Текст книги "Работа для смертника (СИ)"

Автор книги: Роман Канавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Разумеется. Ты получишь по заслугам, – оборачиваясь к вернувшимся стражникам, глумливо произнес усач. – Эй, други! Препроводите-ка смертников в башню. Они не выполнили свою работу. По их недогляду погиб отец, убиенный проклятием!

Стражники тотчас обнажили мечи, однако приближаться к смертникам не спешили, словно уповая, что те самостоятельно доберутся до башни.

– Вы ведь уверяли, что желаете покончить со зверствами отца и править более милосердно. Зачем же с ходу поступать так коварно, попирая соглашение со смертником? – расплывшись в улыбке, риторически вопросил Пол-лица.

– Надеюсь, ты не будешь и дальше сочинять всякую чепуху о каком-то там уговоре промеж нами. Столь неуклюжая попытка выгородить себя не достойна добропорядочного смертника. Тем паче, что твои речи все равно никого не убедят, – сделав изумленное лицо, холодно заявил усач.

– Вы разве не слышали о наказании за обман смертника? – упорно стоял на своем Пол-лица.

– Его не существует. Всем известно, что судьбинные правила не защищают смертников. Ты зря стараешься меня застращать. Впрочем, чеши языком, покамест можешь. Завтра поутру, когда справедливый суд во главе со мной подтвердит твою вину, болтать станет куда как неудобней. Петля шею передавит, – надменно взирая на смертника, осклабился усач.

– А я и не рассчитываю на судьбоносные правила. Кара будет вполне обыденной. Еще не поздно по совести завершить нашу сделку, – помрачнев, объяснился Пол-лица.

– Опять ты за свое. Эти бредни меня порядком утомили, – скривился усач, будто отведав прокисшего молока. – Уведите смертников!

Пол-лица не стал дожидаться, пока его подхватят под руки и, пихнув замершего в растерянности Савву, добровольно покинул комнату. Снова оказавшись в роли пленников, понурые смертники проследовали под нервным конвоем во двор замка.

Обходя донжон по правой стороне, они услышали леденящее кровь рычание, доносившееся из щелястого сарая, пристроенного к крепостной стене. В сумерках невозможно было разобрать, что за зверь таится за металлическими прутьями клетки, стоявшей у распахнутой двери. Но вот к рыку добавилось жалобное поскуливание, сменившееся тоскливым воем, так хорошо знакомым незадачливым путникам застигнутым ночью в лесу. Несмотря на всю свою нелюбовь к тесным казематам, Пол-лица ощутил сильное желание, как можно скорее очутиться под защитой прочного камня. Поэтому он без особого недовольства полез в чернеющий пролом полуразрушенной башни.

– Тут сыро и в придачу отвратительно воняет, – простонал подмастерье, шагавший сразу за смертником.

– Пожалься об этом петле завтра утром, – толкнув озиравшегося Савву в темень уцелевшей каморки, хмыкнул стражник.

Скрипнула дверь, бухнул засов и смертников окутал непроглядный мрак затхлой комнатенки со сводчатым потолком. Как только неспешная поступь удалявшегося конвоя стихла, подмастерье, едва не срываясь на крик, выпалил:

– На кой ляд ты ударил меня в покоях барона?! И почему летунец прикидывался проклятием?

– Будь здесь посветлее, я бы высмотрел твою глупую рожу и вмазал по ней еще разок. Наверняка стражники отираются где-то поблизости, а ты орешь во всю глотку, – злобно проворчал Пол-лица, слепо шаря рукой по стене.

– Нас вот-вот вздернут! К чему тревожиться о каких-то случайных ушах? – не унимался Савва, поневоле пригибаясь под низким потолком каморки.

– Лучше заткнись, если не хочешь чтобы тебя повесили немедля, – процедил смертник, присаживаясь на котомку. – На заре ты утолишь свое безмерное любопытство. Имей терпение.

– С какой радости нам чего-то ждать? Разрушь стену, как тогда в городе, – помолчав ради приличия, предложил подмастерье.

