Текст книги "Диктатор 2 (СИ)"

Автор книги: Руслан Агишев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19
Дело пахнет жареным

* * *

Украина стала полигоном для отработки механизма по изменению государственного статуса союзных республик и юридическому закреплению их в качестве областей или краёв. Дело могло иметь самые серьёзные последствия, поэтому и его юридическая подготовка превращалась в полноценную специальную операцию.

Министерство юстиции СССР и созданное ради этого случая Особое Конституционное совещание при Конституционном Суде СССР приложило просто титанические усилия по правовой проработке вопроса.

В течение одной недели были разработаны особые дополнения к Договору об образовании СССР, где вносились дополнения о возможности изменения государственного статуса союзных республик. Критиков у подготовленного документа хватало, в том числе и среди известных правоведов, но они в настоящее время были единственной весомой правовой базой для намеченной конституционной реформы.

– … При решении такого юридически невероятно сложного вопроса просто физически невозможно разработать некий документ, который бы не имел недостатков, – выступал на заседании Особого Конституционного совещания председатель Конституционного суда, заслуженный юрист СССР, доктор юридических наук Константин Федоров. Он говорил громко, уверенно, но явно волнуясь от огромной ответственности из-за принятия судьбоносного документа. – Разве только результаты Всесоюзного референдума могли бы стать такой основой… Таким образом, в условиях действующего чрезвычайного положения подготовленный нами документ представляет собой базовый нормативный акт для проведения конституционной реформы.

В середине второй недели с начала процесса уже Конституционный Суд СССР подтвердил законность и соответствие Конституции СССР особых дополнений к Договору об образовании СССР. В этот же день оперативный штаб по реализации чрезвычайного положения принял распоряжение, в котором содержалось следующее. «Юридическим основанием для начала процедуры ликвидации статуса союзной республики и последующего административного вхождения областей бывшей Украинской ССР в состав РСФСР выступает полная дискредитация республиканских органов управления, массовые факты нарушения социалистической законности и прав советских граждан, а также распространение на государственном уровне националистических человеконенавистных идей. Руководствуясь Конституцией СССР и необходимостью защиты прав и свобод советских граждан, было принято решение о ликвидации Украинской ССР, и её вхождение в состав РСФСР в составе 24 областей. С 00 часов 00 минут 21 ноября 1991 года на территории бывшей Украинской ССР начинается переходный период, в течение которого работа высших республиканских органов объявляется незаконной, а их полномочиями наделяется переходное правительство».

Введение армейских подразделений в крупные города и областные центры бывшей Украинской ССР позволило пресечь возможные беспорядки и акции неповиновения. Одновременно разворачивалась массированная информационная компания, целью которой было разъяснение населению законности и необходимости происходящих изменений. Отдельные выступления националистически настроенных граждан, фиксируемые в первую очередь в западных областях, своевременно пресекались. Задержанные за участие в несанкционированных акциях граждане – это чуть более двух тысяч человек из почти пятидесяти миллионной Украины – были объявлены маргинализированными личностями, а их действия расценивались, как направленный на подрыв государственного строя. В средствах массовой информации широко приводились документы, фотографический и видеоматериал, свидетельствующий о том, что данные граждане не только выступали против действующей власти, но и оправдывали коллаборационизм советских граждан в годы Великой Отечественной войны. В прямом эфире следовали Генеральной прокуратуры СССР демонстрировали доказательства, изъятые из квартир обвиняемых – флаги украинской повстанческих организаций, знаки различия немецких солдат и офицеров, тексты выступлений украинских националистов времен 40−50-х гг. Профсоюзными и партийными организациями в городах проводились массовые акции в поддержку проводимой партией и правительством политики. На городских площадях в домах культуры, в актовых залах предприятий состоялись собрания граждан, в том числе и ветеранов Великой Отечественной войны, которые осудили выступления националистически настроенных граждан Украины и призвали к самому суровому для них наказанию.

