Текст книги "Диктатор 2 (СИ)"

Автор книги: Руслан Агишев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Так вот, Пап Палыч был бледный, нервный какой-то, испуганный. Я его таким никогда ещё не видела. А он ведь как-то при мне на самого министра здравоохранения кричал.

Она замолчала, но после недолгой паузы продолжила:

– Он сказал, что со следующей недели мне придется уйти с должности заведующей отделения. Я спросила, почему, а он начал мяться, говорить про какие-то фонды, лимиты. Я ничего так и не поняла. А потом он намекнул, что ему, вообще, придется меня уволить. Вот так-то, Валя. Похоже, скоро я буду сидеть у тебя на шее. Выдержишь?

Она грустно подмигнула ему, и попыталась изобразить нечто похожее на улыбку. Не получилось, совсем не получилось.

– Знаешь, Лена, а давай-ка, ты ложись спать, а завтра все на свежую голову и обсудим. Как говорится, утро вечера мудреннее. А я пойду Игорю пару слов скажу по поводу завтрашней встречи в МИДе, а то совсем забыл про неё. Ты ведь знаешь, какой у меня охранник строгий. Узнаёт про незапланированную встречу, заклюет. Поговорю с ним, и сразу же вернусь.

Его охранник сегодня дежурил в соседней квартире, специально выкупленной для организации круглосуточной охраны генерала. И сейчас Варенников хотел поговорить с Игорем без свидетелей, в спокойной обстановке. Ведь, он был единственным, кому он сейчас и здесь мог доверять, как самому себе. Он как-то достал для его больной дочери очень редкое и дорогое заграничное лекарство. В ответ телохранитель пообещал быть с ним до самого конца.

– Игорь, это я… – Варенников хотел позвонить в дверной звонок, но его палец так и застыл у кнопки. Ведь, дверь почему-то оказалась незаперта.

Чертыхнувшись, генерал вернулся обратно в свою квартиру и через мгновение уже был снова на лестничной площадке, но с именным пистолетом в руке. Осторожно толкнул двери, медленно перешагнул через порог, и стал внимательно оглядываться.

На кухне было темно и пусто. В зале то же никого не было. В третьей комнате горел свет, но оттуда не раздавалось ни звука.

– Черт, черт, – снова и снова чертыхался Варенников, предчувствуя самое страшное.

Заглянул в комнату и замер на месте. Его телохранитель сидел за письменным столом и держал пистолет у своего виска. Палец застыл на спусковом крючке. Похоже, ещё мгновение и случится непоправимое.

– Игорь, твою мать, ты что творишь? – тихо произнёс Варенников, стараясь не шуметь, чтобы случайно не спровоцироватб выстрел. – Игорь, положи ствол. У тебя жена, ребенок. Слышишь? Я сейчас подойду, и мы поговорим, мы все решим.

Генерал говорил ровным спокойным голосом, как и нужно говорить в такой ситуации.

– У твоей дочери снова обострение? Нужен новый курс того лекарств? Так найдем, не проблема. Игорь, не дури, я разберусь с любой проблемой.

Тот вздрогнул, а потом медленно повернулся. Пистолет отвёл от виска, но так и не положил на стол.

– Нет, Валентин Иванович, с этой проблемой вы точно не разберетесь, – офицер говорил так, что у генерала кошки заскребли на душе. – Товарищ генерал, поклонитесь, что позаботитесь о моей семье. Пожалуйста.

В глазах парня застыла жуткая нечеловеческая боль. Смотришь, и не по себе становится. Человек, явно, на грани, и едва держится, чтобы не спустить курок.

– Валентин Иванович, прошу вас, пообещайте мне, что не оставите их. Товарищ генерал…

Варенников медленно подошёл, поставил стул и сел рядом с ним.

– Я все решу, Игорь. Положи ствол, и не дури. Ты советский офицер, а не тряпка, чтобы бежать от проблем. Рассказывай! Это приказ.

После недолгого колебания, тот, наконец, сдался. Положил пистолет на стол.

– Вчера меня вызвал начальник девятки (девятое управление КГБ, занимаешься охраной особо важных государственных персон), и приказал докладывать обо всех ваших передвижениях, всех встречах, любых подписанных вами бумагах. Сказал, что вы об этом не должны ничего знать.

