Текст книги "Объединяя усилия (ЛП)"

Автор книги: Сабрина Пейдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

28

Эйден

Мы с Ноем не торопимся с Грейс. Я беру её на руки и несу к столу Ноя, её ноги обвивают мою талию, а мои губы крепко прижимаются к её губам. Мы положили девушку на поверхность, её ноги были раскинуты, а совершенное тело полностью выставлено на всеобщее обозрение.

А потом мы оба поглощаем её. Наши губы находятся на её губах, шее, плечах, груди, бёдрах… и её идеальной розовой киске. Мы по очереди облизываем её, трогаем пальцами, снова и снова доводим до грани оргазма, но всегда отстраняемся. Мы дразним её до тех пор, пока она не начинает задыхаться и не впадает в отчаяние, издавая разочарованные стоны и вздохи, полностью распадаясь на части – противоположность идеально-собранной Грейс.

Я хочу видеть её такой каждый день – полностью раскрытой, стонущей и умоляющей, с раскрасневшимися от желания и нужды щеками.

Мы не позволяем ей прикоснуться ни к одному из нас, хотя было бы так легко сказать ей, чтобы она обхватила своими пухлыми губами наши члены и высосала нас досуха. Вместо этого мы полностью сосредотачиваемся на ней, пока она снова и снова не начинает умолять об освобождении.

– Пожалуйста, – снова произносит она, её голос был чем-то средним между шепотом и хныканьем. Ной поднимает глаза от того места, где он стоит, склонившись с её грудью во рту.

– Я не знаю, Эйден, – говорит он. – А ты как думаешь?

– Я думаю, – начинаю я, мой голос затихает, когда я провожу языком по её влажной щёлке, – что Грейс должна сказать нам точно, чего она хочет.

– Да, – выдыхает она, когда я втягиваю её клитор в свой рот. Её бедра выгибаются, и она сжимает мою голову между своих бёдер, но я отстраняюсь, заставляя её громко стонать от разочарования.

– Это то, чего ты хочешь? – спрашивает Ной, направляя свой член к её губам. Она открывает рот, но он останавливается прямо над её языком.

– Скажи нам точно, – требую я, останавливаясь, чтобы достать презерватив и надеть его на свой твёрдый член.

Глаза Грейс скользят по мне, когда я наношу смазку на анальную пробку и показываю ей.

– Да, – шепчет она.

– Да, что? – спрашиваю я.

– Да всему.

Да всему.

Но этого недостаточно для Ноя, который рычит в ответ.

– Скажи мне только, как сильно ты хочешь обхватить губами мой член, – говорит он, когда я подношу анальную пробку прямо к её входу и останавливаюсь там.

– Я хочу, чтобы твой член был у меня во рту, – стонет Грейс. – Я хочу поглощать тебя, пока Эйден трахает меня.

– А ты хочешь этого? – спрашиваю я, прижимая смазанную пробку к её отверстию и толкая, чтобы она медленно скользнула внутрь.

– Да. – Сначала Грейс напрягается, потом расслабляется, постанывая, когда пробка проникает внутрь неё. Ной хватает девушку за волосы и направляет её рот к своему члену. Она лежит на спине на столе, её голова повёрнута так, чтобы Ной мог трахнуть её рот, а её задница почти оторвана от края стола, чтобы я мог трахнуть её.

И я определённо собираюсь её трахнуть.

Теперь уже нет никакой прелюдии, никаких дразнящих поглаживаний или нежности. Мои руки под её бёдрами и, притягивая их к себе, я легко проскальзываю в её влажную киску.

– О, чёрт, ты такая тугая, – стону я, и у меня перехватывает дыхание, когда теснота Грейс окутывает меня.

– Её киска чертовски идеальна, – соглашается Ной, сжимая её волосы, когда проникает своим членом в девичий рот.

