Текст книги "Диктатор 2 (СИ)"

Автор книги: Руслан Агишев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4
Что-то меняется…

* * *

Москва

Авиационный научно-технический комплекс имени А. Н. Туполева

В кабинете Алексея Туполева, главного конструктора одного из крупнейших советских авиастроительных предприятий, было не просто жарко, а душно. Хозяин кабинета вдобавок сидел в костюме из плотной шерстяной ткани. Под пиджаком – плотная серая водолазка. В военной Москве ребенком сильно намерзся, когда долгими зимними вечерами сильно вымерзала квартира, и приходилось надевать на себя всю одежду, которая только была в доме. С тех пор он и был откровенным мерзляком.

– Андреич, ты бы хоть форточку чуть приоткрыл, дышать же нечем, – пробурчал Валентин Климов, заместитель и его близкий товарищ Туполева. То и дело вытирал носовым платком пот со лба, умоляюще смотря в сторону форточки.

– Нет, потерпишь, – отрезал Туполев, двигая в сторону зама плотную стопку листов с заметными красными штемпелями «сов. секретно». Рядом на столе лежал характерный конверт из тех, что отправляют специальной фельдъегерской почтой. – Вот, ознакомься, лучше. Час назад пришло. Теперь не знаю, радоваться или плакать.

Недоуменно вытянув лицо, Климов взял стопку листов и начал их изучать. Туполев тем временем прохаживался по кабинету и задумчиво разглядывал многочисленные модели знаменитых на весь мир самолетов, стоявших на полке. Вот застыл в полете двухдвигательный пикирующий бомбардировщик, активно применявшийся на Курской Дуге, при штурме Кенигсберга и Берлина. Гроза пехоты, танков, способный вывалить на голову врага около трех тонн взрывчатке. В самом центре полки стоял белоснежный красавец Ту-160 крупнейший в мире сверхзвуковой стратегический бомбардировщик с изменяемой геометрией крыла. Настоящий гигант, размах крыльев которого достигает половины футбольного поля, а высота равняется трехэтажному дому.

Алексей Туполев всегда так делал, когда перед ним возникала непонятная ситуация – подходил к полке с макетами самолетов, и долго рассматривал их Друзья, знавшие об этой то ли привычке, то ли традиции, не раз шутили, что Андрей, словно языческий шаман, советуется с самолетами. Глупость, конечно, но ему, и правда, после такого действа почему-то становилось спокойнее, яснее. Вот и сейчас внутреннее беспокойство испарилось, оставив после себя лишь бодрость и острое любопытство.

– Это то, что я думаю, Андреич? Это госзаказ, да? – с дрожью в голосе спрашивал Климов. – Неужели, до них там дошло, что нам никак нельзя на голодный паек, что нельзя за копейки строить самолеты. Здесь же твердое финансирование.

Похоже, его заместитель все никак не мог поверить, что после стольких лет перестроечного безденежья политическое руководство страны, наконец, прозрело, перестало экономить на авиастроительной отрасли, и поставило перед ними серьезную задачу.

– Ведь это техническое задание, так?

Туполев кивнул. В этой внушительной стопке листов, действительно, было техническое задание на разработку изделия, которого физически еще не существовало, не могло существовать, но которое требовалось создать. Это противоречие и было причиной полной растерянности Туполева. Его конструкторскому бюро поручалось разработать целую линейку беспилотных летательных аппаратов, среди которых были, как подобные уже производящимся аппаратам, так и прежде не существовавшие.

– Ты дошел до характеристик? – спросил Туполев, повернувшись к, зарывшемуся в бумаги, заму. – Ты понимаешь, что это такое?

Тот заторможенно кивнул, явно, находясь в замешательстве. Значит, точно дошел до того самого места.