– В тот раз у меня не было иной возможности спастись. К тому же в толпе проходимцев затеряться гораздо проще, чем на равнине. Ну выберемся мы за ворота, где нас, поди, уже подстерегают правильники, а опосля-то что? Далеко ты уйдешь пехом от конной погони? – привалившись спиной к холодному камню, рассудил Пол-лица.

– Как будто теперь у тебя есть выбор, – раздраженно фыркнул Савва.

– Какой-никакой, но все же присутствует. Лично я предпочитаю вздремнуть, вместо того чтобы зазря ползать по кустам, – категорично изрек Пол-лица, устраиваясь поудобнее в углу каморки.

Вопреки чаяниям смертника, ночь, прошедшая под аккомпанемент нервозных вздохов подмастерья, ко сну не располагала. Со стороны донжона постоянно долетали жутковатые вопли, а во дворе слышалась суматошная возня.

Когда в трещину на потолке начали проникать первые утренние лучи за дверью раздались тяжелые шаги. Вновь взвизгнули петли, и в каморку ворвался поток непривычно яркого света.

– Подымайте зады. Господин желает потолковать с вами, – пробасил здоровяк, с усмешкой взирая на отпрянувшего к стене Савву.

В мягком сиянии солнца, выглянувшего из-за ворот, сарай с волками

уже не порождал в сердце прежнего трепета. Впрочем, смертники не обратили

на него особого внимания, ошарашенно таращась на разительно

переменившуюся за ночь виселицу. В одной из петель покачивался пугающе знакомый человек, еще недавно казавшийся таким расчетливым и прозорливым.

– Неужто это… – подойдя поближе, пролепетал Савва.

– Он самый. Думается мне, что обещанный суд не состоится, – кивнул Пол-лица, с опаской посматривая на две свободных петли.

Проследовав за здоровяком через парадный вход донжона, смертники очутились в просторной зале с длинным столом, во главе которого восседал живой и веселый Волчий барон.

– А вот и догадливый смертник пожаловал. Ох, хитер! Чем ты меня вчера опоил? Попервости я помыслил, что отравился. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Все тело закостенело и взор затуманил дымный морок. Хотя видел я вполне сносно, а слышал и того лучше, – радушно улыбнувшись, бравурно прокричал барон.

– Если строптивый живец не желает добровольно подманивать проклятие, то его потчуют тем эликсиром. Потребно чтобы он не мешал работать, но при этом оставался в сознании. Проклятие нипочем не клюнет на бесчувственного бедолагу, – будничным тоном пояснил Пол-лица, опершись рукой о столешницу.

– Мог бы сразу рассказать мне об уговоре с сыном. К чему разводить такую канитель? – залпом осушив кубок, отметил барон.

– Ужели меня бы послушали? Ваш сын не смахивал на склонного к откровенности простеца. Слово пришлого смертника едва ли дороже уверений наследника, – печально произнес Пол-лица. – А так, получилось, что стоя перед вашим одеревеневшим телом, он, в беседе со мной, сам сознался в злоумышлении.

– Твоя правда. За подобный вздор я бы тебя затравил волками, но к сыну непременно пригляделся повнимательней, – запросто подтвердил барон, невольно ухмыльнувшись. – Видел бы ты его физиономию, когда действие этой гадости закончилось и сотворилось воскрешение из мертвых.

– Надеюсь, вы не сами вешали сына. Иначе велика угроза появления нового проклятия, – сухо предупредил Пол-лица.

– Все свершилось согласно установленному порядку. Мне любезно подсобили правильники, нагрянувшие с той стороны реки. Кажется, теперь они дожидаются вас за воротами, – задорно подмигнув смертникам, как бы невзначай сообщил барон. – Кстати, ты разделался с тем мерзким проклятием похожим на рыбину? Все было в дыму, и я не успел разобрать, куда оно подевалось.

– Само собой. Будь по-другому, проклятие несомненно навестило бы вас,

пока я сидел в башне, – тревожно зыркнув на все еще удивленного Савву, убежденно ответил Пол-лица.

– Стало быть, работа выполнена справно. Только вот ты спалил покои,

дерзко отзывался о наследнике и подверг мое здравие опасности, чуть не отравив тем противным снадобьем. У меня до сих пор кончики пальцев немеют. Но не будем о грустном. Какую награду желаешь получить за труды? – лукаво сощурившись, поинтересовался барон.

