Текст книги "Работа для смертника (СИ)"

Автор книги: Роман Канавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– Не горячись. Я бы и рад тебе подсобить, да нечем. Не помню за собой никаких нарушений правил. Нельзя мне ни о чем таком помнить, а уж тем паче трепать. Вся торговля на моей благонадежной репутации держится. Не станет ее, тогда и от проклятия избавляться незачем, – смущенно косясь на Пилия, пояснил купец.

Осознав, что купец нипочем не откроет всей правды о своих темных делишках, Пол-лица мрачно проговорил:

– Остается выманивать проклятие на живца. Это не принесет удовольствия мне и заставит помучиться тебя. Готов к нестерпимой боли?

Купец испуганно уставился на смертника, но ответил неожиданно твердым голосом:

– Ежели иначе не сможешь, то делай что должно. Токмо растолкуй прежде, что твориться будет. Не желаю чуять себя несмышленым телком идущим на заклание.

– Будем толковать при посторонних? – Пол-лица недоверчиво глянул на Пилия и его слугу, подкинувшего поленья в огонь.

– Какие же они посторонние? – отмахнулся купец, проследив за взором Пол-лица. – Это ведь Пилий надоумил меня смертника нанять и даже подсказал, как тебя отыскать. Я поначалу заартачился, но когда проклятие шибче насело, уступил уговорам. Так что пущай он в доме останется и за мной присмотрит. С ним я все же знаком поболе, чем с тобой.

– Ну, как знаешь. Если правильники по какой-то нелепой случайности проведают о наших ухищрениях, то тебе придется долго отвираться и доказывать подлинность личины, – деловито сообщил Пол-лица.

– Личина моя здесь причем? – машинально потирая запястье, изумился купец.

– А притом, что я ее резать буду. Мне кровь из нее потребна, чтобы в обманную личину влить, на себя надеть и тобой притвориться. Рана на личине вынудит проклятие проверить: не помышляешь ли ты улизнуть или одурачить его. Оно заявится прямо сюда в поисках запуганного человечишки, а найдет смертника, сокрытого под образом купца, – со скучающим видом объяснил Пол-лица.

– Разве проклятие не отличит дородного мужичину от потрепанного дорогой худощавого скитальца, – засомневался купец, с сочувствием поглядывая на тщедушную фигуру смертника.

– Проклятие, как корыстная девица, смотрит на личину, а не на внешность ее владельца. С той лишь разницей, что девицу занимает еще и размер кошеля. Взяв у тебя кровь, я стану для проклятия точным твоим отражением, конечно до тех пор, покамест оно не подберется совсем близко. Но полагаю, к тому моменту мне удастся с ним совладать, – сбросив котомку с затекшего плеча, сказал Пол-лица.

– Мне казалось, смертники приглашают для подобных дел живца. Зачем же испытывать на себе гнев проклятия, ведь…, – нежданно вклинился в беседу Пилий, но тут же осекся, будто испугавшись собственных слов.

– Вы недурно осведомлены о привычках смертников для особы, водящей дружбу со скромным купцом, – внимательно вглядываясь в испещренную рябинами физиономию Пилия, отметил Пол-лица. – Действительно, многие из моих знакомых по ордену прельщают деньгами бродяг или просто отчаявшихся людей, чтобы натравить на них проклятие, а самим притаиться в засаде. Такие живцы не ведают, что не получат обещанной платы. Когда проклятие обнаруживает подмену, то не утруждает себя долгими разбирательствами и карает бедняг наравне с настоящими нарушителями правил. Смертнику остается только подкрасться к отвлеченному проклятию, завершив дело ударом исподтишка. Но я при ловле на живца предпочитаю сам изображать приманку. Меня стесняют напрасные жертвы. Они задают кучу ненужных вопросов.

– Благоволите простить. Я не думал подвергать сомнению ваши навыки, – сконфуженно извинился Пилий, искривляя рот в неком подобии примирительной улыбки.

– А вы не опасаетесь находиться рядом со смертником при ловле на живца? Вдруг проклятие меня одолеет, а потом вас с купцом спутает, – испытующе глядя в бегающие глазки Пилия, полюбопытствовал Пол-лица.