– И что такого? – усмехнулся Варенников с совершенно уверенным видом, хотя внутри ему стало не по себе. Ведь, это был явный признак, что под него начали «копать». – Это нормально, что глава девятки хочет знать маршрут. Доложишь, ничего в этом страшного нет. Говорю же, это не проблема. Или еще что-то было?

Игорь ответил не сразу.

– Через час, примерно, по спец связи мне кто-то позвонил, посоветовал не дурить, и делать все, что мне было приказано. Сказали, что в нужный момент, мне будет отдан приказ, который я должен буду обязательно выполнить. В противном случае они придут ко мне домой…

Глава 24
Нет, это не страх, это сосредоточение

* * *

В ту ночь генерал так и не заснул. Когда супруга встала и зашла на кухню, он так и сидел за столом и застывшим взглядом смотрел куда-то вдаль. Рядом на столе стояла чашка с остатками давно остывшего кофе.

– Опять не ложился, – укоризненно проговорила она, обнимая его сзади и прижимаясь грудью. – Валентин…

Он вскинул голову. Валентином она его называла лишь тогда, когда волновалась.

– Валентин, может хватит? Давай, уедем, родительский дом ещё крепкий, на наш век хватит. Внуков хоть понянчим, спокойно поживем. Огородик, свои овощи. Помнишь, ты про рыбалку говорил.

– Лена, мы ведь уже говорили, – Валентин встретился с ней глазами, и медленно покачал головой. – Я не могу уйти, пока все не закончилось. Не-мо-гу. Я-дол-жен.

Она, словно окаменела. Лицо вытянулось, губы превратились в две тонкие нитки.

– А ты понимаешь, что я боюсь, я очень сильно боюсь… за тебя, за себя, за Володьку, за внучат… Ты же как камень, как железо. Ты будешь идти вперед, пока сможешь идти. Своим упрямством ты нас всех погубишь. Понимаешь ты это?

Варенников сверкнул глазами. Ему было больно все это слышать, очень больно признавать её правоту, но иначе поступить он просто не мог.

– Ты знаешь, что нашему Володьке отказали в переводе в Москву? Ещё неделю назад он звонил, и говорил, что все уже согласовано и его переводят в Центральный военный округ. И вдруг ему отказали.

– Он офицер, Лена, и должен служить там, где прикажет страна. Значит, в Забайкалье он нужнее.

– Нужнее говоришь? – супруга ожгла его злым взглядом. – А знаешь, что сказал командующий округом? Володьке передали…

Он замер, уже догадываясь, что могли сказать.

– Пока его отец в Москве, сын пусть на сопках комаров кормит. Полезно… Опять этот проклятый Нерчинск, Тмутаракань! Там даже школы нормальной нет. Ты понимаешь это? А я внуков хочу увидеть…

Она тихо всхлипнула, и, закрыв лицо руками, вышла из кухни.

– Черт, – чертыхнулся генерал. – И это уже не смешно.

Сварил ещё кофе. Предстояло «крепко» подумать. Рассказанное супругой совсем ему не понравилось. Получалось, опасность не выдуманная, более чем реальная.

– Так… Первое – это Павлов, Янаев и Пуго, их непонятные встречи. Второе – странное шевеление в американском посольстве, – начал он раскладывать по полочкам то, что вызвало его внимание. – Третье – скорое увольнение Лены. Четвертое – отказ Володьке (сыну) в переводе на новое место службы. И, наконец, угрозы Игорю, что совсем плохо. А ведь вполне возможно, что есть ещё что-то, чего я не знаю. Пока не знаю…

Генерал сделал большой глоток кофе. Пальцы начали выстукивать тревожную дробь.

– Прежде нужно оценить угрозу, – тихо пробормотал он. – Кто, что и зачем…

Для настоящего диверсанта именно оценка угрозы была самым важным и первым шагом при выполнении операции, а не «работа» ножом, стрельба из пистолета или подрыв стратегических объектов, а уж тем более рукопашка. Работа головой, а потом уже действие. И все это Варенников «зарубил себе на носу» ещё во время армейской учебки. Не усвоившие этого, диверсанты просто не выживали.

– Слишком много разнонаправленных ударов – со стороны Минобороны, чекистов, Мин здрава, со стороны Янаева и его собратьев. Хм, слишком много, чтобы быть совпадением.