– Жизнь на свободе, – помедлив, промолвил Пол-лица.

– Ну, говорю же, плут! Попроси ты злата, клянусь, приказал бы расплавить его и влить тебе в глотку. Но раз обещал, так уж и быть, выкажу милосердие. Убирайся! Или может, хочешь остаться на трапезу? – хищно оскалившись, проскрежетал барон.

– Благодарствую, но я предпочту насытиться свободой, – степенно поклонившись, принялся отступать к двери Пол-лица.

На сей раз подмастерье проявил чудеса сообразительности, беспрекословно отправившись за смертником на свежий воздух замкового двора. Он был готов со всех ног устремиться прочь от переменчивого барона и своры его волков, поскуливавших в сарае, но Пол-лица неожиданно передумал спешить к воротам, задержавшись у колодца.

– Ты с самого начала понимал, что все так обернется? – не осмеливаясь отходить от смертника, прошептал Савва.

– Лестно, когда тебя принимают за всеведающего мудреца. Однако, признаюсь, прозревать грядущее я не горазд, – отхлебнув воды из ведра, висевшего на рукоятке колодезного ворота, усмехнулся Пол-лица. – Без всяких прорицаний заверяю, что в междоусобные распри лучше не ввязываться. При такой грызне нередко погибают все причастные глупцы. Я лишь пытался не стать одним из них.

– Тогда почему барон отпустил нас так легко? Мне показалось, что он жаждет вздернуть тебя, – недоуменно проговорил Савва, стараясь не глазеть на виселицу.

– Наверняка барон не может отказать себе в удовольствии созерцать, как окрыленные свободой смертники угодят в руки правильников за стенами замка, – направившись к воротам, задумчиво предположил Пол-лица. – Ты прытко бегаешь? Помнится, по молодости я драпал от одного посмертия всю ночь напролет, а теперь все больше меня тянет прятаться по кустам.

Как и полагал Пол-лица, за оплывшим глиной рвом обнаружилась пара караульных в сутанах. Заметив смертников, они тут же помчались в примостившуюся у дороги халупу, откуда мгновение спустя вывали гурьба правильников.

– Что-то вы припозднились, – крикнул знакомый толстяк, возглавлявший группу приближавшихся поборников правил. – Как предпочитаете? Сперва быть колесованными, а потом сожженными? Или прежде подрумянить вам бока и уже затем вздернуть?

– Они предпочтут пойти со мной, – послышался позади неуверенный голос моложавого всадника, выехавшего из ворот сразу за смертниками.

– Ты еще кто такой? – озадаченно оглядывая худощавого паренька,

бросил толстяк.

– Я младший сын барона, – со значительностью произнес всадник, настороженно косясь на обступивших лошадь служителей братства.

– Еще один сын! Хорошо когда у тебя потомков, как у пса блох. Нескольких можно безбоязненно повесить, – под одобрительные смешки правильников, съехидничал толстяк. – Вы верно не знаете? Мы столковались с бароном свершить суд над вашим братом. Взамен он посулил оставить нам смертников. Так что лучше не суйтесь в давно решенные дела.

– Ну так об этом вы уговаривались с отцом, а не со мной, – нервно перебирая поводья, промолвил парень.

– Возмутительно! Здесь пока еще владычествует Волчий барон и только его слово облекается в закон. А служители судьбинных правил извечно стояли на страже господских повелений, – напирая на лошадь, взвился толстяк.

– Напомните-ка, какое из правил дозволяет вам перечить знатному человеку на его родной земле? – перекрикивая галдящих правильников, нашелся младший сын. – Свои недовольства можете изложить отцу, а мне пора в путь.

– А вы не страшитесь, что барон разберется с вами по примеру старших братьев? Кажется, он жутко не любит, когда его приказы подвергают сомнению, – похлопывая по шее тревожно фыркавшую лошадь паренька, отметил толстяк.

– Я не слыхал ни единого наказа отца имевшего касательства к смертникам, а значит, ничего не нарушаю. Не доверять же мне, в самом деле, речам какого-то мнительного правильника из-за реки, – пожал плечами младший сын.

