Текст книги "Работа для смертника (СИ)"

Автор книги: Роман Канавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Скорее уж Небыль убедил его по своей воле схорониться и заколоть себя. По крайней мере, меня он отчасти заставил поверить в существование какого-то шибко башковитого главы, – грустно усмехнулся Пол-лица, очищая сапог о валявшееся рядом полено. – Тебе не мешало бы слетать да понаблюдать за домом этого хлюста.

– Но Небыль не глуп. Он понимает, что у тебя есть я, а у меня в наличии два зорких глаза… или три… пересчитаю на досуге, – резонно отметил Лёт, свесив из бурдюка крыло.

– Лучшие предложения? – пожал плечами Пол-лица.

– Могу мухой воротиться к однорукому дедку за бражкой. Зальем горе ядом, – с надрывом произнес летунец, драматично прикрыв голову крылом.

– Непременно так и поступим, когда ты разнюхаешь о тайнах Небыля побольше. Может тогда повод погоревать будет у него, а не у нас, – заговорщицки подмигнул Пол-лица.

Не пожелав спорить дальше, рыбина выпорхнула из бурдюка и, стелясь над крышами, полетела в сторону хатенки Небыля.

Угрюмо поглядев на хмурившееся серыми тучами небо, смертник отбросил печальные мысли про таблички, озаботившись мечтаниями о ночлеге в теплой кровати. Он лениво поднялся с колоды, поддавшись на мольбы исстрадавшейся спины о мягком тюфяке, и медленно побрел на его поиски.

Однако вместо вожделенного тюфяка Пол-лица получил из-за угла ворох вонючего тряпья на голову, да болезненный тычок чем-то острым в живот.

– Только попробуй выкинуть какой-нибудь фортель! – грозно проскрежетал кто-то позади смертника и тут же принялся выкручивать ему руки.

– Что вам надо? – ошеломленно прокряхтел Пол-лица, с трудом различая через прореху в тряпье множество обступивших его ног в грязных лаптях.

– А ну замолкни! Не то выпотрошу, как карася! – рявкнул откуда-то сбоку хриплый голос, а смертник поморщился от хлесткой затрещины.

– По башке-то его не бей. Она нам еще пригодится, – сурово проговорил властный бас. – Чего застыли? Ну-ка живей!

Пол-лица тотчас пихнули в спину, и повели по глухим задворкам к

окраине города. Надеясь сбросить с себя тряпье, чтобы оглядеться, смертник

нарочно споткнулся на ровном месте, но крепкие тиски рук не дали ему упасть.

– Ухо тебе может оттяпать, чтобы посмирнее был? – кровожадно рыкнул бас, бесцеремонно пнув Пол-лица под зад.

Дорожа ухом, смертник своеволия больше не выказывал, спокойно дошагав в окружении неизвестных супостатов до частокола. Спешно вытащив расшатанное бревно из земли, злодеи протолкнули Пол-лица сквозь образовавшуюся дыру и нехотя помогли залезть на стоявшую рядом телегу с сеном. Послышался хлопок вожжей, кто-то торопливо оперся о борт, а под колесами мерзко зачавкало.

Руки смертника теперь были свободны, и он всерьез призадумался над сомнительной идеей по превращению телеги в труху. Приласкавшее бок острие разом избавило Пол-лица от дурных мыслей о побеге. Здраво рассудив, что летунец рано или поздно хватится его и примчится на выручку, смертник решил покорно подождать дальнейших вывертов судьбы.

Преодолев несколько пологих подъемов и спусков, тоскливо поскрипывавшая телега вскоре выкатила на сухую, но до ужаса ухабистую дорогу. Недолго попрыгав на колдобинах, она вдруг остановилась, а Пол-лица тут же выпихнули через борт в густую траву. Грубые руки уцепили его за плечи, вздернули на ноги, и опять куда-то повлекли.

Повсюду лаяли собаки, заглушая взволнованный шепот многолюдья, а где-то в стороне смертнику почудился жалобный плач ребенка. Наконец тревожное путешествие завершилось, и проворные руки быстро сорвали с головы Пол-лица порядком опостылевшее тряпье.

Потерянно осмотревшись, смертник обнаружил, что стоит посреди захудалого селения, примостившегося на краю обрыва. Столпившиеся вокруг насупленные люди были все как один лишены правых запястий. Только чумазые дети, пугливо выглядывавшие из-за неказистого плетня, держались за него двумя ручонками.

