Текст книги "Диктатор 2 (СИ)"

Автор книги: Руслан Агишев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

– Новая? – Гейтс встрепенулся, как гончая только что взявшая след. Нетерпеливо махнул рукой. – И где она? Мистер Родригес, лучше бы вы книгу Шарпа принесли, чем свою психологию!

Вскоре ему доставили то, что он хотел, и директор ЦРУ погрузился в чтение…

– … И правда, гениально, – пробормотал он, не в силах сдержать восхищение. Снова и снова перечитывал короткие и емкие правила для оппозиции и революционеров. – Привлекать к митингам, акциям протеста, как можно молодёжи, и особенно, детей, ставить их первым и вторым рядами среди демонстрантов. Силовики в таком случае сразу же оказываются в уязвимом положении – их будут провоцировать, а им нельзя никак ответить. Если же ответишь и тронешь ребенка или подростка хоть пальцем, то начнется настоящий ад. А если пострадает младенец на руках родителя? Это же просто гениально!

Остальные все это время сидели молча и слушали.

– Хм… Блокирование зданий органов власти, палаточные лагеря на центральных площадях городов, песни, обязательно, матерные про власть. Да, молодежь толпами повалит туда! Романтика! Главное, пиво успевай подвозить! Хорошо, очень хорошо…

Директор ЦРУ, наконец, отложил книгу в сторону. Главное он уже понял, и теперь нужно было выстроить все это в единую систему.

– Итак…

Довольно усмехнувшись, обвел присутствующих взглядом. Сейчас он вновь напоминал самого себя – молодого, злого, азартного хищника, почуявшего кровь своей добычи.

– Итак, господа, запомните этот день! Вы еще будете с гордостью рассказывать о нём своим внукам. Беззубые, седые, в Кремле качалке и подгузниках на ваших морщинистые задницах, вы с гордостью будете говорить, что именно благодаря вам Красная империя рухнула, как карточный домик! Фред⁈

Директор Гейтс повернулся к неприметному мужчине в серой рубашке, руководителю одного из отделов, отвечающего за «серое» финансирование тайных операций ЦРУ.

– Ищи в своих закромах миллионов тридцать – сорок для начала. Чего морщишься? Революцию с пустым карманом не сделаешь, обязательно нужен кэш. Ты даже не представляешь, какой жуткий аппетит у русских.

– Сделаем, шеф, – кивнул тот со страдальческим видом. – Придется взять их с гватемальского направления.

Гейтс махнул намного рукой. Мол, делай, что хочешь, но деньги должны быть. После посмотрел на Родригеса.

– А вы, мистер Родригес, подготовьте мне всю раскладку по внутренней кухне. Я хочу знать, кому я могу дать денег, и что я за это получу. Подключай всех наших агентов, пусть оторваться задницы от мягких кресел и немного поработают за охренительно большие гонорары. Так, а ты… Напомни, как там тебя зовут?

Долговязый ассистент, едва Гейтс посмотрел на него, тут же дисциплинировано вскочил.

– Ральф, я Ральф Корчински, сэр!

– Срочно разыщи мне мистера Шарпа, и пригласи сюда на беседу. Передашь, что с ним хочет переговорить лично директор ЦРУ. Только заранее предупреди, чтобы он ничего об этом не болтал. Все, господа, за работу, за работу!

Операция «Анаконда» началась, и технологии по управлению толпой, в другом времени опробованные в Югославии, Грузии, Украине, всей своей мощью обрушились на Советский Союз.

Глава 6
НЭП 2.0

* * *

Москва, Кремль

Кабинет руководителя Оперативного штаба ГКЧП генерала Вареников

На столе перед генералом Варенниковым лежал плотный конверт с узнаваемым гербовым орлом Федеративной Республики Германия, только что прибывшим дипломатической почтой. Беря в руки плотный пакет, Валентин Иванович довольно улыбнулся. Он уже догадывался, каким будет ответ канцлера Гельмута Коля на его предложение-ультиматум.

– Немцы никогда не были дураками, а старина Гельмут тем более, – задумчиво приговорил он, вскрывая конверт. – Они прекрасно умеют считать деньги. И определенно догадываются, что, если не заплатить сейчас, то потом придется отдать гораздо больше.

