Текст книги "Диктатор 2 (СИ)"

Автор книги: Руслан Агишев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Вскоре в коридоре послышались шаги. Шел явно не военный, а гражданский человек. Ведь, топот ног в сапогах по паркету ни с чем не спутаешь. Через мгновение в кабинет вошел высокий мужчина в гражданском костюме перевязанной головой. Быстро осмотрелся и сразу же подошел к бывшему хозяину кабинета.

– Итак, представлюсь: я – старший следователь по особо важным делам Генеральной Прокуратуры СССР Земцов Сергей Петрович, руководитель объединенной следственной группы Генеральной Прокуратуры СССР и Комитета Государственной Безопасности СССР, – он показал красное удостоверение в раскрытом виде и подержал его ровно столько, сколько нужно было для чтения в обычном режиме. Вы председатель Верховного Совета Украинской ССР Кравчук Леонид Макарович?

Тот, с трудом приходя в себя, медленно кивнул.

– Хорошо, личность удостоверили, – следователь перевел взгляд с Кравчука на большой портрет его же самого, что висел на стене. – Тогда перейдем к главному.

Из папки, что ему передал один из стоявших позади мужчин, то же в гражданской одежде, вытащил толстую пачку документов.

– Граждан Кравчук, встаньте!

С трясущимся ртом тот медленно поднялся с кресла. Его руки, словно жили своей жизнью, то дергаясь из стороны в сторону, то, начиная леденея в кулаках.

– Гражданин Кравчук, в соответствии с собранными доказательствами вы обвиняетесь в совершение преступления, предусмотренного статьями 147. Мошенничество, совершенное в особо крупном размере и в составе организованной группы, 171. Превышение власти или служебных полномочий и 173. Получение взятки в особо крупном размере, по предварительному сговору с группой лиц и неоднократно.

Со стороны майора послышался удивленный свист, а затем и комментарий:

– Вот это ты делов наделал, дядя… Черт, держите его! Грохнется же сейчас!

Кравчук с пепельно серым лицом покачнулся, и, закатив глаза, рухнул на пол.

– Врача, живо! – гаркнул майор, первым оказавшийся рядом. – Сейчас дуба даст, а потом скажут что…

Примерно через час, когда все утряслось, Кравчука начали выводить из здания. Все, кто были в здании парламента, собрались в холе и с широко раскрытыми глазами смотрели на бывшего председателя Верховного Совета республики, и не узнавали его. Куда делся этот представительный мужчина с благородной сединой в волосах и уверенным блеском во взгляде? Куда пропала его знаменитая вальяжная походка хозяина, которого все знаю и уважают? В эти мгновения он выглядел так, словно у него разом отняли с десяток лет, а то два десятка лет. Лицо растерянное, какое бывает у младенца в незнакомом месте с незнакомыми людьми рядом. Бледный, в глазах плещется страх. Идет, шаркая ногами о мраморный пол холла.

– Товарищи, расходимся по своим местам, рабочий день еще не закончился! Чего встали, преступников что ли ни разу не видели? – гремел поставленный голос майора, стоявшего у выхода на улицу. – Обвиняемый в коррупционных преступлениях, гражданин Кравчук будет арестован и препровожден в СИЗО. Закон, товарищи, есть закон, и никаких гвоздей!

* * *

Нечто похожее в этим часы и дни разворачивалось и в других регионах Советского Союза. В одних местах это проходило тихо, спокойно, и совсем незаметно для населения. В здания Верховных Советов, обкомов и министерств прибывали черные волги с представителями следственных бригад с черными папками и строгими решительными лицами. Через несколько минут они же выводили тех, кто только что занимал самые «высокие» кабинеты. У тех подгибались ноги, открывалось недержание мочевого пузыря и кишечника одновременно, и за ними тянулся зловонный шлейф вони.

В других местах все происходило громко, с подключением милиции, сотрудников КГБ и даже армейских частей. Особенно выделился Узбекистан, где какой-то обкурившийся анаши генерал из местных вывел на встречу московской следственной группе весь личный состав столичной милиции, вооруженных автоматами и пистолетами. К счастью, все закончилось, так и не начавшись. Генерала застрелили подоспевшие десантники, а милиционеры, побросав автоматы и пистолеты, разбежались.

К концу ноября, когда основная деятельность оперативных следственных бригад была практически завершена, начался новый этап операции – медийный. Ведь, важно не только сделать, но и показать, что было сделано.

