Текст книги "Объединяя усилия (ЛП)"

Автор книги: Сабрина Пейдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

14

Эйден

– О, Господи, – говорит Мама Эшби, поднося руку ко рту.

Она стоит посреди гостиной в том же крошечном двухэтажном доме, в котором они с мужем Полом жили последние сорок лет. Ной периодически пытается купить им новый дом, но они каждый раз отказываются. Бесс Эшби в шутку обвиняет его в том, что он пытается заставить их поселиться в деревне, полной пожилых людей «а мы не старые!»

– Тебе нравится? – Анни останавливается прямо внутри гостиной.

– Куда делась половина твоих волос? И ты упала в чан с фруктовым пуншем? – Бесс вытирает испачканные мукой руки о фартук и бросает на Анни полунасмешливый, полу испуганный взгляд.

Анни ухмыляется, довольная собой за то, что вызвала такую реакцию у Бесс, практически бегом пересекает комнату и, увернувшись от четырех визгливых джек-рассел-терьеров, бросается ей на шею.

– Это мило, правда? – спрашивает она, поднося руку к голове.

Я закатываю глаза.

– Мило – не совсем то слово, которое я бы употребил.

– Заткнись, Эйден. Ты такой старый, откуда ты знаешь, что сейчас горячо? Мне нравится и моим друзьям нравится. – Анни показывает мне язык.

– Супер зрелая, Бананни.

– Она очень… розовая, – замечает мама Эшби, глядя на меня с другого конца комнаты. Я показываю ей жест «что ты можешь сделать?», затем возвращаюсь к интернету на своём телефоне. Ной сидит в другом конце комнаты, полулёжа на диване, потому что только так он может поместиться, демонстративно игнорируя меня. После всей этой истории с Грейс Салливан он был чертовски раздражительным.

– Спасибо! Я решила попробовать что-то другое.

– Мне тоже нужны перемены, – смеётся Бесс. – Должна ли я перекраситься в розовый? – она приглаживает седеющие волосы, собранные в пучок на макушке.

– Определённо, – говорит Анни. – Полу бы понравилось. Он классный. У него есть татуировки и он работает в гараже. Ты могла бы потрясти мир розовыми волосами, Бесс.

Бесс тепло смеётся.

– Эти татуировки остались с тех времён, когда ему было восемнадцать. Можешь себе представить? Я буду единственной на игре в бридж в четверг вечером с розовыми волосами.

Анни подходит к кухонному столу и перебирает выпечку.

– Ты испекла для меня хлеб с изюмом?

– Конечно, – говорит Мама Эшби, – пять буханок. На случай, если твой брат и Ной захотят немного перекусить.

– Легкая закуска, – усмехается Анни. – Ты должен следить за своим весом, старший брат.

– Пофиг. Я в расцвете сил.

Даже если бы я следил за своим весом, я бы выбросил всё это, когда мама Эшби готовила еду. Она всегда была убеждена, что семейные обеды и хороший десерт могут решить почти любую проблему, поэтому, будь то пожар или наводнение, Ной, Анни и я должны возвращаться в Уэст Бенд на ежемесячные обеды. Я пропустил прошлый месяц – первый раз за год – и получил нагоняй от Бесс.

– Ты же знаешь, я испекла яблочный пирог после ужина, – кричит Бесс из кухни.

– Эйден сказал тебе, что он сделал на мой день рождения? – спрашивает Анни. Она откидывается на стойку, откусывая кусочек хлеба с изюмом.

– Ты собираешься съесть это прямо у меня на глазах? – кричу я. – Почему бы тебе не принести мне немного, раз уж ты встала?

– Ты такой ленивый, Эйден, – отвечает сестра. – Встань и поджарь себе тост сам.

– Просто брось в меня оставшуюся буханку хлеба. Ты же знаешь, я всё равно его съем.

– Ты вырос в сарае, Эйден Джексон? – Бесс стоит, уперев руки в бока, выражение её лица суровое, но глаза мерцают, показывая, что она совсем не сердится.

Я тут же вскакиваю, пересекаю кухню и целую её в щеку.

