Текст книги "Работа для смертника (СИ)"

Автор книги: Роман Канавин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– Сейчас глянем, что там за зверёк бранился человеческим голосом, – произнес Пол-лица, смело топая в низину затянутую сетями дикого хмеля.

Кое-как выбравшись из силков сплетенных жгучими стеблями, смертник осторожно раздвинул сочную крапиву и заметил группку людей сидевших аккурат под меловым обрывом. Незнакомцы затравленно озирались, походя на отчаявшихся пленников загнанных в угол. Лишь статный парень в бордовом камзоле не вздрагивал от каждого шороха, с некоторой обреченностью втолковывая что-то остальным бедолагам.

Вдруг округу огласил жуткий вопль, а следом за чередой ругательств послышалась жалобная мольба:

– Хватит! Пёс с этой стрелой! Пущай так торчит. Мочи терпеть нету!

Пол-лица подтащил за шкирку трусливо залегшего в траве горбуна и приглушенным голосом осведомился:

– Узнаешь кого?

– Сам граф и его свита, – выплюнув мошку изо рта, промямлил прищурившийся слуга.

– Чужаков среди них нет? – осматривая окрестности, озадаченно спросил Пол-лица.

– Кажись, нема, – шепнул слуга, вытянув шею на манер суслика.

– Опять ты со своим кажись? Ладно, пошли справимся, что у них стряслось. Чего здесь таиться, как зашуганным куропаткам, – вставая во весь рост, решился Пол-лица.

Стоило смертнику выйти из-под укрытия тенистых зарослей, как тут же со стороны графской свиты донесся озабоченный возглас:

– Они возвращаются! Хватайте мечи!

– Господин это я! Не надо мечей. Мы наткнулись на карету у дороги и поспешили на ваши поиски. Помните, я вам освоиться в городе помогал? – проорал сообразительный горбун, дружески замахав поднятыми руками.

Красавец в бордовом камзоле выступил вперед и крикнул:

– Ближе не подходи! Как ты вообще очутился на дороге? И кого привел с собой?

– Господин градоправитель послал меня с извинениями вдогонку за вами. А это смертник из ордена, – сбивчиво пояснил слуга, показав на Пол-лица кривым пальцем.

– Смертник?! Что он забыл в такой глухомани? – с плохо скрываемым страхом в голосе воскликнул граф.

– Длинная история. Мы так и будем драть глотки или вы наконец поведаете, что тут твориться? – вклинился в беседу Пол-лица, продолжая идти к всполошенным людям.

Граф молча подождал пока смертник доберется до обрыва и, внимательно следя за каждым его движением, ответил:

– На нас напали разбойники.

– Какие-то безрассудные разбойники, вы не находите? Они не побоялись покуситься на жизнь знатного человека. И плевать хотели на проклятие, грозящее за подобное попрание судьбинных правил, – недоуменно поинтересовался Пол-лица, остановившись в паре шагов от пятерки напрягшихся мечников, как по команде выстроившихся перед господином.

– Сам теряюсь в догадках, – смятенно потупившись, развел руками граф.

– И куда же делись эти негодяи? Вы отбились от них? – повертев головой, уточнил Пол-лица.

– Какой там! Сперва они гнали нас по кустам от самой дороги. Сгубили всех коней. А потом внезапно заявили, что не желают проливать кровь невинных людей и потребовали выдать им меня. Обещали отпустить моих слуг на все четыре стороны. Разумеется, мы им не поверили. Тогда они сказали, что предоставят нам время на размышления, а сами ушли как раз в те заросли, из которых вы выскочили, – сумбурно объяснил граф, поглядывая вдаль за спину смертнику.

– Да эти разбойники благороднее иных правильников будут! Может над вами кто-то жестоко потешиться вздумал? – стирая рукавом с физиономии желтую пыльцу, предположил Пол-лица.

– Хороша потеха! Вы же видели труп моего кучера у кареты? А вон мучается еще одна шутка со стрелой в бедре, – возмутился граф, кивнув на цеплявшегося за здоровенный камень раненого страдальца.

– Как вам будет угодно. Пустопорожние споры нам ни к чему. Нужно улепетывать поскорее, пока милосердные разбойнички не смекнули вернуться,

– пожав плечами, примирительно проговорил Пол-лица.