– Что это такое «управление дистанционно-пилотируемых летательным аппаратам с помощью устройств виртуальной реальности? 'Прием видеоизображения по дополнительному радиоканалу в режиме реального времени» – это понятно, но в режиме виртуальной реальности. «Предусмотреть создание видеоочков, видеошлемов с эффектом погружения в реальность для повышения эффективности управления беспилотным летательным аппаратом», что это такое? – с откровенным удивлением спрашивал Туполев, читая вслух отдельные выдержки из документа. – А как тебе это – «бортовой модуль искусственного интеллекта для обработки полетных данных в режиме реального времени»? Мы, что Рея Бредбери или Айзека Азимова читаем⁈

Климов медленно поднялся со стула и то же стал выхаживать по кабинету. Туполевская привычка обдумывать проблемы на ходу перешла и к нему.

– Андреич, а знаешь, что самое странное во всем этом? – тон в голосе у заместителя генерального конструктора был такой, что Туполев тут же вскинул голову. – Сколько себя помню, военные всегда в техническом задании на все наши изделия описывали технические характеристики своих вероятных противников. Понимаешь, к чему я клоню?

Хозяин кабинета осторожно кивнул, меняясь в лице. Получается, то, что он считал фантастикой, уже кем-то и где-то воплощено в жизнь. Только как? Такого же просто не могло было быть! Об этом давно уже кто-то бы написал! Это все равно хоть как-то просочилось бы в прессу!

– Ты думаешь, что где-то уже что-то подобное летает?

Климов нахмурился, давая понять, что у него в этом нет никаких сомнений.

– Но этого же не может быть. Ты понимаешь это? Таких технологий просто не существует. Как не скрывай это, все равно хоть что-то стало бы известно. Кто-нибудь напечатал бы новость, выступил на конференции с результатами исследований. Все просто физически нельзя засекретить… Управление по телеметрии – да, зашифрованный радиоканал – да, но остальное – однозначно, нет! – никак не мог успокоиться Туполев. – Понимаешь, нет, тысячу раз нет!

Его заместитель развел руками. Мол, такого не может быть, но оно точно есть.

– Да, Андреич, да, не может быть, но все же… Там наверху, – Климов выразительно ткнул пальцем в побеленный потолок, недвусмысленно показывая кого они имели ввиду под выражением «там наверху». – Никогда ничего не придумывают. Они берут характеристики западных изделий, увеличивают их эффективность на двадцать – тридцать процентов, и передают нам. Ты забыл, как было с дальним бомбардировщиком, а потом с шаттлом? Особенно с шаттлом? Они же поставили задачу построить точно такой же шаттл, но с многократно улучшенными характеристиками. Уверен, что здесь все обстоит ровно таким же образом. Ни капли не сомневаюсь!

– Тогда кто это уже сделал? – Туполев прикусил губу и снова стал мерить кабинет шагами. Но в какой-то момент резко остановился прямо напротив грифельной доски, схватил мел и начал судорожно писать, комментируя это вслух. – Беспилотный летательный аппарат… Значит, характеристики… Тактического, оперативно-тактического, стратегического действия… Проклятье, может еще чтобы в космосе летал, так?

Его рука с мелом летала по грифельной доске, оставляя за собой длинные ряды цифр, терминов. На пол щедро сыпался белесая пыль, на которой четко отпечатывались следы ботинок. Его заместитель тем временем рассуждал вслух:

– Честно говоря, я бы подумал на Израиль. Насколько я знаю, евреи в последнее время довольно далеко продвинулись вперед. Начинали с неказистых Скаутов и Мастифов из стекловолокна, а сейчас настоящих монстров штампуют. Хотя и США могли бы. Их Пионеры (AAI RQ-2 Pioneer) и Поинтеры (AeroVironment FQM-151 Pointer) очень даже неплохо себя показали.

Рука Туполева с зажатым в ней мелом дернулась и застыла, так и не дописав очередную формулу на доске. Похоже, размышления Климова навели его на какую-то важную мысль.