Дверь ухоженной хибарки бухнула, и к смертнику твердой поступью направился статный удалец в компании знакомого по приключению у реки дедка.

– Ты уверен, что это он? – спросил однорукий удалец у почтительно семенившего за ним дедка.

– Да, Грамотей. Я сам видал, как он к Небылю сегодня наведывался. И личины у него нету. Гад точно из ордена охотников, – поспешил ответить калека.

– Я не из ордена охотников, – озадаченно возразил Пол-лица.

– Ну, разумеется. А мы не леворукие, – усмехнулся Грамотей, остановившись в паре шагов от Пол-лица. – Не трясись, смертник, я не желаю тебе зла. Проведи нас к своему главе, и потом мы сразу отпустим тебя.

– Я только неделю тому назад переплыл Межевую реку, и понятия не имею, где обретается какой-то там глава, – обескураженно покачал головой

Пол-лица.

– Все смертники вашего ордена после возвращения из-за реки забегают в дом Небыля, а затем нередко идут к главе. Мы давно уже за вами присматриваем и многое знаем. Так что не нужно оскорблять меня столь дешевым враньем, – окинув Пол-лица высокомерным взглядом, порекомендовал Грамотей.

– Ну, если вы обо всем так распрекрасно осведомлены, то сами и топайте к главе. Я-то вам зачем? – проворчал смертник, недовольный тем, что его насильно втягивают в какую-то уж совсем невообразимую историю.

– Может он взаправду новичок в их ордене? – почесав затылок, обеспокоенно молвил дедок.

– А с Небылем он случайно что ли о главе беседовал? – раздраженно произнес Грамотей. – Ты же сказал, что слышал об этом собственными ушами.

– Небыль мне далеко не друг. Эта встреча для нас самих стала полной неожиданностью. Если бы дед разобрал весь разговор, то смекнул бы, что я обычный смертник, – растолковал Пол-лица, напряженно размышляя, как разрешить ужасное недоразумение.

– Ну, вот все и выяснилось. Ты нечаянно переплыл реку, а потом набрел на Приозерный город, где наткнулся на Небыля, который просто так взялся трепать о главе ордена охотников. Отпущу тебя прямо сейчас. Как ты на это смотришь, смертник? – недобро ухмыляясь, выдал ироничную тираду Грамотей.

– Двумя руками за! – не задумываясь, брякнул Пол-лица.

Толпа отозвалась злобным гулом, на все лады понося смертника.

– Ах, так ты еще и потешаться над нами смеешь?! – гневно потрясая культей, прорычал Грамотей. – Тащите этого двурукого поганца к обрыву!

К ошарашенному смертнику живо бросилась орава леворуких и, сорвав с него плащ заодно с котомкой да бурдюком, ловко ухватила за конечности, приподняв над землей.

– Я не хотел вас обидеть! – покаянно выпалил перепуганный Пол-лица. – Оно само как-то вылетело.

– Само, значит?! Ну, а мы тебе вылететь подмогнем, – перекричал шум люда взбешенный Грамотей.

Шустро поднеся смертника к краю каменного выступа, леворукие сильнее стиснули его ноги и вывесили безвольное тело над пропастью.

Перед глазами болтавшегося вниз головой Пол-лица закружились в безумном хороводе суровые тучи вперемешку с макушками деревьев, а холодный ветер, казалось, потянул смятенное сознание к устрашающим валунам.

– Ты смертник из ордена охотников? – послышался строгий голос Грамотея.

– Да. Из него, – дико тараща глаза, с трудом выдохнул Пол-лица. – Вытащите меня!

– Приведешь нас к своему главе? – вновь грозно вопросил Грамотей.

– Приведу! Куда пожелаешь приведу, – со всей возможной искренностью пообещал Пол-лица. – Сапог сползает. Держите крепче!

– Вот так бы сразу. А то корчил из себя дурачка, – удовлетворенно проговорил Грамотей. – Давайте смертника сюда.

Леворукие беспрекословно повиновались и, напоследок треснув Пол-лица об твердый выступ, достали его из пропасти.

