Текст книги "Работа для смертника (СИ)"

Автор книги: Роман Канавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Мы не обязаны посвящать в дела братства любителей подтираться. Как, впрочем, и испрашивать соизволения на проход через чьи бы то ни было владения, – ожесточившись, продекламировал толстяк.

– Но в моих силах приказать вам оставить их, – мановением руки подозвав конный эскорт, процедил усач.

– Что мы с радостью и выполним. Ваше общество достойных подтирателей нам порядком опостылело, – сгибаясь в притворном поклоне, промолвил тридцать второй правильник.

– Разумеется. Однако дотоле я разберусь с браконьерством на земле папаши. Те зайцы совсем свежие и, несомненно, были добыты в здешнем лесу, – угрюмо прохрипел усач, ткнув ногой в сторону пойманного летунцом обеда, по-прежнему валявшегося подле смертника.

– Это не наши зайцы, – поспешно отчурался лысый правильник.

– А чьи же в таком разе? – удивился усач.

– Беглых пленников братства. Уверяю, с них будет истребовано в полной мере и за этих тощих зайцев, – нехотя пообещал толстяк.

– Но позабочусь об этом я. Кто ваши пленники? – не уступал усач.

– Вы не вправе совать нос в дела братства, – предостерег толстяк, зыркнув на луки конников. – Кроме того…

– Пленники, вы кто такие? – бесцеремонно перебил правильника состроивший кислую мину усач.

– Смертники. Зайцев и впрямь мы словили. А вот про беглецов из братства я слышу впервинку. Правильники попросту воду мутят, – с видом честнейшего субчика, соврал Пол-лица.

– Да как ты смеешь клеветать на служителей правил, лжец?! Взять его! – взревел толстяк, яростно махнув стражникам.

– Обождите! Ежели он правду гуторит, то ваши притязания неуместны. Во владениях барона смертников никто не преследует. Они могут трудиться тут совершенно вольно, – властно велел усач и, проехав вперед, встал перед беглецами.

– Неужто вы доверились слову какого-то прощелыги и не учли суждение братства правильников? – изумленно вскинул брови толстяк.

– Завсегда надлежит устанавливать истину, а уж опосля травить волками. Так меня поучал папаня, – усач воздел перст к небу. – Смертники, вы когда-либо встречались с этими достопочтенными правильниками?

Пол-лица картинно прищурился и изрек:

– Хари противные, но незнакомые. Не помню таковых.

– Как у меня сапоги отнял, тоже запамятовал?! – взвился толстяк, задрав полы сутаны и указывая на ноги.

– Вы спутали меня с кем-то. А что за увлекательная история про сапоги? Поведаете на досуге? – участливо попросил Пол-лица.

– Ну вот, они утверждают, что не знаются с вами. Как ни ловчи, а дело выходит спорное. Зато в браконьерстве смертники повинились. Посему сперва им держать ответ за злодейство пред бароном, а уж затем улаживать разногласия с вами, – здраво рассудил усач, внимательно наблюдая за каждым движением стражников.

– Эти смертники коварные и беспринципные убийцы. Заклинаю судьбинными правилами не якшаться с ними, – обличающе произнес тридцать второй правильник.

Вопреки надеждам толстяка усач взглянул на смертников с еще большей заинтересованностью и убежденно заявил:

– Тогда просто необходимо доставить их в замок и только там учинять над ними судилище. А то вдруг вознамерятся удрать. Смертники, извольте

проследовать со мной. Конечно, если не желаете остаться наедине с правильниками.

Закинув за спину котомку, Пол-лица с готовностью вскочил на ноги и, подхватив под локоть недоумевающего Савву, неторопливо побрел подальше от взбешенных правильников.

– Я не советую препираться с братством. Еще не поздно переменить решение, – вкрадчиво проговорил толстяк, мотнув головой в сторону стражников, взявшихся за рукояти мечей.

