Текст книги "Объединяя усилия (ЛП)"

Автор книги: Сабрина Пейдж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

35

Эйден

– Не могу поверить, что она это сделала, – шепчу я Ною.

– Я тебя слышу, – шепчет Грейс в ответ. – Я буквально стою у тебя за спиной.

– Мы просто не можем поверить, что ты захотела приехать в Вест Бенд на четвёртое июля, – говорит Ной. – Или что у тебя не было никаких планов в Белом доме.

По её лицу пробегает раздражение, но я не могу сказать, раздражена ли она нами или упоминанием Белого дома. Первая Леди появилась в её доме на днях, я это точно знаю, и Грейс была чертовски раздражена после этого. Потребовалось три оргазма, прежде чем она стала менее напряжённой. Затем, когда Ной упомянул о праздновании четвёртого июля в Вест Бенде, Грейс немедленно согласилась, удивив нас обоих. Она отмахнулась от любого упоминания о праздновании в Белом доме, сказав, что не её родителям решать, где она может провести праздники.

С тех пор мы с Ноем не затрагивали данную тему разговора.

– Мальчики! – кричит Бесс. Она выходит из гостиной в прихожую, широко раскинув руки, привлекая Ноя и меня для объятий, прежде чем повернуться к Грейс. – И ещё, мисс Салливан, для нас большая честь видеть вас здесь.

Грейс краснеет, когда Бесс, не моргая, обнимает её.

– Миссис Эшби, зовите меня Грейс, – произносит она. – И это я должна благодарить вас за то, что вы позволили мне присоединиться к вам за ужином. Я надеюсь, что моя служба безопасности не была слишком навязчивой.

– Ну, не каждый день мой дом проверяют на предмет жучков, – говорит Бесс, уперев руки в бока. – И зови меня Бесс, все так делают – или мама Эшби. Но никто не называет меня миссис, даже Пол.

Пол высовывает голову из гостиной.

– А теперь идите сюда.

– Чёрт возьми, папа, ты что, в галстуке? – спрашивает Ной.

– Следи за языком, Ной Эшби, – огрызается Бесс. – Мне очень жаль. Мои мальчики на самом деле не были воспитаны волками, хотя и ведут себя так.

Грейс прикрывает улыбку рукой.

– Всё в порядке. Я уже привыкла к этому.

Бесс на секунду замирает, и я не вижу её лица, потому что она стоит ко мне спиной, но точно знаю, почему она остановилась. Она просто уловила то, что сказала Грейс – я уже привыкла к этому.

Если и есть кто-то, кто увидит всё дерьмо и нашу «просто знакомые» историю, то это Бесс. Она чертовски проницательна.

Я прочищаю горло.

– А где же Анни? Я думал, что она сразу же набросится на Грейс, как только та переступит порог. – Я поворачиваюсь к Грейс. – Моя сестра действительно увлекается политикой, так что будь готова. Я почти уверен, что она считает тебя настоящей знаменитостью.

– О чём ты говоришь? – Грейс усмехается. – Я и так настоящая знаменитость.

– Как мило, что ты осталась такой скромной и непритязательной, – язвительно замечает Ной.

– На заднем дворе уже всё готово, – произносит Бесс. – Ну, я знаю, ты говорил, что это не должно быть большой проблемой, учитывая приезд Грейс и всё такое, но ты же знаешь Анни. Это всего лишь несколько её друзей. Но мы старались свести всё к минимуму.

– Мам, – предупреждает Ной. – Это не может быть большой проблемой.

– Всё в порядке, – отвечает Грейс.

– Ной Эшби, поверь мне хоть немного, – говорит Бесс, качая головой. – Ты сказал, что это должно быть конфиденциально, поэтому твой отец конфисковал мобильные телефоны и запер их. Ни камер, ни телефонов.

– О, вы не должны были так беспокоиться, – молвит Грейс.