Выходило, что Крючков прав – его, Варенникова, сейчас «раскачивали», то есть, по научному выводили из равновесия. Когда же он не выдержит и начнет жёстко и, наверное, жестоко (а по другому он просто не умел) «отвечать», то сразу же окажется виноватым. Настоящая классика. Его просчитали, как охотники просчитывают добычу.

– Значит, копают… Ну-ну, копайте, вас же там и закопают.

Генерал решительно поднялся. Прежде чем действовать, ему нужно все разузнать, расставить угрозы и врагов по приоритетности. При этом все это нужно было сделать так, чтобы никого не спугнуть раньше времени. Все должны быть уверены, что он, по-прежнему, ничего не подозревает.

– Да, пусть думают именно так, – хищно улыбнулся он. – Обмануть врага – это уже половина победы.

Варенников взялся за телефон.

– Игорь, распорядись, чтобы подогнали машину.

– Валентин Иванович, как обычно, в Кремль? – из телефонной трубки тут же отозвался охранник.

– Нет, Игорь. Сначала в Госплан поедем. Неофициально, не звони туда. Я встречусь с одним человеком.

– Есть.

Одним из признаков готовящейся на него атаки мог быть саботаж его решений и указаний. Ведь, в случае своей победы, как уверен враг, он многое захочет отыграть назад. Все это мог показать лишь Госплан, куда стекались гигантские объемы стат информации обо всех происходящих в Союзе процессах. Например, любая заминка в реализации экономических реформ, не отражённая в законах, будет сразу же отражаться в статистике. Главное, знать, куда смотреть. И человек, который знал куда и как смотреть, у него был.

– Пора, Валентин Иванович, – охранник уже появился на пороге квартиры. Собранный, спокойный, словно вчера и не пытался выпустить себе мозги. – Машина у подъезда.

– Игорь, по поводу вчерашнего… – Варенников внимательно посмотрел на охранника. – Сегодня же начнешь все докладывать своему руководителю. Все докладываешь, полностью, тебя могут проверять. И о семье не беспокойся; пока ты им нужен, тебя и их не тронут. Пусть думают, что все идет по их плану. Не беспокойся, они все получать своё сполна.

Они спустились на первый этаж. Внизу их уже встречали двое сотрудников КГБ из группы сопровождения. У второй машины, в которой обычно ехал генерал, ждали ещё двое.

– Поехали, – Игорь, сев на переднее место, кивнул водителю.

Валентин Иванович привычно откинулся на спинку кресла, и задумался. Самое время было, чтобы обдумать свои дальнейшие действия.

– Посмотрим, посмотрим, – еле слышно пробормотал генерал. – Посмотрим, кто кого… Я ведь ещё и не начинал.

За время, проведенное в дороге, генерал прикинул, что ему нужно сделать в первую очередь, что во вторую очередь, а что в третью. Прежде нужно было позвонить супруге на работу, и поинтересоваться, «откуда ноги растут» у этого неожиданного увольнения. Её руководитель, главный врач отделения неотложной медицины профессор Виноградов был человеком адекватным, и должен был рассказать все, как есть на самом деле. Затем его ждал Госплан.

– Игорь, набери мне Склиф, – Варенников коснулся плеча охранника. – Попроси профессора Виноградова.

Через несколько минут тот уже протягивал ему трубку телефона спецсвязи.

– Профессор Виноградов, Павел Павлович?

Из трубки отозвался дребезжащий старческий голос.

– Варенников у аппарата, беспокою вас по поводу своей супруги, – сразу же приступил к делу генерал. – Прошу прояснить ваши слова по поводу её увольнения. Что?

С Виноградовым, словно припадок случился. По крайней мере, из трубки послышались звуки, которые говорили именно об этом, а не как о чем-то другом – какой-то сдавленный кашель, удушливый хрип, шипение.

– Павел Павлович, что с вами? Вам плохо? Вы меня слышите? Что происходит? Мы же были с супругой у вас в гостях месяц назад, и вы говорили о её повышении, как о решенном вопросе. Вчера же заговорили об ее увольнении, разве это не странно?

И тут случилось то, чего он никак не ожидал. Из трубки телефонного аппарата вдруг раздались всхлипывания!

