, что говорит. Тем не менее, тысячи ответов вертятся у меня на кончике языка, но я не осмеливаюсь произнести ни одного предательского.

Его губы – шепот моих. Одно движение. Одно скольжение. Это все, что потребуется.

Но вместо того, чтобы податься вперед, он отступает всего на дюйм, пристально глядя мне в глаза, как будто спрашивает разрешения. Моя рука все еще лежит на его щеке, мое тело напряжено, и каждый нерв в огне.

Я не должна. Помоги мне Бог, я не должна. Но его глаза прожигают мои, и все, о чем я могу думать, это о том, что если я не поцелую его прямо сейчас, то буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Поэтому я делаю единственный безрассудно и правильный поступок, на который я способна.

Я сокращаю расстояние между нами.

Мои губы касаются его губ, и на этот раз поцелуй медленный. Глубокий. Томительный. Менее безумное столкновение и более серьезное исследование. Мягкое движение губ, совместное дыхание, дрожащий вопрос без ответа. Его рука обвивается вокруг моей шеи, притягивая меня ближе, пока я не прижимаюсь к мышцам его груди, сердце к сердцу, дыхание к дыханию.

Это все. Слишком много. Недостаточно.

Мое тело тает рядом с ним, все напряжение забыто, когда его рот уговаривающе приоткрывает мой, его язык касается моего языка в ритме, от которого у меня поджимаются пальцы на ногах, а мысли развеиваются, как пепел на ветру.

Но слишком скоро мои мысли начинают вращаться по спирали, и реальность возвращается. Мое прошлое. Мой долг. Тонкая грань, которую я уже стерла.

Я отстраняюсь, грудь вздымается, лоб все еще прижат к его лбу. – Мы не должны, – снова шепчу я, на этот раз больше для себя, чем для него.

Его глаза отяжелели от потребности, замешательства и, больше всего, тоски. Но он не спорит. Не тянет меня назад. Он просто кивает один раз. И отсутствие протеста говорит само за себя.

Мы не можем этого сделать.

Несмотря на то, как сильно я этого хочу.

–... тело Чипа Армстронга... – Голос репортера прорывается сквозь эмоциональный туман, и я толкаю Алессандро в сторону, резко выпрямляясь. Я тянусь к пульту дистанционного управления и увеличиваю громкость, лед пробегает по моим венам, когда знакомое лицо монстра заполняет экран.

Жестокое убийство.

Изрубленный на куски.

Останки найдены в реке Гудзон.

Я не осознаю, что перестала дышать, пока комната не наклоняется вбок.

– Святое дерьмо, – Шиплю я.

Глава 32

Три важных элемента

Рори

Алессандро невероятно неподвижен рядом со мной, каждый мускул его тела словно высечен из камня, когда он смотрит на плоский экран на стене. Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, выражение его лица совершенно непроницаемо – если бы я не знала этого человека так хорошо. Под этой ледяной маской скрывается едва сдерживаемая ярость. Его челюсть сводит, руки сжаты в кулаки, костяшки пальцев побелели. Его гнев огромен, осязаем и вот-вот взорвется.

И внезапно я понимаю.

Мне не нужно спрашивать, потому что ответ написан у него на лице.

Вот так три важных элемента встают на свои места, и на меня обрушивается ледяное осознание.

Алессандро жестоко убил человека, который причинил мне боль.

Все слухи мафии о Джемини на сто процентов правдивы.

Я влюбляюсь в наследника самого безжалостного преступного синдиката Манхэттена.

Первые два открытия должны напугать меня, но вместо этого меня пугает последнее.

– Рори… Ты в порядке? – Глубокий тембр удерживает меня от падения по спирали.

– Да, – шепчу я, прежде чем забраться к нему на колени.

Он наблюдает за мной, эти разные глаза, один бурный, другой ясный, отражают войну внутри него: свет и тень в постоянной битве.

Я смотрю на него, кажется, целую вечность, прежде чем принимаю свою судьбу, и выбираю пасть. Потому что я хочу этого мужчину, каждую его сломанную и покрытую шрамами частичку. Я точно знаю, кто он, и все равно влюбляюсь в него.

