Текст книги "Объединяя усилия (ЛП)"

Автор книги: Сабрина Пейдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

39

Эйден

– Ты счастлив?

– Ты спрашиваешь просто, чтобы не быть мудаком? – ворчит Ной. – Потому что не похоже, что ты рад за меня.

– Это ты сейчас ведёшь себя как придурок, чувак, – говорю я ему. – И ты собираешься просто свалить всё это на неё? Я же говорил тебе, что ты должен был сказать ей раньше. А теперь всё будет выглядеть так, будто ты – мы – скрывали это дерьмо.

– Что ты на меня свалишь? – голос Грейс эхом отдаётся у нас за спиной, и мы оба оборачиваемся. – Я постучала в дверь, но никто не ответил, и я просто вошла. Но, очевидно, кое-чему помешала.

– Ты ничему не помешала, – отвечаю я, свирепо глядя на Ноя. – Ной хочет тебе кое-что сказать.

– Ладно, – произносит она. – Никто ведь не болен, верно? Вы, ребята, выглядите так, будто несёте плохие новости.

Я закатываю глаза. Чёрт возьми, Ной, очевидно, думает, что это отличная новость. Во всяком случае, так он сказал своему агенту, а потом положил трубку и поведал мне, как будто это ничего не значило, как будто он описывал футбольный матч.

Я не могу сказать, было ли спокойное выражение на лице Ноя потому, что ему действительно было наплевать, или он действительно думал, что Грейс подумает, что это не имеет большого значения. В любом случае, мне это чертовски не нравится. Но это его новости, а не мои.

– Ты ведь знаешь, что я вёл переговоры о своём контракте, верно? – спрашивает Ной.

Грейс пожимает плечами.

– Да, возможно. Вообще-то, я думаю, что мой отец упоминал об этом.

– Твой отец следит за состоянием контракта Ноя? – спрашиваю я.

– Я же говорила вам, что он фанат Колорадо, – улыбается она. – О. Так они будут платить тебе больше денег или что-то в этом роде?

Я качаю головой.

– Я ничего не понимаю. Что тут происходит? – спрашивает она, всё ещё улыбаясь.

– Я веду переговоры по контракту, – хрипло говорит Ной. – Не только с Колорадо. Я рассматривал команды за пределами Колорадо.

– О. – Грейс смотрит на него с минуту, а потом на меня. Выражение её лица меняется, и она всё ещё улыбается, но это её улыбка для прессы, та самая, которую она дарит, когда выступает по телевизору или с семьёй – сценическая улыбка. – О. Правильно. Конечно. За пределами Колорадо.

– Идут торги, – говорит он.

Грейс кивает, тяжело сглатывая.

– Поздравляю, – говорит она напряжённым голосом. – Это хорошая новость.

– Майами и Даллас, – продолжает Ной. – И Колорадо тоже.

– Значит, это были бы хорошие карьерные шаги?

Ной кивает.

– Большие деньги.

Потому что это чертовски важно в жизни.

Грейс кивает и делает глубокий вдох, прежде чем заговорить:

– Чем больше денег, тем лучше.

Она так спокойна – внешне, как будто отвечает на вопросы во время интервью. Я признаю такую беспечность, потому что это дерьмо, которое я делаю для прессы. Я ухмыляюсь, шучу и изображаю клоуна, а Грейс делает то же самое прямо сейчас – не часть про клоуна, но она играет роль. А Ной, хоть он и чертовски умён, этого не замечает. Похоже, он почувствовал облегчение, успокоился. Я знаю, что когда она уйдёт, он скажет мне, что она совсем не расстроилась.

Он такой чертовски грамотный, но всё же идиот.

Грейс хмурит брови.

– Ты не говорил мне, что рассматриваешь предложения за пределами Колорадо, – произносит она.

И вот оно.

Я чувствую, как воздух исчезает из комнаты.

Затем она поворачивается и смотрит на меня.

– Ты знал, что он ведёт переговоры за пределами Колорадо, и тоже ничего не сказал?

– Грейс, я… – начинаю. Чёрт. Это была не моя новость, чтобы рассказывать ей. Я мог бы убить Ноя прямо сейчас.

– Да ничего особенного, – говорит Ной. – До Майами не так уж долго лететь, а Даллас ещё ближе, так что…

Но Грейс прижимает руку ко рту и качает головой.