– Помилуйте, к чему мне затевать ссору с правильниками. Я всего лишь полагаюсь на заветы судьбинных правил и обычаи этой земли. Ручаюсь, папаня выдаст вам смертников после справедливого суда. Страшно подумать, что стрясется, ежели воины братства с правого берега совершат насилие над знатью левобережья. Лошадей, как я вижу, у вас нет. А значит, по крайности, одному из моей свиты посчастливится уцелеть и благополучно добраться до замка. Навряд ли именно вы жаждите положить конец сезону мира, прослыв зачинщиком нового сезона войны, – заключил помрачневший усач, деловито вытаскивая стрелу из колчана.

– Вы должны передать нам смертников не позже завтрашнего утра. Причем живьем. Трупы этих прохвостов или, вернее, бродяг очень похожих на них не порадуют братство, – скрепя сердце согласился лысый правильник, живо вообразив невзгоды посуленные отпрыском барона.

– Добро. С восходом солнца вы их получите у стен замка, – чопорно склонив голову, подтвердил усач. – Благоволите затушить костер. Пожар, наверняка, огорчит папаню, и смертники достанутся вам целыми, но едва ли невредимыми.

Всадники нагнали смертников у края луговины, там, где густая листва

терновника, тревожимая ветерком, казалось, нашептывала счастливую

легенду о побеге двух удальцов от конной погони.

– Хочется рвануть в дебри со всех ног? Кумекаешь, выйдет ли у вас схорониться в поросшей кустами ложбине? – проследив за взглядом смертника, ухмыльнулся усач. – Гони от себя столь пагубные думы, ежели намерен выжить.

– Сказать по чести, мысль такая промелькнула. Да вот подмастерье, висящий у меня на шее неопытной обузой, рушит все планы, – вздохнул Пол-лица, недовольно покосившись на Савву.

– Надеюсь, ты смекаешь, что я заступился за вас, устроив это представление с зайцами, не из-за избытка милосердия, – объезжая колючие заросли, сообщил усач.

– Разве? Я всегда уповаю на лучшее в людях. Особливо после того, как свел знакомство с незрячим правильником, так и не раскусившим во мне смертника, – покорно направившись за всадником, улыбнулся Пол-лица.

– Мне потребен смертник для кой-какой деликатной работенки. Ты великолепно подойдешь, – не оценил иронии собеседника усач.

– Некоторые путают ремесло смертника с лиходейством наемных убийц. Что за работенка? – хмуро вопросил Пол-лица, переломив хлестнувшую по руке ветку.

– Не обессудь, но ты не в том положении, чтобы выбирать. Нужно лишь твое безоговорочное согласие, – придерживая коня, пояснил усач.

– Давеча я уже слышал нечто подобное и теперь тащусь через бурелом по пояс в крапиве, подбадриваемый толпой правильников, – отметил Пол-лица, перешагнув поваленное дерево.

– Смертник может пригодиться мне, но если он не желает пригождаться, то на него найдутся другие, менее благосклонные претенденты. Кажется, за нами как раз увязалась парочка таких. Колготят птах на молодых дубках по ту сторону яра, – не поворачивая головы, произнес усач с видом матерого следопыта.

– Обойдемся без них. Я берусь за работу, – процедил Пол-лица, с завистью подумав о крыльях летунца.

– Как ты уже знаешь, мой старший брат, да упокоиться в лучшем мире его дурья башка, отважился посягнуть на власть барона. Рассчитывая упрочить свое влияние в этих землях, местная квелая братия правильников обещала ему подсобить, смастачив откупную грамоту, оберегающую от проклятия. Однако она не понадобилась. Папаня одолел братца, хотя давно уже его изводили нарывы, подагра, бессонница, неблагодарные селяне и отношения с ними. Настал черед папани волноваться о проклятии, грозящем за убиение родного чада. К правильникам, злоумышлявшим супротив законного владетеля, он, понятное дело, обращаться не жаждал. Посему дня два тому послал за смертниками в вольный город. Да, видать, зря. Смертники-то за ближайшими кустами приютились, забавляясь браконьерством.

Уразумеешь? – понизив голос, рассказал усач.

– Это не наши зайцы. Подкинули гады правильники. Они, бывает, так потешаются, – попытался отбояриться Пол-лица.

– Само собой. А еще частенько бывает так, что браконьеров вешают без суда на дереве, под которым застигли. Я же могу даровать свободу для кое-кого из них не только от петли, но и от назойливых правильников, – проникновенно молвил усач.

