Текст книги "Работа для смертника (СИ)"

Автор книги: Роман Канавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Да, вон в той телеге как раз двое сидят, – указав на Пол-лица с подмастерьем, захихикал усач.

Ломая голову над причинами, побудившими липового купца обмануть родное братство, смертник решил отринуть идею о поспешном бегстве, подождав дальнейших выкрутасов затеявшейся истории.

Третий правильник меж тем неторопливо вернулся в подводу к напряженным попутчикам и обоз как ни в чем не бывало двинулся в сторону ворот.

– Дыру во мне своим огненным взором смотри не прожги. Я единственный человек, стоящий между тобой и очистительным костром, —

прошептал усач, насмешливо глянув на Пол-лица.

– После такого лицедейства я тебе, конечно, верю, – процедил смертник. – Что ты замыслил?

Проводив задумчивым взглядом промелькнувшую над головой опускную решетку, правильник проговорил:

– Хорошо, что ты не паникуешь. Я так не люблю напрасную возню с самонадеянными беглецами. Потерпи малость, прибудем в резиденцию, и все для тебя прояснится.

– Может начнешь растолковывать сейчас? Выгадаешь время для ловли очередного наивного смертника, – язвительно предложил Пол-лица, не обращая внимания на шумное многолюдство, с величайшим неудовольствием расступавшееся перед обозом.

– Согласись, ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Я доселе обходился с тобой весьма учтиво. Давай не будем скоропалительно прощаться с добреньким купцом и знакомиться с взыскательным правильником, – шуганув яростно брехавшего на колеса пса, вкрадчиво попросил усач.

– Если это был добренький купец, то я даже боюсь вообразить каков правильник, – пробурчал Пол-лица, потерянно осматривая степенную площадь, тонувшую в толчее базарного дня.

– Вскоре и воображать не придется. Мы вот-вот приедем, – хмыкнул усач, озабоченно косясь на забившегося под тюки подмастерья.

Миновав пару безотрадных улиц, обоз одолел небольшой подъем и вкатил через открытые ворота в мощеный двор. От количества чопорных людей в сутанах, сновавших перед сложенной из обтесанного камня трехэтажной резиденцией, Савве поплохело еще пуще. Он, будто загнанная в угол крыса, затих у борта и трусил шелохнуться до тех пор, пока подвода не остановилась у бревенчатого склада.

– Слазь и подмастерья прихвати, – велел спрыгнувший с подводы третий правильник. – Не забывай, ты здесь в качестве гостя. Веди себя достойно, если не желаешь превратиться в пленника.

– Гостям обычно не принято угрожать, – проворчал Пол-лица, вытягивая едва живого Савву из-под тюков.

Расставшись с подводой, смертники, не поднимая голов, побрели за усачом, постоянно отвлекавшимся на приветствия деловитых правильников. Запросто прошагав через двустворчатые двери, они очутились в опрятном коридоре, потом на лестнице, опять в каком-то узком проходе и наконец недолгое путешествие увенчалось светлой комнатой.

Усадив смертников на лавку у стены, усач заговорил:

– Не сомневаюсь, что я тебе крайне омерзителен и, поверь, это взаимно. Однако ты не позволил растерзать меня тому проклятию из моста. За спасение правильника полагается награда. Я могу даровать вам обоим жизнь, но только после кое-какой работенки на благо братства.

– Ой, надеюсь, ты не заставишь нас переписывать свитки со сводом судьбинных правил? Меня мутит от одного их вида. Как-то неудобно получится, если я свой завтрак вывалю на всеми почитаемые тексты, – обеспокоился Пол-лица, притворно хватаясь за живот.

– Ну что ты, вам предстоит занятие куда как приятней, – сочувственно поглядев на смертника, подыграл усач. – У нас в подземельях резиденции засело слепое проклятие.

– Неужели ты и тут напортачил с индульгенцией, – ехидно уточнил Пол-лица. – У реки-то та тварь с радостью кинулась на тебя. А раз, как выяснилось, никакого горемыки-купца, подверженного каре, и в помине не было, то ты тот самый правильник, не сумевший раскусить проклятие.