– Убегать бесполезно. Их больше и я убежден, что они сейчас наблюдают за нами. Лучше всего согласиться на сдачу. По крайней мере, у слуг появится махонький шанс на спасение, – тяжело вздохнув, заключил граф.

– Да вы и сами под стать разбойникам. Замыслили потягаться с ними в благородстве? При падении кареты вы, случаем, не треснулись башкой? – не удержался от ехидства Пол-лица.

– Ваша ирония неуместна. Жизнь – это редчайший дар. Из-за меня уже погибло двое преданных слуг. Негоже пренебрегать возможностью защитить хоть кого-то, – с необычайной искренностью изрек граф, осуждающе посмотрев на смертника.

Последний раз Пол-лица так удивлялся только когда летунец притащил в зубах окровавленную королевскую личину. По счастью, выяснилось, что какой-то кузнец, вскорости взошедший на эшафот, затеял мастерить весьма недурственные подделки забавы ради, а кровь на поверку оказалась заячьей. Однако тирада графа вовсе не смахивала на типичное фиглярство Лёта.

Смертник покосился на мечников и, не заметив на их изможденных физиономиях даже тени изумления, протянул:

– Ну дела…

– Господин, я вырос в этих краях. Здесь недалече есть деревенька. Стремглав промчимся через лесок, а там уж селяне дадут отпор разбойникам, – нервно дергая себя за жиденькую бородку, умоляюще произнес горбун.

– Мы не можем подвергать опасности непричастных к нашим неурядицам людей, – без раздумий отказался граф.

– Но они же простые селяне. Кого заботит их судьба? – глуповато усмехнувшись, выпучил глаза слуга.

– Для меня нет разницы кто они! Человеческая жизнь бесценна, – высокопарно отрезал граф, грозно воззрившись на горбуна.

– Господин, извините беднягу. Он самую малость потрясен, да и я, признаться, тоже. Среди вашего круга такие суждения непопулярны. Поразительно из-за чего же от столь великодушной особы могла сбежать невеста? – почесав затылок, справился Пол-лица.

– Поразительно, что вообще потребно от меня пришлому смертнику? Я никого из ордена не звал. Не пора ли вам убраться восвояси? – гневно сверкнув глазами, процедил граф.

Прежде чем Пол-лица нашелся с ответом из кустов у дальней оконечности обрыва вылезла шайка вооруженных копьями субчиков. О чем-то переговорив промеж собой, они уверенной поступью направились к мигом погрустневшему графу.

– Ну что вы решили? – крикнул возглавлявший шествие горделивый субчик так и пышущий снобизмом.

– А вы собственно кто такой?! – упреждая реплику графа, проорал Пол-лица.

Сноб с откровенной скукой глянул на смертника и, подойдя поближе, лениво бросил:

– Ну, положим, разбойник.

– Некультурно начинать знакомство с такой бесстыжей брехни. Разбойники бы первым делом разграбили карету и потом не миндальничали с выжившими после налета. Я допускаю, что кто-то продал вам откупные грамоты для защиты от проклятий. Но к чему этот ультиматум о выдаче господина? – ледяным голосом отметил Пол-лица, не желая смиренно исполнять роль туповатого зрителя на спектакле с лихо закрученным сюжетом.

– Ваша непредвиденная подмога оказалась страсть какой любопытной, так называемый… граф. Однако довольно пустой болтовни. Вы согласны на наши условия? – проигнорировав вопрос смертника, осведомился сноб, замерев в пяти шагах от поднявших мечи слуг.

– Да, – понурив голову, обреченно выдавил граф.

– Мудро. Я тоже не переношу бессмысленных жертв, – поманив графа рукой, одобрил сноб.

– Обождите-ка с решением. У меня имеется встречное предложение. А не пойти ли вам, липовые разбойнички, лесом? – загнул Пол-лица, неспешно подходя к высившейся над людьми меловой стене.

– Вон наверху обрыва сидит дюжина лучников. Вас всех в момент перестреляют, как куропаток, если продолжите так несуразно паясничать. Твой порыв заступиться за господина похвален, но не советую и далее злоупотреблять моим терпением. Тогда, возможно, ты вернешься домой живым, – не утратив и толики апатичного спокойствия, порекомендовал сноб.

