Текст книги "Работа для смертника (СИ)"

Автор книги: Роман Канавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Тише ты! Я рассчитывал на скорое появление летунца. Но и с проклятием все вышло недурно. Привыкай, что в работе смертника приходится обращать напасти себе во благо, – недовольно растолковал Пол-лица. – Чего расселся? Пора сматываться.

Первым из каземата высунулся Пол-лица и, опасливо оглядевшись, стал красться по темному коридору, протянувшемуся через все подземелье. Свет редких факелов, закрепленных в держателях на стенах, выхватывал из мрака запертые двери, да свалявшиеся кучки соломы.

Спроваженных проклятием правильников видно не было и Савва, по пятам следовавший за смертником, немного приободрился. Однако приглушенные стенания, донесшиеся из-за ближайшей двери, вмиг надломил в нем нежный росток надежды. Вздрогнув, он кинулся вперед, позабыв вообразить неудачу и, разумеется, запнувшись о собственную ногу, шлепнулся на влажный пол.

– Да уймись же ты! – зашикал Пол-лица, перешагнув наглую крысу не соизволившую убраться с пути.

Внезапно за поворотом мелькнула быстрая тень, огонь факела затрепетал и из клубящегося под потолком чада вынырнул облепленный паутиной летунец.

– Умеешь ты напугать, – укоризненно прошептал Пол-лица. – Не мог еще дольше к нам добираться?

– Думаешь легко крылатому тунцу проскользнуть незамеченным мимо оравы правильников? – возмутился летунец, стряхивая с хвоста прицепившихся пауков. – Как вы очутились тут без охраны?

– Посмертие оказалось сообразительней тебя и нашло нас первым, – проворчал Пол-лица.

– Ну, раз вы живы, значит, все разрешилось благополучно. Тем паче, как я погляжу вам не так уж и плохо. Один вон уже отдыхает, – оптимистично заключил летунец, смахнув самого крупного паука на все еще валявшегося Савву.

– Только вот предстоит еще выбраться из здания кишащего правильниками. А в остальном все просто чудесно, – ответно съязвил Пол-лица.

– На втором этаже с южной стороны есть дивный балкончик. С зодчим ему определенно повезло. Высокие балясины изящной формы поддерживают широкие перила, радующие глаз всякого ценителя архитектурных изысков, – мечтательно погрузился в воспоминания летунец.

– Лёт нас могут хватиться в любой момент. Сейчас не до твоих разглагольствований, – остерег По-лица.

– Так я к чему веду. С этих перил будет очень удобно вскарабкаться на крышу. А уж оттуда до реки рукой подать, – с внушительностью досказал летунец.

– И, конечно, по дороге на такой замечательный балкон нам не

повстречается ни единого правильника, – скептически проговорил Пол-лица.

– Ты ждешь от скромного летунца чересчур многого. Я не мастак учитывать разные условности. Хотя слух у меня отменный. Кто-то спускается по ступеням в подземелье, – беззаботно сообщила рыбина.

Беглецы, как по команде вжались в стену окутанную тьмой и вскоре заслышали торопливую поступь запыхавшегося человека. Мгновение спустя из-за поворота появился до боли знакомый тридцать второй правильник, чуть было не наскочивший на преградившего путь летунца.

– Не вздумай вопить, – сухо велела рыбина.

Толстяк обалдело вылупился на летунца и постарался заорать как можно громче, но предательский ком, подкативший к горлу, едва позволял дышать.

– Вот так оказия. Уж и не чаял свидеться опять, – Выступил из тени Пол-лица. – А ты нам, гляжу, вещички принес? Как мило. Мы как раз откланиваться собирались. Теперь не нужно самим за ними идти.

Смертник решительно вырвал из рук правильника котомку с бурдюком и повесил их за спину.

– Я недоброе почуял еще когда первый правильник пришел ко мне с поручением вещи вам воротить. Ты околдовал его выродок? Но все равно вам отсюда не улизнуть. Всех братьев тебе не объегорить, – обрел дар речи толстяк.

– Я все же рискну. И ты мне в этом подсобишь, – сгребая правильника за шиворот, усмехнулся Пол-лица. – Лёт, прицепись-ка к ноге нашего закадычного приятеля.