Это время, без всякого преувеличения, стало «золотым» временем для телевидения, которые и стали основным каналом освещения происходящей в стране полномасштабной борьбы с коррупцией в высших эшелонах власти. Журналисты и операторы, снимавшие судебные заседания, показывающие «царские хоромы» обвиняемых, в мгновение ока становились телезвездами, которых узнавали на улицах, засыпали письмами.

Народ, который, казалось, за время поздней перестройки, уже привык к картинам показной роскоши и разгульной жизни кооператоров, вновь впал в шоковое состояние. В моменты выхода телепередач, где показывали убранство и обстановку домов задержанных чиновников, складированные мешками деньги и драгоценности, граждане начинали обрывать телефоны скорой помощи и больниц. Им самым натуральным образом дурно становилось от увиденного.

Глава 15
Врагу нельзя дать отдышаться, его нужно добить

* * *

Невада, Лас Вегас

Одиночку поймать сложнее всего, особенно, одиночку из спецов. Именно так и действовал Одинцов, выполняя приказ генерала Варенникова. Полная автономность, максимальная непредсказуемость стали для него Законом, которого он придерживался неукоснительно.

Вот и сейчас Одинцов спокойно ехал в соседний с Калифорнией штат – Аризону, хотя по всем писанным и написанным законам разведки должен был на всех парах бежать из страны. Калифорния за его спиной, начиная со столицы – города Ангелов, горела десятками крупных волнений и бунтов, акций неповиновения среди негритянского населения. В городах велись самые настоящие бои с применением бронетехники и вертолетов. Полиция, национальная гвардия с трудом удерживали ситуацию под контролем, блокируя крупные районы крупных городов и небольшие городки с бунтующими. ФБР и привлеченные сотрудники ЦРУ сбились с ног, разыскивая хоть какой-то намёк на организатора или организаторов этих волнений.

Организатор крупнейших в США социальных волнений в этот самый момент спокойно ехал в арендованном Chevrolet Caprice серо-стального цвета. Такие автомобили массово закупались государственными структурами, корпорациями, таксопарками и прост обычными гражданами с «непримечательной внешностью», которые не гнались за стилем и броскостью, а хотели обычную рабочую лошадку. Во внутреннем кармане его пиджака лежали документы на имя Стенли Уолеса, обычного продавца факсов небольшой компании из штата Мэн. Рядом с ним на сидении примостился дипломат с красочными проспектами продукции, весь багажник был забит факсами в коробках, то есть именно теми товарами, которые он и должен был продавать.

Тормозившая его на заслонах, полиция сразу же пропускала, едва завидев перед собой скромного коммивояжёра с небольшим брюшком и испуганным лицом. Ведь, какой из него организатор волнений? Так, обычная мелкая сошка, всю свою жизнь проводящая в погоне за американской мечтой. Естественно, он начинал рассыпаться в благодарностях, с тревогой в голосе рассказывал полицейским, каких ужасов он натерпелся в дороге, расспрашивал, не опасно ли ехать дальше. То же самое повторялось и на заправках и придорожных кафешках и мотелях, где он останавливался на ночь, заправиться или просто перекусить.

– … Значит, вы, мистер, настоящий счастливчик, раз смогли выбраться из Лос-Анджелеса, – грудастая подавальщица улыбалась во весь рот, увидев на столе щедрые чаевые. Одинцов, как раз с сытым видом вставал. – Куда теперь едите?

– Теперь на восток, Мэри, на восток. Сначала в Аризону, потом в Нью-Мексико. Меня ведь, как волка, ноги кормят, – тяжело вздохнул он, всем своим видом показывая, как ему опостылела эта кочевая жизнь. – Пока не продав весь товар, что везу, домой лучше не возвращаться. Жена на порог не пустит.

– Хорошего вам дня, мистер. И спасибо за чаевые!

– И тебе, Мэри, хорошего дня.

Таким его в этой придорожной кафешке и запомнят – обычным коммивояжёром, уставшим, немногословным, отправившимся на юг в сторону Аризоны и Нью-Мексико. Какого же было бы их удивление, узнай они, что Chevrolet Caprice серо-стального цвета с продавцом факсов свернуло на автомагистраль I-15 Mohave Freeway, что вела в Лас-Вегас. Действительно, что забыл скромный коммивояжёр в городе с «тысячами» казино?