– Беспокоиться? – спрашивает Бесс. – Я уже много лет хочу отобрать сотовые телефоны у этой девчонки и её друзей. У детей перед носом постоянно торчат эти дурацкие телефоны с их селфи, твиттерами, чатами и снимками. Я хочу увидеть свою Анни до того, как она улетит в Европу на два месяца – и я хочу видеть её лицо без телефона, закрывающего мне обзор. Так что отобрать у них сотовые телефоны было для меня удовольствием.

– Ну что ж, тогда я рада, что могу послужить оправданием для конфискации телефона, – говорит Грейс, улыбаясь.

Когда мы следуем за Полом и Бесс, мама Эшби кладёт руку на плечо Грейс.

– Мои мальчики сказали, что вы соседи. Они ведь не грубые и невнимательные соседи, правда?

Ной стонет.

– Мама, как ты думаешь, она была бы здесь, если бы ненавидела нас?

– Грейс, ты не обязана отвечать на её вопросы, – говорю я ей.

– Я её не допрашиваю, мальчики, – возмущается Бесс, мило улыбаясь. – Почему бы тебе не пойти за пирогом и не позволить мне поболтать с ней? Это первый раз, когда у меня в доме появилась настоящая знаменитость.

– Мы тоже настоящие знаменитости, мам, – отвечает Ной.

Бесс щиплет его за щеку, и его лицо становится тёмно-красным.

– О да, конечно, милый, – говорит она.

Я едва сдерживаю смех. Если бы кто-нибудь ещё в этом мире осмелился ущипнуть Ноя за щеку, то был бы уложен на пол быстрее, чем успел бы произнести эти слова. Но он просто стоит там, как хороший сын, позволяя своей маме говорить с ним, как с пятилетним ребёнком.

Грейс закрывает рот руками и делает вид, что чихает, но когда она снова выпрямляется, на глазах у неё стоят слезы от смеха.

– Вы, ребята, идите на улицу и найдите Анни, – приказывает Бесс. – Бог свидетель, она ворвётся сюда в течение двух секунд и набросится на Грейс прежде, чем ты успеешь её остановить.

– Ты имеешь в виду то, что сейчас делаешь ты? – спрашивает Ной.

– Ой, да замолчи ты, – говорит Бесс. – Я твоя милая старая мама.

– Не позволяй ей одурачить себя, – предупреждаю я. – Она моложе, чем выглядит.

Бесс шлёпает меня кухонным полотенцем.

– Уберите отсюда свои умные задницы. И ты тоже, Пол. Пойди глянь, не нужно ли кому чего снаружи. Грейс может помочь мне на кухне с пирогами.

– Если тебе понадобится помощь, просто крикни, – говорит Ной.

– Мне не нужна никакая помощь, – отвечает Бесс.

– Я не с тобой разговаривал, мама. Я разговаривал с Грейс, – отвечает Ной. – Ни один из лучших следователей ЦРУ твоего отца не сравнится с моей мамой. Она вытягивает у людей больше сплетен, чем…

– О, уходи, пока я снова не ущипнула тебя за щёки.

– Я постараюсь не выдавать никаких государственных секретов. – Грейс оборачивается, чтобы ещё раз взглянуть на нас через плечо, когда мы выходим через заднюю дверь во двор.

Выйдя на улицу, я на мгновение останавливаюсь. Весь двор украшен – вдоль стен расставлены складные столы, уставленные мисками с барбекю, гарнирами и достаточным количеством домашних пирогов Бесс, чтобы накормить небольшую армию. Белые фонари висят над головой, пересекая двор с одной стороны забора на другую и заливая всё вокруг мягким светом. Некоторые из друзей Анни играют в корнхол в углу двора, а некоторые сидят в садовых креслах, попивая пиво.

Мама Эшби все силы положила на прощальную вечеринку Анни, что совсем неудивительно. Анни училась в средней школе, когда умерла наша мать, и в тот первый год после её смерти Анни двигалась в очень плохом направлении. Но Бесс просто восприняла это спокойно, как она делает со всем в жизни, и оттащила её от края пропасти. Я обожаю Бесс, но между ней и Анни существует особая связь, которая очень глубока.