– Нет, Валентин, не похоже. Израильские и американские изделия весьма и весьма эффективны, что показало время, но… – Туполев на некоторое время замолчал, подбирая слова, чтобы точнее сформулировать мысль. – Но все это продукт сегодняшних технологий. Понимаешь, в этих же бумажках прописана совсем другая реальность – реальность будущего. Судя по контексту, все это писал тот, для которого беспилотные технологии не технологический верх, а совершеннейшая обыденность. Вот ты читал про беспилотные аппараты двойного назначения? Здесь говориться о возможности их использования в сельском хозяйстве, в геологоразведке, при исследованиях морского дна, ближнего и дальнего космоса. Валентин, ты слышишь – ближнего и дальнего космоса⁈ Где и когда ты еще про такое слышал? Я бы с большим удовольствием побеседовал с тем, кто приложил руку к написанию этого технического задания.

– Я бы то же…

В этот момент в дверь громко, уверенно постучали, заставив погруженных в беседу конструкторов вздрогнуть. Так не стучали коллеги или случайные люди. Такой стук обычно претворял приход кого-то с большими погонами или особым удостоверением сотрудника Комитета государственной безопасности.

– Разрешите, Алексей Андреевич? – дверь резко распахнулась и в кабинет вошел плотный мужчина в сером костюме. Первое ощущение – в помещение вошло что-то большое, опасное, что ощущалось буквально на физическом уровне. Сомнений не было, к ним пришел гость из КГБ. – Комитет государственной безопасности, капитан Земков Георгий Михайлович. Вижу, вы уже изучаете этот документ. Вот по поводу его я и прибыл. Буду курировать вашу работу по разработке специзделий от Комитета государственной безопасности, от Министерства обороны куратор сейчас прибудет. Вот, прошу ознакомиться с моими документами.

Передал в руки Туполева несколько листов с внушительными печатями и подписями, подтверждающими самые широкие полномочия «товарища из органов».

– С сегодняшнего дня на предприятии вводится особый режим работ. Будут осуществлены мероприятия по укреплению периметра охраны, установлены дополнительные видеокамеры, датчики. Расширим штат охраны за счет военных и наших специалистов. Обновим подписки о неразглашении. Надеюсь на ваше полное содействие, товарищи. Необходимо, чтобы коллектив конструкторского бюро четко и понятно осознал новые правила…

* * *

Вашингтон, Белый Дом

Овальный кабинет

Сегодняшнее собрание в Овальном кабинете было не предусмотрено расписанием встреч президента Буша. Об экстренном характере встречи говорил и состав приглашенных персон, редко собиравшихся в таком составе. В кабинете присутствовали госсекретарь Джеймс Бейкер, вице-президент Ден Куэл, директор ЦРУ Роберт Гейтс и спешно прибывший в Белый Дом генеральный секретарь НАТО Манфред Вёрнер.

– Джим, эти чертовы комми с ума сошли? Они выпили слишком много своей Vodka? – президент Буш с диким удивлением на лице тряс черной папкой перед лицом госсекретаря. Да с такой силой тряс, что Бейкер с испугу сделал шаг назад. – Это что еще за требования? Все же уже решено! Как, черт побери, можно это отыграть назад?

– Господин президент, я удивлен не меньше вашего, – развел руками Бейкер. – Такого просто не должно было быть. Тогда на Мальте Горбачев от всего отказался. Мы окончательно обо всем договорились: они полностью уходят из Германии, из Восточной Европы. А эти… эти, похоже, хотят вернуть…

От стены отошел вице-президент Куэл, который пришел позже всех и был еще не в курсе последних новостей. Он едва не пожирал глазами папку в руках президента.

– Господин президент, что, собственно, произошло?

– Что? Куэл, ты мой вице-президент, и это я должен у тебя спрашивать, что произошло за океаном. Проклятье, как хочется кофе! Где мой кофе, в конце концов? Мне, что это сделать самому?

