Текст книги "Бабник: Назад в СССР 3 (СИ)"

Автор книги: Роман Фабров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

– Чего они попутали? – спросила Светка, до этого просто молчавшая.

– Оборзели, говорю, они в край, – уточнил я и кивком дал команду своим одноклассникам, мол, пора топать на следующий урок.

По пути в класс я молча усмехнулся. На самом деле все эти пацаны мне были нужны скорее для массовки. Ну, или на случай, если местная шпана решит навалиться толпой. А так – выйди я с этим Рябым один на один – точно бы его разделал под орех, без посторонней помощи. Он бы у меня кровью умылся.

Ещё летом мне довелось с таким же хулиганьём связаться. Правда, тогда они меня в первый раз уработали камнем в голову, и я в больничке оказался. Было жутко обидно, если честно. Зато во второй раз я им преподал урок, кто в этом дворе главный. Кстати, почему-то давно одного пацана из той шайки я не встречал. Пипой его вроде свои звали. Может, уже присел в места не столь отдалённые? Не знаю. Да это и не важно. Но тогда, после второго раза, у нас с местной шпаной образовался некий нейтралитет, и мы даже смогли нормально поговорить с ним без всякой этой показной дворовой шелухи. Он, кстати, оказался вполне себе адекватным пацаном, который учился в местном ПТУ, вроде как на слесаря, а может, и нет, честно говоря, не помню. И вот сейчас ситуация повторилась, только теперь с моим другом.

Впрочем, о чём это я? Ах да. Теперь я стал покрепче телом и даже подрос сантиметров на десять вверх и так же в плечах. Мои занятия спортом и таскание мешков в депо не прошли даром. Да и знания, как постоять за себя, из прошлой моей жизни никуда не делись. Вот как-то так.

Как сообщила мне Зойка уже на следующий день, а это была суббота, общий сбор объявили после уроков у голубятни за старой котельной – в глухом месте недалеко от Светкиного дома, куда даже взрослые заглядывали редко. Уже к трём часам дня у деревянной постройки топтались с десяток крепких парней. Все свои, не раз проверенные в драках: футбольная сборная с Петькиного двора, да ещё его, как оказалось, двоюродный брат Серёга – десантник, который только-только вернулся на гражданку из армии. А вот Витька привёл не двух, а трёх мальчишек. Двое из них не вызывали у меня сомнений – ребята даже на вид выглядели крепкими, а вот третий оказался маловат. Впрочем, я переменил своё мнение об этом парне, когда мой товарищ рассказал, кто это такой!

Этого на вид мелкого мальчишку звали Колькой Соколовым, и был он не абы кто, а чемпион Московской области по боксу в своей лёгкой категории и своего возраста. А отец его был военный, который тоже когда-то занимался боксом и даже участвовал во всесоюзных соревнованиях, где нередко занимал призовые места. Прямо сказать, династия у них. Кстати, Колькой на последних соревнованиях заинтересовались из ЦСКА. Тут, конечно, и его отец скорее всего приложил к этому свою руку. Однако чемпионами, пусть даже области, просто так не становятся. Тут скорее упорный труд с тренером в секции и нужные советы отца, как правильно держаться на ринге, дали такой результат.

– Рад знакомству, – протянул я ему руку. – Меня, кстати, Лехой зовут.

Мальчишка, ничуть не смущаясь, пожал в ответ мою ладонь и как-то по-боевому ответил:

– Да не мандражируй, Лёха, Витька уже придумал план, как мы эту шайку отделаем.

Я заинтересованно посмотрел на Виктора, а тот принялся мне рассказывать, чего он такого надумал.

План оказался прост как три копейки. Ленка дежурит недалеко от Светкиного подъезда. Как только Рябой со своей шайкой появится во дворе, она дает сигнал. В этот момент выдвигаются Мишка со Светкой – на такую приманку эти гады клюнут обязательно. Прикрывает их Колька. Его задача – спровоцировать хулиганов на конфликт и заставить дернуться первыми. Ну а дальше подтягиваемся все мы: быстро скручиваем шпану и оттаскиваем за голубятню, подальше от лишних глаз.

Петькины футболисты курили «Шипку», негромко переговаривались и зло сплёвывали на утоптанный снег, слушая придуманный Витькой план.

– Знатно тебя, приятель, разукрасили, – хмуро пробасил Серёга‑десантник, поправляя широкий армейский ремень.