– Нет, мэм.

Она шлепает меня по руке.

– Не забывай о хороших манерах только потому, что ты теперь богат и знаменит.

Я выхватываю тост из рук сестры, прежде чем она успевает возразить, и запихиваю половину в рот, отпрыгивая назад, когда она пытается ударить меня.

– У него нет манер! – кричит Анни.

– У меня куча манер, – протестую я, но это больше похоже на мммф-ммммф-мммф, потому что мой рот полон хлеба.

– Ты такой противный, – говорит Анни.

– Твой сын хочет разбогатеть, – говорю я, глядя на Ноя, который, очевидно, слишком поглощен своими делами на планшете, чтобы обращать на нас внимание. – Я уже договорился о контракте.

– Он говорит, что устроился, – отвечает Мама Эшби, закатывая глаза. Она проходит мимо меня на кухню и шлепает деревянной ложкой по заднице. – Мы все должны быть так же удачливы, чтобы «согласиться» на получение миллионов долларов, чтобы заниматься тем, что мы любим.

– Это прозвучало испорчено, не так ли? – смеясь, спрашиваю я.

– Ну да, – говорит Анни. – Кстати, где мой подарок на день рождения?

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – лгу я.

– Ты украл мой тост, а теперь отказываешься сделать подарок в честь дня рождения? Что ты за старший брат.

– Ты ужасно тихий, Ной, – замечает Мама Эшби. Ной отрывает взгляд от планшета и хмыкает, прежде чем что-то пролистать на экране. Когда я пересекаю комнату, чтобы взять подарок Анни из моей сумки, Ной бросает на меня грязный взгляд, очевидно, всё ещё недовольный всей ситуацией с Грейс.

Я должен игнорировать это, но что я могу сказать? Я ребёнок-переросток, и мне нравится нажимать на кнопки Ноя.

– Просто в последнее время он не в духе.

Ной бросает на меня ещё более сердитый взгляд.

– Нет причин для этого.

– Вы двое действуете друг другу на нервы, будучи соседями по комнате? – рассеянно спрашивает Мама Эшби, доставая из буфета тарелки и протягивая их Анни. – Ты останешься с ним только до тех пор, пока не закончишь ремонт. Верно, Эйден?

– Да, если я не убью его первым, – рычит Ной.

– Вы всегда были так близки, но вы также всегда готовы были вцепиться друг другу в глотки, – отмечает женщина. – Это всё конкуренция, мальчики.

Ной издает хрюкающий звук с дивана.

– Ничего не изменилось, – с горечью говорит он.

Мы с Ноем знаем друг друга всю жизнь. Еще до того, как Эшби взяли нас с Анни, мы были лучшими друзьями. Но наша версия дружбы всегда включала в себя дерьмовую конкуренцию. Это соперничество заставило нас быть великими в футболе.

Несмотря на конкуренцию в спорте, мы с Ноем никогда не охотились за одной и той же девушкой. У нас никогда не было причин. Я был совершенно счастлив с девушками, с которыми встречался – в основном горячие цыпочки, просто желающие хорошо провести время и ничего больше. Дело не в том, что я игрок; просто я никогда не видел причин связывать себя с одной женщиной. Я предпочитаю держать свои варианты открытыми.

Конечно, я никогда не интересовался такой девушкой, как Грейс Салливан. Она не из моей лиги, это точно – гораздо выше лиг тех женщин, с которыми я когда-либо встречался – умнее, красивее и просто чертовски шикарнее.

Кроме того, она напряжена, и все знают, что напряжённые девушки самые дикие в постели. Их просто нужно немного подтолкнуть. И я тот, кто даст ей этот толчок.

В отличие от Ноя. На первый взгляд, он больше похож на Грейс – занудный, умный и чертовски серьёзный, но именно поэтому он не подходит ей. Кроме того, я даже не помню, когда он в последний раз был с девушкой. Он помешан на футболе. Есть «работай усердно, играй усердно» – это моя философия, а есть «работай всё грёбаное время», который является девизом жизни Ноя.

