Текст книги "Работа для смертника (СИ)"

Автор книги: Роман Канавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Ну и к чему такие сложности? Нипочем не поверю, что только из-за желания этого олуха вступить в орден? – недобро покосился на смущенно потупившегося подмастерья Пол-лица.

– Ты согласен подсобить мне с кое-каким затруднением, чтобы расстаться полюбовно? – испытующе воззрившись на смертника, уточнил Пилий. – Если мы столкуемся, я позволю тебе изучить таблички.

– Ну, выбора-то у меня особого нет, – пожал плечами Пол-лица.

– Остерегись, Пилий! Он очень хитер и наверняка что-то замыслил, – мнительно предупредил Савва.

– Ой, чья бы корова мычала, подмастерье с липовым дядей, – огрызнулся Пол-лица, смерив Савву презрительным взглядом.

– Мне нужна твоя крылатая рыбина. Или как там ты ее кличешь? – скрепя сердце признался Пилий.

– Что за неуважение! Он летунец или на худой конец Лёт, а не какая-то там крылатая рыбина, – оскорбленно проворчал Пол-лица. – Ну и на кой он тебе сдался?

– Видишь ли, меня одолевает множество хворей, с каждым днем приносящих все большие страдания. От одного… человека я услыхал, что есть смертники с ручными проклятиями, которые неподвластны никаким немощам. Они медленно стареют, и у них даже не растет ни бороды, ни усов, – жалобно поведал Пилий, сгорбившись пуще прежнего.

– Я убедился, за время наших странствий у него на лице не вылезло ни единого волоска, – злорадно сообщил Савва, обвиняюще указав на смертника.

– Стало быть, ты, наушник поганый, без передыху следил за мной? – процедил Пол-лица, яростно сжимая кулаки.

– Не обижайся на него, смертник. Он лишь преданный слуга и действовал по моему повелению, – примирительно произнес Пилий. – Как бы еще я смог разнюхать, подойдет ли мне твое проклятие?

– Ты жаждешь заполучить летунца и благодаря ему исцелиться? – с ухмылкой вопросил отчего-то разом повеселевший Пол-лица.

– Ну да. В открытую с таким предложением я к тебе не решился обратиться. Поэтому и устроил представление с Саввой. А еще до того долго разыскивал смертника с покорным проклятием, – неохотно подтвердил Пилий.

– Ты всерьез надеешься, что я вот так запросто возьму, да и вручу тебе летунца? – ни с того ни с его захохотал Пол-лица.

– А что тут смешного? – напрягся Пилий. – Взамен я отдам за него все таблички.

– Это невыполнимо. Мы с летунцом всю жизнь пытались отбояриться друг от друга. Он желает свободы, а я чаю остаться целым и невредимым. Но такое проклятие не переходит на иного смертника без гибели предыдущего, – не прекращая широко улыбаться, пояснил Пол-лица.

– Зря ты об этом рассказал, – ожесточенно молвил Пилий.

– Ой, неужели в твоем голосе мне почудилась угроза? – наигранно ужаснулся Пол-лица. – Что же ты намерен предпринять? Заделаться смертником и убить меня? Ну для этого, хворый голубчик, тебе сперва придется сцапать Пол-лица.

– Ты уже пойман. Отсюда не сбежать, – озадаченно протянул Пилий, поглядывая на собеседника, как на полоумного.

– Ну наивный. Пойман, ага, как же! Здесь нет никакого Пол-лица, –

разведя руками, довольно хихикнул смертник.

– Да это точно Пол-лица. Он зубы нам заговаривает! И голос его, и палец со шрамом, – негодующе воскликнул Савва.

– Еще один осел. Обождите чуток, я все растолкую, – смертник сунул руку в потайной карман и торжественно извлек оттуда черный комочек. – Вот дохлая муха. Сейчас она оживет.

– Он спятил? – испуганно прошептал Пилий.

Вдруг муха тряхнула крылышками, покрутила головой, словно осматриваясь, и взлетела с ладони смертника. Загнув неуклюжий вираж, она шлепнулась прямо на лысину ошарашенного Пилия. Погрозив лапкой подмастерью, муха вновь взмыла к потолку и с уничижительным жужжанием выскочила из комнаты.

