Текст книги "Объединяя усилия (ЛП)"
Автор книги: Сабрина Пейдж
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
12
Ной
– О чём, чёрт возьми, я думал?
Не думаю, что правильно расслышал своего соседа-идиота. Я должен напомнить себе, что Эйден также мой лучший друг-идиот, и он был моим лучшим другом-идиотом с тех пор, как мы учились в школе, потому что если бы я не напоминал себе об этом факте, то врезал бы ему прямо сейчас.
Я чертовски злюсь из-за того, что Грейс Салливан – моя соседка. Если быть точнее, я злюсь, что Грейс Салливан – это та девушка, за которой увивается Эйден – и ведёт себя как придурок.
– Ты согласился поехать на ранчо с ней и кучей детей? – спрашивает Эйден. – Ты едва ли можешь выдержать меня рядом с собой, не говоря уже о куче других людей, особенно детей. Серьёзно, ты хоть знаешь, как разговаривать с ребёнком?
– Есть причина, по которой я едва могу выдержать тебя рядом, – рычу я. – Это была незатейливая беседа с Президентом. Я практически ни на что не соглашался.
Беседа, в которой я подразумевал принять личное участие в лагере, только потому, что Первая Леди, по-видимому, одержима идеей, что я не должен смотреть на Грейс так, как это делал.
Я бы с большим удовольствием применил активный подход к оказанию помощи.
Это то, что я сказал, или что-то в этом роде. Одна только мысль об активном подходе с Грейс Салливан заставляет всю кровь в теле устремиться к моему члену.
– Президент, значит? – спрашивает Эйден. – Ну-ну.
– О, отвали.
– Девушку явно больше привлекаю я, чем ты, – небрежно произносит Эйден, когда обходит меня, проходя в кухню, и открывает холодильник, где сразу начинает рыться в моих продуктах.
– Почему, чёрт возьми, я позволил тебе остаться здесь на всё лето? – спрашиваю я, наблюдая, как он открывает контейнер с моими оставшимися спагетти и хватает вилку из соседнего ящика шкафа. – Она едва ли так же сильно привлекает тебя, как меня. Эта идея смехотворна.
За исключением того, что я не смеюсь. На самом деле, перспектива того, что девушку привлекает Эйден, совсем не даёт мне покоя. Этого не должно быть. В конце концов, я ничего не знаю о ней, и у меня нет никаких прав на неё.
Чёрт, я только один раз встретил её на благотворительном мероприятии. Она не моя, и умом я понимаю это. За исключением того, что с той секунды, как только прикоснулся к ней, каждая часть меня хотела заявить, что она моя. Это не вполне логичная реакция, насколько я осознаю. Это какая-то странная, неправильная реакция, и я не имею ни малейшего представления, чтобы снова прикоснуться к Грейс Салливан. Кроме того, она — единственная, кого я хочу.
– Каким образом это смехотворно? – интересуется Эйден, запихивая полную вилку спагетти в рот. Смотреть, как он ест мою оставшуюся еду, раздражает. – Когда в последний раз ты был с кем-то?
Я выхватываю контейнер из рук друга и выбрасываю в мусорное ведро, только потому, что он меня бесит.
– Уверен, что кто-то вроде неё абсолютно увлечётся парнем, который перетрахал половину фанаток в Денвере. И эта твоя выходка – тебе повезёт, если она не получит запретительный судебный ордер на тебя.
Эйден прислонился к столешнице, скрестив руки на груди и, молча, смотрел на меня.
– Ты просто завидуешь.
– Ты что, спятил? Ты должен быть ненормальным, чтобы считать, что я тебе завидую.
Эйден усмехается.
– Чувак, я тебя знаю. Ты ревнуешь, потому что она тебе нравится, и ты думаешь, что у неё есть чувства ко мне.
Я задыхаюсь от смеха, настолько глупо всё это звучит.
– Продолжай молоть чепуху, Эйден. Если ты думаешь, что такая женщина, как она, будет с тобой встречаться, ты безумнее, чем я предполагал.
– А тебе кажется, что она хочет переспать с тобой?