– … Много богачей, много денег… Хорошее место, чтобы устроить еще один' пожар, – задумчиво пробормотал Одинцов, провожая глазами громадный баннер на дороге с улыбающимся мужчиной в гавайской рубашке и с огромным бокалом пива. – Там, где много денег, много тех, кто их хочет получить. Вот и дам им эту возможность…

В дороге Одинцов решил опробовать в Лас Вегасе старую схему. Обычно он снимал недорогой номер в отеле где-то на окраине города, представлялся продавцом факсов и говорил, что почти днями напролет будет обходить офисные здания в надежде, что кто-то заинтересуется его товаром. Сам же как следует осматривался, и готовился операцию.

В любом крупном или среднем городе Америки было гетто или его подобие, где жили те, кому было уже никогда не выбраться с городского дна. Обычно это было афроамериканцы, реже white trash – белое отребье или белый мусор (уничижительное название бедных, лишенных перспективы, белых граждан США): многодетные мамочки, живущие на пособия, малолетние шлюхи, опустившиеся пьяницы и наркоманы, конечно же члены разнообразных цветных банд. На их территорию – кварталы с захламленными многоэтажками или загаженными пригороды – редко захаживали чужие, боясь быть ограбленными или даже убитыми.

В нужный день, изменив внешность, он появлялся на такой территории. Светил фальшивым полицейским значком и с легкостью нарывался на драку, во время которой, без лишних слов, делал пару – тройку выстрелов в толпу черных и быстро уезжал. Иногда уже этого было достаточно для того, что квартал «полыхнул» массовыми волнениями и вылился в поджоги, перестрелки с копами, нападения на магазины и офисы. Если же ничего особого не происходило, то Одинцов поджигал машину одной из банд и оставлял рядом с обгоревшим остовом пару «горячих» расистских надписей. После такого «пожар» уже точно начинался.

В Лас-Вегасе, к его сожалению, традиционного афроамериканского гетто не было. Пригороды с беднотой были не в счет. Однако здесь было другое – разнообразные уличные банды, которые жестко враждовали друг с другом. За неполную неделю, прижав пару дилеров в темном переулке, Одинцов получил полный расклад по этим бандам. Donna Street Crips или Донна-стрит Крипс, афроамериканская банда, держала под контролем целый квартал в Северном Лас-Вегасе. 28th Street Gang, занимавшаяся крышеванием проституток и угоном машин, действовала в восточном части города. Lil Locos в основной массе состояла из мексиканских мигрантов, среди которых хватало бывших коммандос, дезертировавших из правительственной мексиканской армии. Эти головорезы, татуированные с головы и до ног, специализировались в основном на заказных убийствах. Для них устроить показательную бойню среди бела дня было в порядке вещей. По жестокости от них не далеко ушли бойцы из Los Hermanos, занимавшихся распространением наркотиков. Про них говорили, что киллеры Los Hermanos плотно сидели на тяжелых препарата, которые напрочь отрубали чувство страха. Наконец, были еще скинхеды, группировка которых прочно обосновалась на юге города. Вот именно это осиное гнездо и предстояло разворотить.

– … Вот и поглядим как тут у вас с межнациональной дружбой, – усмехнулся Одинцов, разглядывая через окно автомобиля толпу негров у разрисованной граффити стеной. Дурниной орал здоровенный блестящий бумбокс, полностью заглушая все уличные звуки. – Хм… Мексиканцы ненавидят негров, негры – белых, а те, в свою очередь, – всех остальных. Просто взрывоопасная смесь, к которой лишь осталось поднести спичку.

Еще неделя у него ушла на шлифовку отдельных деталей плана и, собственно, саму подготовку. К дню, который наметил, все было готово. Целью, с которой должна была начаться война между уличными бандами, стала прачечная на 28-ой улице, которая принадлежала одноименной афроамериканской банде. Там по старой доброй традиции «отмывались» деньги, которые шли от крышевания проституции и продажи угнанных машин.

Рано утром Одинцов пригнал автомобиль с двумя укурившимися наркоманами из группировки Los Hermanos и поставил ее напротив прачечной. Любой, кто заглянет в салон, увидит совершенно обычную для этих мест картину: два наглухо забитых татуировками мексиканца в наркотической угаре, использованные шприцы под ногами, здоровенные сверкающие никелем кольты 45-го калибра – излюбленное оружие боевиков Los Hermanos. Все должно было указывать и указывало на очередную разборку между бандами.