Советская Украина еще знала и помнила своих настоящих героев, и не дожидаясь действий союзного руководства, взяла дело окончательного очищения общества от коричневой заразы в свои руки. В районных партийных и комсомольских комитетах бывшей республики создавались «летучие» отряды, которые начали проверять общественные места на предмет демонстрации националистической символики, исполнения песен, прославляющих украинских коллаборационистов и немецко-фашистских захватчиков. Пойманных наследников бандеровских «хероев», как правило, «сытых» и обнаглевших сынков местной элиты, советские студенты и молодые рабочие «учили» прямо на месте, не жалея своих кулаков. Всех, кто как-то и где-то был замечен в сочувствии националистическим идеям, гнали с работы, исключали из вузов и училищ, лишали премий и медалей.

Продолжалось широкое освещение фактов массовой преступной деятельности высшего республиканского руководства. На телевидении, в газетах, на радио подробно рассказывалось о созданной в республике разветвленной коррупционной сети, охватившей высших должностных лиц республиканского МВД, министерств и ведомств, партийных органов, учреждений культуры и искусства. Следователи и не думали ничего скрывать. Напротив, перед ними ставилась задача максимальной прозрачности следствия. Все «грязные» подробности вытаскивались на белый свет и во всей красе предъявлялись обществу. Задача – шокировать и поднять градус общественного неудовольствия преступлениями – выполнялась на все сто процентов.

В итоге, все удалось. Украинской властной верхушке, которая в последние годы уверовала в свою исключительность и «самостийность», создали максимально отталкивающий образ, который только можно было представить. Жители Украина быстро уловили параллели между происходящим в республике и сюжетом многосерийного и суперпопулярного итальянского фильма о мафии «Спрут». Информационная компания день и ночь настойчиво вдалбливала тезис о том, что бывший председатель Верховного Совета Украинской СССР Кравчук и большая часть республиканского руководства, депутатов часть большого преступного сообщества – украинской мафии. Яркие картинки с наворованным из телевизора один в один напоминали то, что показывали в итальянском сериале. Следователи – серьезные мужчины в строгих костюмах – рассказывали журналистам душераздирающие истории про десятки килограмм пачек с крупными купюрами и килограммы золотых изделий, спрятанных в диванах, закопанных в садах и газонах.

Когда информационная компания достигла апогея, генерал Варенников выступил по телевидению со специальным обращением. Момент был выбран исключительно удачно. К этому времени градус напряжения достиг такой отметки, что нужно было срочно открыть виртуальный клапан всего механизма, чтобы сбросить пар. Показав населению крайне неприглядную картину власти на конкретном примере, его заставили не просто испытывать крайне сильные эмоции – раздражение, злость и даже ненависть, но и делать далеко идущие выводы. Общество стало задавать неприятные вопросы – раз украинское высшее руководство настолько замазано в коррупционных преступлениях и других махинациях, то как же остальные? Почему этого никто больше не видел и не замечал? А как в других республиках с этим обстоят дела? А на самом верху что творится – там лучше или, напротив, гораздо хуже?

Это был очень важный и опасный момент – вершина социального накала, общественного возбуждения, которое можно было использовать как позитивный социальный капитал для радикальных преобразований в стране, или как повод для дальнейшего разрушения Союза. Достаточно было лишь совсем немного ослабить контроль, и тут же недовольство конкретными виновниками станет массовым вирусов всеобщей ненависти. В отсутствии четкой, последовательной и позитивной позиции люди сразу же «скатятся к базе» – такой бардак, как на Украине, везде!

Генерал Варенников не был дипломированным политтехнологом, но на своей собственной шкуре все это уже пережил. Он прекрасно помнил и переживал эти стадии социального настроений. В начале перестройки советский человек получил неимоверно мощный позитивный заряд: к власти пришел молодой энергичный руководитель, не боялся простого человека, стал говорить совершенно открыто о сложных тяжелых темах – о дефиците, о воровстве, о плохих дорогах, о маленьких пенсиях, и о сотнях других важных вещах. Люди получили надежду, что осталось потерпеть совсем немного и все наладится – дороги статут европейского качества, все молодые семьи получат по светлой большой квартире, любой сможет купить хороший красивый автомобиль, в магазинах появятся десятки сортов сырокопченых и вареных колбас, во всем мире наступит мир. Эта надежда даже физически ощущалась на улицах, в разговорах, в действиях, в улыбках. Люди уже не просто верили, а они были твердо уверены, что новые перемены изменят их жизнь к лучшему.