– Посмотрим, так ли ты будешь отважен вдалеке от стен замка, последыш, – поглядывая на стражу, торчавшую у ворот, окрысился толстяк.

– В таком разе не смейте увязываться за мной, – мигом распорядился парень. – А вот вам, смертники, лучше не отставать!

Ударив лошадь пятками, всадник прорвался сквозь толпу негодующих правильников и медленно поехал по дороге в сторону полей. Смертники поспешили за ним, изредка озираясь на служителей братства, тотчас двинувшихся дружной ватагой прямиком к донжону.

– А правильники не кинутся в погоню, после того как сообщат барону о случившемся? – беспокойно уточнил Савва, когда компания миновала предместья.

– Отец уже изволил опочить. Ну, или выбрал иной предлог, чтобы не принимать правильников. Едва ли они сумеют что-то втолковать ему до завтрашнего вечера, – улыбнулся парень, с интересом присматриваясь к смертникам. – Скажите-ка, отчего вы решили сохранить отцу жизнь? Братец ведь наверняка плел, будто он губит истерзанный волками народ. К тому же, как я уразумел, один из вас знавал отца чуть ли не в отрочестве и мог

докумекать, что пересуды правдивы. Почему бы не спасти изнывающий люд

от мучителя?

– Чтобы кем-то верховодить надобно быть тем еще мерзавцем. А уж для правления баронством требуется матерый изверг без совести и милосердия. Так ли важно, от какой именно гадины будет бедовать народ, если меняются только рожи, – после долгого раздумья, пояснил Пол-лица. – Тем паче, что промеж вами и братом непременно бы затеялась распря. Полагаете, люд был бы рад очередным смертям и тяготам?

– Весьма прямодушная отповедь. Не каждый день мне пророчат убогое будущее мерзавца, – грустно хмыкнул младший сын, раздосадованно заерзав в седле.

– Тогда и вы расскажите начистоту, зачем помогли нам с правильниками, – не впечатлившись укором парня, попросил Пол-лица.

– А что, ежели меня одолело искреннее желание выручить нуждающихся? – с ожесточением проговорил парень, сворачивая с большака на поросшую чахлой травой тропу.

– Не обессудьте, но человек живущий бок о бок с Волчьим бароном вряд ли охоч до безвозмездных благодеяний, – покачал головой Пол-лица.

– Да-да, я помню, что мне уготована участь мерзавца без сострадания. Зато можно не извиняться за собственное безразличие к судьбе чужаков, – гневно уставившись в безлюдную даль, проворчал младший сын. – Подмогнуть вам повелел отец. Он вздумал пощадить смертника, дважды спасшего его шкуру. Видать уповает на третье чудесное избавление от грядущих напастей.

– Почему же он не приказал страже проводить нас мимо правильников, а устроил такое представление? – непонимающе вопросил Савва.

– Неразумно было бы учинять ссору с правильниками. Куда проще свалить все на строптивого сына и разыграть удивление, – суетливо оглядевшись, растолковал парень. – Смертники, а у вас не найдется снадобья, которое убивает исподволь, точно какая-нибудь тяжкая хворь? Я бы дал вам золотых на дорожку взамен нескольких капель такой потравы.

– Подобного не держим. Поспрашивайте у правильников. У них в резиденции водится много крыс. Чем-то же они их морят, – устало вздохнув, посоветовал Пол-лица.

– Приятный вы собеседник. И как вам удалось прожить столько лет с таким длинным языком, – резко осадив лошадь, процедил парень.

– Полноте, какая может быть жизнь у смертника. Я не живу, а доживаю, – примирительно улыбнулся Пол-лица. – Уж не взыщите за пустомельство отчаявшегося скитальца.

– Вон за тем пригорком будет перепутье. От него топайте вправо до деревеньки на берегу реки. Там раздобудете лодку, если, конечно, сможете за нее заплатить, – направляя лошадь обратно по дорожке, отрывисто сообщил младший сын. – И, смертник, больше не наведывайтесь в эти края. Я не жажду

становиться случайной жертвой при третьем чудесном спасении Волчьего

барона.