Я стою там секунду, впитывая всё это в себя. Четвёртое июля в Вест Бенде – одно из моих любимых времён года. Конечно, мы никогда не делали этого раньше, болтаясь на заднем дворе. Обычно мы едем в центр города на праздник. Главная улица перекрывается, и прямо в центре города проходит карнавал. Вот к чему сводятся все мои воспоминания о четвёртом июля – поедание сахарной ваты и катание на карнавальных аттракционах, пока меня не стошнит.

– Твоя мама проделала очень хорошую работу, – замечает Пол.

– Так и есть, – соглашаюсь я. – Мне очень жаль, что, приехав вместе с Грейс, она пропустит парад в Вест Бенде.

Пол пожимает плечами.

– Я думаю, мама всё равно устала от конкурса по выпечке пирогов, – говорит он. – Чёрт, я уже устал слушать её жалобы о том, как всё это подтасовывается каждый год и как Марла Джонсон собирается выиграть конкурс по выпечке пирогов, несмотря ни на что, потому что она мило общается с судьями.

Ной фыркает.

– Мама слишком серьёзно относится к конкурсу по выпечке пирогов.

Пол посмеивается.

– Как и большинство людей в этом городе.

– Кретин! – Анни подбегает и обнимает меня со всей силой грузового поезда, мчащегося на полной скорости.

Я резко выдыхаю.

– Чёрт возьми, девочка, ты действительно должна была стать профессиональным футболистом.

– Где она?

– Да, и тебе привет, сестрёнка, – саркастически говорю я. – Я действительно рад тебя видеть. Я буду скучать по тебе, когда ты уедешь в Европу на два месяца, и я рад, что у меня есть возможность поболтать с тобой перед отъездом. Я тоже тебя люблю.

Анни бьёт меня по руке.

– Не ной, неудачник, – шутит она. – Я собираюсь пойти и найти её.

– Она внутри с Бесс, – говорю я ей.

У Анни округляются глаза.

– Почему ты позволил этому случиться?

– Ты же знаешь, мама не примет «нет» в ответ, – отвечает Ной.

– О Боже, ребята, она, наверное, сейчас показывает ей наши детские фотографии.

– Наверное, так оно и есть, – простонал я. – Хорошо, что я был чертовски милым ребёнком.

– Нет, – отвечает Пол. – Я уже подумал об этом – запер детские фотографии вместе с мобильными телефонами в оружейном сейфе.

Анни поднимает руку, чтобы дать ему пять.

– Ты мудрее, чем кажешься.

Пол качает головой.

– Не будь засранкой, девочка.

– Я скажу Бесс, что ты ругаешься, – ухмыльнулась Анни.

– Скажи Бесс, что я ругаюсь, и посмотрим, позволю ли я тебе запустить фейерверк, – хрипло говорит Пол.

– Я хорошо выгляжу? – спрашивает Анни, заправляя за ухо прядь ярко-розовых волос.

Я делаю вид, что оцениваю её задумчиво.

– А твои волосы должны быть такими розовыми?

– Заткнись. Я собираюсь поговорить с ней.

– Не пугай её, Анни.

– Я не собираюсь её пугать! Честно говоря, ты ведёшь себя так, будто я сошла с ума или что-то в этом роде.

– Ты слегка… активна, когда речь заходит о политике, вот и всё.

– Вовсе нет, – протестует она, доставая блокнот. – Но я знала, что ты заберёшь наши сотовые телефоны, Пол, поэтому сделала заметки.

Я вырываю блокнот у неё из рук.

– Ты не будешь брать у неё интервью.

– Это не вопросы для интервью. Это вопросы студента колледжа, который озабочен будущим нашей страны.

Я засовываю его в карман.

– Хорошая попытка.

– Ной, скажи ему, чтобы он отдал его обратно!

– Ты не будешь допрашивать дочь Президента, Анни. – Ной качает головой.

