Текст книги "Объединяя усилия (ЛП)"

Автор книги: Сабрина Пейдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

– Вообще-то, я искал возможности для более непосредственного участия в благотворительных организациях, – говорю я, мой голос ровный. – На самом деле, мне в действительности нравится быть активным.

Подруга Грейс Ви прячет улыбку за своей рукой, когда лицо Грейс бледнеет.

9

Грейс

– Ной Эшби был бы подходящей звездой для рекламы, – отмечает отец не менее чем через минуту после того, как Ной вышел из комнаты. Мои щёки всё ещё горят после затяжного взгляда, посланного мне Ноем перед его уходом. Взгляд, который, я надеюсь, мои родители не заметили. Конечно, Ви увидела это, поэтому она посылает широко раскрытый многозначительный взгляд через всю комнату. Я знаю эту выразительность – это «нам нужно поговорить об этом прямо сейчас» взгляд Ви.

– Согласна, – говорит Ви, поднимая брови, снова глядя на меня. – Тебе стоит поговорить с ним об этом, Грейс.

– Мне? – пищу я. – Я не думаю, что…

– Уверен, вы будете с ним тесно сотрудничать, поскольку он занимается благотворительностью, – произносит мой отец.

– Очень тесно, – говорит Ви, и я бросаю на неё свой лучший яростный взгляд.

Моя мать, прищурившись, смотрит на нас, но отец совершенно не замечает этого, поглощённый кампанией.

– Реклама с профессиональными спортсменами, ладящих с более молодой публикой.

– Но у тебя же уже есть голоса Колорадо, – протестую я. – Ты выиграл праймериз с большим отрывом. Тебе не нужна поддержка знаменитостей. Кроме того, ты даже не знаешь его политических взглядов. Может быть, он не сторонник Салливана.

– Ещё больше голосов никогда не повредит, – напоминает мне отец. – Его политические взгляды не имеют большого значения. Ты не хуже меня знаешь, что реклама подкупает. У каждого есть своя цена, и я хочу знать его.

Как только мой отец произносит эти слова, я понимаю, что он принял решение. Он уже решил, что Ной Эшби будет на ранчо, а если мой отец сделал выбор, то уже не передумает.

Моя мать поджимает губы.

– Не думаю, что она с ним будет тесно сотрудничать с этой благотворительностью, – прерывает она. – И, конечно же, его нужно будет проверить до рекламы. Если будет скандал, связанный с его именем…

Ви фыркает.

– Вы ведь шутите, правда?

– Простите? – спрашивает моя мать, поджав губы, её голос практически сочится презрением. Ей никогда не нравилась Ви, даже когда наши отцы работали вместе в Колорадо. Ви это прекрасно понимает, поэтому ей нравиться трепать нервы моей матери.

– Если будет скандал, связанный с его именем? – спрашивает Ви, явно решив довести мою мать, указывая на решения моего отца о моём сотрудничестве с кем-то противоположным тому, с кем моя мать хочет, чтобы я встречалась. – Ной Эшби не совсем пай-мальчик.

– Видишь? Скандал. Он выбывает, – говорит мать моему отцу. – Вся твоя Платформа основана на старомодных семейных ценностях. Любой намёк на скандал испортит кампанию.

– Что за скандал? – спрашиваю я, прежде чем даже понимаю, что произношу, моё любопытство отметает любой здравый смысл, имеющийся у меня. Я говорю себе, что меня не должны волновать скандалы Ноя Эшби. Мне всё равно, потому что я нисколечко не заинтересована в этом профессиональном футболисте.

Совершенно не заинтересована.

Кроме того, я уверена, что он не совершил ничего более скандального, чем мой сосед Эйден и его публичная обнажёнка. Это делает двух мужчин, которых я недавно встретила, определённо не пай-мальчиками.

Двух мужчин, которые заставляют моё сердце биться сильнее.

Двух мужчин, которые меня ни капельки не интересуют.

– Ничего такого, – говорит Ви. – Никаких наркотиков или чего-то подобного.

– Бытовое насилие? – спрашивает моя мать.

– Нет. Подростковое поведение парней. Забеги голышом, пьяные дебоши и всё такое.

– Так это теперь такое подростковое поведение у парней? – несмотря на серьёзность разговора, я не могу сдержаться от подразнивая Ви, которая была печально известна тем, что возглавила наш старший класс средней школы для забега голышом через библиотеку.