– Чего же стоит такая свобода? – скептически поинтересовался Пол-лица.

Поотстав от свиты, усач боязливо огляделся и, наклонившись в седле, заговорщицки осведомился:

– Ежели проклятие вовремя не уничтожить, то оно погубит папаню?

– Верней всего, так и случиться, – помолчав, ответил Пол-лица.

– А смертник сумеет притвориться, что избавляет барона от проклятия, но на самом деле оставить все как есть? – едва слышным шепотом спросил усач, отводя глаза.

– За такую вопиющую небрежность в работе наследник барона будет вправе казнить смертника, – грустно заметил Пол-лица.

– Наследник папаши перед тобой. Поверь, я не собираюсь карать полезных наймитов за ладно выполненную работу. Более того, смертник даже получит награду и пройдет через мои земли, избегнув стычки с правильниками, – искушающе пообещал усач.

– Вы готовы поручить такое ответственное дело первому попавшемуся смертнику? – удивился Пол-лица, придерживая пружинящие ветки.

Испугавшись куропаток, неожиданно вспорхнувших из-под копыт коня, усач вздрогнул и, сглотнув, пробормотал:

– Смертник с ватагой правильников за спиной не будет почем зря чесать языком. Да и к тому же, кто купится на его небылицы?

– Все же зачем вам испытывать удачу? Пример старшего брата явственно показал, что барон способен дать отпор самому искусному коварству, – с сомнением произнес Пол-лица.

– Ну, я же не любопытствую, за какие заслуги вас преследуют правильники. Чтобы понудить их перебраться на левый берег, надобно чем-то здорово досадить братству. Впрочем, для пущего доверия, я объяснюсь. Папаню не ради красного словца прозвали Волчьим бароном. Он обожает травить зверьми виновных в каких-нибудь безделицах. А виновны у него все без разбору, – усач закатал рукав камзола, демонстрируя длинный шрам на тыльной стороне кисти. – Этот я схлопотал в восемь лет за то, что не спросясь взял его меч. От волков меня уберегло лишь кровное родство. Слугам везло меньше. Пойми, недели не проходит, чтобы очередного добродетельного селянина не загрызли насмерть. Кто-то должен выступить супротив этого безумства.

– И этим кто-то сообразили стать вы. Надеетесь даровать селянам лучшую жизнь? – закивал Пол-лица, содрав с груди налипшую паутину.

– Скорее спасти от каждодневного кошмара. А сам-то ты изволишь

помочь благому делу? – вглядываясь под капюшон смертника, волнительно уточнил усач.

– Не поддержать столь бескорыстные устремления было бы просто кощунственно. Тем паче, когда и выбора-то особого нет, – подавив сардоническую улыбочку, заверил Пол-лица.

– Под вечер мы прибудем в замок, и я отведу вас к барону. А до тех пор, во избежание ложных подозрений, нам придется сторониться друг друга. Смотрите, ненароком не потеряйтесь в пути, – напоследок остерег усач и, ударив коня пятками, проехал в первые ряды процессии.

– С такой охраной даже слепец не заблудится, – пробурчал Пол-лица, косясь на пару конных лучников, тут же подменивших отпрыска барона.

Вскоре смертников вывели на росистую тропку, к полудню уткнувшуюся в череду полей, задушенных бурьяном. Пройдя по извилистой стежке до дороги, путники повстречали селян, расчищавших давно непаханую землю. Многие из них, отчаявшись побороть царившее повсюду запустение, лежали в тени одинокого боярышника, но углядев приближавшихся всадников, сломя голову рванули в буйную траву.

Дорога повернула в сторону сбежавших селян, будто ринувшись по их следу, и открыла взорам путников затаившуюся в низине деревню. Тотчас на смертника напустилась щемящая сердце тоска, одолевавшая всякого странника бредущего через покинутое селение. Ни единой живой души не было видно среди облупленных мазанок, скромно заслонившихся кустами рябины. Лишь сиротливый лай собаки за подновленным плетнем приветствовал примолкшую процессию.