Мы с Ноем быстро находим ритм, по одному с обеих сторон Грейс, её тело двигается вперёд и назад, когда мы трахаем её. Она издаёт негромкие стонущие звуки, которые становятся всё быстрее по мере того, как наш ритм набирает скорость. Ной прав, её киска чертовски идеальна. Там тепло, тесно и так чертовски мокро, что я никак не могу насытиться. Я хочу чувствовать её обнажённой на себе, без какого-либо барьера между нами.

Я понятия не имею, как долго мы её трахаем. Это кажется вечностью. Каждый толчок моего члена внутрь неё толкает анальную пробку в её задницу, и стоны Грейс превращаются в тихое ворчание. Её киска набухает вокруг моего члена, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы дождаться, пока она кончит, её тело бьётся в конвульсиях, а киска сжимает мой член так сильно, что я не могу сдержаться.

Я крепко прижимаю её к себе, удерживая её бёдра вокруг себя, когда кончаю в раскалённом добела взрыве. Затем Ной громко стонет, его рука всё ещё крепко сжимает её волосы, когда он изливается ей в рот. Девушка стонет и глотает, и, блядь, не могу поверить, что я внутри неё, мышцы её киски доят меня всего, пока я смотрю, как Ной кончает ей в рот.

Всё в этом кажется невероятно неправильным. Грейс была права, что испугалась и убежала, когда это произошло. Даже я знаю, что это катастрофа, ожидающая своего часа. Мы не можем просто продолжать трахать дочь Президента. Кто-нибудь узнает – и это погубит всех нас. Я должен играть чисто… а это совершенно противоположно этому.

Это действительно чертовски грязная игра.

Но потом я смотрю на Грейс, её голова откинута назад на поверхность стола, волосы растрёпаны, а под глазами размазана тушь. Она, вероятно, думает, что выглядит как ходячая катастрофа – Грейс ничто, если она не идеально-собранная – но это не так. Я просто стою там, в течение секунды, практически разинув рот, потому что хочу запомнить, как она выглядит прямо сейчас.

Я хочу, чтобы эта картина навсегда запечатлелась в моем мозгу – Грейс на спине на столе, раскрасневшаяся и задыхающаяся после того, как мы с Ноем оттрахали её.

Рука Грейс тянется к волосам, потом к губам, и она прерывает зрительный контакт, внезапно смутившись.

– Я… не знаю, почему продолжаю это делать, – говорит она мягким голосом.

Я улыбаюсь, изображая это более небрежно и уверенно, чем на самом деле.

– Да, ты знаешь, сладкая. Потому что впервые в жизни ты занимаешься пальце-подгибающим сексом и не хочешь останавливаться.

Она громко выдыхает.

– Я не хочу останавливаться, но думаю, что кто-нибудь узнает или…

– Меньше думай, больше трахайся, – рычит Ной. – Можем ли мы все с этим согласиться?

– Я же говорил тебе, что если уложу тебя в постель, то не выпущу ещё неделю, – напоминаю я ей.

– Удвой этот срок, раз уж нас двое, – говорит Ной, уголки его губ приподнимаются. – Надеюсь, у тебя не было никаких планов на ближайшие две недели.

Брови Грейс взлетают вверх.

– Мы должны уехать отсюда завтра.

– Ну, хорошо, что мы очень дружные соседи.

29

Ной

Позже, в моей постели, Грейс сидит обнажённая, прижав колени к груди и прислонившись спиной к подушкам. Несколько минут мы с Эйденом сидим по обе стороны от неё, и никто из нас не произносит ни слова.

Это действительно чертовски неловко. То, что мы с ней делали – это одна из самых грязных и интимных вещей, которые я когда-либо делал. Мы кончили в неё и на неё, а теперь все сидим здесь и молчим.

К чёрту всё это. Может быть, я и не против торчать здесь, на ранчо, и молча томится, но это когда я один, а не когда с Грейс. Я обнимаю её за плечи, притягивая к себе, и когда она вытягивает ноги, Эйден тянется к ним.