Действительно, Варенников, продвигая идею своеобразной «выходной платы» со стран бывшего социалистического лагеря (Венгрии, Польши, Болгарии, ГДР), имел запасной план на случай провала. В качестве министра обороны Советского Союза он намеревался использовать ограниченные контингенты войск для повышения градуса напряженности на границе с этими странами, чтобы устроить показательное давление. Если же и это бы не помогло, то отдал бы приказ о проведении точно такой же операции, как и со странами Прибалтики только гораздо в больших масштабах. Никто с бывшими союзниками, готовыми предать за условную палку колбасы и джинсы, церемониться не собирался. Используя прибалтийский опыт, можно было, вообще, оставить соседей без армии, полностью забрав все вооружение, технику, боеприпасы, военное имущество.

– Хотите в свободное плаванье – платите, – с угрозой оскалился он, размышляя о мерах воздействия на тех, кто не согласится с ультиматумом. – Тем более не чужое требуем, а свое собственное. Из своего же кармана всех вас «кормили». Так… Да, Коль, действительно, не дурак, точно не дурак. Ведь, сейчас он национальный герой для всех без исключения немцев, исполнивший их полувековую мечту об объединении Германии. Если же мы начнем все отыгрывать назад, то его свои же взденут на первой же попавшейся березе.

Его немецкий был довольно хорош, чтобы понять содержание личного послание от федерального канцлера Коля. Тот в дипломатических цветастых фразах полностью соглашался со всеми требованиями Москвы, и выражал обеспокоенность слишком малым сроком, которое дается на исполнение этих требований.

– Хм, времени ему, значит, мало… Так… и денег, говорит, маловато… Прибедняется, немчура, – с усмешкой комментировал Варенников жалобы канцлера на большие финансовые проблемы у федерального правительства. – Ух-ты, бартером завод предлагают⁉ Да еще сами перевезут, смонтируют и обучат рабочих… Фольксваген, выходит.

Вот это уже было серьезное предложение, и его требовалось, как следует обдумать. По-хорошему, за такое предложение нужно хвататься руками и ногами. Немецкий автопром со времен бесноватого Адольфа славился своими машинами, и новый завод по производству автомобилей был бы настоящим подарком небес. Главное, при этом сохранить тесные экономические связи с Германией, чтобы шли запасные части, продолжалось технологическое взаимодействие. Ведь, сам по себе завод – это не более чем здание со станками, которые сами по себе не выпускают продукцию. Для создания полноценного производства нужна хорошо отложенная система поставки деталей, грамотное обслуживание производственных процессов, обучения персонала и многое другое. Значит, им нужен был не просто один или два завода по производству автомобилей, а им нужно было взаимовыгодное сотрудничество с немцами. Это должен был стать совместный бизнес, за который бы они «держались руками и ногами».

Ведь, на все эти подводные камни они уже не раз натыкались, и весь российский автопром сразу же шел под воду, откуда его потом долго и с большими расходами вытаскивали. Варенников прекрасно помнил, что происходило после внезапного ухода иностранных производителей с российского рынка. Практически в один момент рухнула годами отлаженная система производства, продажи и обслуживания целого десятка автомобильных марок. Вдруг оказалось, что наши сверхсовременные заводы, в которые государство вложило миллиарды долларов, оказались полностью зависимы от поставок комплектующих из иностранных государств. Получалось, что к нам ввозилось абсолютное большинство деталей, из которых собирались новенькие автомобили. И как только подвоз комплектующих прекратился, конвейер моментально остановился.

– А если предложить полноценное совместное производство автомобилей? Начнем вместе клепать машины, а потом постепенно начнем и все комплектующие у себя производить. Обязательно у себя… Нужно прописать, чтобы в будущем все производили у нас, вплоть до чертового болта или заклепки.

Решив не откладывать дела в долгий ящик, Варенников позвонил секретарю и попросил организовать телефонный звонок федеральному канцлеру Колю. Уже через полчаса в кабинете генерала раздался телефонный звонок из Германии.