Всегда достаточно взрослая, Ви показала мне язык.

– Сначала мы проверим его, – решает отец, быстро отбросив все заботы, махнув рукой. – Разве он не в процессе продления контракта?

Мой отец задаёт вопрос непринуждённо, как будто не знает ответа. Это один из трюков его трюков – непринуждённый вопрос. На самом деле, он никогда не задаёт вопрос, не зная на него ответа. Он заядлый футбольный фанат. Очевидно, он уже всё знает о Ное Эшби, даже если никто из нас ничего не говорит.

– Какое это имеет значение? – настаивает моя мать.

– Если он готовится к продлению контракта, то ему придётся быть паинькой. Все любят истории про искупление грехов. Грейс будет сотрудничать с ним. Поговори с ним, хорошо, Грейс?

Это не предложение или вопрос. Это прямой приказ от Главнокомандующего. Я прочищаю горло.

– Да, папа.

Тесно сотрудничать с Ноем Эшби? Я не знаю, стоит мне радоваться или испугаться.

– Говоря об историях про искупление грехов, – прерывает моя мать, – тебе действительно необходимо встретиться с кем-то подходящим в период кампании, Грейс. Люди начинают задаваться вопросом, не лесбиянка ли ты, а дочь-лесбиянка не получит поддержки от избирателей.

– Вы проводили опрос общественного мнения по поводу моей ориентации? – спрашиваю я, совершенно потрясённая. Даже не знаю, почему я удивляюсь. Ничего из того, что делают мои родители, когда дело касается кампании не должно уже так сильно удивлять.

– Ну, было время в школе-интернате… – шутит Ви. Я бросаю на неё ледяной взгляд.

– Людям интересно знать об этом? – спрашиваю я всё тем же ледяным голосом. – Я не понимаю, зачем мне встречаться с кем-то из-за кампании. Я ни с кем не ходила на свидания во время первой.

– Теперь ты стала старше, дорогая. У меня есть несколько кандидатов. Я оставлю их файлы Брукс. И будь милой, когда они позвонят.

– Мам, – начинаю я. – Мама. Я не встречаюсь с кем-то только потому, что…

– Грейси, нам пора бежать, – перебивает мой отец, глядя на свой Blackberry. Он подходит ко мне и целует в щеку. – Порадуй свою мать, хорошо? Она действительно договаривается о свиданиях, беспокоясь о тебе. Она просто не хочет, чтобы ты умерла в одиночестве.

– Большое спасибо, папа, – бормочу я. – Уверена, что причина именно в этом.

– Не будь такой язвительной, Грейс, – произносит мать. – Это тебе не подходит.

Когда мои родители вышли из комнаты, Ви ждёт пару секунд и поворачивается, широко раскрыв глаза.

– Итак… Ной Эшби.

Я пожимаю плечами и делаю самое невинное выражение на лице, какое только могу.

– А что насчёт него?

– О, пожалуйста. Не прикидывайся скромницей. Я тебя знаю. У тебя сейчас такое выражение лица, какое было, когда ты сохла по Джареду Колдеру в десятом классе.

– Не было такого!

– Было, и ты точно так же защищаешься, как и тогда. Ной и Грейс сидят на дереве, П-О-Ц-Е…

– О, заткнись, Ви. Ты такая же плохая, как и моя мама.

– Мать, – поправляет Ви, смеясь. – Никогда не называй меня мама.

– Я иногда забываю, насколько она невыносима, поскольку не вижусь с ней так часто.

– Не могу поверить, что ты сравнила меня с ней.

– Ты права. Я ощущаю себя плохим человеком.

– Ты ужасный человек, – соглашается Ви. – Но посмотри на себя, ты большая шлюшка.

– Ви! – визжу я.

– Двое горячих парней ухлестывают за дочерью Президента, – произносит Ви с задумчивым вздохом. – Кого из них она выберет?

– Никто за мной не ухлёстывает, – протестую я. – И никакого выбора не будет.

– Ты права. Я не могу сказать, что они оба горячие, не увидев собственными глазами. Воочию. Я думала, что Ной Эшби твой сосед, но теперь я заинтригована. Я должна увидеть Голого Бонго-Парня.