Такой девушке, как Грейс Салливан, нужен кто-то, кто поможет ей освободиться. Итак, конкуренция? В моих глазах нет конкуренции. Эта гонка уже выиграна.

Мама Эшби смотрит на меня скептически.

– За что вы соревнуетесь? У вас межсезонье, и вы уже подписали контракт.

– Это мой подарок? – Анни прерывает меня, неосознанно позволяя мне увернуться от ответа. Не дожидаясь моего согласия, она выхватывает папку из моих рук и открывает ее.

– Ладно, угощайся, – саркастически говорю я.

Анни смотрит на папку, потом на меня.

– Не может быть.

– Это не настоящее, – объясняю я. – В турфирме просто дали мне это, чтобы у меня было что-то, чтобы подарить тебе, и это было менее глупым, чем просто сказать: «Вот, я купил тебе билет на самолет».

– Билет на самолет? Куда он тебя посылает? – спрашивает Бесс, уперев руку в бедро.

– Европа! – Анни бежит ко мне, врезается в меня и обнимает за шею, прежде чем я успеваю ответить.

– Полагаю, ты этому рада?

– Ты серьёзно? Это как билет с открытой датой! – кричит Анни. – Ты велел ему купить это, Ной?

Ной улыбается впервые с тех пор, как мы попали сюда.

– Нет, не говорил. Но я рад, что он увидел причину и нашёл её для тебя. Ты отлично проведёшь время.

– Боже мой! Я должна позвонить Лукасу и Эвери. Они будут в восторге. Они уезжают через три недели. Дерьмо. Ресторан меня не отпустит.

– Я уже поговорил с твоим менеджером, – говорю я ей. – Кроме того, ты идёшь в выпускной класс. Ты не должна работать в ресторане. Ты должна найти какую-нибудь работу совместимую с учебой или, по крайней мере, что-то, что поможет тебе получить работу после колледжа. Это то, что Ной говорит мне, и ты должна слушать его, так как он окончил колледж с какой-то-там-хренью.

– Следи за своим языком! – кричит Бесс. – То, что ты уже взрослый, не значит, что ты можешь произносить слово на букву «х» в моём доме.

– Да, мэм, – отвечаю я, опустив голову.

– С отличием, – поправляет Ной.

Я фыркаю при слове сперма (прим. с лат. Magna cum laude – с отличием, а в англ. слово cum означает сперма).

– Спасибо, Эйден! – завизжала Анни, уже пересекая гостиную и направляясь к входной двери с телефоном в руке. Она распахивает входную дверь, чуть не сбивая с ног отца Ноя Пола. Она обнимает его одной рукой, прижимая телефон к уху.

– Куда ты собралась, девочка? – спрашивает Пол.

– В Европу! – восклицает она, прежде чем выскочить за дверь.

Пол поднимает брови и качает головой, снимая рабочие ботинки. Он всё ещё в комбинезоне из магазина, смазка покрывает его татуированные предплечья. Зайдя на кухню, он, как всегда, направляется прямо к Бесс.

Бесс смеётся, когда он обнимает её за талию, игриво отмахиваясь от него.

– Убери от меня свои грязные руки. Иди умойся.

– Тебе повезло, что я не оставил жирный отпечаток руки на твоей заднице, женщина.

Бесс ахает в притворном удивлении и бьёт его кухонным полотенцем.

– Пол Эшби, что на тебя нашло?

Пол поворачивается ко мне.

– Твоя сестра едет в Европу с розовыми волосами?

Я пожимаю плечами.

– Сейчас ей двадцать один. Я не могу с ней спорить. Она хотела поехать на два месяца с друзьями.

Пол качает головой, преувеличенно вздыхая.

– Дети, – говорит он и смотрит через комнату на Ноя. – Что ты там делаешь, игнорируя всех?

– Я хотел поздороваться, но ты не дал мне вставить ни слова, – говорит Ной.

– Эти двое из-за чего-то ссорятся, – говорит Бесс, глядя на Пола.

– Никто ни из-за чего не ссорится, – рычит Ной.

Бесс поднимает брови.

– Угу.