Сам пробрался через черного входа в прачечную, вырубил сонного охранника, здоровенного негра с узи, и опустошил внутри помещения целую канистру бензина. «Черный нал» хранился где-то в подвале прачечной за толстенной сейфовой дверью, и его было не вскрыть, но ему и не нужны были деньги. Одинцову нужен был лишь шум, и желательно много шума.

– … Гори елочка, гори, – чиркнул спичкой, почему-то вспомнив слова из детской новогодней песенки. – Гори зеленая, точнее зеленые.

В этот же день он успел навестить и мексиканцев. Проезжая мимо бара, где постоянно собирались бойцы Los Hermanos, Одинцов кинул в окно коктейль молотова, и дал «по газам». В одной из подземных парковок, где про видеокамеры сроду никто не слышал, бросил машину. Под сиденьем оставил браслет с брелком с цифрой 28, которые обожали таскать боевики 28th Street Gang.

– … Еще остались любители бесноватого Адика, – качнул головой Одинцов. – Ими-то я займусь с особым удовольствием. Эту гниль капитально давить нужно, чтобы ни одно ростка не осталось…

То, что ему пришлось сделать, не было красивой схваткой, как это описывается в шпионских романах или показывается в фильмах про спецагентов. Это была тяжелая, кровавая и отчасти мерзкая работа, о которой не принято говорить, но ее все равно кто-то должен делать.

Правда, позже, американские газеты еще долго писали о кровавых разборках между уличными бандами в Лас-Вегасе. Приводили шокирующие подробности, от которых кровь стыла в жила у читателей. В сообщениях властей то же проскальзывали детали, от которых становилось не по себе.

… Одинцов уезжал из Лас-Вегаса, как и всегда, не оглядываясь. Позади от одного из фешенебельных небоскребов поднимались к небу клубы дыма. Последние три – четыре этажа с роскошным рестораном, принадлежавшим одной из мексиканских группировок, были охвачены пламенем. Истошно ревели сирены полиции и других специальных служб. То и дело трещали автоматные очереди, прерываемые взрывами. Уличные банды сцепились не на жизнь, а на смерть, подтянув для схватки всю свою «пехоту».

Он бросал ленивые взгляды в зеркало заднего вида, потом снова смотрел на дорогу, уходящую вдаль. Внутри была усталость и спокойствие, какое охватывает человека после хорошо сделанного дела. Одинцов перевернул еще одну страницу в той борьбе, которую вела его страна, и не сомневался, что в случае необходимости сделает нечто подобное еще раз, и еще раз. Он сделает это столько раз, сколько нужно будет, чтобы заставить врага забиться в свой собственный угол и зализывать там раны. Сделает снова, ведь он солдат.

* * *

Виргиния, Ленгли

Штаб-квартира ЦРУ

В кабинете директора ЦРУ несмотря на позднее время горел свет. Последнюю неделю, как вместо трагически погибшего директора Гейтса пришёл директор Уэбстер, в этом кабинете едва ли не сутками горел свет. Новый директор пытался разобраться в наследстве своего предшественника.

– … Сэр, вы снова до поздна? – в кабинет тихо вошёл Стюарт, заместитель директора, и подошёл к столу. Его шеф даже голову не поднял, не услышал.

Сейчас вблизи было особенно заметно, насколько стар новый директор. Почти восемьдесят восемь лет, не шутка. Большинство в этом возрасте уже под себя ходят, и если гуляют, то разве только в инвалидной коляске и под присмотром медсестры. Уильям Уэбстер же бодр и деятелен, словно ему едва стукнуло семьдесят. По разговорам среди сотрудников секретной службы сам мистер президент попросил Уэбстера вернуться с почетной пенсии и временно возглавить Центральное разведывательное управление. Там более, что Уэбстеру эта сфера была прекрасно знакома. Ведь, он был единственным человеком, кто успел поработать и во главе ЦРУ, и во главе ФБР.

– Может я тогда сделаю вам свежий кофе? Сэр?

Уэбстер оторвался от бумаг и посмотрел на своего заместителя так, словно первый раз его видел. Потом грустно улыбнулся и кивнул:

– Да, Джордж, было бы неплохо. Совсем не соображаю.

Через несколько минут Стюарт вернулся и положил на край стола бумажный стаканчик, от которого потянулся бодрящий аромат.

– Спасибо, Стюарт, – благодарно кивнул директор, с видимым удовольствием делая глоток. – Это именно то, что мне сейчас нужно.

– Сэр, может я могу чем-нибудь помочь?