– Это именно то, в чём я нуждаюсь, – отвечаю ей, смеясь. – Ты, сидящая на моём балконе с биноклем и попкорном.

– К чёрту попкорн – слишком много углеводов. Я бы выпила бутылку вина.

– Ты ведь понимаешь, что в вине тоже есть углеводы?

– Алкогольные углеводы не в счёт.

– Не думала, что ты придерживаешься правильного питания.

– Я думаю, что ты должна заиметь их обоих.

– Вино и попкорн? – спрашиваю я.

– И это тоже. Но нет, думаю, ты должна заиметь их обоих, – заявляет Ви, как бы между прочим, словно мы разговариваем о двух бокалах вина, а не о том, чтобы переспать с двумя мужчинами.

Я поперхнулась.

– Я не собираюсь ничего делать ни с кем из них.

– О, милая. Ной смотрел на тебя как на кусок мяса, будучи голодным львом.

– Он так не делал.

– Он так делал, – уверяет она меня. – Но то, как ты смотрела на него, тебе должно быть стыдно. Это тот же взгляд, который был у тебя, когда ты говорила о Голом Бонго-Парне, для твоего сведения.

– Я такого ни с кем не делала, – повторяю я, смотрясь в зеркало на стене и приводя свои волосы в порядок. – И не буду делать.

– Сколько времени прошло, когда ты что-то делала? – спрашивает Ви. – Пять лет?

– Прошло всего два года!

– Боже милостивый, два года?! Я пошутила про пять лет. Я думала, прошло, возможно, полгода. Но два года? Ты дала обет безбрачия, о котором я не знаю?

– Нет, – произношу я, неожиданно защищаясь. – Я просто… ты знаешь, что мне трудно ходить с кем-то на свидания.

Ви выгибает бровь.

– Не до такой степени трудно, чтобы потрахаться, милая.

– У меня… нет такой же свободы действий, как у тебя, Ви, – протестую я. Временами мне хочется этого. Хорошо, мне много раз хотелось это сделать. Дети губернаторов, сенаторов или конгрессменов находятся не под таким пристальный вниманием общественности, как дочь Президента. Конечно же, я не знаю, изменило бы пристальное внимание общественности что-то для Ви. Она живёт своей жизнью так, как хочет, и не извиняется за это. Это то, в чём я всегда ей завидовала.

– Я знаю, дорогая, – говорит Ви, смягчаясь. – Но два года?

– Трудно встретить кого-то, – утверждаю я. – Никто не хочет встречаться с дочерью Президента, кроме мужчин, которые хотят подняться по политической лестнице…

– Взобравшись на тебя, – перебивает Ви, шевеля бровями.

– Именно. Или парней, которые любят больше моего отца, чем меня.

– Или парней, которых выбирает твоя мать, – смеётся Ви.

Я не могу не рассмеяться вместе с ней.

– Они самые отвратительные.

– Ты должна сходить на свидание с Ноем Эшби, – молвит подруга. – И с твоим новым соседом тоже.

– Я не могу, – протестую. – Это ты сказала, что Ной был окружён скандалом.

– Ну, он будет окружён тобой на своём ранчо, – вмешивается Ви. – В частности, окружён твоими ногами, когда вы…

Я поднимаю свою руку вверх.

– Да, я уже поняла.

– Когда он будет тебя трахать. – Ви всё равно заканчивает.

– Я не буду трахаться ни с ним, ни с соседом. Я больше не встречусь ни с одним из них. Я даже не знаю, как это сделать. Встречаться с двумя парнями одновременно? Разве это не странно?

– Ну, видишь ли, когда женщина и двое мужчин действительно заботятся друг о друге, или когда сильно напиваются, иногда один берет её сзади, а другой…

– Вайолет Энн Мари Скотт, – прерываю я. – Я не могу поверить, что ты только сказала. Я не говорила о… о…

– Тройничке?

– О… – мой голос понижается до шёпота. – Да. Тройничке.

Ви вздыхает.

– Быть зажатой между двумя привлекательными мускулистыми мужчинами. Девушка может только мечтать о таком.

– Не могу поверить, что ты только что это сказала, – задыхаюсь я.

Странно то, что как бы я не возмущалась, когда Ви просто шутила о тройничке с Ноем и Эйденом, мысль продолжает появляться в моей голове до конца вечера, даже когда я делаю свои последние обходы на этом мероприятии, веду короткие беседы и благодарю спонсоров. Понимая, что Ной ушёл, я выдыхаю, пытаясь осознать – это облегчение или разочарование.