– Попробуешь еще хитрить, и я тебе количество рук мигом сокращу до одной, – проникновенно предупредил Грамотей, стараясь заглянуть в выпученные глаза оторопело присевшему на траву смертнику.

– Куда его теперь? – уточнил продравшийся сквозь толпу дедок.

– В свинарник посади, – нахмурив лоб, неуверенно повелел Грамотей. – А, впрочем, чего откладывать. Двинем сейчас же к главе. Иначе, боюсь, языкастый смертник меня вконец разъярит и не доживет до завтра. Потом другого отлавливать придется.

Всучив Пол-лица недавно отнятые вещи, леворукие воодушевленно повели его обратно к телеге, не уставая задорно сыпать ругательствами. Грамотей же, сноровисто взобравшись на бочку, окинул селение властным взором и закричал:

– Собирайтесь, кто хочет. Пойдем требовать личины!

Леворукие одобрительно взревели в ответ и, на ходу хватая вилы, топоры, да рогатины, сумасбродным стадом повалили в сторону уже усаженного в кузов смертника. Подождав отставших, воинственные калеки дружной гурьбой поспешили за телегой, медленно покатившей к маячившему у горизонта увалу.

Грамотей расположился в сене напротив присмиревшего Пол-лица, то и дело бросая на него полные подозрения взгляды. Вдоволь набравшись впечатлений у края пропасти, смертник дерзить больше не порывался, предпочитая молчаливо созерцать унылый пейзаж извилистых оврагов.

К полудню веселость леворуких охладил мелкий дождик, странным образом закончившийся аккурат перед длинной балкой, к которой по поросшим полынью ухабам подъехала телега.

– Чего расселся? Веди нас, – скомандовал Грамотей, грубовато пихнув Пол-лица в бок.

Безропотно спрыгнув с телеги, смертник недоуменно посмотрел вглубь зеленевшей макушками дубов балки и, пожав плечами, обреченно потопал по узкой тропинке. Осторожно спустившись по крутоватому склону во главе вереницы леворуких, он остановился передохнуть возле вывороченного с корневищем дерева.

– Ты был прав, Грамотей, со смертником из ордена охотников здешние проклятия не смеют на нас нападать, – вслушиваясь в безмятежную трель иволги, радостно произнес дедок.

– Погоди ликовать. Уж больно все спокойно. Ни одна веточка не

дрогнет, ни единый листок не шелохнется. Помнишь, как твой сын смог добраться до самого ручья и его только там проклятие убило, – напряженно следя за кружившими над ромашками шмелями, остерег Грамотей.

Беседа леворуких не на шутку встревожила Пол-лица. Он побоялся шагать дальше по тропинке и, нервно сунув руку в потайной карман, пытался суматошно сообразить, в какую невероятную западню попал.

– Что ты ищешь? – мнительно наблюдая за действиями смертника, вопросил Грамотей.

– Вы толкуете, что тут есть проклятия? – с сомнением пробормотал Пол-лица, вытащив окуляр.

– А то ты не знаешь? – усмехнулся отмахивавшийся от мошки дедок.

– Я желаю убедиться… где именно они засели, – пояснил Пол-лица и, нацепив на глаз окуляр, остолбенел, словно громом пораженный.

– Ну и как? Где там проклятия? – нетерпеливо уточнил Грамотей, взволнованно зыркая на кучковавшуюся у склона шайку леворуких.

С трудом сглотнув, ошарашенный смертник вновь полез в карман, и сипло вымолвил:

– Сейчас еще кое-что проверю.

– Да нет в балке, похоже, никого кроме нас, – беспечно ухмыльнулся моложавый калека, присаживаясь на поваленный ствол дуба. – Проклятия почуяли смертника и ушли.

Трясущейся рукой достав кинжал, который мгновенно выпустил светящийся клинок, Пол-лица мрачно сообщил:

– Не хочу тебя расстраивать, парень, но ты примостил зад прямо на проклятие.

Будто услышав предупреждение смертника, ствол вдруг разинул оскалившуюся щепой трещину и перекусил надвое не успевшего даже вскрикнуть парня. Первой заорала рыжеволосая женщина, но её вопль оборвал длинный лист камыша, молниеносно перерезавший острым краем горло бедняжки.