Я выдыхаю, когда она садится на меня, её ноги перекрещиваются с ногами Эйдена.

Затем Эйден нарушает молчание.

– А зачем этот замок на шкафу?

Грейс хихикает.

– Мёртвые тела, – говорю я.

– О Боже, это всё твоя пряжа, не так ли? Вся твоя вязальная херня?

– Отвали.

Грейс легонько хлопает меня по груди.

– Ты сказал, что это большой секрет, что никто не знает об этом.

– Я думал, что никто об этом не знает, – ворчу я.

– Я просто хочу знать, как ты все эти годы вязал, а я твой лучший друг, и у меня никогда не было даже проклятого шарфа, – жалуется Эйден.

– Я бы хотела сделать ещё один заказ на уродливый рождественский свитер, – предлагает Грейс.

– Когда ты выйдешь на пенсию, это может стать твоей второй карьерой. Вяжет Ной Эшби. Эшби Вяжет. Нет, этому имени нужно больше тестостерона. Ты можешь вязать что-нибудь ещё, кроме шарфов?

– Например, вязать мужские свитера? – спрашивает Грейс.

– Это не более мужественно, – протестует Эйден. – Члено-свитера. Вот это было бы уже более мужественно.

Я простонал.

– Члено-свитера?

Грейс подносит руку ко рту и снова хихикает.

– Или маленькие шапки для пенисов?

– Как рождественские чулки, – говорит Эйден. – Для твоего члена.

– Вы оба придурки, – рычу я, но на самом деле это не так, особенно когда плечи Грейс сотрясаются от смеха.

Боже, я чертовски люблю её смех. Это звучит так не похоже на то, какая она обычно – серьёзная и сосредоточенная. Мне так чертовски приятно видеть её в своей постели, что я хочу, чтобы она оставалась с нами в постели так долго, как только мы сможем её удержать.

– Носки для членов? – спрашивает Грейс.

Эйден легонько шлёпает её по ноге.

– Ты просто грёбаный гений. Это просто замечательно. Они будут похожи на члено-обогреватели. Члено-чехлы. Интересно, есть ли у кого-нибудь патент на них?

Грейс фыркает.

– Думаю, что это крайне маловероятно.

– Ты опять фыркнула, – замечаю я, наполовину для того, чтобы сменить тему, а наполовину потому, что это восхитительно. Чёрт возьми, я не могу поверить, что думаю о чём-то столь же восхитительном. Я не могу поверить, что думаю о слове «восхитительно».

– А вот и нет.

– Ну да, конечно, – соглашается Эйден.

– Я не фыркаю, когда смеюсь, – возражает Грейс.

– Мы уже говорили тебе ранее, что ты фыркаешь.

Грейс издаёт хмыканье.

– Это говорят парни, которые храпят, как товарные поезда.

– Мы купим тебе самые лучшие затычки для ушей, какие только можно купить за деньги, – заверяю я её.

– Или Ной может связать тебе наушники, – вмешивается Эйден.

Грейс смеётся.

– Так ты думаешь, что я останусь здесь на всю ночь?

Внезапно в комнате воцаряется тишина.

– Ну, разве мы только что не сказали, что ты застряла с нами на две недели? – спрашивает Эйден, нарушая молчание.

– Да, кажется, мы договорились две недели не выпускать тебя из нашей постели, – добавляю я. Она вдруг стала нашей кроватью, как будто это в порядке вещей.

– Это правда? – спрашивает Грейс лёгким голосом.

Я провожу рукой вниз по её боку к ягодице, обхватывая полушарие.

– Совершенно верно.

– Вы что, регулярно похищаете девушек и держите их в своей постели неделями? – Грейс дразнится.

– Я почти уверен, что Ною придётся прибегнуть к этому, но большинство женщин приковывают себя цепями к моей кровати и отказываются уходить.