– Не дело это. Двор на двор – это одно, тут всё привычно, не впервой нам такое. Но тут совсем другое. Девчонку твою напугали, тебя вон как отделали… Не по‑пацански это.

В общем, подготовка шла как на военном совете: никакой самодеятельности, всё строго по делу. Ножи – ни в коем случае: за «перо» можно было реально схлопотать срок, да и среди пацанов такое не приветствовалось. В ход шло привычное уличное «снаряжение».

Петька намотал на кулак тяжёлую велосипедную цепь, концы спрятал в рукав куртки. Витёк и пара его боксёров молча разминали кулаки. А вот мелкий Колька Соколов был на удивление спокоен – стоял чуть в стороне и лениво пинал консервную банку. Я взвесил в руке толстую деревянную ножку от сломанного табурета – простую, но увесистую. Вполне весомый аргумент против любой наглости. Впрочем, её я решил с собой не брать. Тут и без меня полно народу вооружилось – кто чем. Тот же Серёга, как я понял, приложит хулиганов своим ремнём так, что мало не покажется, а Витькины парни вмиг начистят рыла этим гадам.

После недолгих споров, девчонок решили распределить по местам: Ленку отправили дежурить к Светкиному подъезду, а Зою поставили «на стрёме» на углу улицы – пусть следит, не появится ли милицейский патруль. Так, на всякий случай.

Прошло не более получаса, а наша компания на холоде даже успела слегка заскучать. Но тут у Светкиного подъезда наконец мелькнул силуэт Ленки – она дважды взмахнула, как и договаривались, шарфом. Всё, готовность номер один, как говорили космонавты в этом времени!

– Мишка, Светка, вы готовы? – негромко спросил я. – Ну, тогда ваш выход. Колька, держись от них чуть позади, и очень тебя прошу: не подведи! Ты главное особо не геройствуй: у них при себе могут быть заточки. Так что ты там поаккуратнее, договорились?

Я дал отмашку, и наша «приманка» двинулась вперёд. Пацаны в засаде за голубятней тут же подобрались и замерли. Теперь счёт пошёл на секунды: скрутить шпану надо было быстро и аккуратно, без лишнего шума, чтобы не привлечь внимания жильцов.

Глава 11

Ребята вышли под тусклый свет одинокого фонаря, раскачивающегося на ветру, – прямо наперерез шайке Рябого. Чуть позади шагал Колька Соколов, показывая всем своим видом, что он не с ними, а сам по себе. Под ногами предательски скрипел снег. Мишка со Светкой держались молодцом, хотя все прекрасно понимали: им сейчас до ужаса страшно, но отступать было уже поздно, да и некуда.

Из-за угла сдвоенных гаражей лениво показалась четвёрка хулиганов. Сам Рябой, в распахнутом драповом пальто и со сбитой на затылок шапкой-ушанкой, о чём-то разговаривал со своими подельниками, на ходу сплёвывая шелуху от семечек прямо себе под ноги.

– Опа, пацаны, гляди-ка, кто к нам пожаловал! – громко, на весь двор, заржал длинный тип с папиросой в зубах, неожиданно увидевший уже знакомую парочку.

Рябой тоже заприметил Мишку со Светланой и медленно так, вальяжно двинулся им наперерез, бросив семечки на землю и засовывая руки в карманы. Его кореша начали обходить ребят со всех сторон, окружая и отрезая тем самым им путь к подъезду девушки.

– Ну что, комсомолец, как я погляжу, фонарь под глазом ещё не прошёл, а ты снова припёрся? Понравилось, что ли, как тебя в прошлый раз мы отмутузили? Решил вернуться за добавкой?

Рябой ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы, и нагло зыркнул на Светку, которая сильнее прижалась к Мишкиному плечу.

– А я ведь предупреждал, чтобы больше тебя в нашем дворе не видел. Так ведь? Значит, сам виноват.

Он достал руки из карманов и начал потирать кулаки.

– Светка, ты же ничего такая деваха, фигуристая, ё*ть. Вот скажи мне, – шмыгнув носом, спросил Рябой, – нафига ты ходишь с этим чучелом?

– Сам ты чучело! – огрызнулся Мишка. – Где хочу, там и хожу, и разрешения спрашивать ни у кого не собираюсь. Понял?