Позже, когда я лежу в постели, мысли о Ное и Эйдене вновь посещающие меня, совершенно необоснованные. Очевидно, я какая-то извращенка, потому что мой разум дрейфует к Эйдену и этой дерзкой ухмылке, которую он посылал мне, стоя передо мной почти голым. Затем он порхает к Ною и тому, как он пах – свежестью и мужественностью – когда стоял рядом со мной.

Я представляю, как Ной тянется к моему затылку, так же как он это делал на мероприятии, за исключением того, что на этот раз он притягивает меня близко к себе, его рот обрушивается на мой.

Губы Ноя прижимаются к моим, его язык мгновенно и без колебаний встречает мой. Когда он целует меня, моё сердце на мгновение останавливается. Я таю напротив парня, теряясь в каждом ощущении, когда он проводит руками по моим волосам, посылая мурашки по коже.

Затем, как только всё это началось, он останавливается. Затаив дыхание, я вопросительно смотрю на Ноя, но не слишком долго, пока Эйден не становится передо мной, взяв меня за руку и притянув к себе. Я врезаюсь в обнажённую мускулистую грудь Эйдена, следя за реакцией Ноя на это, но вместо того, чтобы расстроиться, он просто кивает.

– Поцелуй его, — молвит парень.

И я целую. Когда губы Эйдена касаются моих, я целую его в ответ. Моё тело тает напротив него, а его руки скользят по моей спине к моим бедрам, находя край моих трусиков, и стаскивая их вниз прежде, чем я смогу даже возразить.

Как будто я хочу возражать.

Моё сердце бешено бьётся в груди, когда я медленно скольжу пальцами между ног, очерчивая круги по моему клитору. Одна рука остаётся на груди, пока я поддаюсь похотливым мыслям о двух мужчинах. Это смешная, совершенно абсурдная, совершенно нелепая фантазия, которой у меня никогда не было.

За исключением того, что каждая часть моего тела сейчас на грани, воспламенённая электричеством, которое проходит сквозь меня при одной только мысли о том, чтобы быть вместе с Ноем и Эйденом одновременно.

Ной опускается на колени на пол, дёргая мои трусики до лодыжек, а затем отбрасывает их в сторону. Прежде чем я могу осознать происходящее, Эйден оказывается позади меня, тепло мужской груди против моей спины, его твёрдость прижимается к моей ягодице, когда его руки скользят вверх по моим рукам, а затем вниз к моей груди. Рот Ноя накрывает меня, его язык находит своё местечко у меня между ног, где он лижет и сосёт мой клитор, как эксперт в этом деле.

Я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением дыхания Эйдена на своей шее, а его язык кружит над мочкой моего уха, пока не обнаруживает местечко на шее, которое заставляет меня сходить с ума. Я слышу, как кто-то громко стонет. Слишком громко, чтобы быть уместным, и мне требуется минута, чтобы понять, что это я. Я слишком возбуждена, чтобы смущаться, учитывая то, что Ной делает своими пальцами.

Я стону от ощущения его пальцев внутри, поглаживающих меня, прижимающихся к тому местечку во мне, что заставляет мои пальцы поджиматься. Их руки, кажется, везде – руки Эйдена на моей груди, мои соски требуют ещё больше внимания, когда он их щипает; руки Ноя обхватывают меня за задницу, притягивая к своему лицу, пока его язык ласкает мой клитор.

Я засовываю пальцы в свою скользкую киску, представляя, что это пальцы Ноя внутри меня. Когда я кладу руку на грудь, пальцами сжимая сосок, я представляю пальцы Эйдена. Я такая мокрая, такая нуждающаяся, что нахожусь на грани от мыслей о том, что оба мужчины хотят меня, прикасаются ко мне – трахают меня – что я слышу, как громко стону в тишине своей спальни.

— Тебе это нравится, не так ли? — спрашивает Эйден. — Я знал, что ты похотливая, как только увидел тебя.

Я стону в ответ, не в состоянии произнести ни слова прямо сейчас.

– Когда я сказал, что хочу перебросить тебя через плечо, отнести в дом и трахнуть тебя до потери пульса, это тебя возбудило, не так ли? — интересуется Эйден.