– Прекрасно. В любом случае, я уже выучила свои вопросы наизусть. – Анни направилась в сторону дома.

– Находясь между Анни и твоей матерью, эта девушка сейчас с криком выбежит отсюда, – бормочет Пол, качая головой.

36

Ной

Мне очень нравится празднование четвёртого июля в Вест Бенде, но, честно говоря, то, что у нас творилось на заднем дворе, заставляло краснеть от стыда. Мы набивали животы, обменивались шуточками с Анни, которая, наконец, согласилась оставить Грейс в покое после того, как мы с Эйденом пригрозили ей судебным запретом (только полушутя), и запускали свои фейерверки прямо перед городскими, которые всё ещё видны из нашего дома на краю Вест Бенда.

Грейс идеально вписывается в семейные посиделки. Я не уверен, что это потому, что она взращена в политике и привыкла к тому, что ей приходится приспосабливаться, но она разговаривает с моими родителями так, будто знает их всю свою жизнь. Она заставила мою маму записать свой секретный рецепт булочек с корицей в течение часа после приезда сюда, и Анни по-прежнему заискивает перед ней, хотя она категорически не согласна с социальной политикой её отца.

– Как, чёрт возьми, вы с ней подружились? – Анни бочком подходит ко мне, её рот наполовину заполнен пирогом, и толкает меня локтем, мягко задавая вопрос.

– Ты ведёшь себя так, будто у нас нет друзей. – Я притворяюсь обиженным.

– Она классная, – замечает Анни, запихивая в рот очередной кусок пирога.

– Я в курсе.

– Значит, вы с Эйденом не совсем… эм… в одной лиге.

– Говорит девушка, которая только что засунула половину куска пирога в свою… варежку?

Анни скорчила гримасу и высунула язык.

– Она мне нравится. Но мне совсем не нравится её отец, а она поддерживает его, так что в действительности я не должна любить её. Но она очень милая.

– Ага. – Я киваю, боясь сказать что-нибудь ещё, потому что если скажу, то раскрою всё, что на самом деле думаю о Грейс. Если я открою рот, то буду говорить о том, какая она замечательная. Я собираюсь излить душу, и это не то, что делает Ной Эшби. Ной Эшби хмыкает и, возможно, иногда признаёт, что кто-то не может быть мудаком. Но я никогда не болтаю о том, как сильно мне кто-то нравится.

Поэтому я просто киваю и говорю «Ага».

– Ага, – говорит Анни, подняв брови. – И это всё, что ты можешь сказать?

Я смотрю на Грейс через двор, разговаривающую с моим отцом. Мой отец улыбается и выглядит совершенно очарованным ею. Проходя мимо, Грейс улыбается, когда я спрашиваю, куда она идёт.

– Я покажу ей старый «Шевроле», – отвечает папа.

– Мне нравятся старые машины, – объясняет Грейс.

– Неужели? – спрашиваю я.

– Да. – Она оборачивается и смотрит на нас с Анни, уходя. – И твой старик тоже классный.

Лицо моего отца становится ярко-красным.

– Вот видишь! – восклицает Анни. – У неё уже есть папа, говорящий о машинах. Они с мамой никогда её не отпустят.

Я ворчу в ответ, и Анни на мгновение замолкает, прежде чем на её лице появляется странное выражение.

– Подожди секунду.

– Подожди секунду, что? – спрашиваю я. Я точно знаю, что она собирается сказать, и не позволю ей этого сделать. Я оглядываюсь в поисках Эйдена. – Где твой брат?

Она указывает на меня, игнорируя мой вопрос.

– Вы. Вы, парни, сами сказали, что знакомы.

– Да, и что? – я пожимаю плечами. – Мы знакомы.

– Нет, это не так. Она тебе нравится.

Я даю ей своё лучшее выражение «какого хрена».

– Эм, ты, наверное, пьяна, Бананни.

– Не-а, – говорит она, качая головой. – Ты странный. Ты странный с ней.