– А что ежели я хочу злоупотребить? – не унимался Пол-лица, как бы между прочим опираясь рукой на бугристую меловую стену.

– Ты горазд уклоняться от стрел? – чуть ли не зевая, поинтересовался сноб.

– Мне это не понадобится. Вряд ли твои лучники умеют летать, – ухмыльнулся Пол-лица, поглаживая камень начавший обращаться в порошок.

Неожиданно меловая стена вздрогнула, плюнув острой крошкой на людей. Под аккомпанемент громкого треска по ее белой поверхности поползли стремительно ширившиеся дорожки трещин. Миг и добрая половина обрыва ухнула вниз, прямо на шайку незадачливых разбойников.

Прежде чем плотное облако пыли окутало невредимых, но до смерти перепуганных мечников, Пол-лица успел схватить за руку графа. Увлекая шокированного аристократа прочь от уцелевшей части стены, смертник, давясь удушливым воздухом с привкусом земли, проорал:

– Быстрее! Все может обрушиться!

Будто в подтверждение слов Пол-лица вторая половина обрыва стала оседать, утягивая в рокочущее месиво осыпи кусты вместе с растерявшимися лучниками.

Отбежав подальше от грохотавшего обвала, смертник протер

слезящиеся глаза и осмотрелся. Кроме графа из клубящегося мелового облака сумела выбраться пара слуг, горбун с побелевшей бородкой, да сноб, оказавшийся на удивление прытким. Чудом выживший разбойник, зажимая окровавленную щеку, больше не помышлял ни о каком нападении, торопливо прохромав в ближайшие заросли. Пол-лица хотел кинуться за ним вдогонку, но потрясенный граф, вцепившись в плащ смертника, как клещ, упал на колени и запричитал:

– Как это? Что произошло? Почему он вдруг рухнул?

– Ничего особенного. Заурядный обвал ради спасения вашей шкуры, – раздраженно выдергивая одежду из холеных рук аристократа, прохрипел Пол-лица.

– Так это вы сотворили? Но зачем? Я ведь намеревался сдаться и уберечь всех от зряшной гибели, – с ужасом пялясь на смертника, вымолвил граф.

– Пора бы уже вам докумекать, что от сохранности кое-чьей знатной задницы зависит благополучие многих людей. Или вы всерьез поверили во враки того хмыря прикинувшегося разбойником? Ума не приложу, на кой ляд ему потребовалось подобное представление, но отпускать вашу свиту он явно не собирался, – закашлявшись, выдал суровую отповедь Пол-лица.

– Ты не понимаешь, осёл! Они все равно до меня доберутся. Я уже устал постоянно убегать. Проще закончить эти мытарства раз и навсегда, – ощерившись, будто загнанный зверек, процедил граф.

– Да пожалуйста! Можете поступать, как вам заблагорассудиться. Но не раньше, чем мы воротимся в город. А до тех пор, не сочтите за труд, еще чуток пошевелить знатными ножками, – грозовой тучей нависая над аристократом, сухо проговорил Пол-лица.

– Ну и куда же мы спрячемся от выживших разбойников в этой глуши? Заляжем под куст, словно зайцы, и будем льстить себя надеждой, что вторая половина шайки, предусмотрительно оставленная в засаде, не отыщет нас? – печально покачал головой граф.

– Каким манером вы узнали про уцелевших разбойников? Я не видел никого, помимо тех, что валяются сейчас под камнями, – подозрительно осведомился Пол-лица, инстинктивно отходя под защиту раскидистого боярышника.

– Успел заметить при налете на карету, – уклончиво пояснил граф.

– И сосчитать их количество? Сколько же у вас скрытых талантов! Меня бы при крушении кареты меньше всего заботило точное число нападавших, – желчно сострил Пол-лица.

– Господа! Тут недалече пещерка есть. Не желаете ли вы продолжить препирательства в более безопасном месте? – встрял в жаркую беседу звучно чихнувший горбун.