– Чего-то не слыхать восторгов здешнего люда. А ведь баронов сынок убеждал, что хочет всех спасти, – зашептал Савва, обеспокоенно таращась на опрокинутое ведро, впопыхах брошенное у колодца. – Можно даже подумать, будто народ не уважает отпрыска господина, а скорее боится его. Из деревеньки явно убегали в спешке.

– Что поделаешь если у каждого разное понимание уважения. Для одних оно немыслимо без доверия, а для иных без страха, – печально изрек Пол-лица, заметив человеческий силуэт, промелькнувший в зарослях у околицы.

– Может нам тоже стоит струхнуть и попытать счастья у правильников. Еще неизвестно кто окажется хуже, – в своей излюбленной манере простонал Савва.

– А ты разве еще не наложил в портки? Давно пора. Я так постоянно пребываю в ужасе от собственной беспомощности. Просто не подаю виду. Со временем и ты свыкнешься со своим бессилием. Даже сумеешь подгадать момент, когда надо заткнуться и смиренно шагать вперед, – намекнул Пол-лица, зыркнув на всадников подъехавших ближе.

Оставив позади негостеприимное селение, процессия обогнула пруд заросший камышом и продолжила путь по дороге, петлявшей меж оврагов. Крутые спуски, ожидаемо приводившие к скорым подъемам, быстро умаяли пеших смертников, загодя измотанных тревожным утром. Здоровенный всадник, замучавшись беспрестанно натягивать поводья, глянул исподлобья на ковылявшего Савву и ворчливо предложил:

– Дать вам коня? А то плететесь, как хромые гуси.

– Благодарю за заботу и такое меткое описание нашей ходьбы, но смертники не ездят верхом, – утомленно отказался Пол-лица.

Здоровяк мотнул головой, словно стараясь вытряхнуть из ушей часть витиеватой фразы и туповато брякнул:

– Не научены, стал быть?

– Отнюдь. Просто животные боятся всех, у кого была срезана личина, похлеще огня. Стоит только смертнику сесть на лошадь, как она тут же взбеленится и попробует его скинуть, – снисходительно улыбнувшись, пояснил Пол-лица.

– Вот глупая скотина! – не понятно на кого именно выругался здоровяк. – А волки вас тоже страшатся?

– Если успеть дотронуться до них, то могут испугаться. Правда, сперва они норовят тяпнуть. Так что, пока вся стая разберет, кто перед ней, смертник оказывается уже сильно покусан, – завершив очередное восхождение, произнес Пол-лица.

– А еще говорят, что смертникам живется привольно. Брешут видать, – разочарованно выпятил губу здоровяк и поскакал к усачу.

Когда Пол-лица уже свыкся с бесконечной пыткой оврагами, дорога, словно смилостивившись над ним, выбралась на равнину. Свежий северный ветер, задорно игравший в разнотравье, ободрил взмокших путников. А уж после короткого привала около холодного родника брести стало совсем легко и к вечеру процессия, наконец, достигла сооружения, гордо названного замком. Хотя строение, громоздившееся на крутосклонном холме, больше походило на гигантский валун, опоясанный крепостной стеной, сложенной на скорую руку. Хаотичные пристройки, удовлетворявшие нуждам каждого нового хозяина, обезобразили некогда ладный донжон, треснувший посередине.

Перед покосившимися воротами, ограждавшими замок от ветра малолюдных предместий, усач осадил коня и, дождавшись смертников, распорядился:

– Пойдете сейчас к барону. О перипетиях нашей встречи толкуйте правдиво и кратко. Не забывайте, что свободу вам может даровать лишь один человек.

– Погодьте. Прежде велите накормить нас досыта. А то вместо внятного рассказа барон услышит урчание животов, – воспротивился Пол-лица, страдальчески воззрившись на собеседника.

– Покажи им кухню. Как набьют брюхо, проводи к покоям барона, – подумав, скомандовал здоровяку недовольный усач.

Прошагав по тесному двору, мимо пустующей виселицы соседствующей

с колодцем, смертники, вслед за здоровяком, протиснулись сквозь узкую дверь в царство аппетитных запахов. Оробевшая служанка усадила нежданных гостей за стол, уставленный глиняной посудой и, метнувшись к очагу, вернулась с похлебкой.