Состроив гримасу отвращения, летунец неохотно нырнул под полу сутаны и, обхватив ляжку пискнувшего толстяка длинными крыльями, повис на ноге, словно огромный клещ.

– Тут смердит! Я могу помутиться рассудком от такого забористого запашка и ненароком отгрызть ему что-нибудь важное, – пожаловался прикрытый сутаной летунец.

– Ежели заартачиться, то разрешаю оттяпать хозяйство, – добродушно бросил Пол-лица.

– Убери с меня эту гадость, – пытаясь вывернуться, проскулил толстяк.

– Непременно. После того, как ты проводишь нас на балкон второго этажа с южной стороны, будто бы по приказу первого правильника, – разжав пальцы, пообещал По-лица. – И лучше не юли, иначе рыбина лишит тебя не только хозяйства, но и жизни.

– Зачем вам балкон? Я запросто выведу вас через двор, – отирая взмокший лоб, предложил толстяк.

– Чтобы там мы нарвались на толпу правильников? Не надейся. Пшел на балкон, – Пол-лица пихнул тридцать второго брата в спину и тот, прихрамывая, поковылял к лестнице, поднимавшейся из затхлого коридора.

Карауливший вход в подземелье сонный правильник не обратил особого внимания на узников конвоируемых толстяком. Без приключений миновав первый этаж, объединявший комнатушки, занятые деятельными людьми, с кладовыми, беглецы пошли наверх. Фортуна покинула их у опочивален правильников, неподалеку от заветного балкона.

– Что здесь делают посторонние? – пригвоздил беглецовк полу требовательный баритон, принадлежавший плутоватому правильнику с рыжей бородой, выглянувшему из хранилища свитков.

– А сами-то вы как полагаете, девятый правильник? – тщательно проговаривая каждое слово, громко спросил толстяк.

Рыжебородый удивленно вскинул брови, откровенно раздосадованный подобной непочтительностью. Пытливо присмотревшись к смертнику, он, казалось, начал что-то подозревать, как вдруг толстяк, страдальчески взвыв, затряс ногой.

– Первый правильник приказал привести их сюда! Я выполняю его поручение. Благоволите извинить, что не объяснился сразу, – затараторил скособочившийся толстяк.

– Все еще так жутко болят ступни? Понимаю, та история с сапогами нанесла вам не только телесную травму, но и задела самолюбие. Однако это не повод вымещать злобу за прошлые неудачи на старших братьях. Будьте смиренней, – назидательно рекомендовал рыжебородый, едва заметно посмеиваясь уголками рта.

– Приложу все усердие, девятый правильник, – сдерживая стон, незамедлительно заверил толстяк.

Рыжебородый напоследок зыркнул на смертника уже без прежнего интереса и скрылся в лабиринте стеллажей хранилища.

Спешно проскочив безлюдный коридор, беглецы очутились на пустующем балконе. Закатное солнце, валившееся к заречному бору, обагрило гонт низких крыш, опоясывавших площадь полукругом. Заслонившись рукой от слепящего сияния, Пол-лица глянул вниз и недовольно поморщился. К резиденции правильников подходил глава братства в обществе писаря из поста стражи.

– Первый правильник уже рядом. Надо бы поторапливаться, – встав на перила и забираясь на крышу, пробурчал Пол-лица.

– Где он? – не стерпев неизвестности, высунулся из-под полы сутаны летунец.

Толстяк мгновенно воспользовался ситуацией, саданув свободной ногой ослабившую хватку рыбину. Летунец не удержавшись, отлетел к балясинам, а правильник, что было мочи, рванул внутрь помещения.

– Ну, вероломный хряк, сейчас я тебя настигну и поквитаюсь, – бросил вдогонку летунец, расправляя крылья.

– Лёт, помоги лучше мне. Нашу пропажу вот-вот обнаружат. Твоя месть ничего не изменит, – взмолился Пол-лица, силясь затянуть вслед за собой тяжелого подмастерья.

– Было бы на одного правильника меньше. Уже немало, – яростно

погрозил плавником летунец, но все же подчинился смертнику и подтолкнул неуклюжего Савву под зад.