– Это более вероятно, чем то, что Грейс хочет этого с тобой.
– Отлично. Хочешь поспорить?
– Я не буду делать ставку на то, будет ли дочь Президента Соединённых Штатов встречаться с одним из нас.
Эйден кудахчет.
– Не будь ребёнком. Я не испугался.
– Тогда ты не против дружеского пари.
– Мы не делаем ставки на девушек. Особенно на эту девушку.
– Значит, ты не собираешься за неё бороться?
– Мы не будем бороться за неё, – отвечаю я. – А если бы стали, то я бы всё равно тебя опередил.
– Потому что ты собираешься тусоваться с ней на своём ранчо.
– Потому что у меня нет какой-то странной потребности соблазнять её надувными куклами, – говорю я. – И да, потому что я собираюсь тусоваться с ней на своём ранчо. Один.
– Ты имеешь в виду, с миллионом бегающих детей? На ранчо, которое, с твоих слов, ты пожертвовал, чтобы сделать ей одолжение? На том же ранчо, с её слов, которое ты можешь засунуть себе в задницу?
– Да, на ранчо, которое… да пошёл ты, Эйден, – ворчу я. – Мы профессиональные футболисты. Есть уйма девушек, которые вешаются на нас каждый день. Нам нет смысла преследовать одну и ту же женщину.
Я разворачиваюсь, чтобы выйти с кухни, каждая часть меня была на грани. К чёрту всё это и к чёрту его. Мне не нужно соревноваться с ним, когда дело касается женщины. Что мне нужно, так это беспокоиться о заключении контракта, и держаться подальше от неприятностей. Затаиться – моя главная задача. Погоня за дочерью Президента – противоположность «затаиться», и крайне глупо. Это последнее, что я должен делать, если серьёзно отношусь к своей карьере. А я отношусь к своей футбольной карьере очень серьёзно.
– Это значит, что ты не заинтересован в ней? – кричит Эйден мне вдогонку.
– Не говори больше об этом, Эйден.
– Вот что я подумал, – произносит он, смеясь. – Тогда всё отлично. Пусть победит сильнейший.
Я несусь наверх. Не может быть, чтобы Эйден Джексон был лучшим мужчиной для такой женщины, как Грейс Салливан.
Кем ты себя возомнил?
Я пытаюсь избавиться от этой мысли, даже когда занимаюсь в зале. Но слова Эйдена до сих пор крутятся в моей голове, повторяясь снова и снова. «Пусть победит сильнейший».
Это не соревнование. Эта девушка принадлежит мне.
*****
– Мне нужно обыскивать тебя? – задаёт вопрос агент спецслужбы, выражение её лица холодное.
– Вы обычно обыскиваете людей, которые встречаются с мисс Салливан? – спрашиваю я. На самом деле, я не знаю ответа на этот вопрос. Возможно, агенты обыскивают всех, с кем Грейс Салливан контактирует в фонде. Я чувствую внезапное сострадание к ней. Это чертовски неловко проживать всю жизнь, когда всех вокруг тебя обыскивают до того как они приблизятся к тебе. Но думаю, она уже привыкла.
Агент приподнимает брови, выражение её лица нечитаемое.
– Она обычно не встречается с людьми, которые были вовлечены в общественный инцидент с ней.
Девушка делает сильный акцент на словах «общественный инцидент». Как будто я собирался забыть о том, что случилось на благотворительном мероприятии – или перед моим домом, хотя в действительности это была вина Эйдена, а не моя.
Я не указываю на то, что у меня не назначена встреча с Грейс.
Слишком поздно, потому что её секретарь отмечает это за меня.
– Простите, мистер Эшби. Вы не отмечены у меня в ежедневники. Но я была бы счастлива записать вас на…
Дверь офиса распахивается до того, как секретарь заканчивает говорить, и Грейс Салливан появляется посреди дверного проема. На ней надет консервативный костюм – простой чёрный пиджак и юбка с белой рубашкой – каштановые волосы стянуты в хвост. На ком-то ещё этот наряд выглядел бы по-деловому – профессионально и неприглядно, даже. Но костюм, кажется, сделан специально для Грейс Салливан, сшит так, чтобы облегать её фигуру в виде песочных часов; яркий цвет костюма каким-то образом умудряется оттенять зелень в её глазах.