– У моста я намеренно ошибся с индульгенцией, чтобы посмотреть смертника в деле и решить сгодится ли он для работы в резиденции. Нельзя же было тащить сюда первого встречного подмастерья, – самодовольно улыбнулся липовый купец, огладив русые усы. – Ну а в затруднении со здешним проклятием я совершенно ни при чем. Мне лишь поручено исправить чужую оплошность.

– С чего бы слепому проклятию поселяться у вас в подземельях? – подозрительно осведомился Пол-лица, скрестив руки на груди.

– Это тебе знать не обязательно. Твоя забота избавиться от твари. Правильника повинного в прорухе я приведу, – опершись рукой о край стола, прогибавшегося под кипами бумаг и фолиантов, отрезал усач.

– Проклятие уже успело кого-то убить? – обреченно вздохнув, поинтересовался Пол-лица.

– Думаешь, я бы стал отлавливать смертника, если бы оно вело себя тихо? – вчитавшись в попавшуюся на глаза писульку и тут же равнодушно отбросив ее в сторону, произнес усач. – Трое братьев, посланных проверить подземелья, бесследно пропали. Но это еще полбеды. Проклятие по вечерам сотрясает стены резиденции, мешая трудиться всему братству.

– Оно губит правильников и вставляет палки в колеса братству. Да это проклятие просто самая приятная скотина в резиденции! – восхищенно хлопнул в ладоши Пол-лица.

– Стало быть, твое знакомство с ним пройдет удачней, чем с проклятием на мосту, – с ухмылкой ответил на остроту усач.

– Ну, по крайней мере, оно не будет притворяться купцом. Кто из честных людей поручится, что ты отпустишь меня по завершению дела? Может выдашь какую-нибудь грамоту? – нахмурил брови Пол-лица.

– Для смертников у меня найдется только приказ на розжиг очистительного костра. Устроит? Или предпочтешь положиться на мое слово. Я, заметь, сдержал все обещания и даже не требую взад платы за работу на мосту, – воздел палец к потолку усач. – Ну что, готов идти в гости к проклятию?

– Мне бы отдохнуть с дороги. Тебе же надобно скопытившееся

проклятие, а не труп смертника и развороченная резиденция, – бессильно

сгорбившись, попросил Пол-лица.

– Чтобы ты обдумал побег? Дудки. Отдохнешь в подземелье. Вставай, – непреклонно велел усач, зашагав к выходу.

Новое путешествие по резиденции обошлось без тесных коридоров и толп правильников. Длинная лестница в конце концов вывела обремененную важным делом процессию к двери из бурого дуба, закрытую на засов. Опасливо отперев ее, усач снял со стены факел и небрежным жестом пригласил смертников войти в темное помещение.

– Ты не покажешь, где там засело проклятие, как хозяин этого славного подземелья? – не горя желанием соваться в непроглядный мрак, предложил Пол-лица.

– Ступай смело. В ближних комнатах оно никогда не нападало. Обычно тварь проявляет свой дурной норов дальше по коридору, – всучив факел подмастерью, не очень уверенным голосом обнадежил усач.

– А где обещанный правильник, напортачивший с индульгенцией? Без него я даже проклятие не смогу выманить, – осведомился Пол-лица, подтолкнув Савву к дверному проему.

– Сейчас я приведу его, – спохватился усач, направившись обратно к лестнице. – Уповаю на твое благоразумие. Другие братья долго цацкаться с беглым смертником не будут.

Дождавшись, когда топот сапог липового купца затихнет, подмастерье выпалил:

– Я не хочу умирать! Давай попробуем сломать стену.

– Ну дерзай. Или ты рассчитываешь взвалить этот труд на мои плечи? – раздраженно пробурчал Пол-лица, надевая на глаз окуляр.

– Бедняжка-подмастерье не разумеет, что брехун не стал бы бросать нас одних, если бы всерьез допускал хоть малейшую вероятность удачного драпака, – умильно пробулькал из бурдюка летунец.

– Я уже в третий раз с момента встречи с тобой попадаю в подземелье к правильникам. Может мне пора махнуть орден на братство? – съязвил Пол-лица, сурово зыркнув на подмастерья.

– Или забацать клику полуправильников, – развил идею летунец, плюнув из бурдюка фонтанчиком воды.