– Но ведь это всё равно общеизвестный факт, не так ли? – спрашивает она. – Это то, что я бы знала, если бы обращала внимание на футбол или следила за спортом.

– Именно, – начинает Ной.

– Ной должен был, блядь, сказать тебе, – подмечаю я. – Чёрт возьми, я должен был заставить его рассказать тебе. Или же сам рассказать.

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь? – спрашивает Ной. – Я же не собираюсь переезжать на другой конец света. Всего лишь несколько часов пути.

– Да не в этом дело, мать твою! – выпалил я, злясь на него за то, что он всё испортил. Злюсь на него за то, что он прямо сейчас не понимает, что всё испортил. Эти отношения были достаточно сложными ещё до того, как мы решили скрыть информацию от девушки.

– Я чувствую себя идиоткой, – тихо говорит Грейс, качая головой. – Все в мире знали об этом, кроме меня. Это… ты солгал. Вы оба.

Ной внезапно смущается.

– Мы не лгали. Я просто не хотел говорить тебе раньше, чем буду знать наверняка, что я…

– Я не понимаю, – продолжает она, останавливая его. – Если ты знал, что уезжаешь, зачем вообще связывался со мной? Вы оба это знали. Зачем вообще рисковать? – она делает ещё один глубокий вдох, и её голос становится спокойным, когда она снова говорит: – Ты знал, чем я рискую, даже находясь рядом с тобой; глупые отговорки, которые я давала своей службе безопасности – моим родителям – чтобы провести время с тобой. Ты знал, что я могу потерять, связавшись с тобой – что может потерять мой отец. И я стала той, кто безрассудна и не заботится о последствиях. Ты заставил меня влюбиться в тебя – в вас обоих – но ты не сказал мне об этом. Ты скрыл. Меня не волнует, насколько короткий рейс до Майами, Далласа или Колорадо. Мне следовало бы догадаться. Я должна была с самого начала не торопить события. – Слова срываются с её губ, и когда она замолкает, то смотрит на нас и просто качает головой. – Мне нужно идти.

– Грейс, я… – начинаю я, и Ной говорит ей, чтобы она не уходила. Но она разворачивается и уходит.

Ты заставил меня влюбиться в тебя — в вас обоих.

Я хочу сказать ей, что она не единственная, кто влюбился.

40

Грейс

– Ты уверена, что не против вечеринки-катастрофы? – спрашиваю я Ви, когда та садится за руль автомобиля. Она одета в топазовое платье, одно из её собственных творений, которое находится где-то между строгим и коктейльным нарядом, но определённо не консервативное, как моё очень подходящее чёрное платье в пол. Мои родители будут менее чем в восторге от того, что Ви приедет на мероприятие моего отца по сбору средств, и вдвойне менее чем в восторге от того, что мы подъедем в совершенно новом ярком спортивном автомобиле Ви вместо очень подходящего внедорожника с чёрными тонированными стёклами, управляемого моей службой безопасности.

– Меня оскорбляет термин вечеринка-катастрофа, когда я практически член Первой Семьи, – шутит Ви, проверяя свою помаду в зеркале заднего вида, прежде чем выехать с моей подъездной дорожки, её шины визжат на тротуаре.

– Ты имеешь в виду, как сумасшедший пьяный дядюшка, который приходит на семейные встречи? – спрашиваю я. – Спасибо, но мои соседи оценят твоё вождение.

– Сумасшедшая пьяная тётушка, спасибо тебе большое, – поправляет меня Ви. – И я не могу поверить, что ты всё же согласилась участвовать в этом мероприятии, даже после того, как твои родители настояли на том, чтобы попытаться свести тебя с этим ребёнком трастового фонда.

Я вздыхаю:

– Я всё понимаю. Скажи мне, почему я снова это делаю.

– Потому что ты покорная, послушная дочь.

Я смеюсь.

– Я простофиля.

– Да, ты простофиля, – соглашается Ви. – Дай-ка я угадаю, как всё прошло. Твой отец, как всегда, взыграл на твоём чувстве вины. Он сказал что-то о твоём долге перед страной и семьёй, упомянув слова «свобода» и «демократия».

– Значит, ты подслушивала наш разговор?