– Костыль, ты глянь, – кивнул Рябой на Мишку, – он ещё нам условия ставить будет.

– Ишь ты, вишь ты, борзый какой, – пробубнил Костыль. – Не даёт честным пацанам с девчонкой пообщаться. Запомни, чучело: я твоё понял, на х*ю помпонил. Ага. Не по-товарищески это, правильно я говорю, пацаны? – потирая подбородок, продолжил он. – Так что? Ты нам позволишь поговорить с твоей кралей там, за гаражами? Мы недолго, так, по паре раз и отпустим. Мы же не звери какие…

Мишка насупился, но так и не нашёлся что ответить – только прижал к себе Светку сильнее.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – подал голос третий хулиган, тот самый коренастый в засаленной телогрейке.

– Ты глянь на него, Рябой, вцепился в свою кралю и отпускать не хочет!

Компания пьяно заржала.

Мишка сглотнул, лицо его в свете фонаря казалось совсем бледным, но, нужно отдать ему должное, он не отступил ни на шаг. Напряжение во дворе можно было буквально потрогать руками. Из засады за голубятней мы видели каждый их жест, а Серёга-десантник уже скинул свой солдатский ремень и начал наматывать его на руку. Я придержал его за плечо и шепнул:

– Ещё рано.

Рябой уже протянул руку, собираясь бесцеремонно ухватить Светку за рукав пальто, как вдруг сбоку, безразлично подпинывая пустую консервную банку, прямо перед хулиганами вырос Колька Соколов.

– Слышь, ты, баклан, хлеборезку свою прикрой и грабли убери от моей сестры! – звонко и отчётливо, на весь двор, резанул его юношеский голос.

Компания хулиганов от такой невиданной наглости слегка оторопела. Рука Рябого так и застыла в воздухе. Вся шайка разом повернула головы в сторону мелкого пацана, который стоял, засунув руки в карманы штанов, и бесстрашно смотрел прямо на эту охреневшую от своей безнаказанности четвёрку.

– Ты чо, сопляк, совсем нюх потерял? – борзый тон Костыля сменился искренним недоумением. – Ты на кого свою пасть открыл? Тебе, малой, что, жить надоело?

– Это вам, шелупонь, жить спокойно похоже надоело, раз к людям посреди двора просто так цепляетесь, – Колька с презрением сплюнул прямо под ноги Рябому и добавил: – Рты свои позакрывали и рассосались по своим норкам, крысы подзаборные, пока зубы целы.

Он явно провоцировал эту компанию, и получалось это у него отменно.

Лицо Рябого от злости мгновенно налилось дурной кровью.

– Ну всё, щегол, считай, что ты отбегался, – прохрипел он, делая шаг в направлении Кольки и занося для удара кулак.

– Борька, прекрати! – испуганно крикнула Светка, понимая, что этот бугай сейчас выместит всю злость на мелком, но её словно никто не слышал.

Рябой шагнул к Кольке, собираясь одним коротким ударом свалить наглого шкета. Но он понятия не имел, что этот «мелкий» – чемпион Московской области по боксу среди юношей. Дворовый хулиган против техничного перворазрядника – исход здесь был окончательно предрешён.

Рябой замахнулся со всей дури, намереваясь снести мелкого пацана одним ударом. Но куда там! Колька даже не шелохнулся. Лишь в последний момент он мягко качнул корпусом влево, уходя с линии атаки, – кулак хулигана со свистом пролетел мимо, рассекая воздух.

А в следующую секунду малец сработал как пружина. Классический, идеально поставленный уклон, за которым последовал взрывной встречный снизу – в печень. Рябой мгновенно согнулся пополам, шумно выдохнув воздух вместе с остатками хмеля. Здоровый лоб, который только что был готов закатать шкета в асфальт, сам получил такой удар, что у него мгновенно перехватило дыхание.

Но Соколов на этом и не думал останавливаться. Не давая Рябому упасть, он тут же, на выходе из уклона, добавил короткий, сухой левый хук точно в подбородок.

Раздался резкий, отчётливый щелчок. Глаза Рябого мгновенно закатились, ноги подкосились, и он мешком рухнул в грязный снег. Вся его компания словно онемела, застыв с разинутыми ртами. Подельники и пикнуть не успели, как их вожака наглухо отключил парень, который был им по плечо.

Этого секундного замешательства нам хватило с избытком. Хулиганы стояли к голубятне спиной, полностью позабыв про тылы.