Директор хмыкнул, посмотрев на него с укоризной:

– Джордж, я, конечно, уже старая развалина, но еще в состоянии сам разобраться в документах.

– Сэр, я не это хотел сказа…

Уэбстер поднял руку, прося подчиненного замолчать.

– Я понял, Джордж, понял. Спасибо, но я справлюсь сам, – он кивнул ему. – Ты иди домой, выспись, как следует. Завтра будет еще один сложный день, а я еще немного поработаю. И не бойся, я не развалюсь от старости прямо за этим столом.

Стюарт попрощался, и вышел из кабинет. Грустно улыбаясь, директор проводил его взглядом. Шутка шуткой, но ему, и правда, было тяжело, просто он научился хорошо скрывал это. Возраст все равно давал о себе знать, и здесь не помогали ни лекарства, ни хорошая генетика.

– … Ладно, старина Уэб, еще пол часа, и домой, – сказал он сам себе. – Еще пол часа…

Старик подвинул к себе одну из многочисленных папок с документами, что целыми стопками возвышались над его столом. Здесь было собрано все, что сейчас было у ЦРУ и ФБР по делу массовых беспорядков, захлестнувших США в последние недели. Президент, старый друг Уэбстера, лично просил его помочь с этим делом, поэтому он и старался.

– А может они все правы, и все именно так, как они и говорят? – пробормотал он, и потянулся к стаканчику с кофе. Отхлебнул напиток, не чувствуя вкуса, и откинулся на спинку кресла. – Если это просто беспорядки, и ничего больше?

Полиция, ФБР и теперь вот ЦРУ все многократно проверили и перепроверили, но не нашли ни единого следа какого-то внешнего вмешательства. Вывод силовых служб был однозначен – к самым массовым в истории США беспорядкам привел большой комплекс взаимосвязанных причин, среди которых были и острое социальное расслоение, и повальный низкий уровень среди афроамериканских жителей южных городов, и провал специальных служб и муниципальных органов власти, и массовая бесконтрольная миграция, и многое другое.

Уэбстер перевел взгляд на свой блокнот, раскрытый на странице со знакомыми только ему пометками. Еще раз пробежал по ним глазами, несколько раз прочитал вслух, но детали все равно упрямо не хотели складываться в единую картину. Он все равно никак не хотел соглашаться с общей оценкой этих событий.

– Неужели это всего лишь моя старческая мнительность?

Сколько бы он не вчитывался в свои заметки, ясности от этого больше не становилось. Перед глазами был хаос, множество разрозненных, несвязанных друг с другом событий, но внутренний голос, по-прежнему, продолжал твердить одну и ту же фразу: «это все не случайно».

– Нет… Нет, здесь точно что-то есть. Точно есть то, что это все связывает…

Уэбстер чувствовал, что что-то упускает. Какая-то мелкая, но при этом ключевая, деталь снова и снова ускользала от его внимания. И именно ее не хватало, чтобы пазл окончательно сложился.

Вдруг он затаил дыхание, замерев над документом – одним из сотен и сотен опросных свидетельских листов. Похоже, он что-то нащупал.

– Вот… Мужчина средних лет… Среднего роста… Среднего телосложения… – мужчина держал в руках два опросных листа, в которых свидетели описывали явно одного и того же человека, и называли его одним из участников бандитских разборок. Мол, боевик одной из уличных банд. – Обычный, совершенно обычный.

Директор начал судорожно перебирать документы в других папках, в надежде найти нужно ему сходство. И вскоре нашлось еще три подобных свидетельства, в которых люди описывали какого-то незапоминающегося мужчину то с пистолетом, то с бутылкой с зажигательной смесью. Этот непонятный человек казался бестелесным фантомом – его все видели, но почему-то толком не могли запомнить его особые приметы. Незапоминающийся, называли его свидетели.

Уэбстер не поленился и сходил за папками со стола своего заместителя, который занимался Лос-Анджелесом. И почти сразу же ему улыбнулась удача – под руку попался опросный лист с описание мужчины средних лет с неприметной внешностью, который остановили полицейские при выезде из города во время беспорядков. Мужчина назвался коммивояжером Стеном Уолесом из штата Мэн. Офицер отметил необычный акцент, но это его нисколько не насторожило, так как он знал, что у жителей штата Мэн необычный говор.