Когда фигурка всадника пропала в колыханье трав у горизонта, Пол-лица задумчиво бросил Савве:

– От перекрестка пойдем налево. Отродясь недолюбливал шастать по правым сторонам.

Глава 4

ПОВАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

В полутьме густых зарослей терновника мелькнула быстрая тень. Ловко обойдя скрещение колючих ветвей, она незамеченной подобралась к кряжистому стволу дуба, под которым, развалившись на траве, отдыхал Савва. Высмотрев подмастерья, тень стремительно рванулась из мрака кустов и торжествующе завопила:

– Вспомнил?!

Малодушно вскрикнув, Савва попытался суматошно отползти, но, увидев нападавшего, лишь плаксиво протянул:

– Да не вспомнил я! Не вспомнил! Прекрати меня пугать!

– Зато я, кажется, припоминаю, что уже указывал тебе, Лёт, не шугать подмастерья при мне. Твоими стараниями мы все вскорости начнем вздрагивать от каждого шороха, – проворчал вскочивший на ноги Пол-лица, до того безмятежно сидевший у тлеющего костерка.

– Ну, я же не виноват, что он постоянно рядом с тобой отирается, – развел плавниками летунец. – Думаешь мне шибко приятно хорониться, собирая на чешую всю грязь и паутину? Для дела же надрываюсь. Может хоть страх прояснит его пустую башку, и мы дознаемся, наконец, где обещанные таблички.

– Даже один спокойный денек помог бы мне куда больше, – обиженно пробормотал Савва.

– В доме смертников ты сполна насладишься бестревожностью. Если двинемся в путь немедля, то еще до полудня прибудем к городу, – заливая угли водой из бурдюка, заверил Пол-лица.

– Сдался тебе этот дом смертников. Есть прибежища и побезопаснее, – скривился подмастерье, стряхивая с плеч листву.

– Глава здешнего ордена мой давнишний знакомец. Мы можем положиться на его заступничество от любых неурядиц. Кроме того, ежели ты вдруг не разродишься сведениями о табличках, то и от расплаты не отбояришься, – объяснил Пол-лица, недобро глянув на Савву.

– За те десять дней, что мы без продыху плыли и брели, я при желании уже бы удрал. Однако доселе плетусь за тобой преданным осликом, – взбираясь по пологому склону овражка вслед за смертником, веско отметил подмастерье.

– И зачем-то ведешь точный счет каждого восхода. Будто норовишь не

упустить крайнего срока, когда приспеет пора вспоминать о прошлом, —

выходя на тропинку, сухо произнес Пол-лица.

Летунец на сей раз не захотел встревать в беседу и, воспользовавшись увлеченностью спорщиков, нырнул в гущу донника, очевидно не разуверившись в своем методе исцеления забывчивости посредством страха.

Аккурат к полудню, подбадриваемые неожиданными нападениями Лёта, смертники вышли к городу, протянувшемуся вдоль широкой реки. Спровадив неуемного летунца, они не направились вместе с шумливым людским потоком к видным вдали воротам, а свернули на спокойную дорогу, уходившую к воде. Избавленные от надобности неустанно предугадывать новые эскапады Лёта, смертники бодрым шагом одолели добрую половину спуска, как вдруг их окликнул удивленный бас:

– Ба! Пол-лица, ты ли это?!

Голос принадлежал седовласому бородачу, сидевшему на дощатом настиле под старой ивой. Рядом с ним в похожих расслабленных позах возлежали босые мужики, на огрубевших ступнях которых различались начертанные углем цифры.

– Живчик! До сих пор целехонек! Не зря к тебе это прозвище прицепилось, – приветливо отозвался Пол-лица, разбавив сосредоточенную мину теплой улыбкой.

– А я вижу, что тащится какой-то сутулый типчик с бурдюком за спиной и старается не глазеть по сторонам. Словно хочет, чтобы его ни одна собачонка не почуяла. Ну, кумекаю, точно Пол-лица, – ответно осклабился Живчик и, спрыгнув с настила, похромал к смертникам.

– Доброй рубахой ты так и не разжился, а вот свежий шрам заработал, – соболезнующе взирая на розовый рубец, пересекавший загорелую грудь бородача, проговорил Пол-лица. – Кто же тебя так приголубил? Неужто польстился на щедрый куш за посмертие?