– Давай! – тихо скомандовал я, делая долгожданную отмашку.

Первым, словно призрак, летящий на крыльях ночи, вылетел Серёга-десантник. Ошарашенный падением вожака, Костыль только успел раскрыть рот, как Серёга с ходу, с отмаши, впечатал ему тяжёлую бляху армейского ремня прямо в челюсть. Раздался глухой, страшный треск. Хулигана буквально снесло с ног, и он рухнул, окропив грязный ноябрьский снег кровью, даже не пикнув.

– Шухер, пацаны, это засада! – дурным голосом завопил коренастый в телогрейке, но договорить ему не дали.

Витька со своими ребятами-боксёрами сработали красиво, чисто по-спортивному. Тот, в телогрейке, попытался сунуть руку в карман – явно за «пером», – но Витька вмиг сблизился и выдал ему классическую двойку: короткий левый в корпус и зубодробительный правый хук в бороду. Гад без звука сложился пополам и ткнулся носом в грязь.

Костыль на удивление быстро очухался от Серёгиного удара и попытался сбежать, но боксёры технично зажали его у забора и принялись охаживать короткими сериями по рёбрам – тот только мычал и закрывал голову руками.

Четвёртый из шайки, сообразив, что дело пахнет жареным, резко крутанулся на пятках, собираясь дать стрекача в темноту между гаражами. Но Петька перехватил его на взлёте. Намотанная на кулак велосипедная цепь с глухим свистом опустилась хулигану на плечо. Он взвыл, потерял равновесие и кубарем покатился по обледенелой дорожке прямо к моим ногам.

Светка стояла ни жива ни мертва, вцепившись в рукав Мишкиного пальто. Сам Мишка тяжело, со свистом дышал, сжимая кулаки. Его до сих пор била крупная дрожь – адреналиновый отходняк после пережитого страха и внезапного, молниеносного разгрома шайки Рябого Борьки. Он смотрел на лежащего в снегу предводителя этих хулиганов и не мог поверить, что этот кошмар наконец-то закончился.

– Всё, пацаны, тихо берём этих гавриков под руки и тащим их к котельной. Только парни, прошу вас, постарайтесь без шума, – скомандовал я и подхватил вместе с Серёгой одного из подонков.

Ребята не сплоховали. Витькины боксёры и Петька ловко подхватили обмякшие тела хулиганов под мышки и поволокли их к голубятне. Место здесь было тихое, да ещё прикрытое от окон пятиэтажек высокой кирпичной стеной.

Рябой и Костыль начали приходить в себя уже у дощатой стены голубятни. Их усадили прямо так, задницами в ледяную лужу. Серёга-десантник встал над ними, демонстративно поигрывая армейским ремнём, а Колька Соколов молча встал рядом, потирая покрасневшие костяшки кулака. Хулиганы переглядывались, утирая кровь и сопли. В их глазах больше не было той спеси – только шкурный вопрос и животный страх перед превосходящей их силой.

Я сделал шаг вперёд, поигрывая деревянной ножкой от табурета, и посмотрел на Рябого. Взгляд у меня в этот момент был не подростка из семидесятых, а человека, видевшего в своей прошлой жизни вещи пострашнее обычных дворовых конфликтов. Но от этого взгляда Рябой тихонечко сжался, не решаясь даже рта открыть.

– Ну что, псы мохнорылые, допрыгались? – тихо, почти ласково приступил к угрозам я. – Думаете, вот сейчас милиция приедет, протокол составит, да райком комсомольское собрание для вас устроит, чтобы пропесочить злостных хулиганов? Не-а. Хрен вам. Не угадали.

Я наклонился ближе к Рябому, оперевшись рукой о колено, и понизил голос до леденящего шёпота:

– Сейчас мы каждого из вас аккуратно свяжем вашими же ремнями, закинем в кузов попутного самосвала – у меня на автобазе подвязки имеются. Отвезём за город, к торфяным карьерам. Знаешь, какие там болота за старой узкоколейкой? Сейчас там подморозило, проехать на самосвале стало проще простого. Затащим вас туда поглубже, мешки на голову накинем – и под лёд. А на дворе, напомню, уже ноябрь месяц. До следующей весны, пока снег не сойдёт и торф не забродит, вас вообще никто не кинется искать. Спишут как без вести пропавших. А знаешь почему? Да потому что вы на хрен никому не нужны. Тупое быдло, возомнившее себя королями района! Понял меня, баклан?