Стараясь не оступиться на глухо пощелкивавшей черепице, беглецы, цепляясь за конек, поползли подальше от оживленной площади. Миновав крышу резиденции правильников, Пол-лица ловко съехал на гонтовую кровлю постоялого двора. Савва попытался повторить трюк смертника, но поскользнулся и протер пузом зазвеневшие черепки. Его недолгое путешествие завершилось на самом краю конюшни, пристроенной по соседству. Не решаясь подняться, Савва замер на месте и услышал откуда-то снизу громкую беседу.

– Эй, прислужник. Этот конь очень дорог мне. Знал бы ты, сколько я за него выложил. Смотри не перекорми! – распорядился властный бас.

– Не сомневайтесь, господин мытарь. За ним будет учинен самый лучший уход, – подобострастно уверил прислужник.

Вдруг к голосам добавилось какое-то слабое похрустывание. Савва недоуменно покрутил головой и лишь теперь углядел, что крыша вокруг него пошла трещинами. Совершенно забыв представлять несчастья, он полез по пологому скату, но кровля стала стремительно осыпаться под ним. Последнее, что уловил незадачливый подмастерье, перед тем, как ухнуть вниз, был возглас мытаря:

– Ежели коня умыкнут, то я стребую с тебя по полной! Не подпускай к нему никого…

Мытарь хотел продолжить напутственную речь, но груда обломков, полетевших сверху, сбила его с прежней мысли. Уклонившись от куска балки, он пораженно заметил ухаря, сиганувшего через возникшую в крыше дыру прямо в седло дражайшего коня. Испуганное животное бешено заржало и понесло прочь седока, окутанного клубами пыли.

– Как сработано-то, а?! – восхищенно присвистнул прислужник, стряхивая с сальных волос щепки. – Видать умелый конокрад. С ходу заскочил точнехонько в седло с такой высотени! Токмо вот на кой-то рожон задом наперед уселся.

– Что за паскудный городишко! На миг отвернулся и уже ограбили! А еще попрекают, что я неуемные подати собираю, – вознегодовал мытарь, жалобно взирая на свежие следы подков.

Перед Саввой бесконечной чередой проносились шарахавшиеся к стенам прохожие и крутые повороты улиц, сменявшиеся путаными проулками. Он сам не понял, как оказался верхом на коне увлекавшим его в зловещую неизвестность. Остервенело держась за хвост скотины, Савва попробовал обернуться к поводьям, но чуть было не сорвавшись на прыгавшую перед глазами землю, отказался от рискованной затеи.

Вслед лихому наезднику летели отвратительные ругательства сдобренные комками грязи, и даже поношенные башмаки. Обнаружив на себе сеть с живой рыбой, Савва сообразил, что конь домчал его к берегу реки. Проскакав мимо рыбацких лодок до конца деревянной пристани, шальная скотина неожиданно встала на дыбы и сбросила седока в мутную воду.

Савва изо всех сил старался вообразить собственное утопление, доверяя наставлениям смертника, но мысль о спасении была слишком навязчива. Беспомощно побарахтавшись на поверхности, подмастерье вскоре уверенно принялся тонуть. Холод и тьма проворно притянули его ко дну, ласково уложив на податливый ил. Прежде чем лишиться сознания, Савва успел различить рыбий хвост, промелькнувший среди тинистой зелени, а затем плясавший над ним тусклый свет окончательно померк.

Пол-лица, разумеется, не видел всех злоключений подмастерья. Отрядив летунца на выручку Савве, унесенному конем в сторону причалов, он присмотрел стог соломы во дворе купеческого особняка и по крышам устремился к нему. Понадеявшись, что в глубине стога не отыщется вил, брошенных нерадивым слугой, Пол-лица отважно спрыгнул вниз. Мягко приземлившись в пыльную солому, никем не застуканный смертник выскользнул через калитку и кинулся в тихий переулок.

Загодя условившись встретиться с летунцом у рыбацких хижин, Пол-лица припустил по крутому спуску, уводившему к реке. Правильники, отвлеченные слухом о разудалом наезднике, по-видимому, решили отправиться по его следу, а о втором беглеце на время забыли. Не заметив за собой погони, смертник, не таясь, перебежал улицу запруженную подводами с лесом и, чуть не свернув шею на осыпавшейся земляной ступеньке, добрался до берега. Оглядевшись, он подошел к ближайшему рыбаку, раздраженно возившемуся со спутанным бреднем.