– Павел Павлович…

Генерал даже растерялся в первые мгновения. Ведь, профессор запомнился ему крепким стариканом, эдаким кряжистым дубом, который запросто простоит и две сотни лет. По рассказам, он совершенно спокойно оперировал под ураганным немецким огнём во время Сталинградский битвы. Казалось, из железа, и никогда не сломать. Выходит, что нет – сломали. А как иначе? Это только в фильмах герой-одиночка не идет против системы и побеждает. В жизни так не бывает. Против системы может успешно бороться лишь другая система.

– Павел Павлович, дышите. Просто расскажите мне, что произошло.

Тот хрипел, всхлипывая, все никак не мог успокоиться.

– Прошу… Пожалуйста… Прошу вас… Ничего не спрашивайте, – наконец, профессор Виноградов заговорил. – Только прошу вас… Пожалуйста, извинитесь за меня перед Еленой Тихоновной… Самому стыдно.

– Товарищ Виноградов, вам звонили по поводу неё? Кто?

– Не могу… Больно, стыдно… Всю войну прошёл, а так больно никогда не было, аж в груди все жжет… Они же звери, хуже фашистов… Сказали, что с внуками такое сотворят… Повторить не могу… Понимаете? Я же испугался, просто испугался, как распоследняя сволочь…

– Что? Кто вам звонил?

Но из трубки уже раздавались лишь гудки. Похоже, бросили трубку, или прервали связь.

– Игорь, попробуй ещё раз.

Безуспешно. Охранник набрал номер несколько раз, но трубку никто так и не поднял.

– Может туда? – повернулся с переднего сидения Игорь. – До Склифа ехать всего ничего, буквально два поворота.

– Нет, едем, как и в планировали, в Госплан, – буркнул Варенников, взяв этот разговор на заметку. Такой результат уже о многом говорил. Так напугать ветерана, человека с положением, вряд ли смог бы обычный бандюк с улицы. Здесь действовал более серьёзный калибр.

В Госплане ему нужен был Сергей Глазьев, которого Варенников туда и устроил. Генерал хорошо знал его еще в той жизни по работе в Государственной Думе. Это был грамотный экономист с кандидатской степенью, который принимал участие в подготовке программы консервативных антикризисных реформ Примакова. Тогда его называли одним самых «сильных» экономистов России, обладавших большим опытом практической работы. К тому же зарекомендовал себя крепким государственником без всякой излишней либеральной придури в голове. Во время руководства парламентской фракцией «Родина» предлагал очень дельные законопроекты, очень не нравившиеся самозванным олигархам.

– Игорь, дай телефон.

Набрал нужный номер, несколько гудков и Глазьев отозвался.

– Это я! Узнал? Хорошо. Нужно поговорить. Жду на набережной.

Варенников не играл в шпионов. Прекрасно зная возможности спецслужб, понимал, что, если нужно, то о нем все будут знать. Но и облегчать работу своим противникам он не хотел.

– Игорь, я пройдусь по набережной. Подберете меня у входа в сквер.

– Понял, Валентин Иванович.

Вышел почти у самой набережной. Осталось пройти буквально пол сотни шагов, чтобы оказаться прямо у воды.

Выбранное для разговора место – хорошее. Со всех сторон просматривается, чужой человек точно не подойдет незамеченным.

– Валентин Иванович!

У дороги появился Глазьев, и махнул рукой. Придерживая пиджак, развивающийся от ветра, он побежал.

– Извините, что так долго, – сразу же начал говорить, ещё не отдышавшись от бега. – Только-только совещание закончилось, нужно было срочно заняться одним документом.

Сергей, давай, пройдёмся, – Варенников махнул рукой. – Хочу у тебя спросить кое-что…

Естественно, ему сейчас не нужны были никакие цифры. О конкретике можно было поговорить позже, гораздо позже, когда придет время подводить итоги. Сейчас ему нужна была экспертная оценка состояния и протекания общих процессов – экономических, социальных и т.д.

– Есть ли хотя бы намёк на саботаж проводимых реформ – саботаж на самом высоком уровне? Не нужно цифр, просто твое мнение…

Глазьев на какое-то время замолчал, приняв довольно растерянный вид. Ясно, не ожидал такого вопроса. Правда, быстро пришёл в себя.