– Проклятие вроде бы не трогает тех, кто соблюдает правила. Я пока ни одного не преступил, – стараясь не взболтнуть лишнего, уклончиво ответил Пилий.

– Завидую вашей уверенности. Меня проклятия не прекращают удивлять. Будем надеяться, что на сей раз обойдется без неожиданностей и случайных смертей, – загадочно произнес Пол-лица, разворачивая кожаный сверток, вынутый из котомки.

Сноровисто нацепив окуляр на глаз, смертник взял рукоять кинжала без клинка и потребовал:

– Закатай рукава.

– Я? Оба закатывать? – завороженно наблюдая за действия Пол-лица, прогнусавил купец.

– Довольно того, что на руке с личиной, – бесстрастно подсказал смертник.

– Уже начинаем? Мне не надо как-то подготовиться? – покорно обнажив запястье, спросил купец.

– К этому невозможно подготовиться. Главное не мешай и слушайся меня во всем, – крепко ухватив дрожащую руку купца чуть ниже локтя, велел смертник.

Пол-лица взглянул через окуляр на личину купца, и тут же по её поверхности разлилось знакомое бирюзовое свечение, не отличимое по цвету от следов проклятия, найденных с утра у хлева. Видные смертнику перемены для других оставались тайной. А вот превращение, произошедшее с кинжалом, который Пол-лица приблизил к личине, узрели все. Под аккомпанемент их изумленных вздохов сломанное оружие вновь обрело клинок. Даже обычно невозмутимый Пилий с жадным интересом пялился на соткавшееся из воздуха призрачное жало бирюзового цвета.

– Что за диво? Сияет прямо как уголек в печи, но на огонь не похоже, – порываясь отстраниться от пугающего свечения, пораженно вымолвил купец.

– Только такой клинок способен личину разрезать. Для простого ножа она все равно что камень окажется, – силясь сосредоточиться, неохотно объяснил Пол-лица.

Поудобнее перехватив кинжал, смертник молниеносно ткнул острием в личину с изображением монеты. Купец вскрикнул от невыносимой боли пронзившей все тело и, цепляясь за стену, медленно сполз на земляной пол.

Сквозь застящую глаза пелену, он разобрал, как Пол-лица достает из потайного кармана плаща разломанную надвое личину и подносит к кровоточащей ране. Удовлетворившись несколькими каплями бирюзовой жидкости смешанной с кровью, попавшими в полое нутро поврежденной личины, смертник надел её себе на запястье. Стянув щербленные края едва приметной веревочкой, продетой между трещин, Пол-лица придирчиво осмотрел выполненную работу и сказал:

– Осталось дождаться проклятия.

– Оно явится сюда? – простонал купец, все еще корчась на полу.

– Нет. Я встречу его снаружи. Тебе лучше побыть здесь вместе с гостями. Боль уймется к полудню. Не пытайся прижигать рану, вскоре закроется сама, – безучастно взирая на муки купца, дал наставления смертник.

Покинув душный сруб, Пол-лица устроился в тени дикой яблони неподалеку от хлева и принялся караулить проклятие. Беззаботно привалившийся к стволу смертник мог показаться со стороны изморенным путником нашедшим отдохновение после утомительной дороги. Лишь взгляд его бдительных глаз, не подвластных обманчивой расслабленности, рыскал по окрестностям в поисках затаившейся угрозы.

– Полдень подступает, а проклятия не видать. Должно же было уже пожаловать, – нарушил идиллическую тишину летунец, и украдкой выставив из бурдюка хвост, почесал его о торчащий сучок.

– Возможно оно очень осторожное, – отогнав назойливого слепня, предположил Пол-лица. – А это еще что такое? Наказал же сидеть внутри и носа не высовывать!

В сопровождении недовольного Пилия из сруба вышел купец и, увидев

предупреждающе махавшего смертника, направился к нему несмелым шагом.

– Вот остолоп! Куда ты лезешь?! – бросившись навстречу, крикнул Пол-лица.

Летунец, старавшийся удержаться в бурдюке в момент жуткой тряски, был вынужден молча проклинать людскую нетерпеливость.