– Никто не странный, Анни.

Как только Эйден подходит, она сразу на него набросилась.

– Что происходит с Ноем и Грейс Салливан?

«Не отвечай на вопрос», – думаю я, глядя на Эйдена так, словно у нас с ним общий мозг и я могу на подсознательном уровне передать ему эту мысль. «Не отвечай. Просто пожми плечами, как ты делаешь, когда кто-то спрашивает тебя о политике или о твоих карьерных планах».

– Происходит? Что происходит? – спрашивает Эйден, и голос его звучит виновато. – Я же сказал тебе, что мы едва знакомы. Мы на самом деле почти не встречались.

– Вы оба лжёте.

– Лжём? – спрашивает Эйден, и его голос внезапно срывается на фальцет. – Ты обвиняешь нас во лжи касательно Грейс? Вот это да, Анни.

– О Боже, ты точно лжёшь. Это то, что ты делаешь, когда лжёшь – парируешь и сердишься. Это то же самое, что ты делал, когда мы были детьми, и ты снял все головы с моих Барби, посадил их на палки и сказал мне, что они были казнены.

Я фыркаю.

– Я это помню. Думал, что мы играли в Римскую Империю.

– Вы оба были придурками, – обвиняет его Анни. – И вы оба очень странные. Вопрос в том, почему вы такие странные?

Я пожимаю плечами.

– Как скажешь, Бананни. Ты же знаешь, что мы оба вообще странные.

Она качает головой.

– Нет, это нечто большее.

Я преувеличенно тяжело вздыхаю.

– Кто-нибудь хочет ещё пива? Потому что я собираюсь выпить пива. Анни?

– Зачем? – спрашивает она скептически. – Вы хотите напоить меня, чтобы я забыла, что вы, ребята, ведёте себя странно по отношению к ней?

– Да, Анни. Ты меня поймала. Мой гнусный план состоит в том, чтобы напоить тебя, пока ты не забудешь мои злые умыслы.

Одна из её подруг подбегает и перебивает:

– Нам нужна групповая фотография.

Спасены селфи.

– Это ещё не конец, – говорит Анни, прищурившись на нас, прежде чем убежать.

– Повеселись в Европе, – кричит вдогонку Эйден.

Она отмахивается от нас и уходит, чтобы присоединиться к своим друзьям.

Эйден поворачивается ко мне.

– Какого чёрта, чувак?

– Не смотри на меня так. Это твоя сестра настаивает на том, что у нас с Грейс что-то не так…

Внезапно я слышу позади себя голос матери:

– Анни настаивает, что у вас с Грейс что-то не так?

– Что?! – Теперь я тот, чей голос поднимается на октаву выше, когда я изображаю невинность. – Понятия не имею, о чём ты говоришь. Здесь нет ничего такого. А ты можешь пойти и забрать камеру у подруги Анни – у кого-то, очевидно, есть сотовый телефон.

Моя мать только кивает.

– Я его конфискую. Твой отец сейчас в гараже, показывает Грейс свою мастерскую. Возможно, вы захотите отправиться туда через несколько минут, пока бедная девушка не заскучала до слёз.

– Она любит старые машины, – быстро говорю я и замолкаю. – Я имею в виду, что именно так она и сказала. Я не знаю, что ей нравится, а что нет. Машины, хобби, чёрт возьми, я не знаю, какую еду она любит.

Дерьмо. Хватит болтать. Я должен действительно подумать об этом, прежде чем смогу заставить свой рот сделать то, что, чёрт возьми, приказывает мой мозг. Я почти боюсь, что произнёс эти слова вслух, но моя мама смотрит на меня так, будто у меня уже не две головы, как минуту назад, так что думаю, что я в безопасности.

– Да? – спрашивает моя мама. – Потому что она, кажется, очень много знает о вас обоих.

– Угу. – Эйден пристально смотрит на неё, и я знаю, что он пытается выглядеть невинным, но на самом деле он похож на кота, который съел канарейку.