Мои мышцы в ответ сжимаются вокруг пальцев Ноя, когда он отрывается от моей киски, глядя на меня с усмешкой.

– Не стоит претворяться, Грейс, — говорит Ной, — потому что ты не можешь скрыть то, как реагирует твоё тело.

– Ты стала мокрой для нас? — спрашивает Эйден, его горячее дыхание напротив моего уха. Клянусь, я стала ещё мокрее, как только он задал вопрос. — Тебя заводит мысль, что два парня трахают тебя?

Стон срывается с моих губ, прежде чем я могу остановить его, и Ной стонет, посылая вибрацию между моих ног. Я не думаю, что смогу продержаться дольше — ощущение, что двое мужчин прикасаются ко мне — это уже слишком.

– Скажи это, Грейс, — приказывает Ной. — Скажи, что хочешь ощутить нас обоих внутри себя.

– Мм-хм-м, — бормочу я.

– Мы хотим услышать, как ты это скажешь, — приказывает Эйден, его пальцы под моим подбородком, когда он наклоняет мою голову к себе. Его другая рука сжимает мой сосок сильнее, посылая волну боли сквозь меня, за исключением того, что причинив вред, он усиливает ощущения. — Скажи нам, как ты хочешь, чтобы тебя трахнули. Хочешь, чтобы член Ноя был у тебя во рту, пока я буду сзади?

– Дерьмо, — выдыхаю я, моё дыхание неустойчивое, когда Ной втягивает мой клитор в рот для усиления акцента. Мои руки устремляются к его голове и, прижимая парня к себе, я как бы требую больше внимания от его рта. Я хочу больше пальцев внутри себя. Чёрт, я хочу, чтобы член Ноя был внутри меня. Или Эйдена. О, Боже, мне нужны они оба.

– Или ты хочешь объездить член Ноя, почувствовать его рот на твоих сиськах, пока я вставляю свой член в твою тугую маленькую задницу?

– О, мой Бог, – выдыхаю я, ошеломлённая грязными словами Эйдена и тем, что они оба делают со мной. Ощущений оказалось слишком много, чтобы справиться. Я слишком потеряна, слишком далеко зашла, чтобы мыслить логично и связно, слишком возбуждена, чтобы стесняться быть трахнутой двумя мужчинами.

От слов Эйдена в моей голове вспыхивает образ того, как он берёт мою задницу, а перспектива быть с ними обоими одновременно, заставляет меня мчаться к обрыву со скоростью грузового поезда.

Я трахаю себя пальцами снова и снова. Мой оргазм накрывает меня с такой силой, что я кричу громче, чем когда-либо думала, что смогу. Удовольствие раскалённое и ослепляющее, настолько подавляющее, что когда все заканчивается, я падаю обратно на подушку, моя грудь вздымается, пока я пытаюсь отдышаться.

Проходит несколько минут, прежде чем мой сердечный ритм замедляется, и я не нахожусь на грани сердечного приступа; я лежу в постели, глядя в потолок и задаваясь вопросом: «что, чёрт возьми, со мной не так?».

У меня никогда не было такой фантазии, ни разу. Я всегда была такой же прямолинейной в спальне, как и за её пределами, хотя, честно говоря, мужчины, с которыми я встречалась, не были сексуально раскрепощёнными.

Но это? Фантазировать о двух совершенно неподходящих мужчинах, которых я только что встретила? Доведя себя до оргазма от мысли, что они трахают меня одновременно?

Это выходит за рамки раскрепощённости. Это просто сумасшествие.

Я говорю себе, что это просто ничего не значащая фантазия. Только я не уверенна на сто процентов, что думаю именно так.

10

Эйден

– Поздно вернулся? – спрашиваю, закрыв за собой входную дверь. Я встал в шесть и отправился на перекрестную подготовку в тренировочный центр – межсезонная подготовка подразумевала перекрестную подготовку, которая являлась хорошим отвлечением, за исключением того, когда я чувствовал себя немного… расстроенным, как сейчас. Что мне хочется, так это сделать несколько подходов со штангой с очень тяжёлым весом или выйти на поле и бегать снова и снова, пока мой мозг полностью не поглотит футбол.