– Я твои заветы помню и с посмертиями не связываюсь. Все больше мелочевку на себя переманивать берусь. Однако ж даже заурядное проклятие умудрилось меня потрепать. И смертник вроде наторелый был, да на поверку оказался нерасторопной колодой. То ли дело с тобой трудиться. Случаем живец бывалый не нужон? – подмигнув косящим к носу глазом, справился бородач.

– Да я только прибыл. Хотел старика проведать, прежде чем за работу приниматься. Но ежели что подвернется, то первым долгом под иву заскочу. Кстати, цены-то у вас зубастые стали. Норовят цапнуть за мошну похлеще иного проклятия, – обнадежил Пол-лица, присмотревшись к исчерченным ступням мужиков.

– Дак ты и не знаешь! Старик-то полгода тому как преставился. С тех пор смертники всякий сброд нанимать взялись. Но в мудреном деле без путевого живца им все равно не обойтись. Вот мы и вздули плату. Пущай теперича за одно проклятие в двойне воздают, – пожалился бородач, раздосадованно сплюнув на дорогу.

– И кто же новым главой ордена заделался? – помрачнев, нервозно

уточнил Пол-лица.

– Белорук. Чтоб его чванливое рыло посмертие расцеловало. Никогда он нашего брата живца не жаловал, – сквозь зубы прошипел бородач. – А это что за хрен подле тебя топчется?

Пол-лица кисло глянул на сконфуженного Савву и, помявшись, вымолвил:

– Начинающий смертник.

– Подмастерье?! У тебя?! Он что золотом срёт? Ты же отродясь себе учеников не брал, – изумленно воскликнул Живчик.

– Что-то вроде. Только вот покамест у него запор. Жду, когда облегчится, – туманно пояснил Пол-лица. – Ну ладно, Живчик, надеюсь, не в последний раз гутарили. Пойду-ка я к Белоруку. Узнаю, чем он меня осчастливит. Просто выбранит или еще и плетьми угостит.

Вопреки собственным словам, распрощавшись с бородачом, Пол-лица не продолжил идти по извилистой дороге, а повернул обратно. Затравленно озираясь, он сильнее надвинул капюшон плаща на лицо и, едва не споткнувшись о прикрытый полынью камень, что-то гневно буркнул про некстати умершего старика.

– Это что же, они все добровольные живцы? – стараясь не пялиться на мужиков под ивой, пораженно пролепетал Савва.

– Как еще юродивым и убогим кусок хлеба добыть? А с живцов спрос не велик. Знай себе тихонько подманивай проклятие, да мечтай уберечься, – не останавливаясь, быстро ответил Пол-лица.

– Зачем мы назад-то чешем? – с трудом поспевая за срывавшимся на бег смертником, недовольно осведомился подмастерье.

– А сам ты не догадываешься? Белорук нам помогать ни за что не станет. Скорее уж изгонит меня из ордена за неуплату ежегодного взноса. Он из знати в смертники попал. Проиграл племяннику в усобице за власть и, чтобы не разделить судьбу своих убиенных сторонников, понужденно дал срезать личину, – сбивчиво растолковал Пол-лица.

– Высокородное происхождение не обязывает быть мерзавцем, – оскорбленно бросил Савва. – Может он выкажет понимание?

– Зато оно позволяет, избегнув возни с проклятиями на низших чинах, примазаться подмастерьем к главе ордена. Такие фазаны привыкли рядовыми смертниками понукать, а не разбираться в их тяготах. Старый глава был редким исключением и к тому же давно меня знал, – горько усмехнувшись, поспорил Пол-лица.

Достойное возражение, без сомнения обелившее бы всю знать разом, уже вызревало в пытливом уме подмастерья, но, к несчастью, разлетелось вдребезги о спину внезапно замершего смертника. Потирая ушибленный нос, Савва злобно зыркнул на Пол-лица и язвительно прогундосил:

– Неужели ты раздумал драпать?! Только не говори, что нам опять

придется спускаться по этой каменистой тропе к живцам.

– Нет! Теперь мы полезем в кусты, – хватая за руку подмастерья и

утягивая его в придорожные заросли рябины, сдавленно рявкнул Пол-лица.