В тот же миг Пол-лица зашатался, наклонился к полке, а потом безжизненной тушей рухнул на пол. На глазах изумленных наблюдателей тело смертника начало стремительно усыхать, нелепо подрагивая посеревшими руками. Сползший с головы капюшон обнажил изрытую морщинами физиономию, прикрытую седой бородой, а ноги вовсе истлели без следа.

– Это не Пол-лица, а труп какого-то хрыча, – глуповато таращась на калеку, обескураженно вымолвил Савва.

– Как такое возможно? – опасливо пихнув сапогом бездыханного покойника, пролепетал Пилий.

– Наверное, в теле старика был летунец, – звонко хлопнув себе по лбу, смекнул подмастерье.

– Он способен на подобное? Что же ты загодя не предупредил нас, остолоп?! – взбеленился Пилий, швырнув в Савву попавшейся под руку пустой бутылью.

– Да я и сам не знал. Видел его вместе со смертником еще вчера вечером, – плаксиво затараторил подмастерье. – Они облапошили меня.

Резко обернувшись к толпе огорошенных мечников, растерянно топтавшихся в проходе, Пилий свирепо скомандовал:

– Берите всех, караульте у ворот, обшарьте улицы! Смертник еще должен быть в городе.

– Он оставил котомку с бурдюком в прощальном доме купцов. Ему придется возвращаться за ними, – припомнил Савва, нервно покусывая губы.

– Так чего ты столбом встал? Быстро пошли туда! – рявкнул Пилий и, проковыляв по коридору, торопливо покинул подземелье в сопровождении взбудораженных мечников.

Тем временем муха, ловко избегая встречи с рыскавшими по особняку слугами, уже успела побывать в большинстве комнат. Проверив библиотеку, она дождалась пока последние мечники послушно удаляться за Пилием во двор и устремилась через распахнутое окно к тихому закоулку.

Заметив притаившегося у поленницы человека в новеньком плаще, муха, с трудом увернувшись от клюва ленивой ласточки, приземлилась ему на плечо. Убедившись, что угроза с воздуха миновала, она перебралась на бурдюк, из которого торчала голова снулого тунца, и прыгнула прямо в разинутую рыбью пасть.

– Ну вот, опять. Он преспокойно отдыхает на колоде, а меня едва не сожрал лютый зверь! – брызнув на смертника водой, выдал упрек оживший летунец.

– Плащ-то не изгаживай. Муха еще не сидела, – раздраженно смахнул капли с плеча вздрогнувший Пол-лица.

– Не хочу тебя расстраивать, но, по крайней мере, одна муха уже сподобилась по нему прогуляться, – веско возразил Лёт, выплюнув мертвое насекомое изо рта.

– Ну, что там отколол завравшийся подмастерье? – обратил беседу к насущным проблемам Пол-лица.

– Все получилось так, как ты и предполагал. Эти олухи еле сообразили, что стряслось. Я уже было собирался им подсказывать, – захихикал летунец.

– Нам повезло, что Савва не одаренный мыслитель, а заурядный холуй, не видящий дальше своего носа, – сосредоточенно проворчал Пол-лица, не разделив веселья рыбины. – Нашел таблички?

– Ты слишком многого ждешь от скромной мухи. За табличками надо было посылать самое малое медведя. Однако кое-что мне удалось разнюхать. В библиотеке толпилась уйма вооруженного люда. Думаю, они стерегли что-то ценное, – рассудил Лёт, деловито высунув крыло из бурдюка.

– Похоже на то. Сколько в доме караульных? – уточнил Пол-лица, нетерпеливо заерзав на колоде.

– Да почитай никого не осталось, кроме привратника у калитки да пары старых слуг. Пилий так одурел от гнева, что прихватил с собой в погоню всех мечников, – самодовольно поведал летунец.

– Я слышал, как они табуном пронеслись по улице, – закивал Пол-лица, поднимаясь с колоды. – Ты хорошо запомнил, где тайный ход?

– Со мной не заблудишься. Иди к задам особняка, – повелительно махнул крылом Лёт.

Не постеснявшись босого мальчонки, кидавшегося камнями в воробьев, смертник перелез через ограду в указанном летунцом месте. Прокравшись по саду, обласканному нежным светом утра, он на ощупь миновал подземелье и вскоре уже стоял в библиотеке перед внушительными полками с книгами.