Обезумев от ужаса, леворукие помчались в разные стороны, становясь легкой добыче прорвы проклятий. Никогда еще смертнику не доводилось видеть столько слепящего сияния. Он словно спасшийся в кораблекрушении рыбак съежился на жалком клочке суши посреди бушующего моря бирюзы, а кругом погибали менее удачливые горемыки.

Какой-то плешивый мужичек с разбегу угодил в заячью нору, тут же лишившись ноги. Объятый страхом бородач упал в гущу терновника, пронзительно взвизгнул на прощание, и исчез без следа. А драпавший по лужайке горбун был насмерть забит дикой яблоней, метавшей мелкие плоды, точно камни из пращи.

Отряд леворуких в момент сократился на добрую половину. Уцелели лишь не поддавшиеся панике калеки, остерегшиеся сходить с тропы.

– В силки ордена нас завел, мерзавец! – взревел выживший дедок и,

свирепо кривя рожу, кинулся с топором на смертника.

Невольно шагнув назад, Пол-лица задел сапогом толстое корневище, которое проворной змеей оплело его ногу и кровожадно потянулось к шее. Чувствуя, как воздух комом встал в горле, смертник изловчился выгнуть свободную от деревянных пут руку, полоснув кинжалом проклятие. Корневище тотчас обратилось в труху, а кашлявший Пол-лица, потирая покрасневшую шею, поторопился вернуться на тропу.

– Не шевелись, иначе подохнешь, – прохрипел смертник ошалело наблюдавшему за жестокой бойней Грамотею.

Почуяв, что её притворство раскрыто, ветка старой ивы резко склонилась к плечу Грамотея, вспоров заострившейся листвой рубаху вместе с кожей. Стремглав рванувшись вперед, смертник успел отхватить кинжалом хищную поросль за миг до того, как та приласкала бы беззащитную физиономию калеки.

– Проводи нас… обратно, – морщась от боли, проскулил Грамотей.

– Нельзя. Там повсюду проклятия, – тяжело дыша, замахал руками Пол-лица.

Удивленно оглянувшись, Грамотей увидел, как на вившуюся по склону тропу в едином порыве припрыгала орава шаров перекати-поля и, потолкавшись, застыла на месте.

– Куда же нам деться?! – в отчаянии простонал Грамотей, промакивая краем рубахи кровоточащее плечо.

Покрутив головой, смертник раздраженно нахмурился и закричал:

– Слушайте! Не сходите с тропы. Здесь немерено проклятий. Назад уже не пробраться, а вглубь балки еще можно пролезть.

– А почему бы тебе своим чудесным кинжалом не расчистить нам путь? Ты им вон как лихо орудуешь, – с надеждой посмотрев на светящийся клинок, непонимающе вопросил Грамотей.

– Меня самого чуть было не удушило одно жалкое проклятие. Думаешь, я совладаю с такой гурьбой? Да тут и целому отряду смертников за раз не управиться, – сурово объяснил Пол-лица, стрясая с сапога прах корневища.

– Он брешет! – сквозь слезы выпалил парень с рассеченным лбом и ринулся вверх по склону, прямиком через скопище притихших шаров травы.

Свора перекати-поля спокойно позволила безрассудному калеке одолеть половину подъема, а затем, будто гигантские ежи, выставив острые отростки, заколола его.

– Вот болван! – сжав кулаки, процедил Грамотей. – Дальше можно пройти? Так, смертник?

– Кое-как прокрасться до противоположного склона, пожалуй, удастся. Там вроде бы проклятий не видно, – сощурившись, подтвердил Пол-лица.

– Значит, чешем туда. Все равно выбора-то нет, – гневно сплюнув, решился Грамотей.

Пол-лица кивнул и осторожно потопал по узкой ленте земли, не

подсвеченной гибельной бирюзой. Испуганной вереницей за ним последовали леворукие, послушно петляя между кучек камней, кряжистых стволов, да перешептывавшихся кустов.

– Что это за жуткое место? Сроду не напарывался на такую ватагу проклятий, – благоразумно обойдя лучившуюся ветку ивы, тянувшуюся к тропе, осведомился Пол-лица.

– Ты что же, и правда, впервые переплыл Межевую реку? – проницательным взглядом буравя спину смертника, уточнил Грамотей.

– Ага. Можешь не верить. Это теперь не так уж важно. Я просто хочу знать, какие опасности поджидают меня впереди, – едва не наступив на бирюзовый подорожник, проворчал Пол-лица.