– Уважаемый, не найдется ли лодки на продажу? – едва отдышавшись, почтительно спросил Пол-лица.

Рубак не торопясь повернулся и, смерив чужака неприветливым взором, рыкнул:

– Нет.

– Я не прочь уплатить чохом, – Пол-лица начал рыться в котомке, ища кошель, но вдруг замер, гневно сжав кулаки. – Окаянный правильник! Вместе с сапогами захапал все деньги! Чтоб он на радостях накупил вина и упился до смерти.

По достоинству оценив свирепую тираду, рыбак взглянул на смертника теперь уже с явным сочувствием и уточнил:

– Так ты давеча побывал в лапах у правильников?

– Довелось пережить их гостеприимство, – после недолгой заминки признался Пол-лица, уловив нежданную благосклонность собеседника.

– Правильники так запросто гостюшек не отпускают. Не от них ли ты убёг? Вона как запыхался, – подозрительно произнес рыбак.

– Удивительные познания о правильниках для мирского человека, – настороженно молвил Пол-лица.

– Не помысли худого. Я к их братству никакого касательства не имею, —

поспешил обелиться смешавшийся рыбак. – Тута другое. Они моего единственного сына сцапали по лживому навету купца. Ему, видите ли, рыба тухлой почудилась. А сын не стерпел и заместо того чтобы повиниться, затеял перебранку. Я толковал правильникам, что он по молодости глуп, да оттого горяч, но они ни в какую. Учинили над сыном дознания какие-то и с тех пор я его не видел. Сказали, мол, сознался в злокозненных попраниях судьбинных правил.

Пол-лица дал выговориться пригорюнившемуся рыбаку, нутром чуя, что без его расположения лодки не добыть и участливо поддакнул:

– Эти скоты горазды безвинных обряжать в злодеев.

– Зачем тебе лодка потребна? – пряча мокрые глаза, осведомился рыбак.

– Уплыть подальше от правильников. По ту сторону реки их власть слабее. Здесь укрыться негде, – грустно ответил Пол-лица.

На мгновение задумавшись, рыбак кивнул, будто осмелившись на что-то, и проронил дрогнувшим голосом:

– Вона моя плоскодонка. Давай-ка подмогну тебе ее на воду спихнуть.

– Мне взамен дать нечего, – предусмотрительно напомнил Пол-лица.

– Отплатишь сполна, ежели утрешь нос правильникам и останешься невредим, – категорично изрек рыбак, отбросив бредень.

Стащив старенькую лодчонку с каменистого берега, Пол-лица душевно поблагодарил рыбака и, не замочив сапог, отчалил. Поборов острое желание, как можно быстрее удалиться от злосчастного города, он, избегая стремнины, догреб до вдававшейся в реку косы. Веслами удерживая на месте влекомую течением лодку, Пол-лица взялся высматривать на пристани пропавшего подмастерья, но обнаружил лишь привычную портовую колготу.

Впрочем, долго смертнику скучать не пришлось. Сперва у пакгауза возникли суетные фигуры в сутанах, а вскоре на берегу, скрываемый до поры силуэтом пузатой барки, появился Пилий с эскортом верных мечников.

Понимая, что ждать далее бесполезно, Пол-лица досадливо сплюнул за борт и налег на весла.

– Гляди куды харкаешь! – послышался откуда-то сбоку булькающий окрик.

Пол-лица повернулся на звук голоса и с удивлением различил скользящую по водной ряби голову Саввы. Поднимая затылком легкую волну, она плыла без помощи рук, смахивая на сплавляемый по реке обломок бревна. Споро достигнув лодки, голова, не сбавляя хода, треснулась о весло, но не придала этому никакого значения. Вдруг под безвольным туловищем Саввы что-то забурлило и на поверхности показался измученный летунец.

– Ну и тяжеленная туша. Чего вылупился? Подсоби заволочь, – не удосужившись объясниться, распорядилась рыбина.

– Что с ним? Он жив? – хватая бессознательное тело и переваливая его через борт, справился Пол-лица.