– Охотно. Веди! Если, конечно, у графской свиты нет идей получше, – мгновенно согласился Пол-лица.

Ответом смертнику был тихий свист стрел. Двое спасшихся мечников, стоявших поодаль от зарослей, так и не сказав ничего внятного, замертво упали в полынь.

– Очухались разбойнички, – заключил Пол-лица, сочувственно глядя на истыканные стрелами спины мечников. – Давайте-ка убираться отсюда.

Испуганный горбун быстро справился с одолевшим его оцепенением и сломя голову ринулся в кусты. Графу же, вконец расстроенному гибелью всей свиты, понадобился увесистый толчок от смертника, чтобы пуститься следом за слугой, взявшим на себя роль проводника.

Едва поспевая за петлявшим меж порослью шиповника горбуном, Пол-лица одной рукой прикрывал физиономию от колючих веток, а второй поддерживал то и дело спотыкавшегося аристократа. Очевидно не имевший богатого опыта в скоростном драпаке по нехоженым дебрям граф, норовил запутаться в сплетениях хмеля, напороться на корягу или пнуть притаившийся в траве муравейник. На финал своего неуклюжего забега он припас эффектное падение в мелкий ручей, неожиданно возникший на пути растерявшегося проводника.

Вдоволь намаявшись со знатной обузой, смертник смахнул с груди здоровущего паука и сердито окликнул горбуна:

– Ты хоть представляешь куда чешешь?

– Теперича вверх по ручью. Должны аккурат к пещере добрести, – неуверенно промолвил запыхавшийся слуга, заботливо помогая искупавшемуся графу выкарабкаться на берег.

Вопреки опасениям смертника, горбун не оплошал и, после недолгого путешествия по скользким окатышам, беглецы вышли прямиком к обещанной пещере.

Пробившись сквозь буйный камыш, окаймлявший подножие крутосклонного взгорья с приметной черной дырой, они несмело протиснулись через каменные челюсти. Узкий проход, застланный мягким ковром мха, привел беглецов в темный грот, дохнувший прохладной сыростью. Страшась углубляться в густеющий мрак, скрывший от глаз дальнейшую дорогу, Пол-лица вполголоса произнес:

– Отсидимся в этой пещере до заката. Тут хотя бы в спину стрела не прилетит.

– Как же скверно. Сколечко из-за меня человеческих жизней загублено, – сокрушенно обхватив голову руками, проскулил граф.

– Не кручиньтесь попусту. Лучше скажите, кто же так настырно пытается вас поймать? – плюхаясь задницей на брошенную под ноги котомку, вопросил Пол-лица.

– Почем знать. Кому-то я, видать, не угодил, – не отводя искреннего взгляда, ответил граф, отжимая насквозь промокшие рукава.

– А не из-за свадьбы ли это? Союз двух ранее враждовавших городов вряд ли порадует воинственных соседей за рекой, – предположил Пол-лица, не

купившись на деланное прямодушие аристократа.

– Я не намеревался ни на кого нападать. Объединив силы городов, мы охранили бы люд от невзгод сезона войны. Никто бы не дерзнул посягнуть на наши владения, – граф мечтательно возвел глаза к высокому своду пещеры, напрочь забыв о холодной одежде, липнувшей к телу.

– По мне, так это весомый повод, – возразил смертник. – А начто вам сдалась такая свадьба? Дочь градоправителя не может похвастать богатым приданным, да и лицом она пошла в косорылого папашу. При вашем происхождении враз сыщется прелестница с сундуками полными добра.

– Злато ничто по сравнению с ценностью человеческой жизни, как и мое счастье, – самоотверженно изрек граф, хлопнув ладонью по нерукотворной каменной колонне.

– Вы сызнова затянули старую песню! А я только понадеялся на откровенную беседу, – разочарованно застонал поморщившийся Пол-лица.

– Замолкните! Вроде снаружи доносится какой-то шорох, – предупредительно вскинул руку граф.

Пол-лица прислушался к гулко капавшей в глубине грота воде и тихо проговорил:

– Лично я никакого шороха не уловил.

– И впрямь, там кто-то шурует. Пойду, гляну, – прошептал побледневший горбун, желая не услужить господам, а поскорее выбраться на свежий воздух.