Ви вздыхает.

– Это не впервой. Мы уже проходили это, дорогая. Я люблю тебя, но когда-нибудь тебе придётся сказать им, что они могут засунуть свой долг перед семьёй и страной прямо в задн…

– У меня есть хребет, – настаиваю я. – Я сказала им, что не буду встречаться с этим парнем.

Голос Ви смягчается:

– Конечно, есть. Не так-то просто показать Президенту и Первой Леди средний палец, Грейс.

– Спасибо, что пришла сегодня.

– Ну, как я могла устоять перед тем, чтобы не появиться в качестве твоей «плюс один», просто чтобы поддержать слухи о нашем романе? – Ви ухмыляется. – Только не удивляйся, когда на этот раз я поцелую тебя в губы. Я также задействую немного языка – для реализма.

– Очень мило с твоей стороны, – невозмутимо отвечаю я.

Ви переключает передачу и давит на газ, двигатель ревёт, когда мы выезжаем на пустынную улицу. Она бросает на меня быстрый взгляд.

– Что? – невинно спрашивает она. – Давай держать Брукс и Дэвис в напряжении, хорошо?

– Я почти уверена, что в последнее время делаю это достаточно часто.

– Когда мы разговаривали по телефону, у тебя был странный голос, – замечает Ви. – Это и есть настоящая причина моего появления. Так что выкладывай. Что случилось?

С чего же мне начать?

– Это ведь не имеет никакого отношения к тем торгам за Ноя, не так ли? – задаёт она вопрос.

– Ты знаешь об этом? – переспрашиваю я. – Неужели об этом знали все, кроме меня?

– Так ты расстроена этим.

– Я вовсе не расстроена, – пожимаю плечами, отмахиваясь ото лжи. – Ладно, я немного обижена.

– Похоже, ты больше чем слегка обижена. Продолжай.

– Я слегка обижена. – Я смотрю, как мимо проносятся здания, пока мы едем. – Я не знаю… дело не в том, что он рассматривал контракты за пределами Колорадо. Дело в том, что ни один из них не сказал мне об этом.

– Значит, это больше, чем просто интрижка с ними, – произносит Ви.

– Да. Нет. Не знаю. Я так думала. Я имею в виду, что это было не сразу. Я даже не знаю, как это вообще произошло. Я так разозлилась на них в лагере за то, что они вели себя как мальчишки из братства или что-то в этом роде, а потом…

– Не успела оглянуться, как тебя уже нанизали, как на вертел, горячие парни, изначально раздражающие тебя, – заканчивает Ви.

– Да, это очень стильно сказано, – шучу я. – Но потом я стала проводить с ними больше времени, и…

– А потом ты влюбилась, – задумчиво говорит Ви.

– Влюбилась? Ты что, с ума сошла? – спрашиваю я. – Я просто привыкла к тому, что они настаивают на том, что они мои бойфренды.

– Ной Эшби и Эйден Джексон сказали, что они твои бойфренды?

– Да. Я имею в виду, мы сошлись на этом, кажется. Они решили, что это так, и я согласилась. – Я делаю паузу. – Боже, это действительно звучит так, как будто у меня нет хребта, не так ли? Они хотели быть моими бойфрендами, и я желала, чтобы они были моими бойфрендами. – Я снова делаю паузу. – Это звучит так, будто мы все учимся в средней школе.

Ви смеётся:

– Любовь всегда заставляет нас говорить так, будто мы подростки.

– Перестань употреблять это слово.

– А что бы ты хотела, чтобы я использовала вместо него?

– Я не знаю, ясно? Только не это слово. Это чертовски громкое слово, Ви.

– Мы ещё вернёмся к этому вопросу. Ной рассматривает контракты за пределами Колорадо…

– Верно. Ной запустил в меня свои фронтовые новости, как будто это радостная весть. Так оно и есть. Это отличная новость для него. Я счастлива, что за него идут торги. Я просто в восторге. Он любит футбол, ему должны хорошо платить за работу, и это замечательно.

– Но… – подсказывает она.

– Мне плевать, что он едет в Майами, Даллас или ещё куда-нибудь. Я уже большая девочка. Просто… меня раздражает то, что они солгали об этом. Или не сказали правду.

– Мне кажется, это нечестно.