Я не смог выкинуть из головы ту горячую соседскую цыпочку, а использование своей руки не заменит реальность. Прошлой ночью я отклонил предложение черлидерши, которая преследовала меня месяцами, потому что я был поглощён Горячей Соседкой. Я даже зависал на балконе, вытягивая шею, чтобы хотя бы мельком увидеть её, но она не выходила из своего дома, вероятно потому, что у такой девушки есть парень или вереница из парней.

За исключением того, что она флиртовала со мной, в этом я уверен.

Блядь. Не помню, когда в последний раз я так заводился из-за глупой цыпочки. Мне нужно просто пойти потрахаться. Проблема в том, что я не хочу трахнуть какую-то девушку. Я хочу Горячую Соседку.

– Не совсем, – отвечает Ной. Он заходит на кухню и чистит два банана, после бросая их в блендер.

– Ты такой услужливый, делаешь мне протеиновый коктейль, – замечаю я.

– Пошёл ты, – ворчит Ной. – Это мой завтрак.

– Ты какой-то вспыльчивый с утра.

Ной фыркает в ответ, когда открывает крышку банки с протеином.

– О, заигрывание со всеми богатенькими старушками вчера вечером плохо сказалось на твоём настроении? – интересуюсь я. Я не могу устоять, чтобы не поддеть Ноя, когда он злится, потому что это злит его ещё сильнее.

Но вместо того, чтобы наброситься на меня, он игнорирует меня и бросает четыре ложки протеина в блендер.

– О, я понял. У тебя была небольшая интрижка с одной из этих богатых старушек, и ты пожалел об этом с утра? Мы все через это проходили, чувак.

Ной уставился на меня.

– Я никого не трахал.

– Ладно, это проблема. Я могу найти телефончик, если хочешь. Есть одна девушка, Одрина, которая словно тигр в постели. Хотя она немного сумасшедшая…

– Заткнись, приятель. У меня нет с этим проблем. Я просто…

Из-за выражения на его лице мне становится всё понятно.

– Ты подцепил цыпочку, – говорю, осознавая, что означает его болезненный взгляд: у него самый тяжелый случай посинения яиц. – Ты подцепил цыпочку и не залез к ней в трусики.

Ной включает блендер, чтобы заглушить меня. Как только он остановил его, Ной говорит мне пойти трахнуть себя.

– Я не подцепил цыпочку. То есть, не совсем так. Я лишился ста штук, потому что облапал дочь Президента, и…

– Ты заплатил сто тысяч долларов, чтобы потрогать дочь Президента? – спрашиваю я, озадаченно. – Это был благотворительный аукцион? Мой мозг взорвался. Мне действительно нужно начать заниматься благотворительностью.

– Нет, это не был какой-то извращённый благотворительный аукцион, придурок.

– У Президента есть дочь?

Ной смотрит на меня, как на идиота.

– Да, у Президента есть дочь. Ты когда-нибудь смотрел новости? Ты хоть знаешь, кто Президент Соединённых Штатов?

– Конечно, я знаю, кто Президент, – отвечаю. – Хватит отходить от темы. Ты заплатил сотню тысяч, чтобы облапать уродливую цыпочку?

– Она совсем не уродина.

– Конечно, уродина, или ты не был бы так расстроен из-за этого. Тебе действительно нужно поднять свои стандарты.

– Ты понятия не имеешь, о ком я говорю, не так ли?

Я пожимаю плечами.

– Меня не волнует политика, чувак.

– Что с тобой? Почитай грёбанную газету или типа того. То, что делают эти политики, влияет на твою жизнь.

Я хватаю яблоко из миски с фруктами на столе и кусаю его.

– Это не влияет на мою жизнь. У меня есть дом и гарантированная работа.

– Иногда мне хочется выбить чувство самоуверенности из тебя.

– Самоуверенности, ха. Рискни, бро. Помнишь, как я надрал твою задницу в выпускном классе? Я сделаю это снова.

Ной фыркнул.

– Хотел бы увидеть, как ты попытаешься.

– Не прямо сейчас. Я не собираюсь отвлекаться. Я хочу услышать, как ты заплатил деньги, чтобы облапать дочь Президента. Она проститутка?

– Да, Эйден. Дочь Президента Соединённых Штатов грёбанная проститутка и я заплатил сто тысяч, чтобы трахнуть её.

– Это вполне разумно. Она хороша? – спрашиваю я, затем останавливаюсь. – За сто тысяч должна быть. Но очевидно, что это не так или же твоё настроение было бы лучше сегодня.