– Уж мочи нет никакой в духоте и неизвестности киснуть. Дозволь, я с тобой побуду? – пропустив мимо ушей громкие предостережения, взмолился подошедший купец.

Придуманные на ходу ругательства просились наружу, но смертник не успел произнести ни единого слова. Внезапно из-за ближайшей мазанки выскочила взмыленная корова и ринулась к остолбеневшему купцу.

– Чернушка! Стой! Вконец ошалела подлюга! – послышалась брань

пастуха, выбежавшего следом за скотиной.

Пол-лица, предусмотрительно не снявший с глаза окуляра, вовремя заметил бирюзовый шлейф, тянувшийся за коровой. Кинувшись наперерез, он выхватил кинжал и изготовился нанести удар, но недооценил ретивость обезумевшего животного. Призрачный клинок начал появляться, когда корова уже подбежала к смертнику. Изловчившись увернуться от рога, метившего прямо в глаз, Пол-лица все же получил грязным хвостом по шее, сработавшим не хуже жесткого кнута. Хлесткий шлепок повалил смертника в траву, лишив всякой возможности нагнать скотину. Мысленно распрощавшись с наградой, Пол-лица с ужасом наблюдал, как паникующий купец спрятался за спину растерявшегося Пилия.

И тут произошло чудо. Вместо того чтобы на полном скаку отбросить с дороги мешавшего гостя, корова резко отвернула в сторону. Купец воспользовался неожиданным замешательством животного и с необычайной прытью помчался к срубу. Хлипкая дверь не показалась ему надежной защитой перед парой толстых рогов, а вот высокая крыша внушала куда больше доверия. Взобравшись по шаткой лестнице, он преодолел крутой подъем и, оседлав конек, трусливо замер.

Потеряв беглеца из виду корова взялась беспомощно кружить около сруба, походя сминая жалобно трещавшие плетни. Однако ее бесцельное уничтожение обросших вьюном изгородей долго не продлилось. Возомнив себя породистым скакуном, она резво взбежала по покатой крыше дровяника, вплотную примыкавшего к срубу, и стала подбираться к коньку. Стропила угрожающе заскрипели, прогибаясь под весом тяжеленной туши, а глина комками полетела из-под копыт, унося с собой ошметки ржаной соломы.

– Да. Это, несомненно, проклятие. Едва ли деревенская буренка горазда на такое лихачество, – заключил летунец, выглядывая из-за плеча поднимавшегося смертника.

Купец, явно не способный на еще один забег, пугливо заозирался, точно тетерев, угодивший в силок на земляничной поляне. Он попробовал было привстать, но в этот самый миг крыша накренилась и разом ухнула в темное помещение сруба. Мгновение спустя из взвившегося облака пыли вынырнул хромавший купец, преследуемый яростным мычанием запутавшейся в обломках коровы.

Удостоверившись, что кинжал полностью отрастил бирюзовый клинок, Пол-лица поспешил к дверному проему пострадавшего сруба. Сторонясь испуганно мечущихся на привязи лошадей, он едва поспел укрыться за уцелевшим плетнем от куска бруса, выброшенного скотиной из дома. Разделавшись с преграждавшей путь деревяшкой, рассвирепевшая корова снесла болтавшуюся на одной петле дверь и встала у входа, безумно вращая покрасневшими глазами. Оставшийся незамеченным смертник рассчитывал скрытно подобраться к скотине с правого бока, но его опередил самонадеянный пастух. Он попытался стреножить корову, попросту обвязав ее колени потертой бечевой. Чернушка заботы не оценила и двинула бедолаге копытом в плечо так, что тот отлетел к стене сруба, больше не порываясь усмирять непокорное животное.

Пол-лица тут же устремился к отвлеченной скотине норовя вонзить кинжал в исцарапанную голову, но отсек лишь ловко подставленный рог.

Утрата доброй половины главного своего оружия ничуть не взволновала

нечувствительную к боли корову и углядев спину улепетывавшего купца, она бросилась в погоню.