– Даже если где-то здесь запрятаны таблички, то обычному человеку их за неделю не отыскать, – заключила выбравшаяся из бурдюка рыбина, пробежавшись потерянным взглядом по затертым корешкам переплетов.

– Должно быть, на это Пилий и рассчитывал, когда решился взять всех мечников с собой. По счастью, я не совсем обычный человек, – нацепив на глаз окуляр, ухмыльнулся Пол-лица.

Большинство книг по-прежнему валялись на столах невзрачными кипами, а вот на полках зажглись три бирюзовых пятна. Подойдя к первому, смертник осторожно выудил из стройного ряда корешков здоровенный фолиант и раскрыл его. В обрамлении бахромы неровно вырезанных страниц лежала сиявшая бирюзой табличка, исчерченная мудреными символами.

– Испортили громадный труд какого-то бедолаги-писаря. Ну Пилий и гадина. Надо было его тяпнуть за ногу на прощание, – наблюдая, как Пол-лица извлекает металлическую пластину из углубления в фолианте, процедил угнездившийся на стопке бумаг летунец.

Бережно запихнув табличку в котомку, смертник выпотрошил пару светившихся томов да припрятанный за стулом ларец и уже намеревался уходить, как вдруг услышал шаги в коридоре. Пол-лица смог шустро отскочить за полку, а вот зазевавшийся летунец брякнулся на пол вместе с неудачно подвернувшимся под крыло канделябром.

На шум тут же вбежал пожилой слуга и, заметив распростершуюся в окружении переломленных свечей притихшую рыбину, забрюзжал:

– Тьфу. Вечно натащит всякой пакости, а мне потом гни спину, убирай. Думает, что эта гнусь исцелит его от всех хворей разом. Как же, держи карман шире! Скажу, что при мне все было в порядке. Пущай сам с падалью возится.

Продолжая бухтеть себе под нос что-то уж совсем несуразное, угрюмый слуга проковылял в коридор, напоследок сердито хлопнув дверью.

– Еле стерпел чтобы не покатиться со смеху, – сбросив с хвоста канделябр, прошептал летунец.

– Чувствую, Пилий тоже будет ухохатываться, когда обнаружит пропажу, – расставляя по местам книги, осклабился Пол-лица.

Покинув библиотеку по уже знакомому пути, друзья торопливо направились к городским окраинам. Сторонясь многолюдных улиц, они без приключений добрались до крепостных ворот и даже успели скромно проследовать мимо отряда ленивой стражи, но у опускной решетки их везение закончилось.

– Держи его! Это смертник. Вон тот в плаще, – донесся сзади обличающий крик Саввы, во всю прыть мчавшегося к воротам в компании четверых мечников.

Отыскав глазами человека в плаще, стражники устремились ему наперерез заодно с запыхавшимся подмастерьем, но безоглядно доверять обвинениям чумазого прощелыги не пожелали, без затей преградив дорогу всем выходящим из города.

– Кто ты такой? Как смеешь оскорблять меня?! – возмутился смертник, понимая, что удрать уже не получиться.

– Довольно юлить, Пол-лица. Теперь тебе не отвертеться! – победоносно возгласил Савва, отирая потную физиономию.

Спокойно вытащив из-за пазухи грамоту и развернув ее перед стражниками, смертник важно произнес:

– Я действую от имени братства. Уберите от меня этого безумца.

Внимательно изучив бумагу, старший из отряда стражи почтительно

молвил:

– Извините, господин. Проходите.

– Да вы на руку его посмотрите. У него же личины нет! – брызжа слюной, взревел Савва и попытался ухватить смертника за плащ.

– Разрешите, я все же взгляну на запястье, – вкрадчиво попросил подошедший к суматохе молодой правильник, с подозрением покосившись на грамоту.

– А еще у него в бурдюке проклятие в облике говорящей рыбины. Вон она голову высовывает, – веско добавил подмастерье, надеясь с концами потопить смертника.

Смерив правильника надменным взором, Пол-лица насмешливо полюбопытствовал:

– Говорящая рыбина? Серьезно? Вы собираетесь проверять у меня личину по навету спятившего бродяги, толкующего о всякой чепухе? Я доложу о вашей своеобразной дотошности в братство. Представьтесь.

– Пожалуй это лишнее. Можете идти, – покаянно улыбнулся правильник, нервно огладив сутану.

– Да талдычу же тебе, осел, он смертник! – завизжал Савва, потрясая кулаком.