– Мне известно не больше твоего, – горько усмехнулся Грамотей, смахнув с груди подозрительного жука. – Мы давно не в ладах с орденом охотников. Им было не по нраву, что наша деревня занимает земли рядом с этой балкой. Пару лет тому назад к нам заявился Небыль и повелел убираться куда подальше. Я… прогнал его взашей. Через день в деревню нагрянула орда проклятий. Пропала уйма доброго люда. Мы, само собой, убежали поближе к Приозерному городу, но на орден затаили злобу.

Рассказ Грамотея прервал душераздирающий вопль женщины, опрометчиво вздумавшей сократить проторенный смертником путь по плоскому валуну. Стоило леворукой шагнуть на каменюку, как он тут же дернулся в сторону и прыгнул на слетевшую в траву жертву.

– Идите след в след! – рявкнул Грамотей, отвернувшись от драматичной сцены. – О чем бишь я? Ах да. Однажды мы поймали смертника из ордена охотников. Как обычно принялись его мордовать в отместку за гибель наших родичей и друзей. В конце концов вышло так, что в обмен на жизнь, он выболтал из-за чего нас столь настойчиво выпроваживали отсюда. Дескать, за балкой ютится их глава ордена, который чуть ли не всесилен и может даровать нам новые личины.

– Я заметил, что у вас немало… одноруких. Вы все отверженцы? – учтивым голосом поинтересовался Пол-лица, переходя по удачно упавшему стволу бирюзовый ручей, протекавший среди высоких ольх.

– Кто-то лишился руки из-за нелепой случайности и ему не хватило денег на другую личину. Кого-то наказали изгнанием, отрубили запястье и отослали за реку. Я вот был десятым правильником в скромном братстве… – Грамотей замолк на полуслове, отвлекшись на громкий всплеск.

Замыкавший вереницу мужик с вилами оскользнулся на мшистом стволе и сорвался в умиротворяюще журчавший ручей. Вода вокруг барахтавшегося калеки мгновенно вскипела, окутав русло густым паром. Грамотей не стал дожидаться пока он развеется, поспешив продолжить избавлявшую от гнетущих мыслей беседу:

– В общем, мы все время пытались пробраться к главе ордена охотников, чтобы получить заветные личины и вернуться к привычной жизни. А от тебя требовалось без лишних сложностей провести нас к нему. Смертники из ордена бывает, захаживают к главе прямо через балку.

– Зачем вам ворочаться обратно? Менять привольное житье на оковы правильников? – удивился Пол-лица, шарахнувшись от сиявшего донника.

– У многих остались на том берегу семьи, дети, память о почете и уважении. А что тут? Нападения лихого люда, дикий край, да голод, – стараясь не отставать, пояснил Грамотей.

Обогнув последний бирюзовый куст, Пол-лица утомленно присел на пень у осыпи, поднимавшейся к сосновому бору, и во всеуслышание сообщил:

– Здесь проклятий больше не видно, но разбредаться все равно не советую.

– Ах ты, гадина! Загнал в капкан половину наших. Сейчас я тебе зубы-то пересчитаю! – замахнувшись топором, прорычал дедок, явно не терявший надежды поквитаться со смертником.

– Охолонись. Так далеко мы никогда не пробирались и без смертника наверняка бы уже все подохли, – схватив седого мстителя за руку, властно проговорил Грамотей.

– Ну теперь-то мы дошли. Поганец сам сболтнул, что проклятий тута нема. Пора бы его и прирезать, – раздраженно процедил дедок.

– Ты ручаешься, что их нет вон в том сосновом леске? Топай тогда первым, заместо смертника, – с ехидной ухмылкой предложил Грамотей.

– Его нужно пришибить, иначе он нас всех погубит, – поумерив пыл, настырно пробурчал дедок.

– В здешнем лесу это может произойти и без нашей помощи. Его уже чуть было не задушили корни. Со смертниками из ордена охотников такого ни разу не приключалось. Я думаю, он вообще не из их числа, – резонно заявил Грамотей, оттолкнув от себя дедка.

Леворукие недовольно зароптали, но вызваться в проводники желающих не нашлось.