– Куда?! Не суйся! – вскочив на ноги, зашипел на слугу Пол-лица.

Однако горбун не внял повелению смертника и упрямо побрел к свету, словно опьянев от живительного ветерка на мгновение залетевшего в тесный проход.

К привычному шелесту камыша вдруг добавился противный свист, а слуга, не дотянув пары шагов до заветного простора, громко охнул, замерев на месте. Пытаясь удержаться на ногах, он уцепился за стену и стал медленно оседать на камни, осыпая себя зелеными клочками мха. Поведя затуманенным взором по пещере, горбун на последнем издыхании рванул стрелу с пестрым оперением из груди, свесил голову набок и затих.

– А ведь я предлагал обойтись без напрасных жертв, – бесцветным голосом произнес знакомый сноб, тут же появившийся у входа.

– Не смей лезть к нам! Иначе я обрушу пещеру, – зайдя за каменный выступ, предостерегающе крикнул Пол-лица.

– Нелепая угроза. Ты же погубишь себя самого. Но после случившегося у обрыва я склонен тебе поверить, – покосившись на руку смертника, поглаживающую стену, спокойно отметил сноб.

– Уберегся тогда, глядишь, повезет и сейчас. Не рассчитывай, что я облегчу тебе работу, – процедил Пол-лица, не спуская глаз с остановившегося разбойника.

– Возможно. Ты, судя по всему, умелый смертник. Только вот я никак не

уразумею, зачем тебе опекать эту двуличную гадину и предавать дело родного ордена? – недобро зыркнув на аристократа, притаившегося во мраке грота, осведомился сноб.

– Чем же его предаю? – уточнил Пол-лица, прикидывая какую же пакость замыслил разбойник.

– Защищаешь посмертие, хотя призвание обязывает тебя уничтожить его, – с некоторым удивлением пояснил сноб, будто бы сообщив очевидную истину.

– Какое еще посмертие? Не мели чепухи, – озадаченно нахмурился Пол-лица.

– Так ты что же и правда не знаешь? Теперь понятно, к чему были все эти умствования про разбойников и откупные грамоты. Он – посмертие, – указав на притихшего графа, весело усмехнулся сноб, впервые утратив невозмутимость гранитной глыбы.

– Ну конечно! Он посмертие, а ты потерянная давным-давно честность правильника. Как же сразу не докумекал, – растянул рот в язвительной улыбке Пол-лица.

– Такой даровитый смертник. Вон как сноровисто управился с обрывом, а посмертние раскусить не сдюжил. У тебя же есть кинжал? Посмотри на него. Бирюзовый клинок уже наверняка рвется наружу, – посоветовал разбойник, окинув собеседника снисходительным взором.

– А может это ты хитрое посмертие? Кинжал ведь не различает изворотливой лжи, а просто отзывается на близость проклятий, – не давая себя заболтать, с вызовом произнес Пол-лица.

– К счастью для тебя, нет. Я как раз занимаюсь истреблением такой дряни. Ты же слышал о сбившихся с пути посмертиях, жертвы которых гибнут прежде, чем они принесут заслуженное возмездие. Как правило, подобная гнусь тотчас исчезает, но порой что-то мешает ей уйти на покой. Тогда-то она становится неприкаянным проклятием и годами скитается среди людей, – машинально прикоснувшись к красневшей на щеке ране, растолковал разбойник.

– Складно плетешь. Прямо охотник за посмертиями, да и только. Но меня дешевыми сказочками не проведешь, – скептически покачал головой Пол-лица.

– Мой орден действительно охотится за бродячими проклятиями, лишившимися истинного предназначения. Мы не позволяем этим тварям вторгаться в житье невинных людей или строить против них каверзы. Я смертник, как и ты. Просто у меня несколько иной труд. Вместо того чтобы избавлять определенного человека от проклятия, я оберегаю судьбы целых селений, – с нескрываемой гордостью в голосе просветил сноб.

– Ну да, а я служу в королевской гвардии, – отшутился Пол-лица, пытаясь побороть овладевшие им сомнения.