– Я чувствую себя ужасной сукой. Я ушла, когда они сообщили мне эту новость. Он был счастлив, сообщая мне эту хорошую новость о карьере, а я просто ушла. Я даже не знаю почему. Они говорили, что я была… их, что я была их девушкой, но существует большая часть информации, которую они просто не сообщили мне. Я имею в виду, конечно, это публичная информация. Ты и другие люди знали об этом. Чёрт возьми, ты и вся Америка знали об этом.

– Но от этого становится только хуже. – Ви озвучивает мои мысли ещё до того, как я их произнесу.

– Да, я единственная идиотка в этой стране, которая ничего не знала. А если я этого не знала…

– То, что ещё они от тебя скрывают? – заканчивает Ви.

– Именно. И я имею в виду, что они спортсмены. Если они скрыли это, то я задаюсь вопросом, о чём ещё они не рассказали – девочки, наркотики… О, чёрт, я не знаю.

Выражение лица Ви заставляет меня остановиться.

– Я всё понимаю. Похоже, я сошла с ума, – признаюсь я. – Просто… я очень рискую, даже находясь рядом с ними.

– Я знаю, – говорит Ви. – Я горжусь тобой.

– За то, что трахнула двух футболистов и сама попала в горячую переделку?

Ви смеётся:

– Мне нравится, что это твоя версия горячей переделки, куколка.

– Это горячая переделка!

– О, милая, – произносит Ви. – Это едва ли можно назвать горячей переделкой.

Её тон заставляет меня рассмеяться.

– Да знаю я, знаю. Это не совсем горячая переделка, если только кто-то не забеременел или не было написано двадцать бульварных статей о вашем скандальном поведении.

Ви пренебрежительно машет рукой, оглядывается и улыбается мне.

– Даже тогда. Это ведь хорошая реклама, верно?

– Для тебя – да! Только не тогда, когда ты дочь Президента. И не тогда, когда ты дочь моего отца.

– Ну что ж, может быть, пришло время дочери Президента устроить себе небольшую неприятность.

– Разве не так говорят, когда женщины залетают?

– Да, наверное, в пятидесятые годы. Я имею в виду, что ты больше не играешь безопасно.

– Я не собираюсь рисковать! Я была… с ними обоими. Много раз. Это настолько опасно, насколько возможно.

– Это немного небезопасно.

– Это очень опасно.

– Более опасно было бы признаться, что ты «слово на букву Л» них, – говорит Ви.

Я свирепо смотрю на неё, но она не сводит глаз с дороги.

– Я же сказала тебе, чтобы ты перестала употреблять это слово.

– Ты не знаешь, что я имела в виду любовь. Возможно, я имела в виду, что они тебе нравятся. Или что ты хочешь их облизать. Или что ты вожделеешь их.

– Нравятся. С «нравятся» всё в порядке.

Ви на мгновение замолкает, когда мы подъезжаем к зданию.

– Как ты думаешь, может быть, дело не только в том, что они тебе ничего не сказали?

– Например, что? Разве недостаточно того, что они опустили важную информацию, о которой знали все остальные в мире?

– Может быть, – произносит Ви, переключая передачу и резко останавливаясь перед зданием. – Но, может быть, какая-то часть тебя немного боится того, куда всё может зайти?

– По-видимому, они никуда не денутся, – говорю я, внезапно раздражаясь. – Если они не сочли нужным сообщить мне об этом, то, что же ещё они собираются скрывать?

Но Ви не останавливается. Она продолжает говорить, даже когда камердинер приближается к машине:

– Или, может быть, ты ожидала, что это будет не более чем безумная, дикая интрижка, что-то вроде того, что ты никогда раньше не делала, и всё. А теперь всё круто изменилось. Это нечто большее, и теперь последствия начинают быть реальными. Ваши чувства начинают быть реальными, и теперь ты боишься того, к чему всё это идёт.

Я молчу с минуту, пока камердинер стоит за дверью Ви. Я смотрю, как парочки поднимаются по лестнице к входу в здание, одетые в смокинги и платья.

– Когда, чёрт возьми, ты стала такой проницательной в отношениях, Опра?

Ви усмехается.

– Просто потому, что я сама не получаю удовольствия от серьёзных отношений не значит, что я не вижу, что необходимо для того, чтобы иметь их.