– Приветствую, господин Коль. Ваше письмо получил, и хочу предложить вам следующее. Советский Союз и объединенная Германия должны оставаться хорошими соседями, которые уважают и понимают интересы друг друга. Предлагают забыть о языке ультиматумов и угроз, и поговорить о полноценном экономическом сотрудничестве. СССР отзовет свое требование, взамен мы хотим совместно с Германией производить легковые и грузовые автомобили. Предлагаю создание совместных предприятий с полным циклом производства, обучением персонала, льготными ценами на газ и электричество и огромным рынков реализации продукции.

С той стороны некоторое время не доносилось ни звука. Варенников было даже подумал про технический сбой связи.

– Господин канцлер, я вас не слышу. Господин канцлер?

– Да, да, господин генерал, – тут же отозвался канцлер. – Это… Это очень неожиданное предложение, – он был осторожен, но чувствовалось, что его впечатлило предложение генерала. – Нужно это обсудить…

Варенников кашлянул в трубку, прерывая канцлера.

– Господин канцлер, не хочу давить, но скажу так – Советский Союз никому не напрашивается в друзья, союзники, и делает свое предложение лишь один раз, – генерал припустил в голос стали. А как иначе? Не будешь говорить с позиции силы, таким образом будет говорить кто-то другой. – Вы меня понимаете?

– Да, да, господин генерал, – поспешно ответил Коль. – Я немедленно соберу совещание, где мы скорейшим образом примем решение.

– Буду ждать, господин канцлер, вашего положительно решения, но… но не долго. Хорошего вам дня, господин канцлер.

Сомнений не было, канцлер уже принял положительное решение, и ему нужно было лишь соблюсти необходимые формальности перед тем, как его озвучить. Скорее всего во второй половине этого дня решение будет, и можно будет запускать весь механизм.

– А теперь по остальным бывшим братьям.

Едва он вспомнил про остальные страны социалистического лагеря, как настроение моментально испортилось. Общаться с тем, кто там пришел в последние годы к власти, было откровенно тяжело. Любые переговоры обязательно сводились к череде обид, чуть ли не столетней давности. Любые конструктивные предложения немедленно принимались в штыке и отвергались даже без рассмотрения.

– Значит, нужно преподать еще один урок. Получается, не поверили…

На настоящий момент на ультиматум ответила только Польша и ответила категорическим отказом, приложив к нему свои собственные, чуть ли не контрибуционные, требования. Польский посол принес целую талмуд печатных листов, где содержались тысячи пунктов требований. Вспомнилось все, начиная с разделов Польского государства при Екатерине Второй. Чувствовалось, что «копнуть» глубже им помешала лишь нехватка времени. Иначе они обязательно бы вспомнили и татаро-монгольское иго, возложив вину за него на русских.

Остальные – Болгария, Венгрия и Югославия – еще думали, или может просто выжидали, чем все закончится.

– Хорошо, встряхнем поляков немного, чтобы у них гонору поубавилось, а вменяемости, напротив, добавилось.

К проведению операции по приведению руководства Польши в чувство было уже все готово. Прибалтийский сценарий здесь бы точно не прошел, и требовалось что-то другое, но точно такое же действенное.

– Для начала отрубим им газ и электричество. Потом перекроем движение продовольствия, любых товаров…

Дело было в том, что Польша, даже став независимой, все еще продолжала получать природный газ, бензин для своих автозаправок, электричество по льготным ценам. Фермерские хозяйства почти всех восточных кресов возили в Советский Союз произведенное у себя продовольствие. Назад поляки возили сотням килограмм зубной пасты, коробками мыло, десятками литров одеколона, которые в Союзе стоили копейки, а за полосатым шлагбаумом их цена чудесным образом взлетала в десятка раз. Банальный кусок банного мыла сто грамм весом мог подорожать с восьмидесяти копеек в СССР до десяти рублей в Варшаве, килограмм крестьянского масла – с трех рублей до двадцати шести рублей. Бизнес просто с бешеной маржей.

– Тогда и посмотрим на свободных и гордых, но голодных, – буркнул Варенников. – Нет денег, тогда отдавайте оружием… или землей. Мы не гордые, возьмем и землей.