По примеру смертника плюхнувшись на живот в густоте непроглядной зелени, Савва выпалил:

– Да что ты вытворяешь?! К чему эти прятки?

– Тихо! Слыхал свист? Нам лучше не встречаться с его хозяином, – зашикал Пол-лица, с беспокойством всматриваясь в ветки, тревожимые дувшим из-за реки суховеем.

– Тут муравьи. Гады пробираются под портки. Кажись, я залег на муравейнике, – простонал подмастерье, бешено задрыгав ногами.

– Ничего. Потерпишь. Их укусы куда приятней дюжины плетей, – удерживая за шиворот копошившегося Савву, прошептал Пол-лица.

Вдруг напротив затаившихся смертников со стороны дороги донесся заливистый свист, сменившийся злорадным криком:

– Пол-лица, хорош ховаться. Я заметил тебя с холма. Может мне справиться у живцов, с кем они болтали?

Обломив ветку, раздражающе мотавшуюся перед физиономией, Пол-лица коротко выругался и, устало поднявшись, вышел из зарослей.

– Чего тебе надо, Посвист? – недоброжелательно воззрившись на лыбившегося свистуна в чистеньком плаще, ледяным голосом поинтересовался смертник.

– Во, и впрямь Пол-лица! Ну, конечно, кто же еще будет якшаться с живцами, брезгуя сотоварищами по ордену, – ликующе шмыгнув длинным носом, изрек Посвист. – Чего это ты кусты топчешь вместо того чтобы в дом поспешать? Тебя почитай год не было. Уж и не чаял снова свидеться. Думал, что ты бесповоротно решил в бродяги податься.

– Ну так я, поди, не в первый раз не оправдываю твоих ожиданий. Пора бы уже к этому привыкнуть. Как и к моим долгим странствиям, – с прохладцей сказал Пол-лица.

– Теперь в ордене новые порядки. И я подозреваю, что именно тебе придется свыкаться с истинными обязанностями каждого смертника. Посему не советую медлить с возвращением в дом. А то кто-нибудь может ненароком вообразить, что ты намереваешься дать деру, – елейным голосом порекомендовал Посвист и с видом триумфатора направился вниз по склону.

Погодив пока незнакомец скроется за продолговатым валуном, из зарослей выскочил отчаянно чесавшийся Савва. В два приема задрав штанины, он азартно обтряхнул ноги и плаксиво спросил:

– Что это вообще было?

– Приглашение в дом смертников, от которого нельзя отказаться, – обреченно проговорил Пол-лица.

Пройдя торным путем, смертники побрели вдоль обрывистого берега, вдававшегося каменистым горбом в ленту реки. Суета предместий, словно остерегаясь редких валунов, облюбованных деловитыми чайками, оставила в покое пустынную дорогу. Не смотря на близость города, никто не посмел тронуть топором небольшую рощицу, зубчатой стеной отмежевавшую мыс от напиравших пажитей и халуп.

– Что-то не видать нигде дома смертников. Ты сызнова передумал? Куда мы хоть плетемся-то? – яростно прихлопнув муравья выползшего на шею, уточнил Савва.

– Вон там у самой оконечности мыса лесистый остров. Дом скрыт деревьями, – лениво пояснил Пол-лица.

– Отселе же рукой подать до города? Неужели никого не смущает логово смертников под боком? Даже братство правильников? – удивился подмастерье.

– Правильники в этих краях власти не имеют. Орден с городским советом связывают давние договоры. Мы безвозмездно избавляем важных шишек от проклятий, а они не мешают нам жить привольно, – растолковал Пол-лица.

– Я думал у ордена гораздо больше независимости. А как же россказни про то, что к дому смертников мирскому люду невозможно подобраться? – разочарованно выпятил нижнюю губу Савва.

– Мы только что прошагали мимо каменюки, на котором выдолблено предупреждение о проклятии, грозящем всякому глупцу, ступившему на эти земли. Не будь его, самые шустрые прохиндеи за день бы приговорили здешнюю заповедную рощицу и понаставили повсюду рыбацких лачуг, – кивнув на основательно засранный чайками валун, отметил Пол-лица.