Донесшиеся со стороны лестницы голоса понудили собеседников умолкнуть и обратить помыслы к более насущным проблемам. Вскоре к входу в подземелье пожаловал усач в сопровождении оробелого паренька, нервно оправлявшего сутану.

– Вот виновник появления проклятия. Тебе еще что-то нужно, смертник? – печально кивнув на молодого правильника, понурившего русую голову, спросил усач.

– Он тебе шибко дорог? Сам смекаешь, дело нам предстоит опасное. Тогда на мосту ты едва не погиб, – уловив в голосе липового купца нотку

сострадания, уточнил Пол-лица.

Встревоженно глянув на оцепеневшего от ужаса парня, усач нехотя проговорил:

– Если желаешь избежать костра, то постарайся вернуть его живым. Этот оболтус – мой сын.

– Так вот почему ты тайно провез меня в резиденцию. Чаешь по-тихому утрясти семейную неурядицу? – догадливо осклабился Пол-лица.

– По-тихому уже не получилось. Все братство ощущает, как по вечерам содрогается резиденция, – уныло сообщил усач. – Я клялся первому правильнику, что разрешу это затруднение своими силами в течение месяца. Сейчас заканчивается последняя неделя. Если не избавимся от проклятия, то меня отлучат от братства. А потом основательно возьмутся за смертника, неясно как пробравшегося в город.

– Ну, хоть какое-то для меня утешение. Погибая в лапах проклятия, я буду знать, что тебя вытурят за порог братства, – ныряя во мрак подземелья, натянуто улыбнулся Пол-лица.

Когда подмастерье вместе с молодым правильником обреченно прошли за смертником, усач захлопнул дверь и сноровисто запер ее на засов.

– Надеешься, что дверь удержит проклятие? – наблюдая за пляской теней на пыльных стенах, поинтересовался Пол-лица.

– Она удержит тебя от блажных мыслей о побеге. Пока ты не совладаешь с проклятием, я не выпущу никого оттуда, – отозвался усач, беспокойно расхаживая у лестницы.

– Даже родного сына? – удивился Пол-лица.

– Он прекрасно понимает, что после отлучения вся наша жизнь полетит под откос. Если нам так и так суждено умереть, то пусть она хотя бы под конец не омрачится позором нищенства, – убежденно изрек усач. – Как одолеешь проклятие, стучись.

– Уж не сомневайся, этот стук ты хорошо расслышишь, – туманно пообещал Пол-лица и, подгоняя Савву с факелом, отправился вглубь подземелья.

– А мне что делать? – торопливо засеменив за смертниками, взволнованно проронил парень.

– Ну, сперва поведай мне, с чего все началось. Как тебя угораздило оплошать с индульгенцией? – опасливо озираясь по сторонам, полюбопытствовал Пол-лица.

Потупившись, парень загрустил пуще прежнего и буркнул:

– Отец не велел вам ничего рассказывать.

– Думаешь, он отпустит меня после уничтожения проклятия? – с ухмылкой вопросил Пол-лица. – Или предпочтет избавиться от всяких следов смертника, тишком провезенного в город им самим?

Бирюком таращась на смертника, парень боязливо попятился к стене и сжал губы.

– Твоя рожа красноречивее любых слов, – фыркнул Пол-лица и неожиданно застыл на месте.

На ножке стула, валявшегося у крутого поворота, висел окровавленный рукав сутаны. Внимательно всмотревшись через окуляр, смертник различил на ткани мерклое бирюзовое свечение, тонкой полосой помечавшее рваный край.

– Ладно, поболтали задушевно, пора и поработать. Пропавшие правильники забирались дальше в подземелье? – настороженно обойдя стул, уточнил Пол-лица.

– Вроде бы, – пролепетал парень, завороженно пялясь на рукав.

– Значит, не будем повторять их ошибку. Закатывай рукав, – распорядился Пол-лица, доставая из кармана рукоять кинжала.

– Зачем это? – нахмурился парень.

– Личину надрежу. Папуля же наказал беречь сынка. Попробуем выманить проклятие на кровь. Если повезет, то мы узнаем, где оно засело, – без подробностей пояснил Пол-лица.