Не разобрав вкуса, Пол-лица в несколько глотков опустошил миску, тут же затребовав добавки. После третьей порции приятная усталость разлилась по размякшему телу, но смертник не позволил себе разомлеть и лениво поднялся с лавки.

– Куды?! – взволновался здоровяк, карауливший у входа.

– До ветру прогуляться, – бросил Пол-лица, уловив едва различимое хлопанье крыльев за окном.

– Такого дозволения дадено не было, – возразил здоровяк, перегородив собой дверной проем.

– Прикажешь оправляться в котелок или может сразу тебе в руки? – распуская пояс, осведомился Пол-лица.

Здоровяк поскреб затылок и, отшагнув в сторону, угрюмо пробурчал:

– По левую руку хлев. За него ступай.

Пол-лица надеялся, что его хотя бы на время оставят в одиночестве, но здоровяку, по-видимому, была чужда всякая деликатность. Он сопроводил смертника до самой дыры в крепостной стене, откуда сваливали помои, и встал немым наблюдателем у коновязи.

– Будешь пялиться? Хочешь узнать, как это происходит у смертников? Смею заверить, там я похож на обычного человека. Ничего занимательного, – пронзительно глядя на здоровяка, процедил Пол-лица.

Помявшись, здоровяк все же устыдился собственного невежества и неспешно отошел за конюшни. Облегченно вздохнув, Пол-лица показушно приспустил портки, но вместо того чтобы справить нужду, неожиданно прошептал:

– Лёт, ты здесь?

– Можешь не шипеть. Рядом вроде никого нет, – прозвучала из ближайшего стога речь летунца. – На твое счастье, я шибко догадлив. Враз смекнул, куда следует лететь, когда подслушивал за ставнем кухни.

– Ты понял, о чем я беседовал с сыном барона в лесу? – повернувшись на голос, уточнил Пол-лица.

– Эй-Эй! Потише! Не нацеливай это в мою сторону! – протестующе заскулил стог. – Да, я ухватил соль вашей болтовни, ховаясь по кронам деревьев, но постичь ее нюансы мне удалось. Как ты собрался избавлять барона от проклятия, если его вообще быть не может? Старший сын сам напал на барона, который просто защищался. Проклятие не карает тех, кто изначально не замышлял вредить другому и оберегал свою жизнь.

– Согласен, но они-то об этом не ведают, – опасливо озираясь, вымолвил Пол-лица.

– Покамест. А вот когда проклятие не появится, мигом сообразят, что к

чему и крепко осерчают, – поспорил Лёт, высунув голову из стога.

– Проклятие найдется, – убежденно сказал Пол-лица. – Им притворишься ты!

– Предлагаешь мне ухлопать барона?! – усмехнулся летунец, зашуршав соломой. – Что-то ты со спущенными портками малость поглупел. Запамятовал кто я такой? Мне не под силу влиять на людей не желающих причинять тебе зла.

– Так от тебя и не требуется самому марать плавники. С бароном управлюсь я. А ты достоверно изобрази грозное проклятие, – растолковал Пол-лица, опускаясь для вида на корточки.

– Вот это порученьице по мне. Надобно показать проклятие страшное до усрачки? Извольте! Зуб даю, к ночи на твоем месте будут сидеть все обитатели замка, не исключая амбарных мышей, – воодушевленно пообещал летунец.

– Долго ты там еще?! – послышался из-за конюшни бас здоровяка.

– Только не нагрянь раньше времени. Подгадай момент, когда я примусь якобы спасать барона от проклятия, – напутственно пробормотал Пол-лица и, натянув портки, побрел обратно.

Возвратившись на кухню смертник первым делом шепнул развалившемуся на лавке Савве:

– Ничему не удивляйся и помалкивай!

На физиономии подмастерья, пытавшегося запихнуть в себя большущий ломоть хлеба, нарисовалось крайнее изумление, но набитый рот вкупе с ледяным взором смертника помешали обрести ему словесное выражение.

– Веди нас куда должно. Мы закончили трапезу, – небрежно бросил Пол-лица бдительному сторожу.