Здраво рассудив, что смертнику ни за что не догнать быструю скотину в дело вступил летунец. Выбравшись из бурдюка, он стремительно взмыл в небо, а затем соколом упал на прущее через огороды животное. Молотя широкими крыльями по морде, летунец старательно мешал корове разобраться в творившейся вокруг кутерьме. Лишенная обзора скотина злобно мычала, постоянно спотыкалась, но неуклонно приближалась к беглецу.

Купец из последних сил прохромал по бревнам, перекинутым через овраг, и оступившись, неуклюже повалился под куст шиповника. Взявшись

за ветку, он попытался встать, но сразу же бухнулся обратно, чуть было не сорвавшись с края оврага. Неудачно треснувшись раненым бедром о торчавший из земли песчаник, купец мучительно застонал от зверской боли смешанной с отчаянием. Он видел, что, несмотря на остервенелое противоборство возникшего непонятно откуда крылатого существа, корова все же осмелилась взойти на узкий мосток.

Осторожно переставляя копыта по округлым бревнам, скотина уже успела одолеть половину опасного перехода, когда к оврагу, наконец, подбежал запыхавшийся Пол-лица. Осознав, что корова первой настигнет беспомощно растянувшегося в зарослях купца, смертник неожиданно прекратил погоню и схватился за подрагивающий мосток обеими руками. Тотчас казавшиеся крепкими бревна начали рассыхаться. Из ширившихся трещин с хрустом полетели крупные щепки, а потом дерево разом обратилось в труху. Так и не добравшаяся до противоположного края корова рухнула на дно оврага вместе с остатками моста. Острые камни немилосердно приняли тяжелую тушу, но не смогли побороть живучую тварь овладевшую животным.

Услышав слабое мычание, Пол-лица поспешил к пологому спуску, даже не посмотрев на проглядывавшее сквозь ветки неподвижное туловище коровы. Цепляясь за свисавшие из склона корневища, смертник ловко съехал по осыпи и, продравшись через сплетения дикого хмеля, наткнулся на издыхавшую скотину. Окровавленная грудь животного в последний раз расширилась, дернулась задняя нога, а глаза, еще недавно полыхавшие яростью, теперь затуманились мертвенным покоем.

Вдруг из пореза на спине заструился мерцавший бирюзой дымок. Потерянно заметавшись, он рискнул кинуться на смертника, но угодил прямо на предусмотрительно выставленное лезвие призрачного клинка. Жалобно пискнув, дымок отпрянул и снова повлекся к корове. Решительно прыгнув следом, Пол-лица сильным взмахом кинжала рассек мглистое тело надвое. Бирюзовое свечение померкло, а дымок, опав на примятую траву, беззвучно истаял.

– Ну, наконец-то, управился. А все благодаря одному скромному летунцу! После укрощения такой бешеной зверюги мне впору целые табуны необузданных скакунов выпасать, – триумфально провозгласила подлетевшая

рыбина и с ходу юркнула в бурдюк.

– Уволь. Это уж без меня. Я вдосталь намаялся с единственной бодливой коровой, – возвращаясь к осыпи, отказался Пол-лица.

Первым, что услышал смертник, когда выкарабкался из оврага, был выкрик купца:

– Она сдохла? Ну не томи! Сдохла?

– Я убил проклятие. Корова тоже погибла, – деловым тоном сообщил смертник, подойдя к выползшему на тропинку купцу.

Перевалившись на спину, купец облегченно выдохнул и тут же задал новый вопрос:

– Какого рожна эта пакость за мной гонялась? Ты же обещал, что она на тебя попервости броситься.

– А ты обещал в хате сидеть, но не утерпел же, – парировал Пол-лица. – Я по твоей вине не знал наверняка с чем дело имею. Надо было раньше признаваться, что обманул кого-то высокородного. Ведь я рассчитывал на нарушение правил в отношении равного тебе по происхождению. Тогда проклятие оказалось бы слабеньким и почти не опасным. А в итоге довелось повстречаться с неживцом. Его и кличут-то так, потому что он способен липовую личину, надетую на живца, от настоящей издали отличить. Проклятие враз смекнуло, где истинный купец. Вот и помчалось за тобой.