– А вот этого горлопана задержите. Нечего честной люд баламутить, – приказал стражникам мрачный правильник, кивнув на подмастерья.

Быстро смекнув, что у него самого нет личины, Савва сломя голову рванул в городскую толчею. Один из стражников нехотя припустил за беглецом, а прочие расступились, пропуская деловито сворачивавшего бумагу смертника. Посовещавшись, мечники не рискнули следовать за защищенным грамотой хитрецом и поплелись обратно к воротам.

Под бодрые бульканья Лёта, Пол-лица чинно прошел по мосту, позволив себе облегченно выдохнуть, лишь оказавшись среди кутерьмы предместий. Остановившись у невзрачного сарая, он бросил презрительный взгляд на Первый город и, машинально поправив котомку с табличками, нырнул в тихий проулок.

Глава 7

ЛЕВОРУКИЕ

Мелькнул серебристый бок, вода у лесы всколыхнулась, и по глади реки поползли большие круги. Дремавший в долбленке стражник не поддался на рыбье коварство, продолжив тихонько посвистывать посиневшим от утреннего холода носом.

– Хорош сопелкой окуней удить! – донесся из-за кормы ехидный голос.

Незадачливый рыбак вскинулся, едва не упав за борт, но тут же осел обратно, заметив покачивавшуюся у поверхности голову тунца.

– Ну, чего вылупился? Увидев меня, обычно принимаются верещать, словно обворованная на базаре купчиха, – щеря человеческие зубы, сообщил

летунец.

– Ты мне мерещишься? – вымолвил потрясенный рыбак, на всякий случай хватаясь за весло.

– Да, плохи дела у стражей Межевой реки. Быль от миража отличить не могут, – грустно пустила пузыри рыбина.

– Я, кажись, знаю, кто ты! – осветилось неожиданным домыслом лицо стражника.

– Ну-ка, ну-ка. Выкладывай, до чего ты там докумекал, – заинтересовался летунец, опершись крылом на лопасть болтавшегося на воде весла.

– Ты чудо-рыба, которая исполняет желания, – радостно брякнул стражник. – Мой дед рассказывал, что однажды поймал такую. Она его рыбацкую отметину на личине превратила в знак стражника. И с тех пор у нас в роду все по этой почетной стезе пошли.

– Ты глянь, и вправду угадал! – притворно удивился летунец. – Припоминаю я твоего деда. Он такой же, как и ты, смекалистый был. За это я его и наградил.

– Значит, ты и мои желания исполнишь? – взволнованно спросил рыбак, затаив дыхание.

– Само собой. Я вообще жуткий мастак по всякого рода исполнениям. Да вот, буквально на днях один прохиндей попытался смертника в западню заманить. Я для него такое исполнил, что просто упасть и не встать, – чванно расправив спинной плавник, заявил Лёт.

– Дед плел, что ты по три желания на одно рыло отпускаешь. А мне сколько позволишь назвать? – алчно прищурился стражник, подтягивая весло с рыбиной поближе к себе.

– Ты пока первое вываливай, а там разберемся. У меня же время воплощения грез истекает. Скоро завтракать пора, – приглашающе махнул хвостом летунец.

Рыбак тяжело задумался, нервно покусывая губу, и наконец нерешительно заговорил:

– Хочу быть, словно какая-нибудь знатная шишка. Таким же богатым, важным и чистеньким.

– Чистеньким? Да раз плюнуть! – усмехнулся Лёт. – А ну-ка сигай в реку.

– Чего? – туповато вякнул стражник.

– Похоже, тебе от деда еще и дубоватость передалась. Лодку, гуторю, освобождай! – рявкнул летунец и резко дернул на себя весло, за которое до сих пор держался бестолково хлопавший глазами рыбак.

Стражник плюхнулся в воду, так и не отпустив весла. Насилу выпутавшись из мигом намокшего плаща, он вынырнул на поверхность и обнаружил, что долбленка бесследно пропала вместе с чудной рыбиной. Бешено качавшиеся у ближайшего островка камыши заронили в его голове

смутное подозрение, постепенно вызревшее в горькое озарение – дед набрехал.

Пол-лица понуро сидел в прибрежном ивняке и, кутаясь в плащ, взором ястреба созерцал спокойную гладь реки. Вдруг среди густого тумана соткался неясный абрис пустой лодки. Набирая ход, она уверенно резала воду и, быстро обогнув небольшую отмель, ткнулась носом в подсохший ил у ног смертника.