– Для большей объективности, мне, конечно, нужно поднять цифры, но… – начал он осторожным тоном. – Кое-что я уже сейчас могу сказать.

Чуть помолчав, он тяжело вздохнул, словно набирался храбрости.

– … Судя по некоторому снижению объемов валютных поступлений, проект по продаже устаревшего вооружения и военной техники в страны Африки практически полностью заморожен. Буквально за неполный месяц полностью прекратилась отгрузка по всей номенклатуре. По боеприпасам это заметно не очень сильно, а вот продажи техники просели просто катастрофически…

Варенников тут же «сделал стойку». Это проект был одним каналов получения так называемой «быстрой» валюты, в которой страна испытывала просто катастрофическую нужду. И какому же уроду пришло только в голову приостановить этот проект? Ведь, это даже не сабботаж, а самое настоящее откровенное вредительство.

– Кхе-кхе, – чуть не подавился от возмущения генерал. – Черт.

– … Ещё мне показалось странным, что довольно сильно снизились объемы инвестиций в строительство новых современных производств. В первую очередь, я имею ввиду строительство только что закупленных на Западе заводов по производству легковых автомобилей, покрышек для легковых и грузовых автомобилей. Похоже, строительство приостановилось. Мне шепнули, что второй валютный транш на Запад так и не ушёл…

Эта новость оказалось не лучше первой, а даже худшей. Новые современные производства, особенно, закупленные во Франции и Германии автомобильные заводы и соответствующие лицензии, должны были дать новый импульс экономическому развитию целых регионов Советского Союза. Это в своё время самим Варенниковым преподносилось как самый настоящий экономический прорыв в автомобилестроении, что позволило бы обеспечить население надежными, современными автомобилями.

– Подожди, Сергей, это точно? Не ошибка? – генерал встал, как вкопанный. В добавок, ещё и в перила вцепился, словно боялся упасть. – Это же ключевые проекты. Не понимаю… В ваших отчетных материалах как-то фиксируются, анализируются причины изменений? Вы ведь что-то подобное в ведомствах запрашиваете?

Глазьев развел руками.

– Валентин Иванович, конечно, же мы запрашиваем такие данные в случае явной динамики. Но во всех этих случаях, как правило, указываются самые банальные, то есть типичные, причины. Вы же понимаете, что очень часто негативная динамика показателей означает невыполнение плана, за что можно с легкостью лишиться должности.

Варенников качнул головой. Ему ли было не знать про этот маразм с бесконечным планированием, и почти священным неприятием оперативных изменений в этих самых планах. Оттого по всему Союзу и шёл откровенный мухлеж с показателями. В тысячах колхозах, предприятиях, учреждениях каждый год наступило волшебное время (обычно к концу отчетного периода), когда за несколько дней «плохие» цифры чудесным образом превращались в «хорошие». Бухгалтера и статистики, вооружались карандашами и авторучками, и начинали править цифры. Вчера до выполнения плана не хватало тысячи тонн выплавленной стали, или добытого угля, а уже сегодня плановые показатели вдруг оказались перевыполнены. Магия! Как говорится, ничто так не обманывает, как статистика.

– Да уж, сколько лет уже боремся с этой священной коровой, а все безтолку, – сквозь зубы пробурчал генерал. – Договаривай, что там по поводу причин. Почему приостановлено строительство автозаводов? Что они там придумали?

– Пишут, что задержки с проплатой объясняются объективными сложностями с прохождением валютных платежей. Ссылаются на ужесточение банковских правил и требований.

– Вранье! – сразу же припечатал Варенников, решительно рубанув воздух ладонью. – Я лично обговаривал эти вопросы сначала с федеральным канцлером, а потом с французским президентом. Везде обещали «зелёный свет». Откровенное вранье! Уроды…

Глазьев во время этого скромно молчал, отвернувшись в сторону. У него, вообще, была чудесная способность – в некоторые моменты становиться по-настоящему невидимым.

– Так, Сергей, – Глазьев вновь принял деловой вид, с готовностью повернувшись к генералу. – Через три недели должны состояться президентские выборы, и к этому времени должен быть готов подробный отчет обо всех фактах задержек в реализации особо важных проектов… И озаглавь этот отчет соответствующе, чтобы сразу было все понятно… Например, «Доклад о сабботаже…», и т.д.