Покосившись себе за спину, будто в поисках подсказки, правильник, засучив рукав, нерешительно вытянул руку. Смертник привычным движением поднес рукоять к запястью и, дождавшись, пока кинжал отрастит бирюзовый клинок, быстро ткнул острием в личину.

Парень стоически претерпел дикую боль пронзившую тело, даже не упав на колени. Отерев полившиеся из глаз слезы, он хрипло задышал и гордо выпятил грудь.

– Молодец. Уж сколько дюжих бугаев каталось у меня под ногами, скуля, как брошенные щенята. А тебе хоть бы хны, – уважительно проговорил Пол-лица. – Теперь намажь кровью из личины вон ту стену.

– Зачем? – скривившись, вымолвил парень.

– Когда нагрянет проклятие, и я велю тебе драпать, ты тоже спросишь зачем? – иронично поинтересовался Пол-лица. – Если жаждешь уцелеть, лучше безропотно мне подчиняйся.

Ненавистно зыркнув на смертника, парень прислонил исполосованную красными струйками кисть к стене и напряженно прислушался.

– Кропи другую, – задумчиво произнес Пол-лица.

Покорно прикоснувшись ослабевшей рукой к кладке на противоположной стороне коридора, парень почувствовал, как подземелье содрогнулось.

– Ну вот. Проклятие почуяло твою кровь, – радостно сообщил Пол-лица.

Будто подтверждая слова смертника, из глубины подземелья донесся трубный гул, и резиденцию тряхануло еще раз.

– Похоже, мы раззадорили его как следует. Пошли назад, пока оно не заявилось сюда, – смахнув с капюшона осыпавшийся с потолка песок, перекричал гул Пол-лица.

Срываясь на бег, борцы с проклятием шустро вернулись к двери, которая на удивление оказалась распахнутой настежь. Жавшийся к косяку

усач, заметив смертников, облегченно выдохнул и заорал:

– Ты что, совсем сдурел? Я просил уничтожить проклятие, а не всю резиденцию!

– А стращал, что дверь нипочем не откроешь. Неужто мы чересчур громко шумим? – саркастически справился Пол-лица, выходя из подземелья.

– Весь дом пляшет. Прекрати это немедленно, – беспокойно глянув на окровавленную руку сына, потребовал усач.

– Как-то настроения нет. Умаялся я, мотаясь между проклятием и правильниками, – скроив жалобную гримасу, отказался Пол-лица.

– Да я тебя на костер… сейчас же… поганец этакий! – брызжа слюной, яростно взревел усач.

– Ну, это вряд ли. У тебя же вроде как осталась всего-то неделя. Другого смертника так быстро в окрестностях Первого города шиш сыщешь. А я без грамоты, дозволяющей мне свободно разгуливать по улицам, больше палец о палец не ударю, – демонстративно убрал руки за спину Пол-лица. – Не обессудь, но на слово я тебе как-то не верю.

Гневно раздувая пухлые щеки, третий правильник уже собирался напуститься на смертника с новым потоком угроз, как вдруг резиденцию сотрясло с необычайной силой. Прикрыв голову от посыпавшейся с потолка штукатурки, он трусливо присел на корточки и произнес:

– Выдам грамоту сразу как исполнишь обещанное.

– Так я ничего и не обещал, – с наигранным изумлением оттопырив нижнюю губу, возразил Пол-лица. – Чеши за бумагой, пока резиденция не обратилась в руины.

Одарив смертника испепеляющим взглядом, усач отлепился от косяка и, опираясь руками о стены, неуклюже побежал на лестницу.

– Ты велел мне мазать подземелье кровью только для того, чтобы разозлить проклятие и понудить отца выправить тебе грамоту? – с трудом удержавшись на ногах после очередного толчка, промолвил побледневший парень.

– Сообразительный. И как ты умудрился напортачить с индульгенцией? – риторически вопросил Пол-лица, стоя посреди помещения, словно наторелый капитан терзаемого штормом парусника.

Пережив еще с дюжину ударов, прыгнувшая лестница вышвырнула к ногам смертников запыхавшегося усача с гусиным пером в зубах. Кинув прямо на пол мятый обрывок бумаги, он бухнулся на колени и, метко плюнув слюнявым пером в чернильницу, изготовился писать.