– Пошли в лес, и… постарайся сохранить мне жизнь. Ты, должно быть, уже смекнул, что мои друзья не шибко жалуют смертников. Защищать тебя от вил кроме меня никто не захочет, – повернувшись к смертнику, мрачно порекомендовал Грамотей.

Пол-лица понимающе хмыкнул и, встав с пня, зашагал по склону к опоясанному балкой бору. Одолев покатый подъем, он тревожно вошел в границы поразительно светлого соснового царства. Высоченные деревья росли стройными рядами на равном удалении друг от друга и тоскливо поскрипывали на ветру.

Внимательно оглядевшись, смертник внутренне приготовился к очередной напасти и осторожно ступил на прямую тропу, как вдруг сзади послышался веселый окрик. От кишевших проклятиями зарослей балки бежал невесть как уцелевший калека, пропавший одним из первых. Догнав потрясенную неожиданным появлением вереницу леворуких, он,

отдышавшись, ликующе произнес:

– Еле отыскал вас. Насилу отбился от этой пакости.

– Братец! Живой! – заорал опомнившийся от изумления мужик с рогатиной и кинулся на шею к глуповато улыбавшемуся везунчику. – Неужели ты спасся? Но я же своими глазами видел, как тебя утащило под землю.

– Да я притих, и меня перестало тянуть глубже. Потом просто вылез да рванул за вами по вытоптанной траве, – освободившись из объятий разрыдавшегося от счастья брата, поведал подозрительно чистый калека. – Там еще кое-кто из наших уберегся.

Будто караулившие эту фразу, из кустов балки выбрались совершенно невредимые толстяк с женщиной и, приветливо размахивая руками, поднялись по склону.

Обождав пока безудержный восторг, охвативший леворуких, перейдет в радостный галдеж, Пол-лица выкрикнул:

– Они проклятия!

– Что ты вякнул? – нарушив повисшую над отрядом гробовую тишину, вопросил обескураженный Грамотей.

– Они мертвы. Их подменили проклятия, – угрюмо изрек Пол-лица, прекрасно различая через окуляр, как сияют бирюзой стушевавшиеся везунчики.

– Ты уверен? – трусливо отпрянув от спасшихся, озабоченно вымолвил Грамотей.

– Он все врет! Хочет посеять промеж нами раздор, – проскрежетал дедок, ненавистно глядя на смертника.

– Да это точно мой братушка. Вон и шрам на лбу. Зуба нижнего нема. Смертник тень на плетень наводит, – вытирая рукавом слезы, просипел родственник везунчика.

Не говоря ни слова, Пол-лица зачерпнул из лужи с пожухлой хвоей черную жижу и принялся спокойно размазывать ее по физиономии.

– Смертник-то, похоже, того, – насмешливо осклабившись, присвистнул дедок.

– Что ты творишь?! – недоуменно таращась на смертника, выпалил Грамотей.

– Проклятия способны повторить облик погибшего, его привычки, чувства, даже мысли. Но они не сдюжат совершить того, что никогда не делал сам человек при жизни. Вряд ли кто-то из вас добровольно натирал себя грязью. А особенно пихал ее за пазуху, – щедро наваливая за шиворот жижу, растолковал Пол-лица.

– Пачкайтесь все остальные, как смертник, – тотчас повелел Грамотей, быстро сообразив, что к чему.

– Грамотей, ну мне как-то не пристало мараться. Ты же не думаешь, что я взаправду могу быть проклятием? – брезгливо посматривая на грязь, воспротивился дедок.

– Мажь рожу, сказал! А не то я сам окуну тебя в лужу, – прорычал

Грамотей, остервенело налепляя жижу на руку.

– Да что у вас за забавы такие? Я не буду рыться в грязи, как свинья, – возмутился везунчик, с отвращением пялясь на леворуких, послушно натиравших физиономии вонючей мерзостью.

– Давай, брат. Докажи, что смертник клевещет, и тогда мы ему все припомним, – заботливо зачерпнув для родственника жижи погуще, попросил калека.

Внезапно добродушные улыбки на лицах спасшихся сменились звериными оскалами и они, словно дружная стая волков, кинулись на измызганных грязью леворуких.