– О Господи! – Пол закатывает глаза. – Ничего не сломайте.

– Мы не пострадаем, – заверяю я его.

– Я не беспокоился о вас двоих. Я беспокоился о своей мебели.

– Спасибо за заботу, папа, – говорит Ной, когда отец уходит помыться.

Пол и Бесс живут в Уэст Бенде, штат Колорадо. Они родились и выросли здесь, и Пол управлял единственной автомастерской на тридцать миль вокруг с тех пор, как закончил службу во флоте, когда ему было двадцать два года. Предполагалось, что Ной пойдёт по его стопам и возьмёт на себя семейный бизнес, но уже в средней школе, после того как футбольная команда выиграла второй чемпионат штата и нас с Ноем признали восходящими звездами, стало ясно, что Ной движется не в том направлении, что и его отец. К счастью, у его сестры Дениз оказался талант к ремонту автомобилей, и она была совершенно счастлива принять эстафету – не то, чтобы Пол когда-нибудь перестанет работать. Этот человек, вероятно, будет продолжать работать, пока не упадёт.

– Где Дениз? – спрашиваю я.

– Им с Эдом пришлось ехать в Ганнисон на приём к гинекологу. Оба нервничают, потому что это их первый ребенок. Хотели, чтобы вместо доктора Аллена там был какой-нибудь модный акушер-гинеколог, хотя Доктор Аллен принимает роды последние тридцать лет. Принимал вас обоих, и вы оказались в порядке. – Бесс качает головой и издаёт звук цк-цк, прежде чем её отвлекает изображение президента и первой леди на экране телевизора в гостиной.

– Знаешь, на прошлой неделе он проезжал через Денвер, – говорит Бесс, кивая в сторону телевизора, где показывают ролик первой пары, машущей толпе на каком-то политическом мероприятии. – Я голосую за другого парня. Мне никогда не нравились ни те, ни другие. Я всегда думала, что он просто самодовольный тип. Я знаю, люди говорят, что она такая модная и всё такое, но она всегда казалась мне странной. Холодной.

Ной хмыкает.

– Именно.

– Ной встретил его, – говорю я ей.

– Президента?? Ной Эшби, ты лежишь здесь на диване, как будто ничего не происходит, когда ты встретил Президента Соединенных Штатов?

– Я думал, он тебе безразличен, – говорит Ной.

– Это не значит, что я не хочу об этом слышать! – восклицает Бесс. – Клянусь, вы двое, с вашими жизнями знаменитостей, думаете, мы, простые смертные, не хотим знать, с кем вы водите дружбу?

– Ничего особенного, – ворчит Ной.

– Мы работаем с его дочерью над благотворительностью, – говорю я, не в силах удержаться, чтобы не разозлить Ноя, поскольку у него были такие проблемы с поведением, когда дело доходило до этого. Наверное, я не так уж и зол, потому что уверен в своей способности обработать Грейс сам. – Ной пожертвовал своё ранчо.

– Да, и Эйден решил, что он внезапно узнал всё о благотворительности, – добавляет Ной.

– Я всегда занимался благотворительностью. Думаешь, что болтаться вокруг твоей угрюмой задницы, это не благотворительность?

– Может быть, тебе стоит взять свою благотворительную задницу и убрать её из моего дома, – предлагает Ной, его тон кусается. – Оставь моих соседей в покое.

– Думаю, твоя соседка не против, если я не оставлю её одну.

– Хватит, – перебивает Бесс. – Вы оба спорите из-за какой-то девушки?

– Не просто какой-то девушки, – говорю я.

Пол входит в комнату.

– Вы вдвоём можете заняться своим дерьмом где-нибудь в другом месте, – гремит он. – У нас есть более важные темы для разговора – например, что так хорошо пахнет на кухне, Бесс?

15

Ной

Это какое-то сумасшествие.

О чём они думали, давая этим детям мороженое? Я ни хрена не знаю о детях, но даже я в курсе, что давать сахар двадцати детям и отпускать их, чтобы разбить лагерь – это рецепт катастрофы. Четверо вожатых пытаются навести порядок в поле в нескольких сотнях ярдов от моего дома – на участке, который я обозначил для лагеря.