– Ну, как посудина? – выглядывая из-за кормы, гордо спросил летунец.

– Сойдет. Все лучше, чем верхом на бревне реку пересекать, – легонько пнув сапогом подтекавшую долбленку, одобрил Пол-лица. – Муторно было надыбать?

– Не очень. Я даже чутка развлекся. Повезло, что здесь глуповатые стражники рыбачить любят, – распугивая крыльями мошку, сообщил Лёт.

– Ну, а чем им еще заняться? На тот берег мало желающих отправиться. Караулить некого, – неуклюже залезая в лодку, рассудил смертник.

– Никогда людей до конца понять не мог. Казалось бы, перемахни реку да живи привольно. Так нет же, вьюном виться у ног правильников предпочитают, – умостившись у борта долбленки, недоуменно развел плавниками летунец.

– Чему тут дивиться? На этом берегу худо-бедно устроенная жизнь и расписанное наперед будущее. А за рекой свобода с привкусом тягот да испытаний. Полагаешь кому-то охота променять теплое местечко пусть и у дымящей печки, на хоромы, в которых пару каминов еще собственными руками сложить предстоит? Это ж учиться надо самому башкой соображать. Ищи дураков! – оттолкнувшись веслом от упругой ветки, не без иронии рассусолил Пол-лица.

– Вроде говоришь ты складно да все какую-то нелепицу. Сроду я не подчинялся правилам, насажденным ушлыми шельмецами, которые они же сами и не соблюдают. Видать, от этого вся беда. Меня-то мечом и голодом не застращать, – печально взирая на опавшую листву, разгоняемую носом лодки, заключил Лёт.

– Зато ты навеки привязан ко мне. Ну или, по крайней мере, до моей смерти. Так что хотя бы отчасти, но чувство бессилия ты с простым людом разделить можешь, – налегая на весла, ухмыльнулся Пол-лица.

– Надеюсь, нам недолго осталось мучиться. Затем и плывем через Межевую реку. Ты не забыл, где тот знаток проклятий ютится, что способен таблички прочитать? – азартно помогая грести смертнику крылом, уточнил летунец.

– Прекрасно помню. Сам жажду поскорее покончить с ремеслом смертника и зажить, как обычный человек без личины, – выплюнув изо рта докучливого комара, уверил Пол-лица.

Прячась в тумане, долбленка тишком пересекла реку и мягко подошла бортом к покатому берегу. Хватаясь за ветви склонившейся над водой ивы, Пол-лица аккуратно перебрался по вросшему в ил топляку на росистую траву. Одолев скользкий подъем, смертник заслышал невнятный скрип колес и, повертев головой, заметил быстро спускавшуюся с холма телегу. Проворно нырнув обратно в заросли, он затаился у трухлявого пня, а летунец незримой тенью взмыл ввысь. Сквозь тонкую листву Пол-лица различил, как телега, проехав еще немного по дороге, тянувшейся вдоль реки, медленно остановилась.

– Ты где, мил-человек? – донесся старческий голос. – Может тебя подвезти куда надобно?

Покружив в небе, рыбина соколом бросилась вниз и, подлетев к смертнику, доложила:

– Дедок какой-то однорукий, а рядом не души, кроме костлявой кобылы. Воспользуешься приглашением?

– Да не хоронись. Я же видел, как ты на лодке к берегу пристал, – вновь раздался хриплый крик.

– Ох, не нравятся мне такие настырные старички-добрячки. Честные люди на заре по окрестностям Межевой реки не колесят, а на печи бока греют, – скептически скривился Пол-лица, опасливо выглядывая из-за пня.

– А куда деваться? Хоть разнюхаешь у него в какую сторону чесать. Доплетемся до мудрилы скорее, – резонно возразил летунец, залезая в бурдюк. – Лучше неделю по округе плутать что ли?

– Ладно. Авось он не очередной правильник, прикинувшийся босяком, – скрепя сердце согласился Пол-лица, раздвигая прикрывавшие его ветки.

Пробравшись через ивняк, смертник встал неподалеку от внушающего доверие куста рябины и проорал:

– Здравствуй, почтенный. Предлагаешь местечко в телеге?