– Твое недоверие справедливо. Это посмертие многих обвело вокруг

пальца. Один старый граф в порыве гнева зарезал единственного сына на охоте. Возникшее посмертие приняло облик убиенного, чтобы покарать нарушившего судьбинные правила графа. Однако старик, осознав, что содеял, тут же перекинул веревку через сук и повесился. Посмертие же, потеряв свою цель, не развеялось, как призрачный мираж, а отчего-то осталось среди живых. Оно быстро смекнуло, что к чему и, расправившись с малочисленной графской свитой, припрятало тело усопшего отпрыска. Вернувшись с охоты в образе сына, посмертие рассказало красочную историю о лесных разбойниках, сдобрив её байкой о чудесном спасении. Уцелевших очевидцев, способных опровергнуть лживые речи коварной твари, не нашлось. Так посмертие сделалось наследником графского титула, – морщась от боли при каждом слове, повествовал сноб.

– И как же вы разнюхали про это? Не иначе воскресили загубленную свиту? – все пуще мрачнея лицом, поинтересовался смертник.

– Если бы. Посмертие не заметило маленькую девчушку собиравшую грибы поблизости от места трагических событий. Девчушка выросла и поведала мужу о пережитом в детстве ужасе. Ну а дальше этот рассказ достиг наших ушей, – стерев с подбородка тоненькую струйку крови, ответил сноб.

– И вся эта заварушка ради того чтобы уничтожить одно посмертие? Не проще ли было бы пырнуть его кинжалом в темном переулке и обойтись без кучи трупов? – резонно полюбопытствовал Пол-лица.

– Я как раз уговаривал липового графа добровольно отдаться к нам в руки, но невесть откуда взявшийся смертник пустил все мои старания прахом. Что ты вообще забыл в такой глухомани? Среди графской свиты прежде людей из ордена не водилось, – с укором произнес сноб.

– Запутанная история, – не расщедрился на сколь-нибудь вразумительное объяснение Пол-лица. – Про твои милосердные устремления я уже слыхал. Вот только они как-то не шибко соответствуют картине, увиденной мной у кареты.

– С посмертием надобно разбираться так, чтобы не вызвать паники у простого люда. Вообрази, как бы они перепугалась, если бы узнали, что над их судьбами властвует чудовище. Нападение на карету шайки разбойников никого не изумит и представится заурядным происшествием. Ну а пара смертей лишь придаст уместной драматичности случаю на дороге, – прикладывая к длинной ране грязноватый платок, оправдался сноб.

– Недурная побасенка. И придраться к чему-то сложно. Но все равно от неё попахивает брехней, – упорно не желая внимать доводам сноба, подытожил Пол-лица.

– Он говорит правду. Я в самом деле посмертие, – очень некстати сознался граф, нарушив все задумки смертника по затягиванию беседы. – Не стоит пропадать из-за меня. Вместе нам отсюда так и так не выбраться. Постарайтесь хоть вы уцелеть.

– А как же гибель вашей свиты? Неужели она была напрасной?! – не

оборачиваясь к графу, вознегодовал Пол-лица.

– Ну вот все и разрешилось. Отойди в сторону. Дай нам покончить с виновником стольких бедствий, – не позволяя смертнику собраться с мыслями, напирал сноб.

– Пока что все бедствия приключились из-за твоего налета. Лично я видел у графа лишь беззаветную готовность пожертвовать собой, ради спасения свиты. Становится как-то грустно от того, что за годы моих странствий единственным существом признавшим значимость человеческой жизни оказалось проклятие. Оробевшей девчушке в дремучем лесу могло много чего померещиться. Я привык доверять собственным глазам, а не давнишним сплетням, – не двинувшись с места, витиевато отказался Пол-лица.

– Мне ли поучать наторелого смертника об изменчивости проклятий. Сегодня оно бросается вылавливать тонущих котят, а завтра закусывает ими на обеде. Так что ты волен либо уйти подобру-поздорову, либо сгинуть заодно с посмертием, – исчерпав запасы убедительных аргументов и терпения, деловито сообщил сноб.

– Уж не взыщи, но я почему-то сомневаюсь, что ты вот так запросто отпустишь убийцу своих дружков. Под тем обрывом полегло с десяток бравых охотников за проклятиями, – печально вздохнув, поспорил Пол-лица.