Эйден и я провели большую часть обеда – состоящий из хот-догов и гамбургеров – отвечая на вопросы кучки детей, некоторые из которых были очень рады, что мы здесь, а некоторые не знали, кто мы такие. Я предпочитал детей, которые не знали о нас. Лагерь начал свою работу только сегодня, но я думаю, что уже ответил на больше вопросов, чем в прошлом сезоне.

Я оглядываюсь на дом, задаваясь вопросом, заметит ли кто-нибудь, если я сбегу от крошечных ужастиков и займусь тренировкой в тренажерном зале. Или, чёрт возьми, просто наслажусь десятью минутами тишины.

Грейс Салливан была занята с тех пор, как приехала сюда. Профессионал даже рядом не стоял, если так можно описать её отношение. Она была холодна с тех пор, как мы с Эйденом встретились с ней в её офисе. За последние несколько дней она несколько раз звонила мне лично, чтобы задать вопросы о ранчо, вопросы, которые, могу поклясться, мог бы задать и помощник. Я думал, что Грейс звонит, потому что между нами что-то было, но даже во время этих звонков она вела себя профессионально. Когда она представила Эйдена и меня в начале работы лагеря, это было похоже на то, что мы были какими-то второстепенными знаменитостями.

Однако через мгновение после того, как она закончила знакомство, Грейс встретилась со мной взглядом, и что-то произошло между нами. Этого было достаточно, чтобы заставить её щеки покраснеть, но это был единственный намёк, который я получил, что она может быть заинтересована во мне.

К счастью, я не единственный, кого держат на расстоянии вытянутой руки. У Эйдена не было времени побыть с ней наедине, и так оно и останется, если мне будет что сказать по этому поводу. Все вожатые лагеря обязаны разбивать лагерь снаружи с детьми, но я «великодушно» открыл главный дом для Грейс и крытый спортивный манеж для вспомогательного персонала, который нуждался в пространстве в течение недели, но не остался бы на ночь. Грейс начала было возражать, что в этом нет необходимости, и что она обычно остаётся со вспомогательным персоналом, но её охрана вмешалась и сказала, что это была лучшая схема с точки зрения безопасности.

Одно очко в пользу агентов Секретной Службы.

Мимо меня проносится мальчишка с кучей штырей для палатки в руке, и я хватаю его сзади за рубашку. Он смотрит на меня снизу вверх.

– Чувак.

– Чувак, – повторяю я, отпуская его. – Тебе когда-нибудь говорили не бегать с ножницами?

– Эм, это не ножницы.

– Да, это штыри, Луи, – поправляю я, читая табличку с именем на его рубашке. – И я почти уверен, что это ещё хуже.

– Почему же?

– Ты хочешь споткнуться, упасть и проткнуть глаз штырем?

– Это было бы отвратительно.

Я закатываю глаза.

– Где твоя палатка?

Он пожимает плечами.

– Я не знаю.

– Ты просто бегаешь с кучей палаточных штырей без всякой причины?

– У этого мальчика она есть. Я присоединился к нему. – Он указывает на заторможенного блондина в очках в двадцати ярдах от нас, который держит палатку и выглядит так, будто сильный ветер может сбить его с ног.

Я тяжело выдыхаю.

– Ты когда-нибудь был в походе?

– Нет.

– Где ваши вожатые?

Он пожимает плечами и указывает на вожатого, помогающего паре детей с палаткой. Затем он снова поворачивается ко мне и спрашивает.

– Ты знаешь, как установить палатку?

В то же время, я мельком вижу Эйдена на другой стороне поля, идущего к Грейс. Она сидит на корточках в джинсах и ковбойских сапогах – самых неподходящих ярко-красных сапогах на свете, но в ту секунду, когда я увидел её в них, я не мог не думать о ней ни в чём, кроме этих сапог. Она улыбается, разговаривая с ребёнком. Когда Эйден подходит к ней, она заправляет прядь волос за ухо и направляет эту улыбку на него.