* * *

Москва, Кремль

Есть проблемы, решение которых можно отложить или передвинуть на «завтра» без особого ущерба. Нарастающий экономический кризис в стране к таковым никак не относился. Все, что за эти полгода было сделано КГЧП, лишь на время притушило кризис, частично стабилизировав его в некоторых самых критичных отраслях и направлениях. И дальше проведение полномасштабных реформе откладывать было нельзя от слова «совсем», иначе мог случиться идеальный шторм – наложение всех возможных негативных факторов и усиление вследствие этого общего отрицательного эффекта до наступления полноценной катастрофы.

– … Товарищи! – Варенников встал со своего места с традиционной черной папкой и внимательно оглядел присутствующих расширенного заседания Оперативного штаба ГКЧП.

Это заседание Оперативного штаба было целиком посвящено новой экономической политике, которую здесь уже успели окрестить броским наименованием – НЭП.2.0. Рассматривалось три плана, представленных разными исследовательскими группами. Первый план, представленный экономистами под руководством Гайдара, предусматривал быстрый переход от командно-административной к рыночной системе с осуществлением радикальных либеральных преобразований. Своим главным преимуществом авторы считали скорость преобразований: мол, потерпим год, и все проблемы будут решены. При этом Гайдар говорил так уверенно, так убедительно сыпал разными научными терминами, что у некоторых из членов ГКЧП на лицах появились мечтательные выражения.

Второй план назывался «Программа 500 дней», и был предложен другой группой ученых-экономистов, под руководством Явлинского и Шаталина. В нем также предусматривались приватизация государственной собственности, либерализация цен и децентрализация управления союзной экономикой. Вся разница между двумя планами состояла в уровне радикализации преобразований, который в программе 500 дней был существенно меньше. Вдобавок, план наделял республики такой экономической самостоятельностью, что она ставила под сомнение политическую вертикаль власти в стране.

Третий план – Программа Абалкина – Рыжкова или Концепция – 90 – выглядел наиболее проработанным, и готовился Государственной комиссией Совета Министров СССР по экономической реформе на протяжении пяти лет. По содержанию напоминал знаменитый в будущем китайский план постепенного жестко управляемого перехода к рыночной экономике, и его суть выражалась в трех «С» – самостоятельность, самоокупаемость и самофинансирование. Предусматривался жесткий контроль цен и инфляции (по крайней мере на первом этапе реформ), поощрение к развитию мелких и средних индивидуальных частных предприятий в сфере услуг и реальном секторе экономике, создание акционерных обществ при сохранении государственной собственности на предприятия естественных монополий и др. Частью плана была программа по широкой поддержке отдельных категорий населения: инженерно-технических специалистов на селе, научных кадров, врачей и учителей.

Именно созданию мелких частных предприятий, фирм и производств уделялось особое внимание. Местным органам власти предписывалось оказывать указанным частникам помощь в поиске помещений и земли для аренды, консультирование в вопросах ведения бухгалтерского учёта. В течение первого года работы индивидуальные предприниматели освобождались от налогов на сто процентов, проверки со стороны контролирующих и проверяющих органов сводились к минимуму. За каждое созданное индивидуальным предпринимателем дополнительное рабочее место государство им доплачивало фиксированную сумму.

Как и во времена первого НЭПа, именно с помощью мелкой и средней частной инициативы предполагалось частично улучшить ситуацию с продовольствием. С этой же целью предполагалось облегчение условий выдачи населению участков для ведения личного подсобного хозяйства, и ведения фермерского хозяйства. Предусматривалось выделение целевых субсидий на подведение к участкам электрических сетей, водопровода, а также на строительство садовых домов.

– Товарищи, при всех своих недостатках третий план реформ представляется наиболее предпочтительных для настоящей ситуации, с чем, собственно, мы в ходе сегодняшней дискуссии и согласились. Со всеми прозвучавшими опасениями, в частности, с большим объемом требуемых валютных средств для реализации социальной части программы, я полностью согласен. Но…

Варенников внушительно похлопал по черной папке.