Грейс снова хихикает.

– Не сомневаюсь.

– Была девушка, которая приковала себя наручниками к твоей машине, – вспоминаю я.

– О да, – простонал Эйден. – Это тоже была не моя вина. Я ведь даже не знал её. Она пристегнула себя наручниками прямо к дверной ручке.

– Вот это целеустремлённость, – говорит Грейс.

– Никто никогда не приковывал себя цепями к дверце машины ради тебя? – спрашиваю я.

Грейс драматически вздыхает.

– К сожалению, ни разу. Но двое парней все же послали ко мне во двор беспилотник с надувной куклой.

– Это был один парень, – замечаю я.

– Это был бы выигрышный план, если бы у твоих агентов спецслужбы было чувство юмора получше, – замечает Эйден.

– У них его нет, – сообщает нам Грейс. – Ни у кого, когда дело касается меня. Вот почему я не хожу на свидания или… послушай, здесь, на ранчо, быть с вами достаточно рискованно. Но, по крайней мере, есть правдоподобная причина, по которой мы находимся в одном доме. У тебя нет никаких причин находиться в моём доме, а у меня – в твоём, когда мы вернёмся в Денвер.

– Твои люди из спецслужбы докладывают твоему отцу? – спрашиваю я.

– Нет, – быстро отвечает Грейс. – Не совсем так. Я имею в виду, не думаю, что они это делают. Это было частью сделки, когда я согласилась на охрану. Но они могут это сделать.

– И тогда они останутся без работы, верно? – спрашиваю я. – Или, по крайней мере, не в этой должности, которая, честно говоря, кажется довольно непыльной.

– Это правда, – соглашается Грейс.

– Ну, это не то, что мы пытаемся показать всему миру, – говорит Эйден.

– Что… что мы делаем? – спрашивает Грейс.

– Ну, видишь ли, когда два парня думают, что девушка горячая штучка, и она не хочет выбирать между ними… – начинаю я.

– Я имею в виду, что это безумие, – протестует Грейс. – Я не знаю, как это должно работать.

– Я тоже не знаю, как это должно работать, – говорю я ей. – Это не похоже на то, что мы с Эйденом делали раньше.

– Ну, похоже, ты точно знаешь, что делаешь.

Эйден ухмыляется и протягивает руку, чтобы дать мне пять.

– Мы от природы умелые.

– И скромные, – добавляет Грейс.

– Зачем скромничать, когда ты так хороша? – отвечает Эйден.

– Я никогда раньше не делала ничего подобного, – повторяю я.

– Я тоже, – быстро говорит Эйден. – Даже с другими болельщицами.

Грейс смеётся.

– Это… приятно знать.

– Дело в том, что мы тоже не знаем, что это за чёртовы правила, – говорю я ей.

– Мы должны создать свои собственные, – произносит Эйден.

– Единственное правило, которое нам нужно, это чтобы ты не хватал меня за грёбаную задницу, – ворчу я. – Или не пытался обнять меня.

– И никаких скрещённых мечей, – добавляет Эйден. – Я не хочу прикасаться к тебе…

– Пульсирующее мужское достоинство? – предлагает Грейс.

– Никто из нас не трогает причиндалы друг друга, – перебиваю я. – Это вполне можно принять за правило.

– И в случае случайного прикосновения, больше об этом не упоминать, – говорит Эйден.

– Полная тишина, – соглашаюсь я. – К тому же ты теперь наша.

Эйден кивает.

– Я думаю, что это данность.

– Прошу прощения? – спрашивает Грейс.

– Ты меня слышала, – повторяю я, снова сжимая её ягодицу. Этот жест посылает возбуждение, проходящее через меня, и мой член дёргается. – Ты наша. Мы заявили на тебя свои права.

– Оба, – соглашается Эйден. – В душе.

Лицо Грейс багровеет.