Завладев топорами, прекратившие притворяться проклятия начали увлеченно рубить ошалевших людей. Первым лишился жизни наивный брат везунчика, получив обухом по прескверно хрустнувшему лбу. Изображавшая толстяка тварь, ничуть не смущаясь торчавших из живота вил, расправилась с парочкой нерасторопных калек. А проклятие в обличье женщины погналось за юрким дедком, на удивление проворно скрывшимся от туповатого лезвия за деревом.

Пол-лица ввязываться в кровавый бой не пожелал, поскорее отбежав к статной сосне, росшей аккурат напротив места схватки. Прищурившись, будто лучник перед выстрелом, он обнял кряжистый ствол руками и постарался отрешиться от истошных воплей.

Кора обратилась в труху мгновенно, а вот над пышущей жизнью древесиной пришлось потрудиться подольше. Зато Пол-лица ухитрился уличить момент, когда коварные твари выстроились в одну линию, готовясь к очередному нападению, и принялся валить сосну с небольшим упреждением.

Прощально замотав ветвями, дерево с треском ухнуло вниз, придавив вместе с проклятиями все еще сражавшихся леворуких. Смертнику оставалось только неторопливо подойти к корчившимся под стволом тварям и без колебаний заколоть их сиявшим кинжалом.

– Зачем ты это сделал?! – в отчаянии схватившись за голову, простонал находчиво прятавшийся в кусте Грамотей.

– Думаешь, у меня был выбор? Мне нипочем не одолеть трех проклятий зараз, – бесстрастно ответил Пол-лица, провожая грустным взглядом призрачный дымок, вылетавший из недвижного тела везунчика.

Ободранные ветки рухнувшей сосны вдруг заколыхались, и из гущи хвои вылез прихрамывавший, но не утративший самообладания дедок. Потрясенно осмотревшись, он безвольно осел на землю у ствола и ожесточенно пробормотал:

– Я же талдычил, что он всех изведет.

– Я сюда тащиться не вызывался, – мрачно произнес смертник, покосившись на трупы. – Здесь долго околачиваться нельзя. Идемте вперед.

– Нетушки. Я с места больше не сойду, – протестующе замахал рукой

дедок, отползая за ветки.

– И подождешь еще несколько чудом спасшихся дружков? Ну, удачи, – ехидно усмехнулся Пол-лица, спешно зашагав по тропе.

Сочувственно воззрившись на дедка, Грамотей хотел было сказать что-нибудь ободряющее, но заметив, как дрогнула нога раздавленного калеки, устремился за смертником не проронив ни звука.

Дальнейшая дорога среди величавых сосен оказалась поразительно мирной и не жаждала испытывать уцелевших путников на крепость духа. Лишь у крутого поворота тропы их настиг дикий визг, огласивший бор.

– Удача ему не помогла, – оглянувшись через плечо, глубокомысленно изрек Пол-лица и еще шибче потопал мимо невероятно похожих друг на друга деревьев.

Вскоре за частоколом стволов завиднелся здоровенный валун, обтесанный неизвестными умельцами до идеально округлых боков. У земли он оброс мхом, пестревшим зелеными пятнами на серой поверхности, а на плоской макушке черными бородавками торчали вороньи гнезда.

Раздавшаяся вширь тропа услужливо привела путников прямо к металлической двери, мастерски вделанной в монолитный камень валуна.

– По слухам, тут укрывается глава ордена охотников, – поежившись, шепотом сообщил Грамотей.

– Попробую сломать петли, – критически осмотрев рыжий от ржавчины металл без ручки, проворчал смертник.

Тотчас внутри валуна что-то щелкнуло, и перед изумленными путниками бесшумно растворилась дверь.

– Это ни к чему, Пол-лица, – любезно улыбнувшись, заявил стоявший в проеме худощавый незнакомец.

– Откуда тебе ведомо мое прозвище? – нахмурив брови, холодно поинтересовался смертник. – Мы, по-моему, прежде не встречались.

– Правда? Ты настолько хорошо помнишь свое прошлое? Или все же не очень? – ухмыльнулся незнакомец, одергивая простенький, но совершенно неношеный камзол.

– Это он самый. Глава ордена охотников, – робко пролепетал Грамотей на ухо смертнику.

– А, леворукий. Твоя шайка все никак не угомонится. Любопытно, сколько еще потребуется смертей, чтобы вы отучились соваться в мои владения? – будто только теперь заметив калеку, с явным пренебрежением вопросил глава.