Однако со временем лучше не становилось, а, напротив, становилось лишь хуже. Товарный дефицит углублялся, росли очереди, ширилась преступность, стало еще больше красивых, но совершенно пустых слов о новом мышлении, об углублении демократии, о необходимости дальнейших преобразований. И медленно, но неуклонно наступала новая стадия социального настроения – растерянность. Истончалось тот позитивный настрой, что сформировался в общества в середине 80-х годов. Доверие к власти сменялось неверием.

Наступил 91-й год, и развалился Союз. От единой страны, единой экономического, исторического и культурного поля практически ничего не осталось. Все расползлись по своим квартирам, и начали тихо, а где-то и громко, ненавидеть своих соседей. Наступила другая стадия социального настроения – полный и абсолютный шок. Советское общество, особенно его совершенно обычная рядовая часть, на которой все и держалось, оказалась в нокауте, из которого так долго и с такими кровавыми потерями потом выбиралось. Все, что знали люди, теперь не имело значения. Их общий дом рухнул, и остались лишь стены, страх, злость и вера в нового идола – зеленый бакс.

Именно такой момент – реперная точка – наступила и сейчас, что Варенников уловил совершенно точно. Все его нутро диверсанта – волка-одиночки – говорило, что именно сейчас можно и нужно делать следующий шаг, чтобы по-настоящему, а не ради красного словца, изменить страну.

– Товарищи, – он появился перед телекамерами в главной студии Союза в своем обычном мундире. – Скажу, ничего не скрывая, страну охватил системный кризис, поразивший все, без исключения сферы. Это результат долгого игнорирования сложных проблем, результат перекладывания ответственности, бесхозяйственности и страха перед ответственностью. Проблемы в экономике усугубляются широким распространением коррупции во власти – в высшем руководстве и на местах. Обострились межнациональные противоречия, поднял голову страшный зверь национализма и нацизма, которого, как все думали, мы победили в далеком 45-м году.

Он сделал паузу, небольшую, ровно такую паузучтобы зрители прониклись сказанным, успели понять то, что он только что сказал. В нужный момент генерал продолжил:

– Вы все не раз меня видели на экране телевизора, на страницах газет, и прекрасно знаете, что я держу своё слово. Все, что я пообещаю, я обязательно сделаю. Я обещал избавить страну от молодёжной преступности, теперь её нет, и вы можете совершенно спокойно ходить вечерами, не опасаясь за свою жизнь и имущество. Я обещал наладить снабжение товарами первой необходимости, теперь этот вопрос решен. Я обещал, что больше не будет неподсудных, и вы видели, как на скамью подсудимых садятся министры, директора предприятия, артисты. И теперь я даю вам слово Советского офицера, слово генерала армии Варенникова, что с сегодняшнего дня мы начнем по-настоящему реформировать нашу страну и нашу общество. Первое – тотальное расследование коррупционных преступлений власти, и самое строгое наказанием виновных. Отменяется мораторий на исполнение высшей меры социальной защиты, как полное игнорирование принципа справедливости и неотвратимости наказания. Расширяется порог применения такой меры наказания, как конфискация имущества. С настоящего момента конфискации подлежит не только имущество виновного, но имущество его близких и дальних родственников. Мы вернем наворованное с точностью до копейки. Сделаем так, что коррупция станет синонимом самого страшного преступления. При виде взятки чиновников будет охватывать дрожь и жуткий страх.

Камера делала крупный план – лицо генерала оказывалось в самом центре телевизионного экрана. Спокойное, уверенное, без тени эмоции. Он говорил, не оставляя у зрителей ни капли сомнения в сказанном. Ощущалось совершенно однозначно – Варенников сделает именно так, как сказал.