Придирчиво осмотрев смертника с ног до головы, тщедушный дедок молвил:

– Так ежели нам по пути, отчего бы не поехать дружно? Вдвоем, поди, веселее.

– Ты ведь не знаешь, куда мне нужно, – удивился Пол-лица. – Может нам в разные стороны?

– Тут всюду единственная дорога ведет, – махнул рукой дедок. – Ты один?

– Один, – подозрительно прищурился Пол-лица. – А тебе больше потребно?

– Да лодка уж дюже шибко шла. Чай, силушки в тебе немерено. А так сразу и не скажешь, – объяснился калека, вглядываясь в прибрежные кусты.

– Реку старался побыстрее переплыть, вот и потрудился на веслах как следует. А то здесь бывает люд лихой шастает, – оправдался Пол-лица, одарив дедка настороженным взором.

– Ну, коли так, залазь живее в телегу да тронемся, пока лиходеев не накликали, – кивнул себе за спину калека.

Смертник не пожелал затягивать пустопорожнюю беседу и, подойдя к заду телеги, шустро запрыгнул на охапку сухого сена.

– Куда путь держишь? – полюбопытствовал дедок, чмокнув кобыле,

щипавшей траву с обочины.

– В Приозёрный город, – нехотя ответил Пол-лица, хватаясь за борт покатившей телеги.

– Стало быть, в наших краях впервинку? – хищно улыбнулся дедок, обнажив желтые пеньки зубов. – Туда все чужаки попасть жаждут. Наслушались, видать, баек про вольготную жизнь без надзора правильников.

– И что же, все байки врут? – заелозив на сене, поинтересовался Пол-лица.

– Ну почему же? Правильников там и в самом деле нема. А вот про озеро брешут. Так, большая лужа. Про город тоже громко сказано. Скорее уж деревня за частоколом, – растолковал дедок, сноровисто управляясь с вожжами левой рукой.

Поудобнее располагаясь в телеге, смертник подгреб под задницу сено и ощутил на пятерне какую-то липкую гадость. Порывисто выдернув руку из душистой травы, он с отвращением поморщился. Все пальца были перепачканы в красной кашице из грязи и стеблей, пахнувшей отнюдь не вином.

– Вот ведь вляпался, – сокрушенно прошептал Пол-лица, брезгливо вытирая руку о борт телеги.

– Кровь! – едва слышно булькнул из бурдюка летунец.

– Ты бражки распить не желаешь? У меня отменная на сей раз удалась, – душевно предложил дедок, подозрительно обернувшись к притихшему смертнику.

– Пожалуй, откажусь, – холодно буркнул Пол-лица и беспокойно заозирался по сторонам.

– Эк невидаль! Я тебе помогаю, а ты меня уважить не хочешь, – с укором проговорил дедок.

Смертник пропустил слова калеки мимо ушей, испуганно таращась на скучавших впереди у обочины трех мужиков с косами. Кроме суровой наружности, их роднило отсутствие правых рук и могучее сложение.

– Кто это там? – приподнимаясь на сене, озабоченно вопросил Пол-лица.

– Да сыны мои. На косьбу с утречка пораньше вышли. Сейчас мы их подберем и дальше поедем, – подкупающе осклабившись, беспечно пояснил дедок.

– Здесь останови, – рыкнул Пол-лица, недоверчиво поглядывая на чистые лезвия кос, поблескивавшие в лучах восходящего солнца.

– Чего? – удивленно брякнул дедок, даже не подумав натянуть вожжи.

Поняв, что калека будет до последнего корчить из себя простачка, Пол-лица молча начал перелезать через борт.

– Да куда же ты?! – злобно воскликнул дедок и, накинув вожжи на лапоть, ловко подцепил плащ смертника до поры припрятанным в сене багром.

Не устояв на ногах, Пол-лица неуклюже повалился спиной на сено,

а его лишенное личины запястье оголилось.

– Ты смертник что ли?! – пораженно выпалил дедок, придержав кобылу.

– Он самый, – процедил Пол-лица, отползая к заду замедлившейся телеги.

– Сразу бы сказал. Тогда бы я ни за что тебя в телегу не пригласил. Так и передай своему ордену охотников. Леворукие у реки никогда с вами раздоров не учиняли. Тут ничейная земля, – раздосадованно проворчал калека и, подождав пока смертник спрыгнет на дорогу, помчал к озадаченно топавшим навстречу косарям.