– Обожди. Куда торопишься? – Пол-лица одернул усача, уже занесшего перо над бумагой. – Я тебе продиктую, чтобы ты ничего не напутал. Корябай значит. Я, третий правильник из Первого города, будучи в здравом уме и твердой памяти, воспрещаю чинить препятствия предъявителю сего. Он действует от моего имени и в угоду дела братства.

– Ну, это уж слишком. Такое кощунство навлечет на меня вечный позор,

– взбрыкнул усач, посадив на уголке грамоты кляксу.

– Не беда, отбояришься как-нибудь. Я же примирился с работой на братство, – отрезал Пол-лица, ловко поймав в воздухе обломок летевшей в чернильницу штукатурки.

Убористо добавив к написанному еще одну строчку, усач буркнул:

– Всё? Доволен?

– Печаточку не забудь шлепнуть, – подсказал Пол-лица.

Не удосужившись снять крупный перстень с пальца, третий правильник расторопно обмакнул его в чернила и оттиснул на бумаге знак зоркого глаза.

Немного подождав, пока каракули усача подсохнут, Пол-лица придирчиво изучил грамоту и, запихнув ее за пазуху, воодушевленно проговорил:

– Вот теперь займемся проклятием. Лёт, взбодри-ка правильников. А то они что-то больно скучные.

Кузнечиком выскочив из бурдюка, летунец устрашающе раскинул мокрые крылья и, ощерив пасть, прошипел:

– Где эти негодники?! Сейчас я их покараю!

Ошарашенно уставившись на свирепое чудище, правильники отпрянули к стене и наперегонки ринулись в темноту подземелья. Добежав за ними до двери, Пол-лица с силой захлопнул ее, а затем проворно запер на засов.

– Откуда оно взялось? Что ты творишь, смертник? А ну, открывай! – метнувшись обратно к выходу, проорал усач.

– Не горлопань, а то еще услышит кто-нибудь. Хотя с такой сумятицей вас еще долго не хватятся, – едва не шваркнувшись на задницу от особенно мощного удара, отметившегося трещиной на потолке, сурово произнес Пол-лица.

– Подлый прохвост! Ты должен был очистить резиденцию от проклятия, а не натравливать его на нас, – бешено прорычал из-за двери усач.

– Так я же очистил. Не сомневайся, увиденное вами проклятие уйдет вместе со мной, – невинным голосом заверил Пол-лица, помогая летунцу влезть в бурдюк.

– Это была какая-то другая тварь. Ты сам болтал, что слепое проклятие не может принять никакое обличье, – укоризненно засопел в щель между косяком и стеной усач.

– О таких тонкостях загодя предупреждать надо. Теперь уж поздно что-то менять. От проклятия я резиденцию избавил. А то оно было или не то – меня не касается, – дотронувшись дверных петель, мгновенно обросших ржавчиной, запротестовал Пол-лица.

– Тебе не выбраться из города. Я расскажу всему братству о твоем побеге, – в отчаянии заколотил по двери кулаками усач.

– И что с тобой сделают братья, когда прознают, кто провез смертников в город, а потом выдал им охранную грамоту? – ехидно поинтересовался Пол– лица, пряча рукоять кинжала и окуляр в потайной кармашек.

– Я готов пойти на костер, лишь бы утянуть тебя за собой, – процедил усач. – Уничтожь слепое проклятие и мы расстанемся полюбовно.

– Да не кручинься ты так. Проклятие угомонится, как только высохнет кровь на стенах. Если, разумеется, твой сынишка не нальет свежую. Посиди спокойно взаперти да поразмысли, что отлучение от братства не такое уж и великое горе. В конце концов, тебе чудесно удавалось изображать купца. Теперь станешь им взаправду, – обнадежил Пол-лица и, не дожидаясь ответа, зашагал к лестнице.

Град ругательств, брошенных вдогонку шельмецу, потонул в грохоте рухнувшей с потолка балки. Стремительно пересчитав ногами ступени, смертники промчались по безлюдному коридору и, кое-как отыскав выход из трескавшейся на глазах резиденции, выскочили во двор.

Повсюду суетились испуганные правильники, выносившие из шатавшегося здания кипы книг, пыльные сундуки, да нехитрые пожитки, наспех прикрытые гобеленами. Двое подозрительных субчиков, торопливо следовавших к воротам, интересовали братьев куда как меньше добра, гибнувшего под проваливавшейся крышей.