Здоровяк заиграл желваками и, сурово махнув рукой, направился через темный поход в помещения старого донжона. После внешней обшарпанности замка, коридор, завершавшийся лестницей, поневоле поражал чудным порядком. А безупречная чистота второго этажа, где смертников уже поджидал нетерпеливо расхаживавший сын барона, казалось, молила немедля

вытереть пыльные сапоги.

Подозрительно осмотрев Пол-лица, усач постучался в дубовую дверь, напротив которой замер и, бережно отворив ее, шагнул внутрь. Пройдя за ним, смертники очутились в душной комнате разделенной надвое невысокой баррикадой из столов, преграждавших путь к горящему камину. Одноглазый старик, сидевший в глубоком кресле у огня, очень обеспокоился увидев толпу визитеров и сразу же схватился за меч.

– Оставайтесь у двери, – предупредительно велел потный стражник, охранявший вход.

– Вот смертники, о которых я вам рассказывал, отец, – почтительно поклонившись, произнес усач.

– Почему двое? – рявкнул барон, крепче сжимая рукоять меча.

– Второй подмастерье, – торопливо пояснил усач, не осмеливаясь взглянуть на старика.

– Вам растолковали суть дела? – грозно воззрившись на смертников, прохрипел барон.

– Постольку-поскольку. Вы задушили старшего сына, вздумавшего напасть… – не отводя глаз, заговорил Пол-лица.

– Опыт-то у тебя хоть маломальский имеется? Давно честной люд объегориваешь? – бесцеремонно перебив смертника, спросил барон.

– Я избавляю от проклятий вот уже сорок пятый год, – выдержанно ответил Пол-лица.

– С сызмальства что ли? Ты как-то уж слишком моложав. Покажите-ка руки, – обнажив желтые зубы в ехидной усмешке, потребовал барон.

– Я хорошо сохранился, – промолвил Пол-лица, вслед за Саввой продемонстрировав голое запястье.

– По мне так необычайно хорошо. С затруднениями подобными моему случалось сталкиваться? – все больше сводя беседу к допросу, уточнил старик.

– Попадалось что-то похожее. Правда, тогда вас еще не величали Волчьим бароном. А заместо сына была задушена строптивая дочка родовитого соседа, не возжелавшая отдаться вам во время внезапного ночного визита, – туманно сообщил Пол-лица, потаенно наслаждаясь победой над самодовольной ухмылкой старика, скрывшейся за смятением.

– Кто наплел тебе о таком? С тех пор минуло лет сорок, и я позаботился о том, чтобы эта история сгинула в прошлом заедино со всеми невольными свидетелями. Уцелел лишь смертник, спасший меня от проклятия положенного в наказание за то недоразумение. Наверняка именно он растрепал о былых делах. Зря я смалодушничал и отпустил его, – рассудил барон, раздосадованно хватив кулаком по поручню кресла, выполненного в виде волка.

– Тем смертником был я. Как сейчас вижу, нашел меня в тот промозглый осенний денек заплаканный парень и поведал о небольшой проблеме с насилием. По счастью для него ночная темень сокрыла облик душителя. Никто не заподозрил в будущем бароне виновника девичьей кончины. Окромя, конечно же, проклятия. Уж оно-то понимало, кого следует донимать, – по-хозяйски усевшись на один из столов, пустился в воспоминания Пол-лица.

– Это не мог быть ты! Иначе на твоем месте должен стоять дряхлый дед. Я еще не забыл, что тот смертник выглядел гораздо старше меня, – обличительно ткнув узловатым пальцем на собеседника, выпалил барон.

– Таращась на меня умоляющими и, несомненно, зрячими глазенками, парень, преисполнившись раскаяния, поделился тайной… – взяв драматичную паузу, решительно добивал барона прищурившийся Пол-лица.

– Полноте! Ты убедил меня хотя бы в том, что знаешь многое, а стало быть, сладишь и с нынешней заботой, – прикрыв рукой заплывший бельмом

глаз, воскликнул старик. – Но учти, теперича пред тобой не наивный паренек.

Я вешаю всех наглецов, врунов и охочих до сплетен наушников.

Стражники до сих пор жадно ловившие каждое слово смертника вмиг посерьезнели, нацепив на лица привычные маски туповатого отсутствия.