Когда она замечает меня, её зеленые глаза на полсекунды расширяются, а губы слегка приоткрываются. Мне кажется, я слышу, как девушка резко вдыхает, но это единственная реакция удивления, которую она проявляет, прежде чем её челюсть сжимается, а на лице появляется маска незаинтересованности.
– Ной Эшби, – холодно поизносит она. – Я удивлена увидеть тебя здесь. Уверена, что у тебя есть дела поважнее, чем делать мне одолжение, заглядывая в фонд.
Ладно, значит, она точно не забыла о том, что я сказал. Я прочищаю горло, внезапно становясь застенчивым перед её секретарем и агентом спецслужбы, прекрасно осознавая, что был говнюком, сказав, что делаю одолжение, жертвуя ранчо. Мне попалась избалованная знаменитость, одна из тех мудаков, которые требуют гримёрку только с синими M&Ms в чаше для конфет.
– Подожди. Я знаю, что у меня не назначено, и у тебя, возможно, есть другие дела. – Возможно? Конечно, у нее есть другие дела. Она управляет фондом. – Дерьмо. Я не имел в виду «возможно». У тебя определённо есть другие дела. Но я хотел прийти сюда и извиниться.
Грейс удивлённо приподнимает бровь. Ладно, она не ожидала каких-либо извинений.
Я прочищаю горло. Чёрт, это так неловко. Я не помню, когда в последний раз извинялся за что-то.
– Я знаю, тебе, наверное, интересно, за что именно я извиняюсь. За тот комментарий, что сделал тебе одолжение. Или инцидент с надувной куклой. Или…
Лицо Грейс бледнеет.
– Знаешь, за пределами моего кабинета не лучшее место для…
Её помощник прочищает горло.
– Мисс Салливан, если хотите, я могу записать мистера Эшби на другое время.
– Я не хотел приходить сюда и говорить о надувных куклах.
Кажется, я слышу смех агента спецслужбы, но лицо Грейс становится розовым. Я не могу сказать, злится ли она. Её ноздри расширяются?
– Замолчи, – произносит девушка напряжённым голосом.
– Дерьмо. Ничего из этого не вышло правильно. Обычно я не такой идиот, но видимо становлюсь им, когда рядом с тобой. – Я тяжело выдыхаю. – Знаете, что? Да. Запишите меня на другое время.
– Превосходно, мистер Эшби. Если я могу просто…
Выражение лица Грейс смягчается, когда она смотрит на меня, и девушка поднимает руку, останавливая секретаря.
– Дженис, не могла бы ты придержать мою следующую встречу?
– Мисс Салливан, вы же знаете, как…
Грейс бросает на неё взгляд.
– Всего на несколько минут.
– Непременно, мэм.
Я следую за Грейс в кабинет, и начинаю говорить, как только дверь закрывается за мной, не обращая внимания ни на что другое.
– Послушай, я достаточно храбр, чтобы извиниться, когда скажу что-то недозволенное. – Не знаю почему, но мной движет потребность в том, чтобы эта девушка не считала меня полным идиотом – или эгоистично-знаменитым болваном – хотя я, похоже, веду себя так, находясь рядом с ней. – И я не знаю, почему сказал, что делаю тебе одолжение, жертвую ранчо, потому что это неправда…
– Ной, думаю, ты должен знать, что…
– Грейс. – Я прервал её, прежде чем она могла продолжить, потому что знаю, если не смогу сейчас принести свои извинения, то буду отвлекаться на то, что девушка стоит здесь, меньше чем в футе от меня с её огромными глазами и пухлыми, идеальными губами, и.… О, чёрт, чем я сейчас занимался? Точно. Извинялся. – Ты на самом деле делаешь мне одолжение, позволяя пожертвовать ранчо. Мне нужна хорошая реклама.
Дерьмо. Почему я это сказал?