В этот момент дверь приоткрылась и в Овальный кабинет вошла рыжеволосая женщина в строгом костюме с подносом, где стояла чашка кофе. Президент Буш схватил чашку и с наслаждением сделал глоток.

– Джим, – он кивнул госсекретарю. – Расскажи ему, пока я пью.

Бейкер кивнул и, взяв вице-президента за плечо, прошел с ним к окну.

– Вот какая ситуация случилась. Вчера примерно с 8 утра по местному времени и до 12 часов по полудню руководителям некоторых восточноевропейских стран пришло официальное письмо довольно любопытного содержания, – начал рассказывать госсекретарь, показывая на папку на президентском столе. – Советский Союз потребовал от руководства Чехословакии, Румынии, Болгарии, Венгрии, Польши и ФРГ в течение недели незамедлительно выплатить в твердой валюте стоимость всех материальных активов, находившихся в собственности СССР на момент 1 января 1991 года. Ты понимаешь, на какую сумму они претендуют?

Вице-президент Куэл неплохо считал, поэтому сразу сообразил, и чуть не задохнулся от полученной суммы.

– Вот-вот, получается просто астрономическая сумма, – кивнул Бейкер. – Это десятки, если не сотни военных городков со всей инфраструктурой. Это десятки тысячи тонн боеприпасов, тысячи единиц военной и специализированной техники, в том числе самой современной. Это автомобильные и железнодорожные мосты, дороги, тоннели. Руководство ФРГ они обязали оплатить вывод советских войск с территории бывшей ГДР. Причем в письме поставили такую сумму, словно каждый чертов комми полетел в свою Москву бизнес-классом и весь полет пил шампанское и ел черную икру ложками. Это вышло около двух бюджетов страны. Но и это еще не все…

У Коуэла удивленно взлетели брови. Аппетитам Советского Союза можно было только позавидовать.

– Я даже боюсь подумать, что они еще могли попросить.

– Советы потребовали от руководства этих стран твердых, зафиксированных на бумаге, гарантий не участия в военно-политических союзах, деятельность которых направлена против Советского Союза.

Вице-президент, имевший довольно растерянный вид, хотел еще что-то спросить, но его прервали. Президент Буш к этому времени уже допил кофе и «рвался в бой».

– Джим, за этими бумагами, вообще, есть что-то? Что говорит юридическая служба? – он повернулся к госсекретарю. – Нельзя же взять и просто так потребовать такие деньги! Комми же не дураки и должны это понимать.

Бейкер ответил не сразу. Несколько минут он задумчиво разглядывал президентский стол, словно на нем находились ответы на все эти вопросы.

– Сэр, насколько я понимаю, юридические основания все же есть. Земля под советскими военными объектами в этих странах официально находилась в бессрочной аренде, а вот все постройки на ней юридически принадлежали Москве. Когда Советы уходили оттуда, то все было оставлено, и базами стали пользоваться местные, то есть они фактически стали пользоваться чужим имуществом без какой-либо компенсации. В первом приближении все выглядит именно так, но лучше это вопрос изучить как следует. В международном праве есть множество нюансов, которые могут иметь свои особенности.

– Значит, ты думаешь, что у Советов есть все шансы взыскать эти суммы? – недовольно спросил президент.

– Вероятность такая есть, сэр, – кивнул Бейкер. – Если нанять опытную юридическую службу в сопровождении процесса, то шансы на успех весьма и весьма велики.

После этого в Овальном кабинете стало тихо. Похоже, услышанное никому из здесь присутствующих не понравилось. К этому времени все заинтересованные лица согласились, что Советский Союз добровольно уходит из Восточной Европы, и оставляет странам бывшего социалистического лагеря гигантские материальные активы в виде разнообразной военной инфраструктуры, военной техники, боеприпасов, амуниции. Запад полностью устраивал развал социалистического лагеря, и особенно ослабление СССР. Сейчас же получалось, что Советы не хотели уходить из своего подбрюшья просто так, а хотели получить за это очень серьезную компенсацию. И это никому не понравилось.