Костыль от этих слов аж икнул и побледнел так, что стал похож на привидение. Рябой затрясся. Из его разбитой губы тоненькой струйкой потекла кровь. И тут он потёк, как неопытная школьница.

– Пацаны… землячки, ну вы чего, вы чего⁈ – слезно, срываясь на бабий фальцет, запричитал Рябой, пытаясь отползти назад и упираясь спиной в полусгнившие доски голубятни. – Ну попутали мы малость, перестарались, не спорю! Мы вашего товарища больше и пальцем не тронем, обещаю! И Светку… Светлану, конечно же, стороной обходить будем, век воли не видать! Не надо карьеров, пацаны! Христа ради, отпустите, у меня маманя болеет, одна она долго без меня не протянет!

– Да мы так… просто пошутить хотели, пообщаться! – шмыгая носом и размазывая грязь по лицу, взмолился Костыль. – Зуб даю, мы в этот квартал вообще больше ни ногой! Вы только не делайте ничего! Прошу!

Шпана, державшая всю округу в страхе, сейчас колотилась от ужаса у наших ног. Похоже, мой блеф с торфяными карьерами сработал на сто процентов. Вот что значит помнить про лихие девяностые! А ведь там арсенал был куда богаче: и утюг на живот, и паяльник на задницу! Впрочем, на дворе начало семидесятых, и о таких «эффективных» приёмах окружающие вряд ли догадывались.

Я присел на корточки прямо перед трясущимся Рябым и легонько похлопал его по щеке ножкой от табурета. Холодное дерево заставило его вздрогнуть.

– Маманя, говоришь, больная? – тихо, с вкрадчивой жестокостью протянул я. – О матери раньше надо было думать, Борис, когда вы всей своей кодлой на моего приятеля напали. А у него тоже есть мама, и она за него переживает. Не так ли? Почему же ты о ней не подумал в тот момент? А? Впрочем, не отвечай – всё равно тебе крышка.

Рябой что‑то невнятно промычал – и сразу стало ясно: возразить ему нечего. Он ещё попытался выдавить какие‑то оправдания, но слова выходили жалкими и неубедительными.

– Ну вот видишь? – продолжил я, нарочно нагнетая атмосферу. – Тебе и сказать‑то нечего. Да и дружкам твоим тоже. А это что значит?

– Что значит? – переспросил Костыль, будто цепляясь за любую возможность хоть как‑то отложить расправу над ними.

– А значит это то, что поздно пить боржоми, когда печень отказала. Парни, снимайте с них ремни – вяжите этой швали руки за спиной. Серёга, дуй на угол к проспекту, лови первый попутный бортовой. Скажешь водителю: «От Михалыча с автобазы» – он поймёт.

Рябой, услышав имя какого‑то Михалыча (я его, само собой, только что придумал, чтобы нагнать на этих недоносков ещё больше жути), и сообразив, что вязать их начнут прямо сейчас, окончательно сорвался с катушек. Страх перерос в животную ярость загнанной в угол крысы.

– Ах ты, сука комсомольская!.. – истошно взвыл он.

Резко рванувшись вперёд, хулиган попытался боднуть меня головой в лицо и сбить с ног, рассчитывая прорваться сквозь кольцо пацанов. Но не тут‑то было. Почему-то я предвидел такую ситуацию и поэтому сразу ушёл чуть в сторону и успел даже поставить ему подножку.

Однако он не упал, а лишь на мгновение оступился и дёрнулся вперёд, но Колька Соколов среагировал ещё быстрее. Как‑никак, чемпион области – у него рефлексы были заточены на упреждение любого выпада. Пацан даже руки из карманов вытащить не подумал: просто шагнул в сторону, уклоняясь от летящей на него туши Рябого, и коротко, но от всей души, врезал ему по яйцам.

Борька Рябой только взвизгнул по-бабьи и повалился обратно на снег, больше не помышляя о сопротивлении.

Колька спокойно отошёл в сторону и брезгливо вытер ботинок о штанину одного из хулиганов. На поверженного главаря шайки было жалко смотреть: он скулил, как побитая собака, и катался по земле, держась за причинное место.