– Да я с высокородными не знаюсь. Даже при желании у меня не получилось бы надуть кого-то из них, – недоуменно прогнусавил купец. – И, кстати, доселе это же самое проклятие токмо коров моих изводило. Зачем теперича оно меня достать хотело?

– Я разве забыл сказать? Ну, значит, к слову не пришлось. За умышленное повреждение личины положено более строгое наказание. Скорее всего, проклятие намеревалось оторвать тебе палец на руке, а в худшем случае всю руку, – ехидно улыбаясь, невинным голосом ответил Пол-лица.

– Почему сразу проклятие тем чудным кинжальчиком не пырнул? Мог ведь руку мою загодя обезопасить, да и ногу я бы не зашиб, – уязвленно высказал замечание купец, поглаживая саднившее бедро.

– Корова уж очень резво к тебе рванула, а клинок по заказу не появляется. Ему некоторое время потребно рядом с личиной или проклятием побыть, прежде чем начать расти, – неохотно объяснил смертник.

Купец недоверчиво хмыкнул, собираясь спросить еще что-то, но тут к собеседникам подбежал напуганный пастух и запричитал:

– Господин, не повинен я. Чернушка стояла себе тихо, а опосля ни с того

ни с сего, как даст деру. От самого выпаса без продыху перла. Я за ней. Нагнал уже у деревни, когда она присмирела и схоронилась в рябину за мазанкой. Торчала там долго, будто высматривая неведомо что. Увести себя ни в какую не давала. А как вас увидала, то вконец сбрендила.

– Не отбрехивайся. Следить надо было усерднее! Я на кой ляд тебя держу? Чтоб ты мне животину упускал?! Встать подмогни! – с наслаждением

выместил досаду на беззащитном пастухе осмелевший купец.

– Господин, она же проклятием мерзопакостным оказалась. Так вроде смертник молвил. Да еще и тварь крылатая корову вашу здорово отхлестала. Что я супротив таких чудищ сделаю? – оправдался пастух, с готовностью подхватывая под руки купца.

– Может, вы позже о гибели коровы потолкуете. Я плату жду, – упреждая очередной упрек купца, напомнил о себе смертник.

– Куда то крылатое существо подевалось? Когда проклятие вниз рухнуло оно, по-моему, за ним не отправилось, – словно не услышав Пол-лица, осведомился купец.

– Улетело. Но, по счастью, тебе его искать не нужно, чтобы за помощь отплатить. Я вместо него награду приму, – нехорошо ухмыльнувшись, обнадежил Пол-лица.

– Столько коров померло. Сплошные убытки. Мясом возьмешь? С деньгами у меня теперича совсем туго, – вдохновенно предложил купец, опуская к земле плутоватые глазки.

– Не возьму. А крылатое существо назад призвать могу. Оно для тебя усопшую сегодня корову заменит. Вот вам вдвоем весело будет, – весьма убедительно заверил смертник.

– Ладно. Не наседай так. Дай хоть отдышаться. Дойду до хаты и все ранее оговоренное отдам, – проявил невиданную уступчивость купец и

угрюмо захромал по краю оврага.

На всем протяжении пути до сруба купец больше не выказывал

прежнего любопытства, молча ковыляя позади смертника. Пол-лица намеревался быстро получить честно заработанное и покинуть порядком опостылевшую деревню, но в его светлые мечтания бесцеремонно вторгся изнывавший у коновязи Пилий. Заговорщицки подмигнув, он поманил смертника за сараи, где их уже поджидал слуга с оседланными лошадьми.

– Я впечатлен вашей работой. Вы расторопно управились с мостом. Владеете мастерством несчастий? Это редко встречается среди смертников, – нахраписто завязал беседу Пилий.

– Вам привиделось. Мост рухнул сам, – сощурившись, благоразумно отрекся от собственной заслуги Пол-лица.

– Как угодно. Надеюсь, что в деле, которое я собираюсь вам поручить осложнения, подобные этому мосту, также разрешаться сами собой, – туманно изрек Пилий.

– Если у вас затруднения с какой-нибудь неуместной постройкой, то

приглашайте зодчего или каменщика. Я занимаюсь проклятиями и ничего не

разрушаю по чьей-то указке, – порекомендовал Пол-лица.