Я нуждаюсь в хорошем освещении в прессе, это правда. Вот почему мой агент предложил мне заняться благотворительностью прямо сейчас. Но моё ранчо – это моё убежище в межсезонье. Я могу сосчитать по пальцам одной руки количество людей, посетивших его. Даже Эйден знает, что не стоит мне надоедать, когда я еду туда, чтобы скрыться. Когда я узнал о летнем лагере, которым управляет фонд Грейс, я захотел сделать это, потому что это была веская причина.
Только теперь эта девушка думает, что я мудак, который заботится только о своём имидже.
Грейс бледнеет.
– Хорошая реклама. Верно. Ты готовишься к продлению контракта. Конечно.
– Это не то что я имел в виду, совершенно. Черт, я не говорю то, что имею в виду.
– Всё в порядке, – произносит она. – Эйден уже всё объяснил.
– Объяснил, что? – Эйден уже разговаривал с ней?
Щёки Грейс покрываются румянцем, придавая ей сияния, которое автоматически заставляет меня думать о сексе. Чёрт, всё в этой девушке заставляет меня думать о том, как сильно я хочу, чтобы мои руки оказались на ней.
– Я объяснил, что ты находишься посреди подписания контракта. – Эйден попадает в поле моего зрения с того места, где он, по-видимому, находился всё это время.
Какого чёрта он здесь делает?
– Итак, ты объяснил, что я жертвую своё ранчо, чтобы поспособствовать в переговорах по заключению контракта? – я сжимаю руки в кулаки, чтобы не врезать Эйдену. Клянусь, если бы он не был моим лучшим другом, он был бы уже мёртв. Часть про «лучших друзей» тоже начинает вызывать сомнения.
– Он не говорил этого, – отвечает Грейс, улыбаясь Эйдену. Когда она смотрит на него, это посылает импульс собственничества через меня. – Он объяснил, что ранчо действительно важно для тебя, как и то, чтобы пожертвовать его на лето.
– Ты это сделал? – спрашиваю я, мой голос не выражает ни одной эмоции. Мне не нравится тот факт, что он и Грейс разговаривали здесь, и ещё больше мне не нравится то, что Эйден успел объяснить ей мои мотивы.
– Ну, на самом деле, нет. Я сказал Грейс, что ты отшельник без социальных навыков, и никого не подпускаешь к своему ранчо.
Я пялюсь на Эйдена, пока Грейс не смотрит на меня. Когда её глаза встречаются с моими, клянусь, между нами что-то проскальзывает; то же магнитное притяжение, которое я почувствовал той ночью на благотворительном мероприятии, когда я едва не раздавил её губы своими губами.
– Я не отшельник, – неубедительно отвечаю я.
Улыбка появляется в уголках губ Грейс.
– Всё хорошо. Я слишком остро отреагировала. Правда в том, что ты делаешь мне огромное одолжение, жертвуя ранчо – и своё время – и фонд выражает тебе свою благодарность. Лично я, имею в виду. Если ты пожертвуешь своё время. Я не имею в виду, что ты всё ещё заинтересован в том, чтобы появиться в лагере, или что ты даже был заинтересован в этом с самого начала, прежде чем мой отец поставил тебя в неловкое положение.
– Я сказал ей, что у тебя не найдётся свободного времени со всеми твоими другими обязательствами, – прерывает Эйден.
– Другие мои обязательства? – спрашиваю я, прищуриваясь.
– Эйден объяснил, что ты занят тренировками.
– Это не так. – Я пристально смотрю на Эйдена. – Хотя я ценю, что Эйден заботится о моём времени.
Эйден усмехается.
– Нет проблем, приятель. Не стоит благодарности. Я сказал ей, что буду рад пожертвовать своим временем ради тебя.
– Это шокирует. – Если Эйден хоть на секунду подумал, что я позволю ему отстранить меня и подкатить к этой девушке на моём ранчо, то он меня совсем не знает.
Грейс нахмурилась.
– Если есть проблема…
– Нет никаких проблем, – настаиваю. – На самом деле, у меня нет никаких других обязательств, которые противоречат летнему лагерю. Я рад применить более личный, активный подход к благотворительности.