– Конь скинул в реку. Насилу выудил его со дна. Он, по-моему, очухался и откашлялся, но потом сызнова сомлел, – сбивчиво растолковал летунец.

– Вроде дышит. Может все еще обойдется, и мы получим-таки таблички, – умещая в лодке вымокшего Савву, понадеялся Пол-лица.

– Ну, для этого тебе надобно проявить чудеса стремительной гребли. Нас заметили! – приглядевшись к отходящей от причала лодке, набитой взбудораженными правильниками, рассудил летунец.

На берегу тем временем развернулось бурное противостояние. Мечники, понукаемые Пилием, опередили в борьбе за самую крупную долбленку зазевавшихся служителей правил и уже готовились сойти на воду. Оставшиеся ни с чем правильники вовсе не думали унывать, вышвырнув из только что причалившей плоскодонки обескураженного рыбака. Вскоре флотилия из трех скромных судов, занятых боевитым людом, дружно ринулась в погоню за смертником.

– Эх, запустить бы в них с десяток подожженных стрел, – мечтательно протянула рыбина.

– Их нет. Зато в наличии зубастый летунец, который почище всяких стрел будет, – надрываясь на веслах, намекнул Пол-лица.

– Ну почему я загодя не отыскал тулово огромного сома. Один взмах хвостом и не пришлось бы валандаться, – посетовала рыбина перед тем, как

молниеносно уйти на глубину.

Оказавшись наедине с бесчувственным Саввой, смертник погрёб что есть мочи, стараясь побыстрее достичь стремнины. Однако, несмотря

на все его усилия, флотилия преследователей неумолимо приближалась. Теперь уже отчетливо было видно торжество на рожах правильников, предвосхищавших скорый триумф. Стали хорошо различимы призывы мечников, увещевавших не противиться неизбежному.

Внезапно в передовой лодке правильников бравурные возгласы замолкли, сменившись озабоченным галдежом. Сама же плоскодонка резко замедлила ход и, накренившись, зачерпнула бортом воду.

– Что у вас стряслось? – тревожно крикнул с соседней лодки лысый правильник.

– Какая-то тварь выгрызла кусок дна! – паникуя, заорали в ответ.

– Что еще за тварь? – переспросил лысый, недоверчиво взиравший на терпящих бедствие братьев.

– Похожа на рыбину, но с широченной пастью. Прокусила дыру и мигом канула в омут, – отозвались тонущие правильники.

– Судьбинные правила! У нас тоже непонятное чудище только что оторвало часть кормы вместе с краем моего плаща! Гребите к берегу! – ошеломленно скомандовал лысый.

Та же незавидная участь постигла компанию мечников, с той лишь разницей, что их долбленка утратила добрую четверть носа. Разгромленная неуловимым чудищем флотилия недолго продержалась на плаву и немного погодя на поверхности остались болтаться три кучки испуганных людей. Они не помышляли уже ни о какой погоне, просто желая как можно скорее добраться до суши.

Выдохшийся смертник не нашел в себе сил проследить за ними, устало отвалившись на борт плоскодонки.

– Ну вот! Я значица, в поте своего рода лица грызу вонючее дерево, а он распластался и изволил почивать, – упрекающе бросил летунец, незаметно выпрыгнувший из реки.

– Если ты предпочитаешь горбатиться на веслах, то только скажи. Я с радость уступлю тебе место гребца, – утомленно предложил Пол-лица.

– У меня уже есть дело поважнее. Буду дотемна щепки из зубов выковыривать, – с напускной обидой отказался летунец и устроился спереди лодки, уподобившись носовой фигуре солидного парусника.

Высившийся над рекой город неспешно растворился в пелене сумерек подкравшихся с востока. К одинокой плоскодонке, гонимой течением в туманную даль, со стороны заводи устремились новые звенящие преследователи. Противостоять им вымотанный Пол-лица был уже не способен и, сдавшись на милость комариному полчищу, погрузился в беспокойную дрему.