– Это же откровенная наглость! – Буш с силой хлопнул папкой по столу. – Эти парни совсем не хотят играть по нашим правилам. Мы договорились, что они уйдут в свои леса и будут сидеть там. И назад больше дороги нет. Слышите? Нет назад дороги!

– Сэр? – вдруг подал голос директор ЦРУ, до этого скромно стоявший у стены и молча наблюдавший за остальными. – Может быть следует решить эту проблемы старыми способами?

Все тут же повернулись в его сторону. Президент то же развернулся и уставился на Гейтса.

– Пока у власти в СССР был Горбачев, все было хорошо. Как только его сместили и в Кремле появились военные, все изменились. Может следует…

Директор ЦРУ смотрел на Буша совершенно скучающим взглядом, словно рассказывал о погоде, а не как не о планируемом покушении на руководителей крупнейшего государства мира.

– Сейчас это возможно сделать? – прищурился Буш.

– Думаю, мы можем все организоваться, как следует, – после едва заметной заминки кивнул Гейтс. – Нужно лишь дать команду.

– Команду, значит, нужно дать? – переспросил Буш. – Хорошо. Только…

Президент сделал короткую паузу, после которой сразу же продолжил:

– Только я жду тонкой игры Гейтс. Мясников мне и без тебя хватает. В министерстве обороны много бравых парней, готовых хоть сейчас развязать маленькую войну. От ЦРУ же я хочу красивой игры. Понимаешь, о чем я говорю?

Директор ЦРУ с готовностью кивнул. Мол, он понял и все сделает в лучшем виде.

Глава 5
Тучи сгущаются

* * *

Кто сказал, что для международной экономики, и для экономики, вообще, важен мир на земле? Кто сказал, что человечеству важен и нужен мир? Кто веками вдалбливал эту глупость в умы людей, писал тонны и километры «умных» папирусов, свитков и книг, читал пафосные лекции, громогласно выступал с «высоких» трибун важных мировых площадок? Кто? Философы давно сгинувших цивилизаций? Моралисты, так любящие поучать людей, но сами ни дня ни жившие по своим же правилам? Восторженные юноши и девушки с горящими глазами, с радостью готовые убивать стариков, женщин и детей во имя мира на всей планете? Давайте не будем обманывать себя и других – ни черта мир не нужен, потому что это застой, болото, тупик.

С видом Homo sapiens так сложилось, что для развития, для совершенствования, в конце концов, ему нужна перманентная война, борьба или конфликт. Для эволюции человеку постоянно, каждодневно нужно с кем-то или с чем-то бороться – с собой, со своими болезнями и слабостями, с силами природы, с себе подобными, и т.д. Это закон природы, закон жизни, по которому человечество существовало (и довольно успешно, если оно к сегодняшнему дню не уничтожило само себя) тысячи и тысячи лет.

Сказка про мир, про гармонию с самим собой и себе подобными, про нирвану, как конец пути и достижение полного самодостаточного абсолюта, была придумана для простого, обычного человека. Это просто морковка на веревочке перед мордой глупого ослика, которую «повесили» много веков назад перед людьми, чтобы держать их в узде простых правил. Установление морального императива – комплекс правил, который действует сам по себе и влияет на каждого из нас – гениальное изобретение, рядом с которым меркнут любые материальные изобретения человечества. Ни «открытия» огня, ни приручение диких животных, ни появление земледелия или изобретение колеса не сравнится с этим внутренним ярмом, которое человечество само на себя одело.

Именно так всегда «рассуждали» сильные мира сего, элита, оказавшаяся на самой вершине властной пирамиды. Вожди, короли, императоры, президенты, султаны и махараджи во все времена считали себя особой кастой, которая живет по правилам, недоступным для остальных людей, «простых смертных». Перефразируя известную фразу – друзьям – всё, врагам – закон, можно сказать, что своим всё, а народу закон и мораль.