– Я помню, – говорит она. – Знаете ли, ведь я не какая-то игрушка. Или ваша собственность.

– Мне кажется, сейчас не самое подходящее время, чтобы поднять вопрос о татуировке «Собственность Эйдена и Ноя», которую мы хотели тебе сделать? – интересуется Эйден.

– Собственность Ноя и Эйдена, – говорю я.

– Алфавитный порядок вполне справедлив, – возражает Эйден.

– Первым идёт большой член, – отвечаю я.

– О, так это всё равно буду я.

Грейс громко вздыхает.

– Вы двое уже закончили?

– Не совсем, – говорю я ей, просовывая руку между её ног и раздвигая бёдра. Эйден держит её правую ногу так, чтобы она была широко открыта между нами, и я провожу пальцами между девичьих ног. – Правило номер один – на этот раз настоящее – состоит в том, что всё это наше и только наше.

– Вы оба свиньи, – шепчет Грейс, но у неё перехватывает дыхание, когда мой палец начинает кружить вокруг её клитора.

– Мы собственники, – произносит Эйден, и Грейс смеётся. – А разве в этом есть что-то смешное?

– Я уже два года ни с кем не была, – говорит Грейс. – А теперь я замутила с двумя мужчинами.

Я замутила с двумя мужчинами. То, как она это говорит, небрежно, как будто это не имеет большого значения, вызывает у меня приступ раздражения. Вот только в этом нет ничего особенного. Такого не может быть, не с тем, кто она, и с тем, кто мы – и с тем фактом, что я веду переговоры с командами за пределами Колорадо. Но когда я слышу, как Грейс это произносит – оно звучит как-то неправильно.

Кроме того, мне кажется неправильным, что я не сообщил ей, что рассматриваю предложения от команд за пределами Колорадо. Но я отбрасываю эту мысль в сторону.

– Ну, ты можешь замутить только с одним из нас, если хочешь, – говорит Эйден. – Очевидно, я был бы лучшим выбором, тем более что я остаюсь…

Остаюсь в Колорадо. Вот что этот ублюдок собирается сказать. Я перебиваю его.

– Или мы можем просто передавать тебя туда-сюда, – шучу я.

– Вау, я даже не могу себе представить, почему вы оба одиноки, – говорит Грейс. – Сначала вы владеете мной, а теперь говорите о том, чтобы передавать меня туда и обратно? Вы действительно знаете, как умаслить девушку.

– Я лучше, когда молчу, – признаётся Эйден, ухмыляясь, когда он подтягивается и двигается между ног Грейс. Я смотрю, как он опускает своё лицо к её киске и проводит языком по сердцевине, внезапно останавливаясь, чтобы посмотреть вверх. – Подожди. Можем ли мы?

– Можем ли мы, что? – спрашивает она, уже отвлёкшись. Мой член напрягается при виде Грейс такой, её спина выгнута дугой, а грудь вздымается вверх, соски торчат, как идеальные маленькие пуговки.

– Мы можем продолжить, если одного из нас здесь нет? – спрашивает Эйден.

– Угу, – стонет она, положив руку на голову Эйдена, когда он зарывается лицом между её ног. Она тянется к моему члену, обхватывая рукой мой ствол, пока Эйден пирует на ней. – Если вы с Эйденом хотите дурачиться друг с другом, когда меня нет рядом, это прекрасно.

Грейс вскрикивает, звук превращается в долгий стон, когда Эйден просовывает свои пальцы внутрь неё.

– Именно поэтому я не позволю тебе кончить, пока мы оба этого не захотим, – говорит он, и я соглашаюсь.