Пробившись через скопище зевак, толпившихся перед забором резиденции, смертники завернули на тихую улочку.

– Это уже вторая разоренная резиденция на моем счету. Недурственно, – горделиво похвастался из бурдюка летунец, как только Пол-лица остановился перевести дух в закутке за телегой.

– Куда нам теперь податься-то? Правильники же скоро кинутся за нами в погоню, – простонал Савва, промокнув потный лоб душистым сеном из телеги.

– Резиденцию прилично потрясет еще пару дней. Так что им покамест будет не до нас. А липовый купец трепать о своих темных делишках не станет, – безмятежно проговорил Пол-лица, присев на оглоблю.

– Я, конечно, понимаю, что третий правильник рискует собственной головой. Но, по-моему, он до зарезу жаждет отомстить, – с сомнением пролепетал Савва.

– Однако не сможет. Проклятие действительно утихомирится, после того как кровь из личины сына подсохнет. Но прежде разъярится еще пуще и наверняка разрушит резиденцию до основания. А перед этим побродит по подземелью. Сам смекаешь, что произойдет, когда оно наткнется на правильников, – прихлопнув ползшую по щеке муху, нехотя растолковал Пол-лица.

Савва содрогнулся, вообразив, какая участь уготована усачу, казавшемуся таким расчетливым и, нервно сглотнув, промолвил:

– Все думал порадовать, да случая удобного никак не представлялось. Я вспомнил, где тут дом Пилия. Вернее моего покойного дяди.

– Прекрасно. Не придется тебя еще раз вешать, – приободрился Пол-лица.

– Я даже знаю, как туда незаметно пробраться и где должны храниться таблички, – оживленно сообщил подмастерье. – Что будет со мной, после того как ты их получишь?

– О, я полагаю, что ты не пропадешь. У меня почему-то есть такая убежденность, – ответил Пол-лица и, холодно глянув на Савву, поднялся на ноги. – С завтрашнего дня начнем наблюдать за домом… твоего дяди. А сегодня переночуем на паршивой улочке в какой-нибудь пустующей каморке.

Осведомившись у старичка, смолившего в ближайшем дворике рассохшуюся бочку, как добраться до прощальных домов, смертники незамедлительно отправились по указанному пути. Старательно избегая встречи с редкими отрядами стражи, они вскоре очутились в царстве нищих, стекавшихся на паршивую улочку со всего города. Присмотрев опрятный дом купцов, Пол-лица отбоярился от домогательств наглого босяка и целеустремленно зашагал к калитке со знаком монеты.

– Куды лезешь?! Сперва личину потребно предъявить! – кинулся наперерез смертнику скучавший у поросшей вьюном ограды привратник.

– А что, без личины никак? – притворно опечалился Пол-лица, воротя нос от зловонного дыхания напыщенного мужика.

– Потешаться вздумал, бродяга?! – брызжа слюной, взревел привратник. – Не для тебя купцы каждогодние взносы на содержание этого дома уплачивают. Проваливай в прощальную халупу для нищих!

– У меня имеется кое-что получше личины, – невозмутимо проговорил Пол-лица, с достоинством вынимая из-за пазухи написанную правильником бумагу. – Ты грамоте-то обучен?

– Обучен, – рыкнул привратник и, пробежавшись по строчкам бестолковым взглядом, наткнулся наконец на отпечаток зоркого глаза. – Извиняюсь, господин…

– Просто господин, – чванливо буркнул Пол-лица. – Какие покои свободны?

– Займите опочивальню по левую руку от большой залы. Там тихо и две кровати и… – подобострастно забормотал побледневший привратник.

– И не тревожь нас понапрасну, если не хочешь угодить в застенки резиденции, – бесцеремонно докончил фразу привратника Пол-лица, пнув ногой жалобно скрипнувшую калитку.

Заночевав в прощальном доме купцов, смертники спозаранку двинулись к особняку Пилия, отгроханному в уютном дворе, неподалеку от рыночной площади. Убив на слежку за бывшими дядиными хоромами двое суток, они умаялись как сирые бродяги и на третий день решили отдохнуть на паршивой улочке, отрядив в соглядатаи летунца.