Ной выпивает протеиновый коктейль, перед тем как поставить стакан на столешницу. Он громко вздыхает, как Ной обычно делает, когда раздражён мной.

– Я… нет, я не платил, чтобы трахнуть её! Все очень сложно, понимаешь?

– Мне кажется всё довольно просто. Ты облапал девушку за сто штук.

– Я наступил на её грёбанное платье, а затем она упала на меня со своими вывалившимися сиськами, а я поднял руки, потому что кто-то фотографировал её, но она поднялась и… О, чёрт, не знаю, зачем я даже говорю об этом.

– Значит, ты заплатил ей? Если она дочь Президента, разве она уже не богата?

– Я не ей заплатил, – говорит Ной, резко выдыхая. – Я заплатил фотографу за удаление фотографий.

– Сто штук, – присвистнул я. – Чтобы удалить фотографии твоих рук на сиськах какой-то цыпочки.

– Она не какая-то цыпочка. А дочь Президента Соединённых Штатов.

– Такие фотографии дадут тебе некоторое право похвастаться – если она красивая, я имею в виду, – подтверждаю своё утверждение. – Пожалуй, даже если она и некрасивая. Если она дочь Президента, это значит, что она знаменита, да? Маленькая знаменитость? Это, наверное, эквивалент реальной звезде, думаю. Тем не менее, будет чем похвастаться.

– Ты закончил? – спрашивает Ной.

– Возможно. У тебя есть фотографии?

– Нет. Они удалены.

– Откуда ты знаешь, что они удалены? – интересуюсь.

– Я стёр их с камеры того засранца. Лично.

– Ты убедился, что их никуда не загрузили? – отмечаю я.

Очевидно, Ной не задумывался об этом, раз так впивается в меня взглядом.

– Если парень опубликует их, я выслежу его.

– Ной Джексон собирается опробовать мафиозный стиль на своей заднице?

– Заткнись.

– Итак… вот самый важный вопрос: как сиськи? – спрашиваю я.

– Я не буду обсуждать это с тобой, придурок.

– Ты заплатил сто штук, чтобы её сиськи не появились в таблоидах, и не расскажешь мне о них? Ты действительно запал на неё.

– Я ни на кого не западал, – протестует Ной. – Я просто не полный придурок.

Я бы просто назвал тебя придурком. Образ горячей соседской цыпочки – Грейс – с руками на её бедрах, чуть наклонившейся вперед, чтобы я лучше мог рассмотреть её декольте в деловом костюме, вспыхнул в моей голове. Чёрт, я должен выбросить эту цыпочку из головы. Или… затащить её задницу в свою постель.

Вместо этого я обращаю своё внимание на Ноя и на его маленькую влюблённость.

– У тебя всегда были высокие стандарты, с этим не поспоришь.

Ной закатывает глаза.

– Я не собираюсь встречаться с Грейс Салливан. Первые Дочери не ходят на свидания с профессиональными футбольными игроками.

Грейс. Я ещё раз откусываю от своего яблока.

– Да. Знаешь, Горячую Соседку тоже зовут Грейс. Забавное совпадение. Было бы странно, если бы мы оба замутили с цыпочками по имени Грейс.

Ной допивает оставшуюся часть протеинового коктейля, прежде чем ополоснуть стакан в раковине.

– Я не собираюсь мутить с дочерью Президента, а ты не будешь трахать мою соседку, слышишь меня? Я не хочу, чтобы какая-то сумасшедшая забросала мой дом яйцами, только потому, что ты её трахнул, а потом бросил.

– В нашем старом районе не было ни одного случая с забрасыванием дома яйцами, – протестую я.

– Никакой Горячей Соседки, – рычит Ной.

– Никакой Горячей Соседки, – говорю я, мой тон не искренний, потому что я уже думаю о том, как смогу затащить её в свою постель. – Клянусь.

***** 

– Эйден Пол Джексон, клянусь Богом, я убью тебя! – голос Анни громким эхом разносится по всему дому через громкоговоритель телефона, и я удерживаю его подальше от себя, даже не пытаясь скрыть свой смех. Я точно знаю, почему моя сестра звонит мне.

Ной поднял взгляд с дивана, где он раскинулся по всей длине, прокручивая что-то – вероятно, какую-то скучную статью по экономике – на своём планшете.