На этом они расстались, и Варенников направился к автомобилю. Сейчас он отправится в Кремль, и оттуда сделает пару звонков в Германию и Францию, и лично убедиться в том, что строительство автозаводов тормозит именно наша сторона, а не их.

– … А амеры, – нахмурился генерал, вспомнив о других «друзьях». – Скоро им будет совсем не до нас.

У него уже давно был готов план, как ещё больше «отвлечт» США. Волнения там ещё продолжались, хотя и начали спадать «на нет». Жесткие действия властей всех уровней, Наконец-то, начали давать свой эффект. Самых буйных просто напросто перестреляла национальная гвардия и спецслужбы в полном соответствие с новым Законом о борьбе с экстремизмом и терроризмом. Общественные активисты всех мастей, только-только пытавшиеся поднять голос в защиту чернокожих, быстро «сажали». Федеральные судьи ничуть не церемонились – немыслимые ранее срока в двадцать и тридцать лет «разлетались», как горячие пирожки. Резко повысившиеся штрафы за простое участие в любых акциях протестов стало еще одной мерой, что почти свела их «на нет». Охотников платить три – четыре тысячи долларов за сомнительное удовольствие попрыгать с антиправительственными плакатом почти не оказалось.

– Жестоко, но эффективно… Мы тоже умеем защищать свои интересы.

Варенников ещё вчера по закрытому каналу связался со своим агентом в США, и дал соответствующие распоряжения. Одинцов должен был реализовать одну из «старых» разработок КГБ по подрыву экономического положения вероятного противника путём совершения диверсий на буровых вышках в Мексиканском заливе. Ещё сорок лет назад специалисты «конторы» тщательно все рассчитали – как и где нужно ударить, чтобы все южное побережье США превратилось в одну большую зону экологического бедствия, а цена на бензин внутри страны выросла почти в два раза. Были задействованы ведущие ученые Союза, которые проанализировали гидрообстановку в заливе, состояние нефтяных слоев, сделали долговременные прогнозы погоды.

Самое важное, что подготовка почти не требовала сверх усилий. Не нужно было закладывать взрывчатку, не выпускать с подводных лодок боевых пловцом, не запускать ракеты. Все маскировались под внезапно случившуюся технологическую катастрофу во время одного из многочисленных штормов.

– … Ноябрь – время штормов, очень сильных штормов, – тихо прошептал он, уже подходя в автомобилю. – Игорь, давай, в Кремль, скоро заседание Оперштаба.

* * *

The Washington Post

«Афганский мясник: история одного генерала»

«… Генерал Варенников – самая закрытая фигура среди Советского руководства. Его биография изобилует пустыми страницами, что возникает закономерный вопрос: а не специально ли это было сделано? Неужели там скрываются настолько ужасные тайны, что их ни в коем случае нельзя публиковать? Или, напротив, его биография исключительно пуста и неинтересна. Редакцию нашей газеты все выяснила, и сейчас готова представить вам ужасающую историю восхождения советского генерала, который даже среди своих получил прозвище 'афганский мясник». Предупреждаем, что по соображениям морали и нравственности многие факты мы не сможем привести на страницах нашего издания. Однако, даже то, что вы прочитаете, окажется достаточным, чтобы пошатнуть вашу веру в человека.

Итак, уже во время обучения в военной академии курсант Варенников зарекомендовал себя крайне жестоким человеком, всегда готовым пустить в ход кулаки…'.

Нью-Йорк таймс

«Красный диктатор»

'… Этим и отличается свободное демократической общество от тоталитарных режимов, где вся власть концентрируется в руках одного человека…

Наши источники сообщают, что генерал Варенников позвонил на начальнику своей супруги и, не стесняясь в выражениях, потребовал от него повышения для своей супруги. Разговор прошёл настолько жестко, что у руководителя профессора Виноградова, заслуженного хирурга и довольно пожилого человека прихватило сердце. Уже вечером того же дня профессор был срочно госпитализирован с подозрением на инфаркт в ближайшую больницу, нигде скоропостижно и скончался. Подумайте, разве такое возможно в настоящем демократическом обществе? Ответим сразу – невозможно!'.