– Один раз случайность, два раза совпадение, а три раза – это уже совпадение, – известная поговорка сейчас оказалась очень даже кстати, заставив его помрачнеть. Похоже, он оказался прав в своих подозрениях на все сто процентов, и это было очень и очень плохо. – Получается, нет никакой случайности. Господи…

Получалась очень нехорошая картина. Если он, действительно, прав и массовые беспорядки возникли по чьей-то злой воле, то нужно уже сейчас бить во всей колокола – звонить Президенту, поднимать национальную гвардию, армию.

– Господи… Нет, нет, все нужно еще раз проверить, проверить самым тщательным образом… Но сначала нужно выспаться.

Это тоже было одним из его правил, которых Уэбстер строго придерживался на протяжении всей своей жизни. Перед принятием какого-то важного, судьбоносного решения нужно было хорошенько выспаться.

– Да, нужно выспаться, а завтра все еще раз проверить, – окончательно решил он, и тяжело поднял с кресла. Сейчас после тяжелого дня усталость особенно чувствовалась. От возраста не убежишь, как ни старайся, грустно улыбнулся он. – Домой, теперь домой.

Собрался, вышел из кабинета, убедившись, что все закрыто и выключено. Спустился в холл, кивнул охраннику, как делал этого много раз до этого, и вышел на парковку. Его машина была в самой середке, чтобы с утра немного пройтись пешком.

– … Хорошо, – Уэбстер с облегчением вдохнул прохладный воздух, и медленно пошел в сторону машины, наслаждаясь каждым шагом. В его возрасте, да и в любом другом возрасте, нужно уметь ценить каждое мгновение, каждый вдох, каждый шаг, что, собственно, он и старался делать. – Хорошо.

В той части, парковки, где он оставил автомобиль, царила темнота. Фонари почему-то не горели.

– Нужно сказать Фареллу на вахте, – Уэбстер сделал зарубку в памяти. Теперь это было и его хозяйство, а беспорядок терпеть он был никак не намерен. – Чтобы разобрался с эти.

Добравшись до автомобиля, он открыл дверцу, сел, и сразу же замер. Рука с ключом зажигания так и застыла в воздухе.

– Кто здесь? – спросил Уэбстер, хотя мог бы этого и не делать. Он все и так уже понял. – Это ведь ты? Как мне тебя называть? Ведь, Стенли Уоллес не твое настоящее имя? Уверен, что в штате Мэн никогда не слышали о продавце факсов Стенли Уоллесе. Я не ошибся.

Многолетний опыт говорил директору ЦРУ, что все кончено, и жить ему осталось немного. Но он все же старался, как мог, оттянуть неизбежное.

– Не молчи, ответь. Неужели, я так много прошу? Это ведь ты все организовал?

С заднего сидения донесся сначала смешок, а затем и сам голос:

– Ты не ошибся, старик, это был я.

Уэбстер вздрогнул, едва прозвучал голос незнакомца. Ведь, он узнал его.

– Господи… Этот акцент, я помню его… Ты точно не из штата Мэн, – дрожащей рукой директор ЦРУ вытер холодную испарину со лба. – Этот восточная Европа… Болгария… Нет, это Россия! Господи, ты русский. Но зачем? Ты ведь не сумасшедший? Зачем все это? Это же война, Господи, это война.

За спиной вновь хмыкнули.

– Это война! – воскликнул Уэбстер, разворачиваясь назад. Он хотел посмотреть в глаза человека, который решил начать третью мировую войну. – Ты понимаешь, что теперь будет война!

В темноте Уэбстер увидел лишь размытый силуэт.

– Господи, ты сумасшедший, настоящий сумасшедший.

Наконец, донесся ответ незнакомца:

– Не мы начали эту войну, но мы ее закончим.

И таким фатализмом и скрытой яростью повеяло от этих слов, что у Уэбстера защемило сердце. Человек, говоривший таким тоном, был готов умереть без всяких раздумий, просто по щелчку пальцев.

– Но почему? Как? – растерянно бормотал Уэбстер. – Что мы начали? Это какая-то ошибка… Подождите.

Человек сзади дернулся, и старик почувствовал острый запах хлороформа у своего лица.

– Подожди, – шептал старик, уже засыпая. – Убьешь меня, и тебя будут искать.

– Не бойся, старик. Никто тебя не будет убивать. Это будет несчастный слу…

Уэбстер вырубился. Его осторожно переложили на переднее сидение. Сиденье водителя занял незнакомец, и автомобиль медленно тронулся. У моста директора ЦРУ вернули на место, и… осталось лишь чуть подтолкнуть автомобиль, чтобы он скатился с насыпи и упал в реку.