– Может быть, тебе просто нужно больше одного парня, – говорю я ей.

Она замирает, положив руку на дверную ручку.

– Милая, если ты найдёшь мне трёх горячих футболистов, я устрою настоящий скандал. Тройняшки были бы предпочтительнее.

Я корчу гримасу.

– Ви, то есть… как бы тебе вообще удалось… – я поднимаю руку. – Нет, я не хочу этого знать.

Она улыбается, когда мы выходим из машины.

– Вижу, ты только что поняла, как бы я справилась.

– Мне нужно промыть мозги, чтобы избавиться от этого образа.

Ви ждёт, пока она не окажется рядом со мной и возьмёт меня под руку, чтобы прошептать:

– У меня такое чувство, что теперь в твоём мозгу есть куда более грязные образы, благодаря некоторым людям, которые останутся безымянными.

– Тссс. – Я легонько шлёпаю её по руке, когда мы входим в здание и движемся прямо в толпу. Нас тут же замечает парочка, которая направляется прямо к нам.

– О Боже, это тот лоббист и его жена… Ну, знаешь, парень, от которого пахнет сыром, – шепчет Ви. – Быстрее, беги. Каждый сам за себя.

– Большое спасибо, Ви, – шепчу я, но уворачиваюсь от них, обходя другую пару, поворачиваясь к подносу с канапе и притворяясь загипнотизированной выбором, и сворачивая с линии огня. Но когда я оглядываюсь назад в поисках Ви, то вижу, что её отодвинул в сторону пахнущий сыром лоббист.

Ви оглядывается возле него, бормоча одними губами: «Спасайся сама».

Я уже собираюсь идти спасать её, когда натыкаюсь прямо на грудь высокого мужчины в смокинге.

– Грейс, – говорит он, глядя на меня сверху вниз, когда его руки сжимают мои предплечья. Я смотрю в глаза классически красивому мужчине – хорошо воспитанному, белому воротничку, очевидно богатому – и чувствую… ничего. Ничегошеньки. Никакой искры, ничего похожего на то, как я столкнулась с Ноем той ночью, когда он наступил мне на платье и обхватил руками мою грудь.

При этом воспоминании, меня бросает в жар, за которым тут же следует укол сожаления. Я должна поговорить с ними. Мне не следовало просто убегать от них. Я должна была сказать им, что это было больше из-за боязни доверять им, чем из-за их лжи.

– Да, – говорю я, одаривая мужчину своей лучшей улыбкой для прессы. В нём есть что-то знакомое, но я никак не могу понять, откуда знаю его.

– Брэндон, – говорит он, словно читая мои мысли. – Реддинг. Кажется, наши матери знают друг друга.

– О. Верно. – Боже. Это мой потенциальный поклонник. – Брэндон. Это… очень приятно познакомиться.

Он тепло улыбается.

– Знаешь, не так уж часто меня динамят.

Динамят?

– О. Я не думала, что моя мать действительно назначила нам свидание. Я имею в виду, что ты позвонил, а я была так занята, что не успела ответить и…

Он смеётся, поворачиваясь, чтобы взять два бокала шампанского у одного из проходящих мимо официантов и вручить один мне.

– Всё нормально. Я знаю, когда меня отшивают. Моё эго может это выдержать – мне не нужно, чтобы меня мягко подводили к этому.

– Я вовсе не собиралась тебя отшивать, – запинаясь, объясняю я. – Просто я была…

– Занята, – заканчивает он за меня, потягивая шампанское. – Как скажешь.

– Да. – Я одним глотком выпиваю половину своего бокала. – И я не особенно радовалась тому, что меня подставили.

– Вот как, – говорит он, приподнимая уголки губ. – Признаюсь, я заинтригован тем фактом, что ты не захотела оказаться со мной наедине.

Я удивлённо поднимаю брови.

– Слишком самовлюблённый?

– Просто уверен в себе. И не привык, чтобы мне отказывали.

– А что, если я скажу «дело не в тебе, а во мне»?

– Ну, Грейс. – Он наклоняется ближе ко мне, и мне вдруг становится не по себе, но когда я делаю шаг назад, то натыкаюсь на женщину позади меня. Он шепчет заговорщицким тоном: – Я бы сказал, что ты была неискренна.