Глава 3

ПОДСТАВНОЕ ПРОКЛЯТИЕ

Смертнику грезился трапезный стол ломившейся от всевозможных яств, стоявший подле дубовой бадьи наполненной до краев горячей водой. Лишенный в течение последних дней какой-либо помывки Пол-лица немедля стащил портки и плюхнулся в бадью, попутно запихнув в рот ломоть румяного пирога. Однако вместо расслабляющей неги смертник ощутил лишь холод под задницей, а вкус выпечки почему-то отдавал сырой рыбой. Раздосадованный Пол-лица тут же пробудился и обнаружил перед собой летунца, увлеченно совавшего ему между губ собственный хвост.

– Тьфу! Какого пса ты творишь? Что еще за причуда? – окончательно освободился от морока сладостных видений смертник.

– Я всего-то намеревался тебя растормошить. Потыкал сперва в плечо, но ты только захрапел громче. Тогда пришлось попробовать другой способ, – невинным голосом оправдался летунец, благоразумно отлетев к противоположному концу лодки.

Сонно глянув за борт, и убедившись, что плоскодонка по-прежнему лениво плывет мимо берегов поросших лозняком, Пол-лица ворчливо осведомился:

– Ну и чего ты хотел?

– Просто сказать, что мы вроде как тонем, – будничным тоном сообщил летунец.

Смертник провел рукой по мокрому дну и задумчиво проговорил:

– То-то мне холод почудился. Откуда у нас тут вода?

– Тебе об этом лучше справиться у своего подмастерья, – уклончиво порекомендовал летунец.

Пол-лица только теперь обратил внимание на Савву, который сидел у носа плоскодонки обхватив колени и дрожал всем телом.

– Давно очухался? – бросил смертник зябнувшему подмастерью все еще облаченному во влажную одежду.

– Затемно еще, – стуча зубами, буркнул Савва.

– И, конечно, ты забыл представить, что мы тонем? Лёт, почему не подсказал, чтобы он воображал несчастья? – недовольно вопросил смертник.

– Я как раз ненадолго отлучился освежиться, а когда воротился, лодка уже дала течь, – развел плавниками летунец.

– Это что же она из-за меня воду набирает? – озабоченно уточнил подмастерье.

– Я уже толковал тебе, что все помыслы смертника обращаются наоборот. Видать, ты вовсе не жаждал искупаться еще разок, и лодка стала рассыхаться вразрез с твоим желанием, – объяснил Пол-лица, перебираясь на сухую корму.

– Отколе вообще берутся эти неудачи?! – раздраженно воскликнул Савва.

– Наверняка никто не ведает. Возможно, что часть личины застревает в теле после срезания, насылая беды на храбреца посмевшего скинуть путы правил, – предположил смертник, зачерпнув воды из-за борта и ополоснув лицо.

– Но у тебя же недурственно получается управлять несчастьями, и никакие осколки личины не мешают. Вон как ты сноровисто разрушил пол со стеной в том доме на паршивой улочке, – возразил подмастерье, усердно отжимая рукав.

– Я тоже не могу этим злоупотреблять. Осколки личины будто чуют, что ими ловчатся повелевать и супротивничают, лишая крепости духа. То рука дрогнет в неподходящий момент, то нога ослабнет. Горше всего если иссякает всякая тяга к жизни. Некоторые смертники, впадая в уныние, даже кончают с собой, – с печальной миной повествовал Пол-лица.

– Замечательно. Ежели я не пойду на корм рыбам из-за пагубной думы, так непременно сам суну башку в петлю, – сокрушенно произнес Савва.

– Лично я петлю не советую. У меня значительный опыт в теле повешенного. Скукотища смертная. Лучше сигануть с кручи. Это куда веселей, – ободряюще плел летунец.

– Но первым долгом ты обязан рассказать мне про таблички. Как там поживает твое прошлое? Просветляется? – упреждая гневный ответ подмастерья на ехидство летунца, полюбопытствовал Пол-лица.

– Какой там! Уразуметь бы сначала, как я в лодку попал. Все что приключилось после падения с коня, словно в тумане, – виновато

потупившись, трагически вздохнул Савва.

– Покамест Пол-лица дрых, я подробно живописал героическое спасение милосердным летунцом недотепистого подмастерья. Ты что же мне не доверяешь? – негодующе оттопырил жабры Лёт.

– Но ты, как бы рыбина. Все же слово человека надежней, – пригибаясь к коленям, пролепетал Савва.