– Даже не представляю, откуда, – говорю я. Врать маме – хуже некуда.

Она долго и пристально смотрит на нас обоих.

– Грейс ведь не та девушка, из-за которой ты был расстроен, когда был здесь в последний раз?

– Не понимаю, о чём ты говоришь. – Я не смог бы выглядеть менее невинным, даже если бы постарался.

Эйден преувеличенно пожимает плечами.

– И я тоже. Я не помню, чтобы был расстроен.

– Угу, – говорит мама. – Ну, если вы двое соперничаете из-за этой девушки…

Я простонал.

– Мама, мы же сказали тебе, что не будем соперничать из-за неё.

Она не заканчивает фразу. Она просто замолкает и смотрит на нас.

– Нет, вы ведь совсем не соперничаете из-за неё, правда?

На её лице появляется выражение понимания. Моя мать знает, что мы с Эйденом с Грейс.

– Вы должны быть осторожны, – мягко говорит она. – Эта девушка – не просто какая-то девушка.

– Мы едва знаем её, – протестует Эйден, всё ещё придерживаясь нашей истории, не обращая внимания на то, что моя мать уже поняла, что всё это ложь.

– Не обращайся со мной, как с какой-то наивной старухой, – начинает мама, немедленно поднимая руку, когда Эйден пытается прервать её, – и не рассказывай мне подробности, потому что я не хочу знать. Но я знаю, что никогда не видела, чтобы кто-то из вас смотрел на девушку так, как вы смотрите на Грейс.

Я простонал.

– Это не так…

Мама наклоняется ко мне, её голос звучит тихо.

– Тебе лучше быть чертовски уверенным, что это не просто интрижка, потому что эта девушка – дочь Президента. И то, как она говорит о вас обоих… это просто вопрос времени, когда кто-то заметит.

– Бесс, ничего нет… – начинает Эйден.

– Я уже сказала тебе, что мне не нужны подробности. Но это невежливо – так откровенно лгать мне в лицо. – Мама упирает руки в бока и сердито смотрит на нас. – По крайней мере, придумайте историю получше той, что у вас есть, слышите? Потому что если у вас троих что-то происходит…

– О Боже, Бесс, – шипит Эйден.

Она прищуривает глаза.

– Вы оба должны быть осторожны. Вы же мужчины. Если бы что-то подобное вышло наружу, вы были бы крутыми парнями в кампусе. Она будет разрушена. Это неправильно, заметьте, но именно так устроен мир.

– Мы очень осторожны, мама.

– Ной, – шепчет Эйден.

– О, пожалуйста, ты же слышал её, она всё равно знает. Ничего не выйдет наружу. Мы позаботимся об этом.

– Вы привезли её в Вест Бенд, – шепчет мама. —Когда вы втроем строите друг другу глазки всю ночь, удивительно, что ещё никто ничего до сих пор не понял.

– Мы гораздо хитрее, – отвечаю я. По крайней мере, я думал, что мы такие. Я не думал, что это написано на наших лицах, как, кажется, считает моя мама.

– Только не будьте идиотами. И не разбивайте ей сердце.

– Никто никому не разобьёт сердце, мама, – резко говорю я.

– Да, ты же знаешь, что у Ноя даже нет сердца, – замечает Эйден.

– Это очень смешно слышать от парня, который… – начинаю я, но мама перебивает меня.

– Я серьёзно, мальчики, – твёрдо говорит она. – Любовь достаточно сложна, когда в неё вовлечены два человека. Я не хочу видеть никого из вас с разбитыми сердцами.

– А кто говорит о любви? – спрашиваю я.

– Никто из вас этого и не делал, – произносит она. – Но назовите это материнской интуицией.

Когда я смотрю, как Грейс возвращается во двор вместе с моим отцом, одетая в белый сарафан, её длинные каштановые волосы падают на плечи, у меня мелькает мысль, что моя мать, возможно, не так уж безумна в своих разговорах о любви.