– Покончим с суетной болтовней. Когда примешься за работу? – сердито

посматривая на стражников, осведомился барон.

– После вашего соизволения. Только недурно бы отыскать комнату попросторней, да посветлей, – мрачно косясь на плотные гобелены, ниспадавшие по стенам, попросил Пол-лица.

– Придется довольствоваться сими покоями, но ставни, так уж и быть, велю растворить, – небрежным взмахом руки указав стражникам на окна, согласился барон. – Что-нибудь еще потребно? В тот раз ты сманивал проклятие на живца.

– Уже давно подобным не занимаюсь. Сейчас смертники применяют эликсир, способный ненадолго защитить от проклятия. Нужно всего-то проглотить несколько капель, – доставая из котомки склянку с мутной жидкостью, солгал Пол-лица.

– Впервые слышу о таком. Много легковерных простаков уже траванулось им? Пусть прежде его отведают слуги, – брезгливо проговорил барон, щурясь от закатного солнца, заглянувшего в распахнутые стражей окна.

– Эликсира хватит лишь для вас. Не волнуйтесь, он совершенно безвреден. Правда, пить его должно уже после появления проклятия. Иначе крепость оберега может ослабнуть, – с чрезвычайно важной миной плел Пол-лица.

– Час от часу не легче. А если проклятие сумеет подобраться ко мне раньше, чем я хлебну этой твоей отравы?! – нахмурившись, вознегодовал барон.

– Ну я же буду рядом. А вот всех посторонних надобно отослать для пущей безопасности. Посмертия частенько принимают обличье самых доверенных людей, – перелезая через баррикаду из столов, заметил Пол-лица.

– Стража будет при мне. Наедине с тобой я не останусь, – отрезал барон, недобро наблюдая за пятившимся к двери сыном.

– Воля ваша. Тогда с большим тщанием стану присматривать за стражей и уповать на удачу, – присаживаясь на свободный стул, развел руками Пол-лица.

– А проклятие не следует как-то призвать? – недоуменно взирая на расслабленную позу смертника, вопросил барон.

– Само пожалует. Учует длительное присутствие смертника в замке и непременно захочет вас проведать, – широко зевнув, заверил Пол-лица.

Солнце успело прокатиться по растрескавшимся зубцам крепостной стены и благополучно потонуть в объятьях багряного горизонта, а в покоях по-прежнему не происходило ничего увлекательного. Разве что измаявшийся Савва перебрался с жесткого стола на волчью шкуру, разостланную возле

камина.

– Как-то проклятие не особливо поспешает. Долго еще задницы будем мозолить? – проворчал барон, в очередной раз долив вина в кубок.

– А может, никакого проклятия-то и нет? – утомившись постоянно выглядывать из-за двери, язвительно предположил усач.

– Кого-кого нет?! – вихрем ворвавшись в окно, возгласил припозднившийся летунец. – А ты, барон, значица, опасаешься, что зад затечет?! Не кручинься, сейчас разомнешься.

Подмастерье, пораженно вылупившись на крылатую рыбину, принявшуюся кружить под потолком, неуверенно протянул:

– Так это же ле…

Вскочив со стула, смертник незамедлительно двинул Савву локтем в живот и как ни в чем не бывало досказал:

– Летающее проклятие. Крайне прилипчивая тварь.

В завязавшейся сумятице никому не было дела до согнувшегося в три погибели подмастерья. Барон, позабыв обо всем на свете, вжался в спинку кресла, а перепуганные стражники, плюнув на приказ господина, старались одновременно протиснуться в дверной проем.

– Ну и уродское же проклятие. Ничего гаже за всю жизнь не видывал! Смертник, убери его отсюда, – запричитал барон, закрывая голову руками.

– Да ты тоже не писаный красавец. Иначе бы девки сами искали общества барона. Но они отчего-то предпочитали быть задушенными вместо того чтобы лицезреть твою кривоносую рожу, – оскорбленно прошипел сквозь зубы летунец, хлестнув крылом по лысине старика.

– Сгинь погань! – воинственно гаркнул барон и, схватив канделябр, на удивление сноровисто метнул его в поддельное проклятие.