Я многозначительно смотрю на Грейс, чьи глаза расширяются. Девушка прикусила губу, и в этот момент, я знаю, она вспоминает то, что произошло между нами. У Эйдена нет с ней никаких шансов. Я наблюдаю, как она тяжело сглатывает.
– Эм, да. Верно. Твой вклад – оба ваши вклада – чрезвычайно щедры.
– Ну, мы оба действительно хороши, чтобы быть активными, – добавляет Эйден, подмигивая.
Затем Грейс смотрит на него и снова прикусывает губу. Тот факт, что она делает это, когда смотрит на Эйдена, чрезмерно раздражает. Она двигается, чтобы заправить прядь волос за ухо, жест застенчивый, хотя нет ни одного волоска не на своём месте.
– Хм. Активные. Вы оба. Именно. Итак… – она прочищает горло и делает глубокий вдох, выражение её лица абсолютно профессиональное, тон голоса деловой. – Дети действительно бы рады двум знаменитым спортсменам, проводящим с ними какое-то время. Это был бы отличный способ начать первый поток лагеря, и думаю, это могло бы побудить других спортсменов или знаменитостей принять участие.
– Значит, всё решено. Две недели на ранчо, – говорит Эйден.
– Две недели? – спрашивает Грейс. – О, нет. Я не ожидаю, что ты будешь там всё это время. Я подумала, что ты можешь прийти и произнести мотивационную речь, или раздать автографы. Большинство знаменитостей пожертвуют пару часов на благотворительные цели, как это.
– Ты собираешься быть там в течение полных двух недель? – интересуется Эйден.
– Я всегда принимаю участие в первом потоке летнего лагеря, – отвечает Грейс.
– Тогда я буду там. Я очень мотивирован, чтобы обеспечить индивидуальный подход, – говорит Эйден, ухмыляясь.
Его ухмылка заставляет меня желать врезать ему. Он думает, что я позволю ему провести две недели на моём ранчо наедине с Грейс? Он сошёл с ума, чёрт возьми. Я сжимаю челюсти, пока говорю.
– Две недели? Не проблема. Я тоже в деле.
– Эм. Хорошо. Ну, я не ожидала… – девушка смотрит на пол, прежде чем сделать ещё один вдох и снова войти с нами в зрительный контакт. – Тот факт, что вы оба готовы пожертвовать своим личным времени на две недели… щедро. Весьма щедро.
– Это для детей, – благочестиво говорит Эйден.
Льстивый ублюдок. Я могу выбить всё это дерьмо из него прямо сейчас.
– Благотворительность важна для нас, – произношу я, прежде чем могу остановиться, звуча также очевидно, как и Эйден.
– Понимаю, – молит она, и на её щеках появляется румянец. – Ну. Не хочу сомневаться в вашей щедрости, но… – голос затихает, и Грейс глубоко вдыхает. – Я не хочу, чтобы вы приходили в лагерь, если у вас есть скрытые мотивы.
– Скрытые мотивы? – невинно интересуется Эйден.
Лицо Грейс снова покраснело.
– Поскольку, я имею в виду… – она тяжело выдыхает. – Вы оба сказали – или сделали – некоторые вещи, которые не совсем… профессиональные, а этот лагерь будет чисто профессиональной обстановкой.
Мысль о том, что Эйден мог сказать Грейс что-то не профессиональное, заставляет меня захотеть взорваться.
– Поэтому нам нужно вести себя соответственно, – говорю я это больше для Эйдена, чем для кого-либо другого.
Выражение облегчения омывает лицо Грейс.
– Да. Именно. И я думаю, что все мы здесь профессионалы.
– Думаю, что некоторые из нас профессионалы, – соглашаюсь я.
Часть меня задаётся вопросом, какого чёрта я здесь делаю. Неделю назад я пожертвовал своё ранчо на лето, чтобы кучка детей и вожатых могли бегать, кататься на лошадях и жарить зефирки. Это было настолько личное, насколько могло быть. Чёрт, отказ от летнего отдыха являлся достаточно щедрым. Теперь я стою здесь, соглашаясь на две недели профессионального поведения с самой горячей женщиной, которую я когда-либо видел, и моим лучшим другом, решившим отстранить меня.