Подойти и вырвать Грейс из рук Эйдена или помочь паре детей установить палатку? Это даже не вопрос.

Внутренне я стону; внешне я вздыхаю.

– А, дерьмо. Да, я знаю, как установить палатку.

– Не надо так радоваться, – говорит Луи. – Ты вожатый в лагере? Ты не должен ругаться.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю я.

– Десять.

– Я почти уверен, что твои уши не отвалятся, если ты услышишь слово «дерьмо».

– Ты вроде как осёл, – замечает он, пока мы идём. Ладно, эти дети, возможно, не так уж и плохи.

– Ты только что назвал меня ослом?

– Так моя мама иногда называет людей, когда они подрезают её в пробке. Кстати, кто ты такой?

– Я футболист.

Он смотрит на меня, наморщив нос.

– Ты не похож на футболиста.

– Что ты хочешь этим сказать? Как, чёрт возьми, ты думаешь, выглядит футболист?

– Богатым, – деловито говорит он, когда мы подходим к лагерю. Маленький белобрысый парнишка стоит рядом с кучей брезента и различных припасов, выглядя беспомощным.

– А я не выгляжу богатым?

Луи пожимает плечами.

– Вау, – выдыхает блондин, глядя на меня широко раскрытыми глазами. – Я знаю, кто ты.

Я смотрю на Луи.

– Видишь? Говорил же тебе. Я знаменит.

Светловолосый парень, Спенсер, как я заметил из его бейджа, кивает.

– Ты снимаешься в сериале.

– Ты снимаешься в сериале? – выпаливает Луи. – Ну, почему же ты этого не сказал?

– Потому что я не снимаюсь в сериале, – ворчу я. Как я оказался в паре с двумя единственными детьми здесь, которые не знают, кто я? – Разве вы не обратили внимания, когда нас представили друг другу?

Луи пожимает плечами в пятнадцатый раз.

– На самом деле, нет. Мне было скучно.

Спенсер перебивает.

– Да, я помню того другого парня. Он футболист, – говорит он, указывая на Эйдена.

– Мы оба футболисты. Знаменитые, – говорю я, тяжело выдыхая от раздражения. Я смотрю на Эйдена на другой стороне поля, который стоит слишком близко к Грейс, чтобы это было уместно.

– Вы знаете, что это дочь президента Салливана? – спрашивает Спенсер, не обращая внимания на моё разочарование. – Президент Салливан находится на своём посту уже восемьсот восемьдесят два дня. Он женат на Кэтрин Салливан, и у них есть собака по кличке Раффлс.

– Ты что, энциклопедия? – спрашиваю я.

– На прошлой неделе я должен был сделать отчёт, – отвечает Спенсер. – А что такое энциклопедия?

– Это справочник. Люди ищут информацию в энциклопедиях, когда хотят что-то узнать.

– Ты имеешь в виду, как спросить Сири? – Спенсер тупо смотрит на меня.

Я тяжело выдыхаю.

– Да. Именно.

Луи смотрит на меня, снова сморщив нос.

– Ты видишь других вожатых? Они, кажется, лучше, чем ты.

– Они больше улыбаются, – соглашается Спенсер.

– Ты здесь, потому что выполняешь общественные работы или что-то в этом роде? – спрашивает Луи, когда он наклоняется и начинает вытаскивать палатку. – Бывшему бойфренду моей мамы однажды пришлось пойти на общественные работы. Но он собирал мусор в парке.

– Это моё ранчо, умник. – Я выхватываю палатку из рук болтливого мальчишки. – Вы, ребята, мои гости.

Луи смотрит с сомнением.

– Ты уверен?

– Ты спрашиваешь, уверен ли я, что это моё ранчо, или уверен ли я, что вы будете здесь жить? Потому что я начинаю жалеть о последнем.

Луи и Спенсер тупо смотрят на меня.

Я тяжело выдыхаю. Это будут чертовски долгие две недели, хотя, если честно, я признаю, что Луи и Спенсер не так уж плохи. Они даже немного смешные – для детей.

– Как насчёт того, чтобы поменьше болтать и побольше уделить внимание установке палатки?