Элита, независимо от того, какого цвета у них кожа, на каком языке они говорят, на каком континенте она живет, презирает мир, как состояние общества. Мир для них – это стагнация, отсутствие развития. Войны или разнородные конфликты, в свою очередь, это прекрасный инструмент для развития науки, технологий, для извлечения огромных прибылей, для повышения управляемости обществом и государством. Война дает ответы почти на всех их вопросы. Прогресс, движение вперед – к еще большей власти, к еще большему богатству – через конфликт, через противоречия – вот их идол и бог, которому они истово молятся и приносят многомиллионные людские жертвы.

У этих людей другая правда, другая мораль, которую современные философы определяют как пост-нравственность, то есть приходящая после, выходящая за рамки. Ницше называл их сверхлюдьми, считая, особой кастой человеческих существ, которые определяют развитие человеческого общества, которым все дозволено. Когда-то давно к таким людям относил себя и один несостоявшийся венский художник по имени Адольф. Сегодня сверхлюдьми мнят себя и его наследники на Западе, называющими свой сытый мирок уютным цветущим садом, а мир за его пределами дикими джунглями.

Самое страшное в этих людях не то, что они считают себя существами высшего порядка, а остальных жалким быдлом, рабским стадом, а совершенно другое – их отточенная за долгие десятилетия мимикрия. При свете софитов, у микрофонов репортеров и на трибунах собраний они с надрывом говорят о справедливости, о единых правилах и ценностях для всех, о всеобщих правах. С фальшивой скорбью и напускным сочувствием эти люди рассказывают о страдающих детях, инвалидах, а уже через час затевают очередную войну. При встрече крепко жмут руки, широко улыбаются, желают мира и благосостояния, а за спиной целенаправленно «раскачивают лодку».

Все ясно и понятно – они просто вывели себя за грань добра и зла, придумали для себя новую мораль, и теперь живут в соответствии с ней…

* * *

США, Вашингтон

После прямой команды президента Буша проекты по физическому устранению советских лидеров в ЦРУ были прекращены до особого распоряжения. Для поиска других способов смены советского режима была собрана специальная команда, куда вошли десятки специалистов из самых разных областей и сфер. Благодаря ресурсам ЦРУ к работе удалось привлечь ведущих ученых-советологов, социологов со специализацией на изучении технологий социального контроля, психологов со степенями в сфере психологии массовых социальных общностей. От Министерства обороны в комиссию вошли специалисты по проведению диверсионных операций в глубоком тылу врага и по организации мероприятий по дезинформации, операций под чужим флагом.

Работа Комиссии была организована именно так, как это умеют делать американцы – профессионально, дотошно, с вниманием к ключевым деталям, с серьёзными аналитическими выкладками и с внушительным бюджетом для освоения.

В ежедневном режиме проходили обсуждения психопортретов лидеров ГКЧП, буквально под микроскопом разбирались индивидуальные особенности и черты характера личности, темперамент, эмоциональные и поведенческие реакции. Составлялась своеобразная карта внутреннего мира людей, которые занимали в СССР высшие государственные должности. Картотека на советскую номенклатуру пополнялась со скрупулезной дотошностью вплоть до кличем собак и кошек, любимого цвета и предпочитаемого фрукта. На рабочих столам росли в высоту стопки папок с документами, которые должны были помочь понять сильные и слабые стороны конкретных государственных деятелей, а также прогнозировать их поведение в конкретных ситуациях.

И первые результаты работы были довольно обескураживающими.

– … Вы совершенно уверены в этих выводах? – директор ЦРУ Гейтс с недоверием ткнул пальцем в листок, что держал в руке. – Это точно не очередная писулька из разряда Марс входит в Венеру, и поэтому объект выпрыгнет из окна?