Не разбирая пути, Пол-лица рванул в густой ольшаник, подступавший к обочине. Продравшись через низину, он не рискнул карабкаться по круче и залег у облюбованного лишайником камня.

– Вот тебе и благодатный край свободы, – промолвил из бурдюка летунец.

– Край-то благодатный, да людишки паршивые, – прошептал Пол-лица, настороженно вслушиваясь в шелест листвы.

– Как и везде, – заключил летунец. – Думаешь, дедок и его сынки подвозят чужаков до ближайшего леска, а там их на косу заместо травы?

– Похоже на то, – ожесточенно произнес Пол-лица. – Ты как хочешь, я а пехом до Приозерного города пойду. Так может и дольше, но зато спокойней.

Убедившись, что дедок с косарями не намерены рыскать по зарослям и давно уже укатили дальше, смертник покинул укрытие за камнем. Держась в стороне от торных дорог, он побрел нехожеными тропами к мудрецу сведущему в табличках. Порой справляясь у случайно встреченных пастухов о кратчайшем пути до Приозерного города, смертник воодушевленно пробирался через глухомань к окончанию своих многолетних скитаний.

В редких деревнях, жавшихся к большаку, летунец деликатно проверял курятники на излишки яиц, а у мелевших прудов наведывался к разжиревшим за лето диким уткам. Пол-лица всецело одобрял авантюры рыбины, с радостью променяв завалявшиеся в котомке сухари на свежую утятину.

Спустя неделю неспешного вояжа, пожилой пастух, вместо того чтобы махнуть рукой за вереницу пригорков, указал на ближайший холм, щерившийся невысоким частоколом. Внутренне приготовившись к беседе с мудрецом, смертник облегчился от вчерашнего особенно сытного селезня и, миновав покосившиеся ворота, вошел в Приозерный город.

Увиденные им приземистые халупы, теснившиеся вокруг грязной площади, вполне соответствовали лаконичному описанию однорукого дедка. Под неприветливыми взглядами мрачных прохожих, Пол-лица прошлепал по слякоти самой широкой улицы, внимательно осматривая все двери. Наконец, на притолоке облупленной хатенки, он заметил знак напоминавший отпечаток медвежьей лапы и взволнованно проговорил:

– Кажется здесь.

Перешагнув дремавшего в луже хряка, смертник подошел к нужной

двери и вежливо постучал. В глубине хатенки послышалась возня, до жути взбудоражившая нетерпеливо плескавшегося в бурдюке летунца. Дверь со скрипом распахнулась, и смертник к своему крайнему неудовольствию узрел изумленного Небыля.

– Ба! Пол-лица. Целехонек! – ошарашенно выпалил Небыль. – И после этого ты скажешь, что не преследуешь меня?

– Что ты тут забыл? – совладав с удивлением, ледяным голосом вопросил смертник.

– Лихо ты запрягаешь, – раздраженно мотнул головой Небыль. – Я-то здесь живу. А вот откуда ты взялся? Неужели кроме прочих дарований тебя еще и огонь не берет?

– Сожалею, что обеспокоил. Должно быть, я ошибся домом, – собравшись с мыслями, сдержанно извинился Пол-лица, и принялся медленно пятиться от крыльца.

– Смотря, кого искал. Не торопись убегать. Невзирая на прошлые разногласия, возникавшие промеж нами, я на тебя не в обиде. В самом деле, не затаивать же зло на уже умершего, – с трудом изобразив на помеченной шрамом физиономии некое подобие благодушной улыбки, заверил Небыль.

– Будет лучше, если ты и дальше продолжишь считать меня покойником, – задев ногой сердито хрюкнувшего хряка, ответил вымученной ухмылкой Пол-лица.

– Да постой же! Твой подмастерье болтал в резиденции у правильников, что вы разыскиваете древние таблички. Если ты нашел пусть даже одну, то я именно тот, кто тебе нужен, – плутовски прищурившись, вполголоса произнес Небыль.

– И ты можешь их прочесть? – замерев на месте, подозрительно уточнил Пол-лица.

– Будем толковать о табличках посреди улицы? Или ты все же зайдешь в дом? – чувствуя, что своенравный карась заглотал наживку, подсек Небыль.

Нерешительно посмотрев за спину собеседнику, Пол-лица угрюмо стряс с подошвы прилипшую навозную жижу.