– Дело как раз для смертника. Похоже на это недоразумение с коровой. Работать будете в городе…

– Смертники не вхожи в города по эту сторону реки. Здесь всем верховодят правильники, и у меня нет ни малейшего желания становиться еще одним поленом в их очистительно костре, – перебив Пилия, решительно отклонил предложение Пол-лица.

– Видите ли, таким историям лучше не выходить за пределы городских стен. Плата будет весьма щедрой и покроет все возможные неудобства, – искушал Пилий, подозрительно косясь на дергавшийся бурдюк.

– Никакая плата не покроет неудобства быть сожженным или четвертованным, – громко возразил смертник в попытке заглушить алчные бульканья летунца.

– Может, вас привлекают древности. Есть старинные таблички с письменами, созданные еще до введения судьбинных правил, – продолжил уговаривать Пилий, испытующе глядя на Пол-лица.

– Сколько их у вас? – с плохо скрываемым интересом уточнил смертник. – Три штуки. Ну, так что? По рукам? Вижу, вы согласны, – затараторил довольный собой Пилий.

– Кого надо избавить от проклятия? – спросил терзаемый сомненьями Пол-лица.

– Обстоятельства не позволяют открыть личности всех причастных персон. В подробности дела вас посвятят по прибытии, – с напускным

сожалением ответил Пилий. – Давайте я подсоблю вам пройти в город во избежание неувязок с правильниками.

– Благодарю, но туда я проберусь самостоятельно. Где вас искать? – Сообразил оставить себе время для раздумий Пол-лица.

– На паршивой улочке. В прощальном доме знати. Он достаточно приметный. Сразу его углядите, – после недолгого колебания отрывисто сказал Пилий.

– Странный выбор. На паршивую улочку приходят смиренно принять наказание от проклятия, а не защищаться от него, – удивленно вскинул брови смертник.

– Зато на паршивой улочке не попадаются всякие проходимцы. Стража нечасто туда захаживает, а уж в прощальный дом знати она без нужды никогда не сунется, – терпеливо растолковал Пилий.

– Ожидайте меня завтра, если я все же дерзну ввязаться в это совершенно ясное дело, – с легкой иронией пообещал Пол-лица.

– Я полагал, что мы договорились. Вас же прельстили таблички, – укоризненно произнес Пилий.

– А вас, видимо, прельщают муки других людей. Корова остереглась

нападать, когда купец спрятался к вам за спину. Обыкновенно проклятия не

церемонятся с мешающими исполнять предназначение свидетелями и запросто убирают их с дороги. Однако они нипочем не нанесут вреда причине своего появления. Выходит, тем таинственным облапошенным господином были именно вы, – заключил Пол-лица, с изумлением отметив, что Пилий и бровью не повел.

– Я предложил работу правильному смертнику. Вы, кроме прочего, еще

и умны. Но вот такта вам недостает. О таких вещах не стоит кричать. Мне ни к чему ссора с человеком, приносящим пользу, – С опаской поглядел в сторону сруба Пилий.

– Какая польза? Он вас обманул и, судя по мощи проклятия, очень крупно. А вы, вместо того чтобы облегчить мне труд, раскрыв истину загодя, скромно созерцали, как корова уделывает купца, – поражаясь сдержанности

собеседника, поспорил Пол-лица.

– Да, он приворовывает, – подтвердил Пилий, – но не так много, как остальные. К тому же мясо у него всегда свежее. Я ценю подобную умеренность в людях. Посему-то и надоумил купца нанять смертника. Не мог же я откровенно заявить, что знаю о его некрасивом поступке. Тогда бы нашей торговле пришел неминуемый конец.

– Господин, вам пора отправляться, – напомнил слуга, подводя лошадей.

– Не забудьте прийти завтра, смертник. Прошу, не судите меня слишком строго. Я думаю о деле в первую очередь и ожидаю того же от других, – забравшись в седло, сказал напоследок Пилий.

Пол-лица попрощаться не захотел, проводив конников осуждающим взглядом.

– Не нравится мне этот прохвост, – необычайно точно выразил беспокоившую смертника мысль голос из бурдюка.