Старший аналитик, полный мужчина с застывшими по блейзеру крошками от печенья, обиженно поджал губы. А как иначе? Его, системного аналитика, обидели в его лучших чувствах, усомнившись во всемогуществе новейших компьютерных технологий, в общем, и суперкомпьютера в частности.

– Сэр, наши выводы основаны на совершенно объективных методах. Мы создали прогностическую модель JGI-2000, основанную на уникальных алгоритмах и способную учитывать тысячи параметром. Непосредственно для вычислений использовался новейший векторный суперкомпьютер Cray C90, способный в режиме максимальной нагрузки производить примерно 16 миллионов операций в секунду. Расчеты говорят однозначно – исполняющий обязанности президента Советского Союза Янаев в 99 случаях из ста не будет готов принять «силовое» решение, которое способно повлечь за собой жертвы среди гражданского населения. Например, он вряд ли отдаст единоличный приказ на разгон демонстрации на Красной площади. Совершенно определенно, Янаева будет откладывать это решение настолько долго, насколько это возможно. Его психотип и вероятностная матрица поведения говорят именно об этом, и здесь нет ошибки. Это чистая наука, сэр.

Гейтс что-то быстро чиркнул себе в блокнот. Похоже, помечал что-то. После этого снова посмотрел на старшего аналитика.

– Значит, исполняющий обязанности президента Янаев будет скорее говорить, чем действовать. Это хорошо.

– Да, сэр. Его поведенческий тип мы условно определили, как «нерешительный болтун».

Прогудев что-то неопределенное, директор ЦРУ потянулся ручкой к блокноту. Правда, в этот раз никакой заметки он не оставил.

– Подожди-ка, какой же он нерешительный болтун, если пол Европы на дыбы поставил этими письмами? – голос Гейтса зазвенел обвиняющее, заставив аналитика поморщиться. – Он же с них почти сто миллиардов долларов требует. Для такого нужно иметь даже не стальные, а титановые яйца. А ты мне тут про нерешительность говоришь⁈

– Сэр, ошибки тут быть не может. Человек с такой психоматрицей на подсознательном уровне избегает конфликтных ситуаций. А вот генерал Варенников имеет совершенно другой психотип…

Едва прозвучало это имя, как Гейтс тут же сузил глаза так, словно из винтовки прицеливался. После того провала с покушением, который едва не стоил ему должности директора ЦРУ, имя Варенникова стало для него красной тряпкой из тех, которыми матадоры приводят в бешенство быков.

– Ну, договаривай что там с этим солдафоном, – как и положено настоящему разведчику, он презирал военных. Гейтс и ему подобные – настоящая белая кость, выполняющая специальные задания, имеющие особую важность для национальной безопасности. Солдаты же – просто исполнители, которые бегут с оружием туда, куда им прикажут.

– Его поведенческий тип, совершенно однозначно – это расчетливый холодный циник, который ни перед чем не остановится на пути к цели. Скорее всего, именно от него исходила идея потребовать деньги со своих бывших сателлитов. Это очень в духе такой модели поведения. Несмотря на тщательный расчет своих действий, генерал Варенников готов рисковать, и, похоже, любит рисковать… С помощью суперкомпьютера мы смоделировали несколько ситуаций, чтобы понять, как он будет действовать, и получили один и тот же результат. Всякий раз генерал Варенников реагировал максимально быстро и жестко. Но, если создать ситуацию длительного планомерного давления, то все может сложиться совершенно иначе.

– Значит, с наскока лучше не действовать.

В это момент с дальней части стола вверх нерешительно поднялась рука, вслед за которой с кресла поднялся долговязый нескладный парень. Лицо в прыщах, костюм, дешевый, сидит на нем мешком. Явно из младших аналитиков, или даже из ассистентов младшего аналитика. Директор даже его именно не знал.

– Эй, ты, там, чего тебе? Кофе уже есть, кофе больше не нужно! – недовольно крикнул Гейтс в его сторону. А зачем еще тот мог тянуть руку? От сопливого аналитика все равно дельного совета не дождешься.