Мы тоже верны своему слову. Эйден подводит её к краю снова и снова, пока она не начинает тяжело дышать, задыхаться и желать. Девушка сидит прямо на горе подушек, его лицо у неё между ног, и я опускаюсь перед ней на колени. Когда она обхватывает губами мой член, я делаю всё возможное, чтобы не проникнуть на всю длину ей в глотку. Я сдерживаюсь, даже когда дёргаю её за волосы и трахаю в рот. Я сдерживаюсь, даже когда стонущие звуки, которые она издает, посылают вибрации вверх по моему члену, заставляя меня хотеть кончить в тот же миг. Я сдерживаюсь, потому что не могу насытиться её тёплым влажным ртом на моём члене. Я не могу насытиться тем, как Грейс смотрит на меня, когда сосёт мой член. Как её глаза пытаются закрыться, когда она приближается к кульминации, выражение разочарования на её лице от того, что Эйден отстраняется и не даёт ей кончить.

Это выражение разочарования – убивает меня.. Я кончил, наполняя её рот, и она проглотила всё до последней капли.

Затем мы меняемся местами, член Эйдена во рту у Грейс, а я у неё между ног. Самая настоящая хорошая девочка – чопорная, правильная, воспитанная Президентом – выгибает бёдра и сжимает мою голову между своих ног, отчаянно пытаясь трахнуть моё лицо, пока сосёт член другого мужчины, сразу после того, как я кончил ей в горло. Есть что-то в этом грязное, запретное и безумное, что делает невозможным сопротивляться.

И я больше не буду сопротивляться этому. Я хочу, чтобы мы с Эйденом трахнули эту девушку к чёртовой матери, и просто не хочу останавливаться на этом.

30

Грейс

– А разве под Белым домом нет секретных туннелей и прочего дерьма? – спрашивает Эйден, накалывая ещё один блин.

Мы сидим за длинным деревянным столом на кухне, а посередине стола на блюдах – не на тарелках, а именно на блюдах – находится огромное количество еды для завтрака. Из тех, что можно использовать для обслуживания большой семьи. Ной взбил дюжину яиц, поджарил фунт бекона и сделал стопку блинов высотой в милю. Сейчас час ночи, и оба они настаивали, что не могут спать на пустой желудок, поэтому мы сидим за столом. Ной и Эйден в шортах и футболках, а на мне одна из рубашек Ноя, которая примерно на двадцать размеров больше меня. Сидеть здесь с ними привычно, удобно и… так чертовски непринужденно.

Ной закатывает глаза.

– Стриптизёрши не проникают в Белый дом через секретные туннели.

– Это так, к слову. Должен же был быть какой-то способ для Мэрилин попасть туда, чтобы увидеть Кеннеди, – говорит Эйден, указывая на нас вилкой.

– Ты вообще ничего не знаешь о политике, но тайные туннели и Мэрилин Монро – это то, что ты сохранил в своём мозгу?

Эйден усмехается.

– Это просто дар.

– Это уже кое-что, – фыркает Ной.

– В обители «Плейбой» тоже были тайные туннели, – замечает Эйден. – В семидесятых. Истинный факт – я прочитал об этом в интернете.

– А когда ты научился читать? – интересуется Ной.

– Вау, Ной. Секс действительно делает тебя забавным, – отвечает Эйден. – Подожди, нет, это не правда.

– А вы двое всегда были такими? – спрашиваю я.

– Ты имеешь в виду великолепными и очаровательными? – уточняет Эйден.

– Она хочет сказать, что ты раздражаешь, – упрекает Ной.

Я смеюсь.

– Я вовсе не это имела в виду.

– Мы становимся ещё хуже, когда возвращаемся в Вест Бенд, – говорит Эйден.

– Ты хочешь сказать, что ты становишься хуже. – Ной качает головой и жуёт кусок бекона. – Держать его подальше от всяких глупостей было моей постоянной работой.

Эйден фыркает.

– Он просто лжец. Он часто совершал глупости со мной.

– Нет, – не соглашается Ной. – Помнишь, как ты привязал к себе матрасы, залез на нашу крышу и спрыгнул?

Эйден смеётся.