– О, я определённо могу вести себя профессионально, – соглашается Эйден, хотя его слова звучат совсем не так.
Грейс выглядит сомневающейся.
– Это детский лагерь, так что никакой, эм…
– Обнажёнки? – спрашивает Эйден.
– О, Боже, – выдыхает Грейс. У меня в голове мгновенно возникает изображение этой девушки, находящейся подо мной и выдыхающей эти же слова так же. Чёрт, я только согласился на две недели профессионального поведения, как эта женщина, произнеся только одну фразу, сделала меня жестким, точно камень. – Я уверена, что все мы можем согласиться с тем, что надувные куклы и… обнажёнка… не применимы?
– Не уверен, что Эйден способен удержать одежду на себе в течение двух недель, – отмечаю я.
Грейс моргает.
– Да. Эм, ты не можешь раздеваться…
– Я обещаю не снимать футболку, до тех пор, пока Ной перестанет срывать твоё платье.
Рука Грейс подлетает ко рту. Это видимо только моё воображение, что выдох, который она выпускает, может выдать её сексуальное разочарование? Я едва могу подавить рычание, которое поднимается в горле. Я определённо не даю никаких обещаний, когда дело доходит до того, чтобы не срывать одежду с тела этой девушки.
– Нет причин для чего-то непрофессионального, – произносит Грейс дрожащим голосом. – Мы взрослые люди. Профессионалы. Нет необходимости, чтобы снимать чью-то одежду, верно?
Она нервно смеётся.
Этот смех. Он тёплый и неловкий, и делает её более симпатичной, чем она была раньше. Вот, чёрт. Снять с неё одежду – это абсолютно единственное чего я хочу.
Когда я поднимаю глаза, Эйден улыбается мне. К чёрту профессиональное поведение. Пусть победит сильнейший, и нет никакого грёбаного способа, что это будет Эйден Джексон.
13
Грейс
– Эм, да. Мне просто нужно всего несколько минут до начала совещания, пожалуйста? – мои слова вылетают так быстро, словно я только что выпила четыре порции эспрессо, и никак не могу замедлить их, поэтому звучу как полу нормальный человек. Дженис странно смотрит на меня? Она, определённо, необычно смотрит на меня.
– Вы в порядке, мэм? – спрашивает Дженис, нахмурив брови. – Вы немного покраснели. Я слышала, что здесь что-то происходит. Могу принести вам витамин С, если хотите. Или, может быть, чашку чая?
– Хорошо. Я в порядке. Я в полном порядке. Думаю, это аллергия. Должно быть, аллергия. Мне нужна всего минутка. Шестьдесят секунд. Может быть, несколько минут, – развернувшись, я, прежде чем она успевает сказать что-нибудь ещё, влетаю в свой кабинет, закрываю и запираю за собой дверь, а потом снова прислоняюсь к ней.
– Боже мой, – слышу я собственный голос. Слова звучат так, будто выходят из чего-то чужого рта, гортанные и хриплые.
Я стою, прислонившись спиной к двери, грудь тяжело вздымается. Каждая клеточка моего тела, кажется, находится в состоянии повышенной готовности, каждый дюйм меня возбуждён, и я не думаю, что смогу отдышаться. Мои руки покрыты гусиной кожей, соски затвердели в лифчике.
Я даже не думаю о том, что буду делать дальше. Я задираю юбку до бёдер, полностью игнорируя ворчливый внутренний голос, который интересуется, какого чёрта я собираюсь делать прямо сейчас в своём офисе, когда Дженис и агенты спецслужбы прямо за дверью, а я уже опаздываю на совещание.
Я практически спотыкаюсь, направляясь к своему столу, пьяная от похоти, моя ладонь приземляется на стопку бумаг, которая скользит вперёд, рассыпаясь по полу с другой стороны. Обычно меня волнует тот факт, что я только что отправила на пол важные документы. Конечно, обычно я лучше себя контролирую. Обычно я не была бы так поглощена страстью к двум мужчинам – двум мужчинам! – что стягиваю свои трусики вниз посреди собственного офиса.