– Так он же весь изгваздан! На нем не разберешь, что начертано, – недоуменно воскликнул Савва, вглядываясь в белую от птичьего помета каменюку.

– Там накарябан указ городского совета. А попрание оного карается в точности, как пренебрежение повелением господина, согласно судьбинным правилам. Неважно, что его не различить. Главное, все о нем знают и страшатся сюда наведываться. Может, он даже отображен не на этом камне, а вон на том валуне в форме медвежьего зада. Где-то указ беспременно имеется, – заверил сощурившийся Пол-лица.

– Чудно, что народ опасается каких-то изгаженных камней, – скептически произнес Савва.

– Ну, отмой их, коли тебя так смущает грязнота, – хмыкнув, предложил Пол-лица. – Впрочем, если ты не впечатлен, то обожди чуток. Первый визит в дом смертников всегда завершается для подмастерьев исключительным развлечением.

Как и обещал Пол-лица, на самой оконечности мыса обнаружилось ужасно бодрящее сооружение. Обрывистый берег с крутосклонным островом стягивал хлипкий мосток больше похожий на жердочку. Пару покоробленных от сырости досок, шириной едва ли превышавшей человеческую стопу,

подпирали гниловатые бревна, торчавшие из темной воды.

Жирная чайка, ловко управлявшаяся с пойманным мальком прямо на середине ненадежного перехода, враждебно гаркнула на незваных пришельцев и захлопала крыльями.

– Нам же не придется идти по нему. Для нас опустят вон тот? Да? – с вожделением глянув на задранный к небу подъемный мост, соседствующий со своим трухлявым подобием, простонал Савва.

– Ну, разумеется. Еще оркестр пригласят. И мы под фанфары

прошествуем к главе ордена, – усмехнулся Пол-лица. – Он потребен только

для доставки в дом тяжелых грузов. Все смертники перебираются по шаткому гнилью.

– Да эта досточка и заморенной блохи не выдержит! – заскулил подмастерье, стараясь не таращиться на блестевшую внизу реку.

– Если она вообразит собственное падение, то тут еще стадо блох перебежать сможет. Помнишь, что я талдычил о способностях смертников? – отмахнулся Пол-лица и первым шагнул на жалобно скрипнувшие доски.

– Оставь меня здесь! Я подожду тебя неподалеку от живцов, – взмолился Савва, пятясь от обрыва.

– Охотно передал бы тебя на попечение летунцу, да боюсь, Посвист успел приметить мою забывчивую свиту. Так что добро пожаловать в орден, – поманив подмастерья рукой, натужно улыбнулся Пол-лица.

Савва измученно вздохнул и, силясь унять дрожь в ногах, взошел на тщедушный мосток.

– На кой ляд его таким узким сделали? Оступиться ведь проще простого, – шаркая сапогами по рассохшемуся дереву, просипел напрягшийся подмастерье.

– Для пущей защиты от донельзя любопытных правильников, которым повеление городского совета не указ. К тому же это недурное испытание для подмастерьев. Ежели они перед какой-то пропастью струхнут, то уж об усмирении проклятий и толковать нечего. Таких сразу из ордена вышвыривают, – будничным тоном сообщил Пол-лица и, согнав наглую чайку, словно заправский акробат, быстро прошел по пляшущим доскам на остров.

Угроза изгнанием придала Савве необычайную уверенность. Не помня себя от страха, он, подражая смертнику, засеменил по мостку и, чуть не оскользнувшись на неоконченной трапезе чайки, все-таки добрался до противоположного берега.

Осев в траву у дорожки, Савва с наслаждением втянул носом отчего-то особенно приятный аромат полыни. Будто опьяненный ее запахом, подмастерье не заметил, как оказался на ногах рядом со смертником. Мимо него стали проплывать добротные срубы вперемешку с ухоженными огородами и незнакомыми физиономиями, приветствовавшими Пол-лица.

Туманная пелена спала с глаз Саввы лишь внутри сложенного из камня домища перед крытой ковром лестницей, выведшей смертников к приотворенной двери второго этажа. Постучавшись для приличия, Пол-лица взялся за кованую ручку и решительно вошел в светлую комнату.