– Прошу прощения?

– Я бы сказал, что ты лжёшь.

– Я знаю, что такое неискренность. – Я не знаю этого парня, но его снисходительное отношение определённо не вызывает у меня симпатии. – Я спрашиваю, что делает тебя экспертом в моей способности говорить правду?

– Потому что там человек, который смотрит на меня так, словно хочет убить прямо сейчас, и я думаю, что это потому, что я стою именно здесь.

Я поворачиваюсь слишком быстро, чтобы казаться беспечной.

– Что?

Но он ошибается. Там стоит не один человек. А два.

41

Ной

– Я официально заявляю, что это не очень хорошая идея, – ворчу я себе под нос, когда мы стоим в стороне от толпы в банкетном зале.

Вчера днём Эйден позвонил помощнице Грейс, Дженис, и уговорил её сказать ему, где Грейс будет сегодня вечером. Как оказалось, Дженис более искусна в тактике ведения переговоров, чем мой беспощадный агент, поэтому цена этого знания была пожертвована на сегодняшний аукцион, чтобы поддержать предвыборную кампанию отца Грейс: ужин с двумя «золотыми мальчиками» Колорадо.

– Да, но она ушла из-за твоей блестящей идеи ничего не рассказывать ей о своих переговорах. Пойдём, извинимся. Мы были идиотами, и всё испортили. Грейс вполне разумна. Она все поймёт.

Ты заставил меня влюбиться в тебя — в вас обоих.

Её слова вертелись у меня в голове всю ночь.

Я был на грани срыва. Я был на взводе с тех пор, как Грейс вышла за дверь после того, как узнала о торгах. В первую очередь, честно говоря, я был на взводе, когда мой агент позвонил с новостями о Далласе и Майами. До Грейс, единственной, что связывало меня с Колорадо, была моя семья. Я люблю их, но они понимают, что мой план всегда заключался в том, чтобы быть там, где находится лучшая команда. Однако игра за лучшую команду никогда не была связана с деньгами; это всегда было лишь моё желание играть в лучший футбол, быть частью лучшей команды.

У меня никогда не было никакой преданности этому месту. Чёрт, у меня никогда не было никаких причин для этого до появления Грейс; до того, что, чёрт возьми, происходит между нами троими; до того, как она каким-то образом стала нашей девушкой, и я стал неспособным представить себе будущее, не включающее в себя разделение её между мной и Эйденом.

– Это что угодно, только не благоразумно, – шиплю я. – Ты думаешь, никто не заметит, что мы с ней разговариваем?

Эйден пожимает плечами.

– И что? Мы подождём, пока она останется одна.

– Она дочь Президента. Она никогда не бывает одна.

Эйден бросает на меня быстрый взгляд.

– Она много раз оставалась с нами наедине.

Внезапно в толпе возникает какое-то движение, и я мельком вижу Грейс, потрясающе красивую в длинном чёрном платье, с волосами, собранными на макушке.

Разговаривающую с мужчиной.

С мужчиной, который наклонился ближе к ней, положив руку ей на плечо, выглядя гораздо больше, чем просто знакомым.

Эйден замечает их одновременно со мной.

– Может, нам его убить? – рычит он.

– Она не с этим парнем, – говорю я ему гораздо более небрежно, чем чувствую себя сейчас. Прямо сейчас мне хочется подойти к ним, дать мужику по морде за то, что он заговорил с Грейс, и перекинуть её через плечо, как пещерный человек, чтобы мы с Эйденом могли показать, кому именно она принадлежит. Это делает меня свиньёй. Я знаю, что это так. Рациональная часть меня знает, что это так. Вот почему я стою здесь, никого не перебрасывая через плечо, и никого не ударяя кулаком.

– Посмотри на него. Он же костюмчик.

– На нас тоже костюмы, если ты ещё не заметил.

– Мы надели смокинги, потому что это мероприятие со строгим дресс-кодом, – говорю я. – Мы не костюмчики.

Парень снова наклоняется ближе, адреналин и гнев пронизывают меня при виде Грейс и ещё одного мужчины. Я сжимаю руки в кулаки. Он стоит там, прижавшись губами к её уху, и всё, что я могу сделать – это не подойти к ней и не заявить свои права на неё – наши права на неё – прямо посреди толпы.