Просто Эйден – беззаботный Эйден с его неуместным юмором и игривым обаянием – появился в моём офисе, предлагая посетить летний лагерь, выглядя так, впитывая своими глазами каждый дюйм моего тела. И Ной – задумчивый, грубый, напряжённый Ной – стоял так близко ко мне, что, если бы захотел, он мог бы притянуть меня к себе и закончить то, что начал той ночью.
И да поможет мне Бог, именно этого я и хотела.
Мои трусики вокруг бёдер, я протягиваю руку между ног, подавляя стон, который угрожает сорваться с губ, когда мои пальцы прижимаются к клитору. Я представляю, как Эйден одаривает меня дерзкой, самоуверенной улыбкой, поднимая взгляд от моих ног, прежде чем его рот возвращается к своей работе. Я кружу по клитору, мои движения безумны не только потому, что я нахожусь в совершенно неподходящем месте, чтобы касаться себя, но и потому, что уже почти доведена до края тем, как сильно я хочу Эйдена.
Я хочу ощутить его язык внутри себя, распасться на части, когда он доведёт меня до оргазма, прижимаясь ртом к моим бёдрам. Я хочу провести рукой по его мускулистой груди, вниз по точёному прессу, обхватить пальцами его жёсткий член и направить его себе в рот. Я практически истекаю слюной, думая о вкусе его предэякулята, когда он соприкасается с моим языком, и о том, как твёрдый член ощущается между моими губами.
А ещё есть Ной…
Крепко держась одной рукой за стол, я наклоняюсь вперёд, сильно прикусываю губу и засовываю два пальца в свою мокрую киску. Я представляю, как Ной издаёт низкое рычание, схватив меня за ягодицу, а другой направляет кончик своего члена к моему влажному входу. Я представляю, как он входит в меня, его член заполняет меня одним быстрым движением, а головка давит на то место, которое посылает возбуждение, проходящее через меня волнами.
Согнувшись, с юбкой, задранной до бёдер, и трусиками, опущенными до середины бедра, я трахаю себя пальцами, набирая скорость, пока представляю себя заполненной Ноем в то же самое время, когда мои губы обхватывают член Эйдена. Когда я представляю, как они входят в меня – Ной находит своё освобождение, проникая всё глубже и глубже в мою киску, руки Эйдена в моих волосах, пока он трахает мой рот – я падаю через край. Оргазм настигает меня, и я стою, тяжело дыша.
Мой офисный телефон звонит, пока я стою с пальцами внутри меня, отчаянно пытаясь успокоиться. Свободной рукой я нажимаю кнопку динамика.
– Да?
Я узнаю голос одного из операторов Белого Дома на другой линии.
– Пожалуйста, дождитесь звонка от Президента Соединенных Штатов.
Блядь. Я едва успеваю убрать пальцы и взять себя в руки, как на линии появляется отец.
– Да, папа?
Моё сердце всё ещё колотится так сильно, что грозится выпрыгнуть из груди. Чувствую, как покраснело моё лицо, и я изо всех сил стараюсь говорить нормально, отрешаясь от того, что меня прервали в самом взъерошенном и растрёпанном состоянии, в котором я когда-либо была.
Когда-то я думала, что смогу жить нормальной жизнью в Денвере, вдали от политики Вашингтона и карьеры моих родителей. Ну и шутка. Нормальным людям Президент не звонит, когда те мастурбируют.
*****
– Я не знаю, что на тебя нашло, но мне нравится новая Грейс. Жаль, что не могу увидеть это лично.
– Нет никакой «Новой Грейс», Ви, – протестую я в трубку, переворачивая страницу газеты, хотя ничего и не читала. Слова расплываются, крупный шрифт заголовков сливается воедино и становится неразборчивым. Моя вечерняя рутина включает в себя чтение нескольких газет – это старомодно, учитывая, что все новости сейчас онлайн, но мне это нравится – за исключением того, что я просматривала одну и ту же газету в течение часа, не видя ни одного слова на страницах.
– Ты уверена в этом? – спрашивает Ви.