– Второе – в рамках Новой экономической политики мы запускаем серию общесоюзных целевых программ. Целевая программа «Реиндустриализация: путь к обновлению села» будет направлена на создание в селах и поселках небольших многопрофильных производств, основанных на географической и национально-культурной специфике территории. С помощью беспроцентных целевых грантов сельские жители смогут открывать узкопрофильные производства – семейные молочные фермы, сыродельни, пасеки, цеха по производству домашних колбас, хлебобулочных, кондитерских изделий, тепличные хозяйства. Люди получат работу, начнут производить товары и оказывать услуги, остановится обезлюдивание села. Хватит страдать гигантоманией, на которой наживаются все кроме, рабочего человека! Хватит возводить гигантские заводы и огромные сельскохозяйственные комплексы, экономические плюсы которых многократно перекрываются их социальными минусами. Целевая программа «Сбережение народонаселения» коснется новых принципов работы учреждений здравоохранения…

Ведущая программы, где выступал генерал Варенников, в какой-то момент замерла с удивленным лицом. Видимо, пришедшая ей в голову неожиданная идея, настолько ошеломила ее, что она временно потеряла дар речи. Когда же способность говорить вернулась к ней, то она сразу же спросила:

– Э-э-э, товарищ генерал, мне кажется, или ваше выступление очень напоминает предвыборную речь? Разве нет?

Находившимся в студии сотрудники телеканала, затаили дыхание. Ведь, этого вопроса не было в программе выступления. Планировалось персональное обращение генерала Варенникова, и ни о каких других форматах не было и речи. Директор телеканала аж побелел, когда услышал этот вопрос. Ведь, все знали о крутом нраве министра обороны, из кабинета которого союзных министров на медицинских носилках выносили. И это просто после обычных разговоров…

Прошло несколько мгновение – едва заметная пауза, во время которой генерал Варенников пристально смотрел на ведущую. До нее в этот самый момент, видимо, наконец дошло, что она сделала. По ее лицу стали гулять красные пятна, нижняя губа задрожала, а мочевой пузырь вдруг с такой силой заболел, что стало сводить судорогой живот.

– … Хм, – вдруг генерал легко улыбнулся, качнув головой. – Сразу видно женский проницательный взгляд. Именно об этом и должна была идти речь во второй части моего выступления.

Он развернулся к камере, и продолжил:

– Товарищи, за пол года, прошедшие с августа, нам удалось стабилизировать социально-экономическую и политическую обстановку. Однако для дальнейшего поступательно развития требуется нормализация политического процесса. Страна не может развиваться исключительно в правовых рамках чрезвычайного положения, которой может носить только временный характер. В этой связи Оперативным штабом принято решение о проведении Чрезвычайного съезда народных депутатов СССР, на которых будут утверждены положения конституционной реформы страны и делегаты выберут президента СССР.

Все, занавес. Камера крупным планом взяла ведущую, которая самым натуральным образом открыла рот.

НЕБОЛЬШОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ

* * *

Москва, Серебряный Бор

Закрытый пансионат Министерства внутренних дел

Министр внутренних дел Пуго сдвинул штору и окинул взглядом легкий снежок за окном, высокий забор из красного кирпича. Отметил небольшое приземистое здание контрольно-пропускного пункта с полосатым шлагбаумом, рядом с которым скучал милиционер.

– Хорошо тут, – глубоко выдохнул сидевший рядом вице-президент Павлов, откинувшись на спинку кресла. Выглядел расслабленным, вместо привычного пиджака на нем был зеленого цвета мягкий пуловер. – Тихо, птицы поют.

– Главное, нет лишних ушей, – Янаев, то же стоявший у окна, многозначительно поднял палец вверх. – И можно спокойно поговорить.

Место, и правда, подобрали соответствующее той встречи, которая должна была состояться. Ведомственный пансионат располагался в Серебряном Бору вдали от населенных пунктов. Место не только живописное, но и уединенное. Территорию окружал внушительный забор с видеокамерами, периметр находился под круглосуточным наблюдением вооруженных милиционеров. Лишних людей здесь точно не встретишь.

Это была уже третья их встреча, и сегодня им нужно было принять конкретно решение. Сутки назад их идеологический противник – генерал Варенников – официально объявил о подготовке Чрезвычайного Съезда народных депутатов Советского Союза, на котором планировалось утвердить Конституционную реформу и через систему выборщиков избрать Президента СССР.

– Кстати, товарищи, я взял на себя смелость, позвать на нашу встречу еще одного человека, – едва Янаев это произнес, как Пуго и Павлов тут же нервно уставились на него.

И их тревогу сложно было не понять. Зная крутой нрав генерала Варенникова, не хотелось даже думать о том, что он сможет сделать с заговорщиками. Как говориться в одном известном фильме, тогда живые будут завидовать живым. И никому не хотелось этого от слова никак.