– Директор Гейтс, сэр, я Клиф, ассистент мистера Родригеса, – заикаясь, проблеял тот, явно уже проклинавший свою смелость. – Разрешите… Я недавно читал книгу Шарпа… Джина Шарпа…

– Что ты там мямлишь? Кого интересует, что ты там читал? Если есть дельное предложение, то мы слушаем! – рявкнул директор ЦРУ, окончательно выходя из себя. – Если нечего сказать, то не отнимай моего времени! Что? Что ты читал? Шарпа?

До Гейтса вдруг дошло, про кого ему пытался рассказать этот прыщавый аналитик. Имя Джина Шарпа широко не было известно, но в узких профессиональных кругах его знали очень даже хорошо. Одни его называют философом и борцом за свободу, другие обвиняют в работе на американские спецслужбу. Однако никто не спорит с тем, что именно ему удалось из учения Махатмы Ганди и Мартина Лютера Кинга создать учебник по подготовке и осуществлению революции. Его гений был в том, что он, отбросив всякую морально-этическую основу, превратил справедливую идею освобождения от тирании и колониального гнета в абсолютно беспринципную политическую технологию смены правящих режимов независимо от их сути.

Гейтс еще в университете залпом прочитал все три тома монументальной работы Шарпа «Политика ненасильственного действия». Тогда у будущего директора ЦРУ играла кровь от отголосков Вьетнамской войны, хотелось «отдаться благородным порывам» и сделать что-то громкое и возвышенное. Вместе с другими студентами он участвовал в каких-то протестах, под звуки рока скандировал антиправительственные лозунги. Но с возрастом он сменил хиповатые космы на голове на аккуратную прическу, драные джинсы и полувоенную куртку на строгий черный костюм с белоснежной рубашкой, казалось, все это оставил в прошлом.

Но сейчас воспоминания о прошлом вдруг с силой нахлынули на него. Перед глазами поплыли яркие образы пышногрудых студенток в ярких платьях, раздающих полицейским и солдатам в оцеплении митинга цветы. Вспомнил, как сам рисовал на стене здания суда масляной краской лозунг «долой богачей», как раздавал листовки с призывами к миру, любви и дружбе прохожим.

– … Сэр, я провел некоторые расчеты, – в руках парня появились мятые листки с корявыми схемами. – Технологии Шарпа в СССР точно смогут сработать. В его книге все описано так, словно списано с Москвы. К власти пришла военная хунта и отстранила законного президента, что уже звучит как готовый лозунг для борьбы. Из-за экономических проблем продолжается падение уровня жизни, а значит, люди будут готовы выйти на акции протеста. Творческая интеллигенция продастся за хорошие деньги…

Гейтс кивал, а в его голове уже рождался грандиозный план, который со временем войдет в учебники по разведке и глубинным операциям. Очень возможно, что и его бюст установят на алее славы ветеранов разведки. А почему нет? Чем он хуже директора ЦРУ Алена Далеса с его операцией «Пересмешник», когда с помощью придуманных новостей спецслужбы Америки десятилетиями продвигали свое видение мира? Или директора Ричарда Хелмса с его программой «Циклон» по поддержке борьбы афганских моджахедов против советских войск? Ничем! У него тоже будет операция, с которой он войдет в историю!

И в этом Гейтс ничуть не лукавил. Тот, кто поставит СССР на колени, а потом обезглавит его, получит, действительно, войдет в историю. Он уже придумал название этой операции.

– Анаконда, – еле слышно прошептал он. – Мы будем широко улыбаться, хлопать по плечу и все сильнее и сильнее сжимать в объятьях, пока, наконец, не задушим их.

– … Сэр, – в этот момент до директора донесся осторожный голос такого парнишки. – Сэр, я вспомнил, что у мистера Шарпа, как раз несколько месяцев назад, вышла новая книга.