– Рыбина?! Да я, почитай, самое грозное проклятие когда-либо виданное людьми! Просто природная скромность не дозволяет мне явить миру все свои дарования, – все пуще распалялся летунец.

– Отродясь не слыхал, чтобы у смертника в услужении было ручное проклятие, – пораженно молвил подмастерье, исподволь раззадоривая рыбину.

Летунец до глубины души оскорбленной уничижительной речью, с трудом отринул мстительный образ Саввы с перекушенной шеей и прошипел:

– У меня со смертником не какие-то там господские отношения, а дружеский уговор. Мы вместе лишь благодаря…

– Лёт, тебе не кажется, что ты и так растрепал уже порядком? Может пора охолонуться? Окунись в реку, – оборвал заходящегося в ярости летунца скривившийся смертник.

Рыбина возмущенно хлопнула крыльями, но перечить не дерзнула, резко отвернувшись от подмастерья.

– У смертников не бывает ручных проклятий. Для тебя это заурядная рыбина с талантом чревовещания, а для чужаков её вовсе не существует, – непреклонно заявил Пол-лица необычайно внимательному Савве. – Впредь не пытайся раздразнить Лёта. В гневе он способен огрызнуться не только словом. Твое дело поменьше молоть языком и указать мне путь к табличкам. Кстати, ты уже должен был вспомнить свое имя.

– Рад бы тебя обнадежить, да пока что нечем, – с чрезмерно явственным сожалением проронил Савва.

– Ну, в таком разе, надлежит наречь тебя по новой, как всякого смертника. Что думаешь насчет прозвища брехун? – подозрительно вглядываясь в сконфуженную физиономию подмастерья, предложил Пол-лица.

– С чего бы? У меня и в мыслях не было плутовать, – разыгрывая наивную простату, удивился Савва.

– Вернее именовать его Топляком. Он такой же никчемный и бессильный, – злорадно высказался летунец.

– Твоя воля. Ведь это ты даровал ему спасение. Пусть кличка напоминает ему, что в случае чего возможно возвращение на дно, – легко согласился смертник.

– Едва ли издевки вкупе с острастками помогут мне прояснить голову, – обиженно пробурчал подмастерье.

– Не переживай, Топляк. Там, куда мы плывем, у тебя будет вдосталь времени, чтобы разобраться со своим прошлым в тишине и покое, – недобро ухмыльнувшись, пообещал Пол-лица.

– Что же это за благодатный край? – напрягшись, уточнил Савва.

– Дом ордена смертников. Правда, часть пути нам придется проделать пёхом, – ткнув носком сапога в прибывавшую сквозь щели воду, заключил смертник.

Высмотрев прореху в стене лозняка властвовавшего на суше, Пол-лица устало заработал веслами. Как только плоскодонка уперлась клиновидным носом в подмытый берег, Савва не помедлил распрощаться с речными приключениями, первым устремившись к низенькому холму, осажденному камышом. Смертник последовал за ним, прежде затащив лодку в кусты, надежно сокрывшие её от всякого пытливого взора. Насилу продравшись через сочные заросли, путники вступили на каменистую почву молодого редколесья.

– Недурно бы развести хоть махонький костерок. Я продрог до костей, – взмолился Савва, зажимая порез, оставленный на ладони коварным листом камыша.

– Лучше отойдем подальше, чтобы дым не заметили с реки, – отказал Пол-лица, обеспокоено глядя в лоскут посветлевшего неба, видневшегося над луговиной, простиравшейся впереди.

– Я бы согласился с тобой, да Топляк может подхватить горячку или что похуже и тогда прощевайте наши таблички. Пусть хотя бы одёжу высушит, – засомневался летунец, крыльями отгоняя вездесущее комарьё.

Недолго простояв в раздумье, Пол-лица отломил несколько зачахших отпрысков ольхи и, нашарив в котомке кремень обернутый трутом, взялся монотонно высекать огонь. Привычному к странствиям смертнику быстро удалось разжечь незатейливый костер, испускавший тонкую белесую струйку.

Савва, нетерпеливо следивший за каждой крохотной искрой, поспешил усесться чуть ли не на саму кучку занявшихся веток, подпалив края штанин.