Ловко уклонившись от трехсвечного снаряда, летунец возмущенно взвыл:

– Ты что творишь?! Мне еще с тобой сквитаться нужно. Не зашиби меня прежде времени.

Барон, очевидно, не внял воззванию рыбины и, дотянувшись до второго канделябра, изготовился к броску. Раздосадованный ролью мишени, летунец решил не испытывать реакцию дважды, стрелой вылетев в окно.

– Смертник, откуда оно проведало о задушенной девушке? Ведь я же никому ни словом не обмолвился о том случае, – не выпуская из рук оплывшего воском оружия, простонал барон.

– Проклятие неразрывно связано с личиной. Оно черпает из нее все знания о деяниях минувших лет, – сбивчиво растолковал Пол-лица. – Но сейчас не время для досужих разговоров. Пора пить эликсир. Проклятие вот-вот вернется.

Смертник поднес к губам барона склянку и, не смотря на немой протест,

вспыхнувший в его округлившихся глазах, насильно влил густую жидкость в рот.

Будто выжидавший этого момента летунец вновь прошмыгнул между

ставень, осыпая старика ворохом угроз:

– Вот и пришел или, вернее сказать, прилетел на крыльях возмездия твой смертный ужас, нечестивый барон! Готовься распрощаться с беспутной жизнью!

Припасенный канделябр тут же был выпущен по крутившейся у баррикады рыбине. Кинувшийся в сторону летунец и на сей раз успешно разминулся со свечным трезубцем, но неудачно зацепил крылом выцветший гобелен. Пытаясь смахнуть с себя неподатливое полотно, изображавшее охоту на свирепого медведя, Лёт, еще больше путаясь в длинной бахроме, рванулся вперед. Траченная молью ткань затрещала и окутанный гобеленом, точно плащом, летунец покатился по полу прямиком в огонь камина. Подпалив медвежий бок, Лёт молниеносно выскочил в центр покоев, волоча за собой полыхавшую тряпку. Наконец, сорвав с хвоста объятый пламенем гобелен, он, обращаясь к замершим за дверью стражникам, заорал:

– Воды! Тащите воды! Чего застыли дурни! Замок ведь сгорит!

Стражники, ошеломленные радением проклятия о чужом хозяйстве, озадаченно поглядели на усача и, только после его одобрительного кивка, побежали прочь.

Не ограничившись паническими призывами, летунец выпорхнул через окно, первым достигнув дворового колодца. Разжившись порожним ведром, он самоотверженно нырнул в темное жерло, и, зачерпнув воды, полетел обратно. С трудом удерживая в зубах скользкую веревку, Лёт кое-как дотянул до задымленной комнаты, без лишних ухищрений опрокинув ношу на занявшуюся волчью шкуру.

Вскоре появились запыхавшиеся стражники, залившие догоравший гобелен и резные ножки стоявшего неподалеку стола.

Когда чад начал рассеиваться, обнаружилось, что проклятие бесследно пропало, словно растаяв в смрадном мареве, но угрозы свои исполнить успело.

В кресле полулежало неподвижное тело барона с раскинутыми в стороны руками.

Остолбеневшие стражники недоверчиво пялились на искаженное гримасой ужаса лицо и тронулись с места, лишь услышав приказ усача, отославшего их за уже не нужной водой.

– Он мертв? – оставшись наедине со смертниками, прошептал средний сын, завороженно всматриваясь в остекленевший глаз старика.

– Без сомнения. Как вы и хотели, я не стал мешать проклятию убивать барона, – бесстрастно подтвердил Пол-лица.

– А что ты дал ему выпить? – с отвращением касаясь груди старика, уточнил усач.

– Обычное вино. Должен же я был придумать какую-нибудь небылицу, чтобы он не заподозрил неладное, – упрятывая пустую склянку в карман, пояснил Пол-лица.

Вдруг усач шарахнулся от побледневшего барона, будто ошпаренный и

испуганно вымолвил:

– Он, кажись, вздохнул, а потом дернул веком.

– После кары проклятия такое случается. К полуночи он замрет навсегда, – беззаботно махнул рукой Пол-лица. – Ну, так как насчет нашего уговора? Я посодействовал кончине барона и полагаясь на ваше обещание, теперь свободен?