– Твое сумасбродство дорого нам обошлось. Но в то же время ты доказал своё мастерство. Пожалуй, для такого умелого смертника найдется местечко в наших рядах. Преданной службой на благо ордена ты искупишь содеянное, – проницательно глядя на собеседника, предложил разбойник.

– Заманчиво. Не плохо бы обмозговать твое приглашение в тишине и покое. Страшновато с ходу подчиняться ультиматуму головорезов, – не снимая руки со стены, попросил Пол-лица.

Сноб подозрительно посмотрел на графа, словно пытаясь раскусить затеявшуюся игру, и проговорил:

– Ну что ж, изволь. Чуток обождать будет проще, чем потом разбирать завал в поисках посмертия. Главное помни, что никто не поспеет к вам на подмогу. Даже если какой-нибудь следопыт наткнется на карету, то ручей он отыщет не раньше завтрашнего вечера.

Окинув прощальным взором пещеру, разбойник нехотя удалился, оставив смертника наедине с липовым аристократом.

– Значит вы посмертие. А я-то гадаю, с чего бы зажравшемуся графу молоть всякий вздор про ценность жизни селян и слуг, – неотрывно наблюдая за входом, заключил Пол-лица. – Так что там стряслось между дочкой градоправителя и вами?

Посмертие нервно заерзало на камнях во мраке грота и, после продолжительного молчания, проронило:

– Сперва поведайте, что с ней сталось.

– Она чего-то крепко испугалась и вознамерилась сигануть с мыса самоубийц. К сожалению, прежде бедняжка повстречала какого-то незадачливого смертника, сдуру решившего принять бабу в орден. До причин подвигших ее расстаться с жизнью знатной девицы так никто и не докопался. Сама она утверждает, что все забыла, – не вдаваясь в подробности, ворчливо ответил Пол-лица.

– Тем незадачливым смертником были вы? – уловив скрытую досаду в словах собеседника, уточнил граф.

– Неужто я так смахиваю на остолопа? – горько усмехнулся Пол-лица. – И как такое прозорливое посмертие угораздило попасть в засаду?

– Тоже не от большого ума, – самокритично изрек аристократ. – Позаимствовав облик графского сына, я поначалу старался подражать его поведению и манере одеваться. Но однажды, узрев в отражении прудика кривоносую рожу, мне нестерпимо захотелось перестать быть похожим на смердящего конюха после дикого перепоя. Мало-помалу я взялся подправлять свою внешность. Чуть выровнял зубы, подтянул перекошенный рот, немного сдвинул глаза. В тот злополучный вечер перед свадьбой подбородок почудился мне капельку широковат. Я как раз приподнял его, когда в мои покои заглянула невеста. Треклятая щеколда, запиравшая дверь, оказалась надломана и легко оторвалась от косяка. Не знаю уж, кто из нас двоих пуще перетрухнул. Вроде бы она запричитала что-то невразумительное, а мой предательский подбородок перекочевал на лоб, махнувшись местом со стекшими ко рту бровями. Я попробовал объясниться, но, видать, уши, болтавшиеся на шее, смутили бедняжку окончательно. Она выскочила из комнаты едва сдерживая обличающие крики. Мне же оставалось только укорять себя за невнимательность и спешно улепетывать прочь из города. Боязнь быть раскрытым вышибла из моей пустой башки последние крохи здравомыслия. Я так торопился, что позабыл про всякую осторожность. Не отправил слуг проверить дорогу и вот печальный итог! Бесславная погибель в вонючей пещере.

– А я полагал, что вы погорели на личине. Посмертие же из всего человеческого образа не способно повторить лишь её, – дослушав исповедь аристократа, обескураженно произнес Пол-лица.

– И часто вам встречались смельчаки дерзнувшие потребовать у графа предъявления личины? А уж распознать искусную подделку на моей руке сдюжит разве что опытный правильник, – тоскливо улыбнулось посмертие, бросая тревожные взоры на вход.

– Ну тогда вам нечего страшиться. Обращайтесь в призрачную дымку и улетайте в свои владения. Потом сызнова перекинетесь в графа. Из родового замка вас шиш кто выкурит, – воодушевленно порекомендовал Пол-лица.