– Я говорил тебе, что это плохая идея. Ты действительно напросился в этом году.

– Ты знал об этом Ной? – визжит Анни. – Почему ты ему позволил?

– Анни Бананни! – прерываю я. – Ты правда думала, что я позволю твоему дню рождению пройти незаметно? Каким старшим братом я должен быть? Признай это. Ты расстроилась бы, если бы я этого не сделал!

– Ной, – раздражённо вздыхает Анни. – Скажи Эйдену, что я не разговариваю с тем, кто посылает человеко-банана на моё рабочее место в честь моего двадцать первого дня рождения.

– Ты работаешь в баре, – протестую. – Вероятно, это не первый раз, когда там появился поющий банан.

– Это ресторан, – спорит сестра. – И ты обещал, что не сделаешь этого в этом году.

– Это твой двадцать первый день рождения! – возражаю я. – Ной, объясни Анни в пределах разумного, что традиция предполагает поющий банан, и с этим ничего нельзя поделать. Ты не можешь нарушать традицию, Анни.

– В этот раз он танцевал чечётку, Эйден. Это уже переходит все границы.

Ной фыркает.

– Я не собираюсь участвовать в этом споре.

– Слушай, ты знаешь, как тяжело найти банан, танцующий чечётку в Колорадо Спрингс? – спрашиваю я. – Я думал, что ничто не сможет превзойти прошлогодний банан, но это произошло, не так ли? Скажи мне, что это произошло. Они обещали хорошее видео, но клип, который я получил, был зернистый, и я не смог разглядеть выражение на твоём лице.

Анни стонет от разочарования.

– Вы, ребята, такие дети.

– По крайней мере, банан в бикини не выскочил из гигантского торта, как это было на день рождение в прошлом году, Анни, – услужливо замечает Ной. – Он действительно всё держал под контролем в этом году.

– У банана была подтанцовка, – возмущается Анни. – С инструментами. Это был практически марширующий банановый оркестр.

– Ну, тебе же нужна была причина, чтобы хорошенько напиться в свой двадцать первый день рождения, верно? – указывает Ной. – Смущающее чувство юмора твоего брата – хорошее оправдание.

– Ты имеешь в виду то, как мой брат продолжает эмоционально травмировать меня?

– Ты встречалась с психологом в колледже? – спрашиваю я. – У меня много денег. Я могу оплатить хорошего мозгоправа.

Анни игнорирует меня.

– Ной, ты знал о телохранителе?

Ной наклоняет голову в сторону, когда смотрит на меня.

– Серьёзно, Эйден?

– Как будто я могу позволить свой младшей сестрёнке встречаться со своими подружками и напиваться без защиты?

– У нас были презервативы, – кричит Анни.

Я кричу, чтобы заглушить ее слова.

– Ахх! Что за чертовщина, Анни? Мне не нужно об этом знать.

– Эти бананы были телохранителями? – прерывает Ной.

– Нет. К сожалению, телохранитель отказался надевать костюм банана и петь или танцевать чечётку, поэтому мне пришлось нанять две разные компании. В наши дни действительно тяжёло найти хороший талант.

Ной фыркает, пока бросает на меня взгляд.

– Никогда не слышал более правдивых слов.

– Я чувствую, что данный комментарий адресован мне, но я собираюсь проигнорировать его. Я говорил тебе, что отправлю кого-нибудь, Анни. По сути, он был «трезвым водителем». Ты должна поблагодарить меня.

– Ты абсолютный члено-блокиратор, Эйден! – визжит сестра. – Ной, скажи ему!

– Хорошо, во-первых, я бы хотел прожить всю оставшуюся жизнь, не услышав от своей сестры термин «члено-блокиратор» снова, спасибо, – указываю я. – И, во-вторых, я не вижу, как отправка телохранителя в бар с вами оказала какое-либо негативное влияние на ваш вечер, кроме того, что вы благополучно вернулись домой.

– Никто не захочет приударить за девушками в окружении головорезов в костюмах, – протестует Анни. – Ной, поддержи меня.

– Ну, мне действительно жаль, что ни один из парней не оказался достаточно мужественным, чтобы приударить за тобой, несмотря на «костюмы», – говорю я, качая головой и произнеся «совершенно не жаль» через комнату Ною.