– Мне повезло, что мама Эшби после этого не вышвырнула меня на улицу. Она была зла. В смысле, в бешенстве. Но ты же сам завязывал верёвку, так что не веди себя так, будто ты ни в чём не виноват, а я был просто глупым ребёнком.

– И это сработало? – спрашиваю я, смеясь. – Я имею в виду матрасы. Они смягчили падение?

– Очевидно, они этого не сделали. Он ударился головой, – произносит Ной.

Эйден усмехается.

– Всё в порядке, все мои мозги находятся в голове между ног.

– Говори о нём что хочешь, но он, по крайней мере, честен, – подмечает Ной.

– Бедные ваши матери, – говорю я и тут же жалею о своих словах, думая о матери Эйдена, которая умерла. – Я вовсе не это хотела сказать…

– Всё в порядке, – успокаивает меня Эйден. – Чёрт, если бы моя мама была жива, она бы сказала то же самое. В детстве я причинил ей столько горя. Чёрт возьми, мы с Ноем оба были хороши. Если мы не попадали в неприятности в его доме, то попадали в неприятности в моём.

– Звучит забавно, – произношу я. – Я имею в виду жизнь маленького городка.

– Так говорит девочка, которая выросла, путешествуя на личном самолёте по всему миру, – отвечает Эйден.

– Э-э… нет, – отвечаю я, смеясь. – Я имею в виду, конечно, школу-интернат в Швейцарии…

Эйден и Ной драматично поднимают брови и многозначительно смотрят друг на друга, поднимая бокалы и оттопыривая мизинцы.

– Всё было совсем не так, – протестую я.

– Школа-интернат в Швейцарии не была шикарной? – скептически спрашивает Ной.

– Это было немного необычно… – начинаю я.

– А там была форма? – Эйден запихивает в рот кусок того, что должно быть его шестым блином.

– В школе-интернате? Да, но…

– Клетчатая юбка? – спрашивает Ной, внезапно увлечённый тем, к чему ведёт этот разговор.

– Тёмно-синяя, но…

– Плиссированная? – интересуется Ной.

– Косички и белая рубашка, завязанная под твоей… – начинает Эйден.

– Нет, школа-интернат не была музыкальным клипом Бритни Спирс, – чопорно говорю я. – Всё было очень серьёзно.

– Ты ведь была зубрилой, не так ли? – задаёт вопрос Ной.

– Нет... ну, серьёзно.

– Ты выступала с речью? – спрашивает Ной.

– Вы меня изучали?

– Просто догадка.

– Прекрасно. Да, я выступала с прощальной речью.

– Настоящая зубрила, – говорит Эйден. – Ты встречалась с какими-нибудь спортсменами?

– В средней школе или в колледже? – уточняю я.

– И там, и там.

– Нет, – выдыхаю я.

– Никаких качков, да? – посмеивается Ной, откусывая кусочек яичницы. – А кто же тогда было в твоём вкусе?

Моё лицо краснеет.

– В старших классах никто.

– Ты ни с кем не встречалась?

– Это не было приоритетом, – отвечаю я, внезапно защищаясь. – Я просто училась.

– Как Ной. – Эйден кивает ему, кладя в рот кладёт ещё один блин – седьмой? – на его тарелку. – Он практически монах.

– Футбол был моим приоритетом, – отвечает Ной с резкостью в голосе.

Эйден усмехается.

– Знаешь, что сейчас для меня важнее всего? – спрашивает он, не сводя с меня глаз. – Десерт.

Я удивлённо поднимаю брови.

– Десерт? После всего этого?

Ной и Эйден обмениваются взглядами.

– Да.

– Я не могу поверить, что вы, ребята, можете съесть что-то ещё после …

Я обрываю фразу на полуслове, когда Ной встаёт и поднимает меня прямо со стула, перекидывая через плечо задницей кверху. Я вскрикнула, когда они отнесли меня обратно в спальню Ноя и показали мне, сколько именно футболисты могут съесть.