Мои губы врезаются в его губы. Удивление длится всего мгновение, прежде чем он целует меня с такой же интенсивностью. Я сажусь на него верхом, чувствуя, как его член твердеет у моего центра. Я изо всех сил стараюсь не тереться об него, как похотливая девчонка.

Когда он углубляет поцелуй, его пальцы обхватывают мою шею, я вожусь с пуговицами его рубашки. Мне нужно чувствовать прикосновение его кожи к моей. Я хочу увидеть его всего в этот момент. Он замирает подо мной, все его тело внезапно становится твердым, как сталь.

– Не надо, – шипит он.

– Алессандро, я уже говорила тебе раньше, твои шрамы меня не пугают.

– Я знаю. – Жесткая линия прорезает его губы. – Пожалуйста, просто не надо. Не сегодня. Хотя бы на один день я хочу притвориться, что я не испорчен, не чудовище.

– Ты не являешься ни тем, ни другим. – Я прижимаюсь поцелуем к его губам. – Не для меня.

– Пожалуйста, Рори, я умоляю тебя.

Я медленно киваю, убирая пальцы с кнопок. – Хорошо, как пожелаешь.

Напряжение медленно спадает с его бровей, и он разворачивает нас, укладывая меня на диван. На этот раз поцелуй не сладкий, не мягкий и не терпеливый. Это требование, и я более чем счастлива подчиниться.

Его рука скользит вниз по моему торсу, проникает под халат и останавливается на животе. Мои пальцы зарываются в шелковистые волосы у него на затылке, как я представляла это много раз раньше. Он придвигается ближе, нависая надо мной, заключая меня в клетку своих сильных рук, в то время как его поцелуи становятся все более отчаянными. Его член напрягается под брюками, тяжело упираясь в мою ногу, и отражает потребность, бурлящую в моем естестве.

Когда он нависает надо мной, фактически заманивая в ловушку своим огромным телом, я жду, когда поднимется паника. С той ночи я никогда не была так близко к мужчине... И в течение нескольких месяцев кошмары преследовали мои мысли, безликие мужчины удерживали меня в таком положении. Но с Алессандро я не чувствую ничего, кроме неистовой потребности.

Это потому, что я знаю, что Чипа Армстронга порубили на мелкие кусочки, скормили рыбам и он больше никогда не сможет причинить мне боль? Или, может быть, дело в чем-то совершенно другом.

В любом случае, осознание этого невероятно освобождает. Я боялась этого момента почти год. Этот ужас меня не сломил. Он не разрушил меня. Я все еще здесь. Все еще цела. И впервые за год я хочу. Не просто забыть прошлое, но снова почувствовать.

И стереть все ужасные воспоминания о прежнем мужчине с помощью этого.

Как будто Алессандро читает мои мысли, он переносит свой вес в сторону. Прислоняясь к спинке дивана для поддержки, он стягивает мой топ через голову. Его рука скользит вниз по моему торсу, задерживаясь на завитушках под грудью, затем прослеживает линии бабочки.

– Что она значит?

Я долго не отвечаю. Он первый, кто видит татуировку. Это слишком личное, чтобы делиться, но по какой-то причине я хочу рассказать ему. Мои губы приоткрываются, но, как будто поняв мое нежелание, он медленно качает головой.

– Это прекрасно, что бы это ни было, – бормочет он с чувством благоговения в голосе, от которого у меня горят глаза.

– Это гэльский, – выпаливаю я, чтобы нарушить тяжелое молчание.

– Я догадывался. – Его взгляд становится задумчивым.

– Это долгая, скучная история, – Я дышу. – Я предпочла бы не говорит об этом прямо сейчас.

Он кивает, но морщинка между его бровями остается нахмуренной. Как будто он пытается разгадать тайну.

Пока мои ноги не раздвигаются для него, привлекая его внимание к моей предательнице-киске, которая отчаянно нуждается в его прикосновениях, отчаянно пытается стереть тени прошлого.