– Уверена ли я? – Чёрт нет.
Я согласилась провести две недели на ранчо с двумя самыми горячими, самыми свободными профессиональными спортсменами в мире, одного из которых я видела почти голым, а другой держал свои руки на моей груди. Теперь я слишком много фантазировала о том, как они трахают меня – одновременно – чтобы быть нормальной, и на днях мне пришлось замкнуться у себя в офисе, чтобы мастурбировать через тридцать секунд после их ухода, потому что не могла сдержаться.
Я даже не знаю, где сейчас, чёрт возьми, старая Грейс – девушка, которая прекрасно себя чувствует на диете, состоящей из работы и отсутствия секса. Новая Грейс, кажется, завладела моим телом.
– Абсолютно уверена, – вру я.
– Потому что мне кажется, что новая Грейс может быть немного шлюхой, – шутит Ви.
– Вовсе нет! – протестую я, пытаясь подавить образ, всплывающий в моей голове: я склоняюсь над столом, трахая себя пальцами при мысли о том, что Эйден и Ной одновременно берут меня. – Я согласилась только потому, что это хороший замысел для благотворительности. Два профессиональных спортсмена в лагере будут великолепно справляться с детьми. Им понравится это.
– Верно. Это не имеет ничего общего с тем, чтобы испытывать похоть к этим профессиональным спортсменам.
– Ладно, – признаю я, мой голос слегка дрожит. – Эта ситуация с ранчо – худшая идея на свете. Что на меня нашло?
Ви фыркает.
– Ну, очевидно, ты хочешь, чтобы в тебя проникли…
– Я не хочу, чтобы в меня кто-нибудь проникал, большое спасибо. Они… это совершенно неприемлемо. Эйден запустил надувную куклу над моим домом, потому что хотел привлечь моё внимание!
– Это сработало, не так ли? Я имею в виду, он уже привлёк к себе внимание, когда открыл дверь голым, давай будем честными.
– Конечно, Эйден привлекательный. Совершенно очевидно. Он весь мускулистый и покрытый татуировками, и у него определённо что-то есть от плохого мальчика, но…
– Как и Ной, – замечает Ви.
– Ной другой. – Он не такой заносчивый, как Эйден, который явно привык к тому, что женщины бросаются на него. Он тише Эйдена, более напряжённый. Когда я думаю о том, как Ной смотрел на меня в тот вечер, будто хотел съесть, то становлюсь влажной. Я прочищаю горло. – Ни один из них не является хорошим выбором. Они оба настолько далеки от того, чтобы быть подходящими, насколько это возможно.
– Ты пытаешься убедить меня или себя? – спрашивает Ви. – Потому что я не из тех, кто устраивает себе двухнедельный отдых в глуши с двумя самыми завидными холостяками в профессиональном футболе.
– Я не «устраиваю отдых», – твёрдо заявляю я. – Это благотворительный лагерь, и я делаю это каждый год для первых участников, большое спасибо. Я не начала работать в лагере, потому что Эйден Джексон и Ной Эшби пришли добровольно, – внезапно я отчего-то начинаю защищаться, мои слова вырываются всё быстрее и быстрее.
Ви смеётся.
– Эй, девочка. Сбавь скорость. Я не говорила, что ты начала работать в лагере, потому что появились два горячих футболиста.
Я с трудом сглатываю.
– Совершенно очевидно. Потому что это явно не то, что здесь происходит.
– Я только сказала, что ты устроила так, что двое самых желанных профессиональных спортсменов останутся с тобой наедине, рубя дрова без рубашки и разводя костры…
– Ты хоть представляешь, чем мы занимаемся в лагере?
– Ну, прямо сейчас я представляю Ноя Эшби и Эйдена Джексона без рубашек и потными.
Отлично. Теперь и я не могу не представить Ноя и Эйдена без рубашек. Видимо, я медлю с ответом дольше, чем мне казалось, потому что Ви смеётся.
– Очевидно, ты тоже, – замечает она.
– Летний лагерь не будет проблемой, – заявляю я, больше для себя, чем для неё.
– Продолжай убеждать себя в этом, Грейс.