– Пошукать что ли дичь по кустам? – вылетев на простор луговины, протянул летунец.

– Валяй. Только слюняв добычу поменьше. Возиться же потом с ней противно, – предупредил Пол-лица, ложась в тучную траву.

– Смертник, а что мне делать, ежели… – неуверенно забормотал Савва.

– Портки сушить. Желательно молча, – не дослушав вопроса

подмастерья, отрезал Пол-лица и, подсунув под голову котомку, уступил навалившейся слабости.

Смертник смежил веки лишь на миг, но когда настырный стук дятла развеял сонное наваждение, солнце почему-то оказалось уже над макушками дубов у дальнего конца луговины. Вернувшийся с охоты летунец скучал в зелени заломленной березы, ловко ковыряя во рту длинной палочкой, зажатой между передними плавниками.

– Надолго меня сморило? – подавив зевок, осведомился Пол-лица.

– Уже позднее утро. И пока ты лениво посапывал, я успел словить обед, – горделиво пояснил летунец, указав палочкой на двух зайцев с

перекушенными шеями, лежавших у ног смертника.

Стараясь не вляпаться в кровь, блестевшую на примятой траве, Пол-лица приподнялся на локтях и только сейчас заметил столб серого дыма, колыхавшегося над кронами.

– Ты куда такой кострище распалил?! – гневно рявкнул смертник, оглянувшись на мятущееся пламя, рядом с которым грелся Савва. – И отчего дым черный, точно из кузни? Небось, удумал сырые гнилушки в огонь покидать?

– Хотел согреться поскорее. Да, полноте, Пол-лица, кому мы сдались в такой-то глухомани? – прикрываясь рукой от жара, оправдался подмастерье.

– Действительно, кому?! – послышался ликующий возглас из-за высоких кустов.

Тотчас на луговину вышла группа правильников при поддержке вооруженной стражи, расторопно окружившей беглецов.

– Благодарствую за этот скромный пожар. Вовеки бы вас без него не сыскали. А так дымину аж от самой реки видать, – усмехнулся знакомый толстяк, вышагнув из-за ствола дуба.

– Ну что за люди! Даже зайца отведать не позволили, – разочарованно отбросил палочку летунец и опрометью кинулся в дебри.

Тридцать второй брат открыл было рот, чтобы выдать новую порцию заботливо припасенных издевательств, но его отвлек треск ломаемых зарослей, донесшийся с противоположной стороны луговины. Ожидая очередной каверзы смертников, оробевшие правильники попрятались за стражу, готовясь в любой момент дать деру от неведомого лиха. Явившаяся из поросли рябины четверка конных лучников на чудищ не походила и с не меньшей опаской уставилась на странноватую лесную сцену.

– Что вы делаете на земле барона прозванного Волчьим? – нарушил возникшую тишину усатый всадник, предусмотрительно не пожелавший подъехать ближе.

– А сам-то ты кто будешь? – столь же неучтиво проворчал толстяк.

– Я средний сын и наследник барона, – напыщенно заявил усач, выпрямив спину.

– У тутошнего барона наследником всегда был старший сын. Что-то вы темните, – вклинился в беседу лысый правильник.

– Был, пока папаня его не задушил голыми руками. Мой старшой братик возжелал пораньше перенять титул и как-то вечерком, прихватив ножик, подкараулил папаню в покоях. Теперь наследничек я, – с противоестественным самодовольством растолковал усач, направляя коня к костру.

Толстяк недоверчиво пригляделся к поношенному камзолу всадника и примирительно произнес:

– Не извольте тревожиться, вскорости мы покинем владения барона. Братство правильников не имеет намерений причинять вам долгие неудобства.

– Ха! Еще бы вы их имели! Это левый берег. Здесь намерениями

правильников в обществе достойных мужей приличествует подтираться, – осклабился усач, заинтригованно косясь на все еще сидевших смертников. – Хотя сперва я принял вас за шайку браконьеров. Отправился спозаранку поохотиться на беглую служанку и, наудачу повернув к реке, заметил дымину. Ну, думаю, ждет меня потеха. А тут всего-навсего ватага правильников. Чего вам надобно в такой глуши?