Каким-то образом, услышав мою невысказанную мольбу, его рука неуверенно скользит между моих бедер, давая мне все время в мире, чтобы остановить его. Я должна. Моя голова говорит мне, что я должна, но желание, переполняющее мой организм, кричит моему мозгу, чтобы он заткнулся, черт возьми. Он обхватывает мою киску поверх легкой ткани халата, и я двигаю бедрами навстречу его прикосновениям, слабый вздох срывается с моих губ.

Глубокое рычание сотрясает его грудь, и его глаза встречаются с моими, полные желания и чего-то еще...

– Ммм, мой непослушный маленький лепрекон, – шепчет он мне в губы. – Твоя киска уже влажная для меня?

Еще один вздох срывается с моих губ. Мне следовало ожидать грязных слов от самоуверенного наследника Джемини, но все же это застает меня врасплох. И заставляет мою похотливую киску мурлыкать, требуя продолжения.

Алессандро более чем готов отдать это ей. Его ловкие пальцы поднимаются к поясу моей формы и медленно проникают под ткань. Он отпускает мои припухшие губы, его глаза встречаются с моими, невысказанный вопрос горит в разноцветных глубинах. Как будто он каким-то образом понимает. И поскольку я явно сошла с ума, или, может быть, просто прошло слишком много времени с тех пор, как я была с мужчиной, хорошим мужчиной, я беру его руку и просовываю ее себе в трусики.

Еще один стон срывается с его губ, когда его палец проводит по моему скользкому теплу. – Cazzo, Рыжая, ты чувствуешься невероятно.

Я бы сказала то же самое, но мне не нужно, чтобы его эго становилась еще больше. Вместо этого я только приподнимаю бедра, прижимаясь к его ладони. Его большой палец играет с моим клитором, рисуя лихорадочные круги, прежде чем медленно провести своим толстым пальцем по моему центру.

О, боже, я так натянута, что вот-вот взорвусь.

Пока его рот пожирает мой, его пальцы доводят меня до исступления. И мне нужно больше, намного больше. Впервые за год я хочу, чтобы меня трахнули. Мне нужен член Алессандро внутри меня. Я хочу чувствовать безопасность его сильных рук, обнимающих меня, защищающих от всего того дерьма, которым меня обливали всю мою жизнь.

– Мне нужно попробовать тебя на вкус, Рыжая. – Грубый рокот его груди прижимается к моей.

– А? – Раздается смущающий звук.

Игнорируя меня, он скользит вниз по моему торсу, стаскивая с себя мою форму и трусики.

– Что ты делаешь? – Заикаюсь я.

Он облизывает губы, когда его руки смыкаются на моих бедрах, обнажая мою киску. – На что это похоже?

Его голова опускается между моих ног, и его язык скользит по моим скользким складочкам.

– Иисус, Мария и Иосиф! – Я стону, мои бедра отрываются от дивана.

Алессандро кладет руку мне на живот, прижимая меня к дивану, облизывая и посасывая, сжимая зубами мой клитор.

– Ммм, на вкус ты как горшочек с золотом на краю радуги.

Если бы я не была так поглощена неистовой потребностью, я бы рассмеялась над его нелепым комментарием. Я – лужица необузданного желания, по моим венам не течет ничего, кроме чистого удовольствия. Коналл Квинлан был эгоистичным ублюдком. Все наши годы вместе, а он никогда этого не делал.

Голова Алессандро вскидывается над редкими каштановыми кудрями, и коварная усмешка растягивает его губы. Его подбородок скользкий от моего возбуждения, и он медленно проводит языком по блестящей коже, смакуя меня. Гребаный ад, это самое горячее, что я когда-либо видела. – В чем дело, дикарка? Неужели никто никогда не поклонялся у алтаря твоих бедер?

Я медленно качаю головой, потому что совершенно уверена, что запомнила бы, если бы все было так.

– Хорошо, тогда я буду твоим первым и последним. – Этот дикий блеск в его глазах заставляет все мысли покинуть мой разум. Мой последний? Я не уверена, что согласна с этим.