– За годы жизни в обличье графа я слишком сильно прикипел к людской сущности. Перевоплощение в дымку навеки изгонит меня из этого мира, – обреченно промолвило посмертие, придирчиво осматривая свое туловище.

– Для вас еще важен союз между городами? – полушепотом осведомился

Пол-лица, стараясь не пялиться на бездыханное тело горбуна.

– Какая теперь разница? Разве он до сих пор возможен? Наверняка градоправитель обижен моим скорым отъездом без подобающих прощаний. А невеста так и вовсе сбежала от меня в смертницы, – невольно ощупывая подбородок, проговорил граф.

– Вообще-то градоправитель желает сосватать за вас младшую дочь. Именно с этим поручением меня послали вдогонку за каретой, снарядив для верности ворохом извинений. Прежняя невеста едва ли захочет трепать о ваших проблемах с внешностью. Да и наветы смертницы против графа не воспримут всерьез. Так что путь к союзу городов для вас открыт, – прислонившись спиной к прохладной стене, обнадеживающе сообщил Пол-лица.

– Только вот на этом пути торчит шайка охотников за посмертиями. Сомневаюсь, что их впечатлит ваша одухотворенная тирада, и они тотчас отступят от былых затей, – подавленно хмыкнул, склонил голову аристократ.

– У меня есть на этот счет кое-какие мыслишки. Главное чтобы вы в ответственный момент не решили повернуть дело вспять или не вздумали

подправлять прямо на свадьбе задницу, махнув её местами с физиономией, – строгим тоном предупредил Пол-лица.

– Задница меня всецело устраивает. И женитьба на младшей дочери тоже, – твердо заявил граф. – А вас не смущает спасение проклятия собственными руками? Вы ведь все-таки смертник.

– Головорезы с луками смущают меня гораздо больше миролюбивого посмертия. Да и ваше стремление уберечь люд от тягот сезона войны мне симпатично. Но все же не стоит втихомолку подкрадываться к смертнику со спины. Старые привычки понуждают меня выхватить кинжал, – остерег Пол-лица, краем глаза уловив движение во тьме грота.

– Давно пора! Доставай кинжал и я подсоблю тебе уничтожить посмертие, – подстрекающе воскликнул возвратившийся к входу сноб.

– И долго ты подслушивал? – с ожесточением поинтересовался Пол-лица, вцепившись пальцами в замшелый камень стены.

– Не так чтобы очень. Конец речи был отчетливым, а вот начало про каких-то головорезов исказилось нотками неуверенности, прозвучавшими в твоем голосе. У тебя имеется дивный шанс исправить некоторые огрехи, по счастью, не достигшие моих ушей, – заговорщицки подмигнув, недвусмысленно намекнул сноб.

– Я им пренебрегу. Может быть, это посмертие действительно ухлопало кого-то в прошлом, защищая свою жизнь. Но и мы с тобой отнюдь не безвинные ягнята из братства правильников. Тем паче сейчас граф руководствуется благими намереньями, – непреклонно отказался Пол-лица.

– О! Намеренья! Незаменимое слово для лгунов. Знавал я плутоватого кастеляна, которому господин поручил обезопасить одну из крепостей от пожара и даже отрядил на дело десяток слуг. Кастелян хотел честно исполнить приказ, но прежде погнал слуг убирать собственные поля. Через неделю, во

время грозы, вспыхнул амбар, а от него занялась добрая половина построек. На следующий день, расчистив двор от обугленных бревен, кастелян повелел рыть колодец. Воды конечно, не нашли, но зато господину можно было пустить пыль в глаза. Как-никак кастелян намеревался спасти крепость, – развел руками сноб. – От твоих речей разит такой же надеждой на авось. Ты ждешь, пока загорится сарай, а я предпочитаю выкапывать колодец заранее.

– Нет. Ты учиняешь ту самую грозу, от которой полыхает все вокруг, лишь бы достичь своих целей, – угрюмо возразил Пол-лица.

– Если бы посмертие углядело ту кроху в лесу и убило ее, ты рассуждал бы также легковесно? – скривив в ехидной ухмылке здоровую щеку, уточнил сноб.