– Да, убить его звучит неплохо, – признаю я.

Но мы никого не убиваем и даже не нападаем, потому что в этот момент взгляд Грейс встречается с нашим, и её глаза широко раскрываются.

Затем она отворачивается и исчезает в толпе.

Я собираюсь последовать за ней, но Эйден останавливает меня.

– Не надо.

– Что не надо?

– Ты же собирался пойти за ней, – говорит он. – Не будь таким очевидным. Ты же знаешь, что её родители должны быть здесь сегодня вечером, и её охрана, и миллион людей с мобильными телефонами и камерами. Не глупи.

Я стряхиваю его руку со своей. Раздражение из-за мужчины, стоящего рядом с Грейс, заставляет меня нервничать.

– Прекрасно. Тогда я выйду подышать свежим воздухом.

Я пробираюсь сквозь толпу людей и делаю вид, что не слышу, как произносят наши с Эйденом имена.

Потом я чувствую чью-то руку на своей руке.

– Ной Эшби! – говорит голос ярко. Я смотрю вниз, чтобы увидеть подругу Грейс, ту, которую я встретил на благотворительном вечере ранее – ту, которая видела меня и мой стояк в задней комнате с Грейс. Как же её звали? Что-то связанное с цветами. Дейзи?

– Привет… – начинаю я.

Она поворачивается к паре, с которой разговаривает, всё ещё держа меня за руку.

– Мне так жаль, я бы с удовольствием поболтала ещё, но я повсюду искала моего дорогого друга Ноя!

Дорогой друг? Я озадаченно смотрю на неё, когда она уводит меня, уцепившись за мою руку. Она широко улыбается, глядя вперёд.

– Просто продолжай идти, куклёныш, – произносит она. Куклёныш? – Спасибо, что вытащил меня из этого разговора. Терпеть не могу того парня.

– Окей.

– Я так понимаю, ты ищешь Грейс?

– Нет. Я имею в виду, просто… потому что Эйден и я пожертвовали кое-что для сегодняшнего вечера, и это всё, что мы делаем, то есть… если мы увидим её здесь… я имею в виду, скажи ей, что мы, ну ты понимаешь…

Блядь, блядь, блядь. Я говорю, как неуклюжий идиот.

Подруга Грейс – Роуз? – рассмеялась.

– У тебя определённо нет карьеры в политике, куклёныш. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты ужасный лжец?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Я её лучшая подруга, – говорит она. – Я всё знаю. Ты ведь хочешь её увидеть, верно?

– Да.

Она оглядывается на Эйдена.

– И ты тоже?

– Ты отведёшь нас к ней?

– Посмотрим, – отвечает она, останавливаясь, когда мы выходим в коридор. Оба охранника Грейс стоят перед дверью в конце коридора. Подруга Грейс – Вайолет? Точно. Вайолет. Нет, Ви – скрещивает руки на груди.

– Зачем вы здесь?

– Чтобы увидеть её, – отвечаю я.

Она оглядывается вокруг, прежде чем понизить голос до шепота.

– Зачем?

– Чтобы извиниться, – говорит Эйден.

Ви хмурится.

– Вы всё испортили.

Я киваю:

– Да, так и есть.

– Возможно, она не захочет вас видеть.

– Мы это знаем.

Она прищуривает глаза.

– Так почему же она должна говорить с вами? Что вы собираетесь сказать такого, чтобы она захотела услышать?

Раздражение пробегает по моим венам, и я оглядываю коридор, мои руки сжаты в кулаки, когда я наклоняюсь вперёд и шепчу подруге Грейс:

– Это не твоё дело, что мы хотим сказать нашей девушке, так что перестань нам мешать и убирайся с дороги.

Я ожидаю, что она даст мне пощёчину и вызовет охрану Грейс, но она этого не делает.

– Я уйду с вашего пути только в том случае, если вы сами пойдёте туда и скажете ей об этом.

– Сказать ей, что ты нам мешаешь?

– Ту часть, где говорится, что она твоя девушка. – Ви смотрит на Эйдена. – И тебя это тоже касается, красавчик?

Лицо Эйдена розовеет, и он неуклюже шаркает ногами.

– Да. Меня тоже.

– Ну, хорошо. Тогда я отведу вас.