– Ну, так когда мы пойдем за табличками? Утром многие слуги спят, а мне известен тайный ход через погреб и конюшни, – справился Савва, устало развалившись на постели в отведенной привратником комнате.

– Меня удивляет твоя увлеченность этим делом. Прежде ты чурался

любой заварушки, а теперь готов наскочить на Пилия с голыми руками, —

подозрительно зыркнул на подмастерья сидевший у двери Пол-лица. – Торопишься со мной расплеваться?

– Скорее уж, он страстно желает больше не лицезреть мою неотразимую харизму, – вклинилась в беседу, стремительно влетевшая в окно рыбина.

– Что слышно о Пилии? – озабоченно просунув палец в дыру на изгвазданном плаще, поинтересовался Пол-лица.

– Его уже с неделю никто не видел. По слухам, он отбыл из города по каким-то важным делишкам. По крайней мере, так болтали слуги во дворе, – приземлившись на стул, сообщил летунец. – У резиденции, к слову, стало поспокойней. Особенно после того, как она превратилась в руины. Несколько правильников сгинули под завалами. В том числе и липовый купец с сыном.

– Ну что ж. Пока вся стража околачивается у резиденции, можно попытать счастья в особнячке Пилия. Ложимся почивать. Завтра пороемся в закромах дяди, – перебираясь на свободную кровать, заключил Пол-лица.

После полуночи смертник осторожно поднялся с постели, проверил, спит ли Савва, и крадучись вышел за дверь. Вскоре он так же воровски возвратился в комнату, тихонько прилег на тюфяк, а затем пробормотал невесть к чему:

– Как же непривычно-то.

Перед рассветом, так и не сомкнувший глаз Пол-лица пихнул ногой в бок посапывавшего подмастерья, проворчав:

– Хорош дрыхнуть. Пора нанести визит Пилию.

Недовольно застонав, Савва проморгался и, потерянно осмотревшись, уточнил:

– А летунец с нами разве не пойдет?

– Он будет рядом. Ближе чем ты думаешь. Подсобит нам, если потребуется, – бросив котомку и пустой бурдюк на лавку, обнадежил Пол-лица.

– Отчего не взять его с собой сразу? Он мог бы загодя примечать слуг Пилия и остерегать нас, – натягивая сапоги, резонно вопросил подмастерье.

– С какой это радости ты воспылал к летунцу внезапной любовью? – распахнув дверь, хитро прищурился Пол-лица. – Пока что обойдемся без него, а дальше поглядим, как оно обернется.

Путь по безлюдным улицам прошел необычайно спокойно, а во дворе особняка, как по заказу, не оказалось ни единого караульного. Подивившись своему поразительному везению, смертники перелезли через ограду в ранее присмотренном месте и неуловимыми тенями пробрались по тихому саду к конюшням.

Стараясь не вспугнуть лошадей, они принялись разгребать стог сена, наваленного в закутке под навесом. Пол-лица с каким-то небывалым остервенением вонзал удачно подвернувшиеся вилы, все время дергал рукой, и пуще прежнего прикрывал физиономию капюшоном. Быстро утрудившийся Савва изумленно поглядывал на него, но болтать под руку не осмеливался, успевая лишь уклоняться от охапок летевшего во все стороны сена.

Наконец зубья вил ткнулись в деревянный щиток и, совместными усилиями подняв его над узким ходом с лестницей, смертники по одному спустились в темное подземелье. Запалив принесенный с собой факел, они продрались сквозь вездесущую паутину к запертой двери.

– Погоди, где-то должен быть рычажок. Ага, вот! – пошарив рукой в маленькой нише у пола, прошептал подмастерье.

В стене у косяка что-то щелкнуло, и одолеваемая плесенью дверь нехотя отворилась. Первым войдя в винный погреб, Савва неосторожно задел ногой предательски звякнувшую бутыль, которая словно бы намеренно стояла перед невысоким порожком. Смертники замерли у прохода, затаив дыхание, но, не услышав ничего подозрительного, двинулись мимо череды колонн, подпиравших каменные своды.

– Возле вон тех бочек у дяди была комната с разными редкостями. Таблички тоже хранились там, – шарахнувшись от собственной тени, пролепетал подмастерье.