– Ответственно заявляю, что необходимые средства в ближайшее время поступят в союзный бюджет в полном объеме. Благодаря заключенным контрактам по продаже военной техники в Индию, Китай, Марокко, Алжир и более десятка других стран мы до конца этого года получил до трех миллиардов рублей чистой выручки. Одновременно проходят переговоры с Польшей, Венгрией и Болгарией по выплате Советскому Союзу компенсаций за оставленную военную инфраструктуру и военную технику Организации стран Варшавского договора. Только по самым скромным подсчетам это принесет примерно пол миллиарда рублей. Наконец, вчера прошли телефонные переговоры с федеральным канцлером Колем об инвестировании немецких денег в советскую автомобильную промышленность. У нас, товарищи, будут делать современные машины, отвечающие последним стандартам в сфере автомобилестроения. И это еще не все…

Выставив перед собой папку, генерал озвучил еще несколько знаковых цифр знаковых поступлений в союзный бюджет.

– … В рамках повышения эффективности использования бюджетных средств прекращена разработка и финансирование двадцати шести государственных проекта союзного значения, что позволило уже сейчас сэкономить примерно четыреста миллионов рублей.

Затем он сообщил о проходящем сейчас в системе министерства обороны масштабном выводе с боевого дежурства морально устаревшей военной техники, которая после должной подготовки будет отправлена в места долговременного хранения. Одновременно с мест консервации будет сниматься военная техника 50 – 60-х годов и по уже достигнутой договоренности продаваться правительствам стран Центральной Африки и Южной Америки. Оказалось, что танки, бронетранспортеры и артиллерийские орудия, произведенные более пятидесяти лет назад, до сих пор пользуются большим спросом на рынке военной техники. Многочисленные диктаторы по всему миру готовы с радостью долларами, золотом и драгоценными камнями платить за «старое» советское вооружение – танки Т-60, установки залпового огня, БТР и БМП, гаубицы и противовоздушные зенитные установки времен Корейской и Вьетнамской войны, артиллерийские снаряды, и патроны. Стреляющий и взрывающийся металлом внезапно оказался очень ликвидным товаром. Полученные средства в новом военном бюджете уже были распределены в рамках оборонного заказа на производство новой военной техники.

В черной папке содержалась информация и о других экстренных мероприятиях по повышению доходов бюджета и снижению нецелевых расходов. Правда, некоторые вещи Варенников придержал, решив пока не озвучивать. Например, закрытой осталась информация о полном прекращении финансирования более чем десятка режимов и правительств на Ближнем Востоке, Африке и Латинской Америке, которые заявляли о выборе социалистического пути развития. Эти насквозь коррумпированные режимы с неимоверной жадностью ежегодно выкачивали из Союза громадные суммы валюты, сотни единиц военной и гражданской техники, тысячи тонн боеприпасов, оправдывая это своей борьбой за права угнетенных народов. Только за весь прошлый 1990-ый год Советский Союз безвозмездно передал больше двухсот танков, около трехсот БТР и БМП, примерно сотню артиллерийских орудий, более двадцати тысяч единиц снарядов, три тысячи автоматов и пулеметов, сотни тысяч автоматных патрон, чего с лихвой бы хватило на организацию небольшой войны где-нибудь в Латинской Америке.

– Товарищи, сегодня же я планирую выступить по телевидению и сообщить о начале масштабных экономических преобразований в стране. Будет подготовлена целая серия специальных телепередач, где экономисты будут вдумчиво и доступно разъяснять положения реформ. Мы должны пресечь возникновение беспочвенных слухов, должны помочь простым людям правильно сориентироваться в новых условиях. Абсолютно уверен, что это одна из самых важных частей реформирования экономики. Важно, чтобы люди чувствовали, что происходящее направлено во благо…

Особо подчеркивая важность разъяснительной компании, Варенников вспоминал, как похожая реформа проходила в его времени. Он прекрасно помнил сытые лоснящиеся рожи в отличных костюмах, которые вещали с экрана телевизора о скором наступлении изобилия, о глубокой, но не долгой шоковой терапии. Миллионы людей тогда верили тому, что говорит власть, и… терпеливо умирали от болезней, голода, жесточайшего стресса.

– … Даже самая последняя бабуля в дальней деревушке должна иметь четкое представление о происходящем. Ведь, как говорил великий русский полководец Суворов – каждый солдат должен знать свой маневр.