Его язык скользит по моему центру, когда он вводит в меня толстый палец, и все мое тело трепещет от удовольствия. Все вопросы рассеиваются, и все, на чем я могу сосредоточиться, – это волна ощущений, пронзающих мою нижнюю половину тела, заставляющих пальцы ног подогнуться.

– О, черт, – Я стону, когда жар в теле усиливается. Его язык скользит по моему клитору, двигаясь все быстрее и быстрее, прежде чем провести зубами по чувствительному бугорку. – Я собираюсь кончить...

– Пока нет, – бормочет он в мой набухший клитор. Снова поднимает глаза на меня, коварная усмешка раздвигает его блестящие губы. – Ты можешь быть боссом, когда дело доходит до моего выздоровления, но здесь я главный, и я командую. И теперь я хочу боготворить тебя.

И вот так всепоглощающий огонь разгорается ярче. – Я больше не могу сдерживаться.

– Можешь. – Его голос звучит повелительно, и, черт побери, моя киска подчиняется. Удовольствие нарастает с каждым сводящим с ума круговым движением его языка, с каждым толчком его пальца. Я уверена, что не смогу больше сдерживаться ни секунды.

– Пожалуйста, Алессандро, – кричу я. – Мне нужно кончить.

Его улыбка становится все более наглой, когда он пожирает меня, хлюпающие звуки только усиливают грубое удовольствие.

– Пожалуйста, – Я всхлипываю.

Он вводит в меня второй палец, и перед глазами у меня вспыхивают звезды. Я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, отчаянно желая вызвать собственное освобождение. Мои бедра приподнимаются, стоны вырываются сквозь стиснутые зубы.

– Хорошая девочка. Теперь ты можешь кончить, Рыжая.

И вот так я кончаю.

Наслаждение взрывается, вспышка жидкой молнии горит у меня перед глазами и струится вниз по телу, проникая в каждую клеточку моего существа. Мои легкие сжимаются, весь воздух выкачивается, и все, что я могу сделать, это прижаться к нему и наслаждаться поездкой. Это самый мощный, останавливающий сердце оргазм, который я когда-либо испытывала.

Я не могу думать. Не могу дышать. Не могу ничего сделать, только позволить волнам утащить меня на дно.

Его имя срывается с моих губ, грубое и отчаянное, и мне даже все равно. Мои ногти впиваются в его волосы, заземляя меня, когда мое тело сотрясается вокруг него, каждый нерв напряжен, как провод под напряжением.

На мгновение я забываю обо всем, о том, кто я, от чего я убегала, о тьме, которая всегда поджидает за углом. На мгновение есть только это. Только он. Только мы.

И да поможет мне Бог, я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

Все мое тело все еще вибрирует от удовольствия, когда Алессандро взбирается по моему торсу, прижимаясь ко мне сбоку. Удовлетворенное выражение смягчает обычно жесткие линии его подбородка.

Он счастлив.

Осознание этого сжимает мою грудь.

Я первая женщина, с которой он был после взрыва? Вполне вероятно, учитывая, насколько чувствителен он к своим шрамам.

Он придвигается ближе, его губы раздвигаются от зевка. Его член тяжело упирается в мою ногу, и от одного его вида меня охватывает еще одна волна желания. Затем чувство вины. Он оставил меня вполне удовлетворенной, и вот он здесь с неистовым стояком.

Я тянусь к его члену, но он останавливает меня, обхватив рукой мое запястье. – Нет.

– Что? Почему нет?

Эти глаза встречаются с моими, и снова всплеск эмоций под поверхностью подобен дикой, бушующей буре. – Просто нет.

– Хорошо, – бормочу я, лишь слегка обиженная отказом. Секунду назад его руки были на мне, а мне не разрешается прикасаться к нему? Вряд ли это справедливо. Но в выражении его лица есть что-то, что останавливает мои возражения.

Мы остаемся в комфортной тишине, мое тело все еще гудит от толчков оргазма. Он уже засыпает, дыхание выравнивается. Но я совершенно не сплю.

Не от страха.

От опасной правды, пульсирующей под моей кожей. Я влюбляюсь в него. И если я не буду осторожна, я этого не переживу.