Проследовав по коридору, прятавшемуся за пыльным стеллажом, смертники действительно очутились в комнате с рядами полок, заваленных всяким хламом.

– Странные редкости собирал твой дядя, – всматриваясь в груды разломанных ящиков, рваных сетей и бесформенной ветоши, пробурчал Пол-лица. – Что-то не видать табличек. Они точно здесь?

– Точно. Ищи лучше, – прохаживаясь вдоль стен, стыдливо заверил Савва.

Вдруг погреб огласил топот множества ног и в комнату к смертникам вбежал давний враг, сопровождаемый свитой мечников с факелами.

– Ну, здравствуй, Пол-лица, – обнажил гнилые зубы в хищной улыбке Пилий.

К удивлению своры, толпившейся вокруг хозяина, смертник не выказал ни малейшего беспокойства, медленно проговорив:

– Чувствую, табличек тут нет.

– Ты прав, нет. А еще нету для тебя никакой возможности выбраться отсюда. Везде мои слуги, – торжествующе объявил Пилий. – Стену на сей раз тебе не обрушить. Земля сейчас даже над нами. А полы глинобитные, без трухлявых досок.

– Гляжу, ты все предусмотрел, – не сдержавшись, хихикнул Пол-лица.

– С чего это ты смеешься? – озадачился Пилий, на всякий случай приняв еще более грозную позу.

– Забавно, что мои домыслы оказались верны, – почему-то не пытаясь отступить под защиту массивных полок, ухмыльнулся Пол-лица. – Пока мы с липовым купцом тряслись на телеге, Савва незаметно стибрил у меня чуток монет. Точнее, он думал, что незаметно. Я-то привык частенько

пересчитывать содержимое своего кошеля.

– Я ничего у тебя не крал! – возмутился подмастерье, прежде боязливо жавшийся к стене за спиной смертника.

– Потерпи, шельмец, еще успеешь сбрехать, дай докончить, – весело попросил Пол-лица. – Дождавшись привала, он тайком отошел в сторонку и, за свиснутые деньги, умолил возницу из повстречавшегося обоза отвезти в этот дом писульку. Вдобавок посулив щедрое вознаграждение от здешнего хозяина. Я изловчился подглядеть накарябанное в писульке.

– Как?! Ты же дрых без задних ног! – выпалил Савва, сползая по стене.

– Ну да, не я, а мой достославный помощник – несравненный летунец, – сконфузившись, выспренне поправился Пол-лица. – Что было в писульке вы и без меня знаете. Готовьтесь, он едет, и все в таком духе.

– Так на кой же ты ляд сюда притащился, если догадывался о западне? – изумленно захлопал подслеповатыми глазами Пилий.

– Больно ты настырный. Сколько усилий тебе потребовалось, чтобы убедить меня перекинуть проклятие с того бедолаги на Савву. Вот я и решил потолковать с человеком, который ради моей скромной персоны затевает такие представления, – демонстративно зевнув, сочинил Пол-лица.

– О чем ты вообще плетешь? Какое представление? – втягивая голову в плечи, пробормотал Савва.

– Брось это притворство, – осадил подмастерья Пилий. – Может и хорошо, что все так сразу выяснилось. Не придется городить огород из лжи да кривляний.

– А зачем дурачить смертника? Чего вы тогда надеялись добиться? – причудливо гримасничая, полюбопытствовал Пол-лица.

Пилий поскреб лысину и, с сомнением зыркнув на подмастерья, заговорил:

– Если откровенно, я хотел чтобы Савва втерся к тебе в доверие. По задумке, после того как ты перевел на него проклятие, вас бы пленили. Потом должны были прийти на подмогу люди якобы убитого дяди и спасти всех. А в благодарность, по просьбе Саввы, ты бы взял его в подмастерья.

– Однако Пол-лица… смысле я освободился самостоятельно, перебив твоих мечников и разрушив стену, – ехидно отметил смертник.

– Именно. Сперва мы старались вас изловить, но Савва сообразил, что тебя можно соблазнить табличками. Ты по собственно почину сделал его подмастерьем. Я счел, что так даже лучше и прекратил погоню, – досказал нахмурившийся Пилий.