– Нисколько, ежели ты выдашь нам всем личины, как тому пареньку в Приозерном городе! – грубо процедил Грамотей, спрятавшись за спину Пол-лица.

– Он в ней нуждался, в отличие от вас, – угрюмо ответил глава. – Впрочем, это долгий разговор. Пожалуйте в мое скромное жилище. Конечно, если не желаете побеседовать вон с теми проклятиями.

Путники невольно обернулись и узрели безмолвно топтавшуюся у деревьев толпу леворуких, вместе с недоверчивым дедком. Они внимательно следили за выжившими, но нападать не решались, словно ожидая чьей-то команды.

Сильнее стиснув рукоять кинжала, Пол-лица, не мешкая, первым ступил в мрачный коридор и тут же получил под зад от мгновенно захлопнувшейся двери.

– Эй! А я! – заколотив кулаками по толстому металлу, крикнул оставшийся снаружи Грамотей.

– Что ты творишь? – брякнул испуганно попятившийся к стене смертник.

– Он нам без надобности, Пол-лица. Когда-то я помогал некоторым из леворуких, но в один прекрасный день они возжаждали всего и сразу. Даже дерзнули угрожать мне. Пришлось малость поучить их уму-разуму. А сейчас они и вовсе превратились в заурядных разбойников, – беззаботно растолковал глава, направившись дальше по коридору.

Вздрогнув от ужасного вопля, донесшегося из-за двери, смертник тихонько выругался и поспешил за главой.

– Кто ты такой? – строго осведомился Пол-лица, попривыкнув к тусклому свету, падавшему в коридор из сквозных проемов, пробитых вверху валуна.

– Ты разве не слышал леворукого? Я глава ордена охотников и… много кто еще, – туманно пояснил незнакомец, совершенно безбоязненно шагая впереди собеседника до сих пор вооруженного потухшей рукоятью кинжала. – Ты впечатлил меня. Пробрался через мой чудесный лесок невредимым. Придется улучшить защиту в расчете на визит случайного смертника.

– Эти проклятия твоих рук дело? – сурово поинтересовался Пол-лица, громко топая по каменному полу.

– Для человека с ног до головы измазанного грязью ты чрезвычайно любопытен, – иронично отметил глава, подождав смертника у разветвления необычайно длинного коридора.

– Зато я все еще жив, – веско произнес Пол-лица, смущенно сковыривая присохшую к щекам грязь.

– Ну, это как посмотреть, – ледяным голосом протянул глава, входя в темную залу с овальным окном, устроенным в потолке.

– У тебя странные шутки, – покачал головой Пол-лица, настороженно приглядываясь к металлической мебели с редкими вставками из дерева.

– Так зачем ты пришел ко мне? – присаживаясь в сиротливо стоявшее у стены кресло, деловито спросил глава.

– Я не пришел, скорее меня пригнали леворукие. Хотели с моей помощью проникнуть в твои хоромы. Думали, что я из ордена охотников, – брюзгливо поведал Пол-лица, покосившись на проплывавшую в вышине тучку.

– Вот оно что! – понимающе улыбнулся глава, подперев подбородок рукой. – А я-то гадаю, как тебе удалось так шустро меня отыскать. Только что

трепался с Небылем и уже тут как тут.

– Небыль говорил правду о табличках? – взволнованно молвил Пол-лица, проницательно воззрившись на главу.

– Я не знаю всех тонкостей вашей беседы, но обычно Небыль не врет, – откровенно ответил глава. – Так ты желаешь, чтобы я прочитал таблички?

– Именно, – несмело пройдясь по удивительно чистому полу, подтвердил Пол-лица.

– Ну, давай их сюда, – милостиво вздохнул глава.

Скинув котомку с плеча, Пол-лица бережно вытащил укутанный в ветошь ларец и, обогнув широкий стол, передал его таинственному хозяину валуна.

Без всякого благоговения глава вытряхнул таблички на колени, а затем медленно провел над ними рукой. Символы на верхней пластине тотчас вспыхнули бирюзой и, задрожав, стали быстро сменять друг друга, образуя затейливые слова.

– Когда-то я потерял некоторые из них. Хорошо, что ты вернул мне эти, – бесцеремонно сбросив на пол жалобно звякнувшие таблички, лениво зевнул глава.