– Не переживай, сейчас я один. К тому же ты всегда успеешь обратить мое хлипкое жилище в труху, – дружелюбно осклабившись, постарался развеять сомнения смертника Небыль.

Прощально глянув на невозмутимого хряка, Пол-лица тяжело вздохнул и прошагал через сени в пыльную комнатенку.

– Так ты умеешь читать таблички? – снова спросил смертник у вошедшего вслед за ним Небыля.

– Отобедать с дороги не желаешь? – с напускной заботливостью промолвил Небыль, кивнув на горшочек дымящейся каши. – Ну не таращься на меня сычом. Лучше поведай, кто тебе подсказал, как меня найти? А потом я разберусь с табличками.

– Больно ты мне надобен. Один старый смертник плел, что ухитрился

освободиться от создания навроде моего летунца без вреда для себя. Он же надоумил меня поискать древние таблички, которые будто бы помогали некоему мудрецу разрешать любые затруднения с проклятиями, – сбивчиво объяснился Пол-лица, продолжая топтаться у входа.

– Ох, и горазд же ты тень на плетень наводить. Он просветил тебя, как добраться сюда? – накладывая перловую кашу в деревянную миску, нахмурился Небыль.

– Да. Только вместо мудреца я наткнулся на тебя, – опершись плечом о стену, подтвердил Пол-лица.

– Подозреваю, что твой башковитый смертник принадлежал некогда к ордену охотников, – присаживаясь на лавку, веско махнул ложкой Небыль. – Наш глава любит устраивать испытания для смертников жаждущих вкусить тайны ордена. Он нередко посылает их разыскивать эти самые таблички.

– К чему ты клонишь? – недоверчиво буркнул Пол-лица.

– К тому, что старый смертник всего-навсего посоветовал тебе, как вступить в орден охотников, – развел руками Небыль. – Поздравляю, ты в этом преуспел. Хотя я предлагал тебе обойтись безо всякой канители с испытаниями еще у пещеры при нашей первой встрече.

– Занятная история. Так что по поводу табличек? Ты сдюжишь разгадать эти замысловатые символы? – выразительно проговорил Пол-лица.

– Я нет. А вот глава – запросто. И утрясти твою заморочку с проклятием ему тоже по силам, – зачерпнув ложкой кашу, со значительностью сообщил Небыль.

– То, что тот старый смертник сумел отделаться от привязанного к нему проклятия – мне известно наверняка. Доводилось сталкиваться с ним до избавления и после. Твои же россказни не лишены очарования, но как-то уж очень здорово попахивают брехней, – скептически скривился Пол-лица.

– От твоего тоскливого взгляда у меня сейчас каша скиснет, – недовольно отодвинув миску, проворчал Небыль. – Учитывая былые недоразумения, я могу понять твою чрезмерную настороженность. Но ты обязательно смягчишься, потолковав с главой ордена.

– Отведешь меня к нему? – без особой надежды уточнил Пол-лица.

– Почему бы и нет. После того как поработаешь на благо ордена и… Погоди, куда же ты? – увидев, что смертник направился к двери, не закончил фразу Небыль.

– На поиски легендарного главы. Чувствую, я встречусь с ним быстрее, если буду просто бродить по округе, безо всякого пресмыкательства в ордене охотников, – задержавшись у выхода, ехидно пояснил Пол-лица.

– Меня восхищает, с каким бараньим упрямством ты избираешь самые тернистые пути, – раздосадованно покачал головой Небыль.

– Тернистые, но зато свои. Без прислужничества прохвостам и выжигам, – открывая дверь, твердо изрек Пол-лица.

– Ну, успехов в розысках. Только, боюсь, на сей раз они увенчаются не

липовой смертью, а самой что ни на есть настоящей, – сердито крикнул Небыль вслед покинувшему хатенку ершистому собеседнику.

Выйдя на середину улицы, Пол-лица мрачно осмотрелся и пошагал в ближайший закоулок. Удачно наткнувшись на безлюдный дворик за пустующим хлевом, он устало сел на подвернувшуюся колоду.

– Неужели, Пол-лица, мне придется любоваться твоей пресной рожей до скончания веков, – донесся из бурдюка унылый голос летунца. – Может Небыль зарезал этого мудрилу, а тело упрятал в подпол?