– Вот тебе урок на будущее, баклан, – ровным, безэмоциональным голосом произнёс малец. – Никогда не приставай к людям: за их спиной могут стоять те, кто сильнее и умнее тебя. Усёк? А теперь сиди тихо и не отсвечивай, дыши равномерно пока живой.

Рябой только слабо замычал в ответ, окончательно признавая своё поражение.

– Ладно, не о чем с ними разговаривать. Вяжите эту падаль, парни, да на карьер их отвезём, – бросил я жёстко.

Пацаны тут же вытащили ремни из штанов хулиганов и принялись вязать им руки. Я обернулся и, незаметно подмигнув Серёге-десантнику, громко скомандовал:

– Давай, дружище, сбегай побыстрее на дорогу за грузовиком. Нам ещё грузить их, а потом топить на карьере, да так, чтобы всё было шито-крыто.

Десантник сразу сообразил, что я импровизирую. Скрыв ухмылку от шпаны, он развернулся и зашагал прочь, делая вид, что направляется к дороге.

Тут у Костыля началась настоящая истерика.

– Рябой, сука, это всё из-за тебя! – дурным голосом завопил он, дёргаясь в путах. – Я тебе сто раз говорил: не хрен гадить в своём районе! А ты что? «Да мы тут сила, всех нагнём, если понадобится»… Ну что, нагнул, мудила⁈

– Да заткнись ты, тварь, – промычал из грязи Рябой, отплёвываясь кровью. – Без тебя тошно. Кто ты такой, чтобы мне указывать, паскуда?

В этот момент остальные двое подельников тоже начали наперебой материться и выговаривать своему лидеру свои претензии, а в моей голове мгновенно созрела мысль.

– Петь, постой, – остановил я товарища. – Не вяжи пока Костыля. Я с ним ещё минутку хочу потрещать.

Петька кивнул и оставил хулигана в покое, но замер рядом, чутко присматривая, чтобы тот не вздумал дать дёру.

– Короче, Костыль, – начал я, глядя сверху вниз на валяющегося на земле хулигана. – Жить хочешь?

Вопрос был простой и лаконичный.

– Конечно! – закивал тот, поспешно садясь на задницу и потирая замёрзшие руки.

– Вижу, ты очень сильно недоволен Рябым, – ухмыльнулся я, специально говоря погромче, чтобы остальные двое подельников тоже слышали моё предложение. – Готов его прямо тут отмудохать, так сказать, за всё хорошее?

– А то! – скривив разбитые губы, пробурчал Костыль. – Я этой падле сколько раз твердил: ну вышли мы на дело в другой район, хлопнули по башке подвыпившего мужичка, вытряхнули карманы – и всё, дело в шляпе! Никто нас никогда не срисует. А этому мудаку славы, оказывается, захотелось! Мол, вон я какой самостоятельный, никто мне не указ… Да и этого вашего… как его… Мишку, – подсказал я, – ну да, Мишку вашего, в общем, я тоже трогать не хотел. Тем более он с девахой шёл. Не по-пацански это, неправильно. Но мы тогда поддатые были, нам море по колено, вот и наделали дел… Ты это, пацан, прости, если можешь, – обернулся он к моему приятелю, – не правы мы были.

Услышав этот разговор, зашебуршились и остальные двое подельников. Они наперебой закричали, что тоже хотят присоединиться к Костылю. Наши парни молча развязали им руки, наблюдая за картиной, что же будет дальше, и тут такое началось.

Били они своего бывшего вожака нещадно, вкладывая в удары весь свой шкурный страх перед торфяными карьерами. Рябой сначала орал, матерно обещал всех найти и порезать, потом со слезами просил прощения и умолял перестать его мутузить, но вскоре затих. Видимо, силы окончательно покинули неудачника.

– Ладно, хорош, – сделал я знак рукой хулиганам, останавливая избиение. – Можете валить. И если я ещё хоть раз на районе услышу про вас что-то плохое – пеняйте на себя. А, вот ещё что: забирайте с собой этого ублюдка. Чтобы он нам тут картину своим присутствием не портил.

Хулиганы, заикаясь, ещё раз попросили прощения у замерших в стороне Мишки со Светкой, подхватили под руки своего стонущего главаря и поволокли его прочь со двора.

– Ну, Лёха… – покачал головой ошарашенный Пётр, поворачиваясь ко мне. – Ну ты и спектакль сейчас устроил. Кому расскажешь – никто ведь не поверит!