– Геннадий Иванович, ты чего? – прошипел Пуго, нервно дергая головой. – Какого еще человека? Мы же договорились, что никто не должен был ничего не знать.

– Товарищи, я все прекрасно помню. Но это нужно было сделать, и я уверен, что в скором времени вы полностью со мной согласитесь. Ведь, чтобы наше предприятие увенчалось успехом, нам необходима поддержка КГБ. Крючков в последнее время сильно сдал, но…

В этот момент дверь в кабинете открылась и на пороге появился высокий мужчина средних лет в строгом сером костюме и таким характерным непроницаемым лицом, которым обычно отличаются сотрудники специальных служб.

– Первый заместителя председателя КГБ генерал Соколов Аркадий Петрович, – представил незнакомца Янаев. – Хочу сказать, что он сам вышел на меня, и предложил сотрудничество.

– Значит, Аркадий Петрович, – полуутвердительно проговорил Пуго, с явным недоверием смотря на вошедшего. – А почему мы должны верить вам?

Тот криво хмыкнул, молча подошел к ним, легким движением вытащил из под стола небольшой жучок и положил его на столешницу. Мол, вот поэтому вы и должны верить мне.

– Ваш? – голос у Пуго дал петуха. Точно не ожидал. – Еще есть?

Генерал Соколов кивнул. Еще один точно такой же жучок он вытащил из-за картины на стене со сценой охоты. Другой жучок располагался у двери.

– Не беспокойтесь, все они сейчас не работают, – совершенно спокойно сказал комитетчик. – Я сразу же об этом позаботился. Давайте, не будем терять время, а то я сейчас официально на выездном мероприятии, и меня в любое время могут отозвать на Лубянку. Времени до Съезда осталось немного, и нужно договориться о конкретных шагах.

– Не боишься? – не унимался Пуго. Его, видимо, сильно уязвило, что с ним прежде никто не посоветовался. – Как на этой Крючков посмотрит? Ведь, если узнают, что ты с нам разговоры разговариваешь, живо отправишься туда, где и солнца-то не бывает.

Соколов спокойно выдержал этот взгляд. Чуть помолчав, негромко ответил:

– Шеф тяжело болен. Врачи ему дали не более года, а скорее всего и меньше. Об этом пока знают только несколько человек в стране. Даже родные не в курсе. Почти все дела в комитете сейчас веду я, поэтому он точно ничего не узнает. Когда же все будет сделано, то менять что-то будет уже поздно.

Пуго кивнул. Ответ его, явно, устроил. Получалось, Варенникова больше никто не прикроет. По крайней мере, Крючков это уже точно не сможет сделать.

– Теперь можно поговорить, – Янаев пригласил всех к столу. – Приступим. Думаю, никому не нужно объяснять, что чрезвычайное положение отменять пока глупо. Понятно, что продвигая это решение, Варенников хочет завоевать голоса депутатов.

Все, как один, кивнули.

– Выпускать из рук такой инструмент, действительно, глупейшая ошибку, – подтвердил генерал Соколов. – Пока все не нормализуется, об этом даже думать не нужно.

За последние месяцы люди, сидевшие сейчас за столом, а также приближенные к ним, сконцентрировали в своих руках невероятную распорядительную, судебную и законодательную власть. Естественно, никому из них не хотелось ее терять.

– Генерал Варенников, по всей видимости, метит на место президента, – продолжал комитетчик. – Если у него это получится, то многих из нас ждут тяжелые времена. Шеф несколько раз случайно оговаривался, что на каждого уже заведены папки.

Пуго сразу же принял это на свой счет. Лицо немедленно пошло красными пятнами, задергалась щека.

– Затевать свару в открытую глупо и опасно. Лучше вести себя совершенно естественно, и ничем себя не выдавать. Но к началу съезда нужно полностью дискредитировать генерала. Насколько я знаю, вы уже ведете нужную работу с национальными республиками.

Янаев кивнул. Такую работу они, действительно, начали, и уже были кое-какие результаты. В некоторых республиках уже дали понять, что делегаты из их регионов, выступят против генерала Варенникова.

– Тогда я займусь компроматом. Дело для нас знакомое, – подытожил комитетчик.