Текст книги "Прятки с Драконом (СИ)"
Автор книги: Рина Рофи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
– «Классно»? – я подняла на неё взгляд. – Ты сейчас серьёзно? Он не какой-нибудь студент-оборотень, с которым можно поругаться и разойтись. Это Андор Всеславский. Если он решит, что я его «игрушка», то играть он будет до тех пор, пока сам не захочет остановиться. И правила будет устанавливать он.
– Ну и что? – Наталья отмахнулась, как от назойливой мухи. – Ты сама говорила, что он хороший преподаватель. Справедливый. Значит, и играть будет по-честному. А уж интенсивность... – она мечтательно закатила глаза, – ...я тебе обещаю, драконы знают толк в интенсивности. Лучше быть игрушкой такого калибра, чем скучать с каким-нибудь заурядным демоном или вампиром.
Её логика была безумной, пьяной и по-своему неотразимой. В её мире сила и статус были главными афродизиаками. А уж сила ректора... это был абсолютный топ.
– Я не хочу быть чьей-то игрушкой, Наташ, – тихо сказала я, но в моём голосе уже не было прежней уверенности. Алкоголь и её напор делали своё дело.
– А ты не будь! – она хитро подмигнула. – Будь... загадкой. Той самой, которую он поклялся разгадать. Заставь его самого стать твоей игрушкой. Используй свой шарм, свою королевскую кровь, этот божественный аромат! Покажи ему, что с тобой не поиграешь и не бросишь.
Она говорила это с таким жаром, словно мы составляли план завоевания мира, а не выживания в неравной игре с драконом. Я снова сделала глоток. Шампанское было холодным и сладким. А мысли становились всё более запутанными. Может, она и права? Может, не стоит быть пассивной жертвой? Может... стоит самой стать охотником?
Идея была пугающей, опасной и... невероятно заманчивой. Особенно под действием двух бутылок шампанского. Наталья вскочила, её движения были немного размашистыми от шампанского, но глаза горели решимостью.
– Так, Диан, в нас ещё плюс три бокала! – она потрясла своей почти полной бутылкой. – Пошли потанцуем, пока биты ритмичные! Потрясём телами на зависть всем этим снобам!
Она протянула мне руку, и её ухмылка была такой заразительной, что мои собственные тревоги на мгновение отступили перед волной алкогольной бравады. Что мне терять? Сегодняшний вечер и так уже перешёл все границы. Ректор объявил меня своей «загадкой», а я позволила ему «попробовать» себя на вкус. Танец под зажигательную музыку казался теперь сущей ерундой.
– Да пошли уже! – я с внезапным вызовом схватила её руку и позволила вытащить себя из ложа.
Мы влились в толпу на танцполе, где ритмичные биты вибрацией проходили сквозь пол и отдавались в костях. Шампанше в крови и адреналин от только что произошедшего сделали своё дело. Я закрыла глаза и позволила музыке унести себя. Я танцевала, отбрасывая смущение, забыв на время о пылающем взгляде Андора, о его словах, о его губах на моей шее.
Мы с Наташей кружились, смеялись, привлекая восхищённые и завистливые взгляды. Я чувствовала, как моё тело двигается свободно, как золотистые волосы развеваются вокруг. В этот момент я была не загадкой, не игрушкой, не студенткой. Я была просто молодой девушкой на вечеринке. Конечно, я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, как физическое прикосновение, со стороны его ложа. Но сейчас, под защитой музыки и шампанского, я лишь гордо подняла подбородок и улыбнулась, танцуя ещё более раскованно.
Я обернулась, чувствуя его взгляд на себе, будто прикосновение раскалённого металла. И встретилась с ним глазами.
Он не смотрел на меня с прежней хищной интенсивностью. Нет. Он откинулся на спинку бархатного дивана в своём ложе с видом полнейшего, вальяжного удовлетворения. Одна рука лежала на колене, в другой он медленно вращал бокал с тёмным виски. Его поза кричала о расслабленной власти, о собственнике, который наблюдает за своей добычей и знает, что та никуда не денется. И когда наши взгляды встретились, он не стал отводить глаза. Напротив. Он медленно, демонстративно, поднял свой бокал в мою сторону. Не как тост, а как молчаливое напоминание. О том, что произошло. О его праве. О том, что игра началась, и ходы в ней делает он.
Мда. Таким – спокойным, самоуверенным, почти ленивым от осознания своей победы – я его ещё не видела. Это было страшнее любой ярости или открытого желания. Потому что в этой вальяжности читалась непоколебимая уверенность в том, что я уже у него в кармане.
Я резко отвернулась, сердце заколотилось в груди уже не от танца, а от новой порции адреналина. Он не просто наблюдал. Он давал мне понять, что наблюдает. И наслаждался каждым моментом моего смущения.
Наталья, заметив мою реакцию, только фыркнула и прокричала мне на ухо:
– Видала? Наслаждается видом. Расслабься, Диан! Танцуй так, будто тебе плевать!
Но «плевать» уже не получалось. Его спокойный, торжествующий взгляд выжег в моём веселье дыру, сквозь которую снова прорвались страх, смущение и предательское любопытство. Танец внезапно потерял всю свою магию, и я снова стала всего лишь «загадкой», за которой с удобством наблюдал дракон.
К нам подошел Герман, его лицо расплылось в непринуждённой, дружелюбной ухмылке, так контрастирующей с хищной сдержанностью его начальника.
– Так, – объявил он, поднимая руки в примирительном жесте. – Здесь я тоже не как проректор, а как просто Герман. Пойдёмте в наше ложе, поболтаем. Ну, что скажете?
Я сглотнула, чувствуя, как новая волна тревоги накатывает поверх шампанского. Идти вихложе? Туда, где сиделон?
Но Наталья была на кураже. Не успел Герман договорить, как она тут же обвила его за шею, словно они были закадычными друзьями, и заворковала с подвыванием:
– Веди нас, дракон! Покажешь, где тут у вас самое вкусное виски томится!
Герман рассмеялся, ничуть не смущённый её фамильярностью.
– С удовольствием, леди вампир. У нас как раз завезли кое-что огненное с Драконьих скал. Как раз для разгорячённых дам.
Он бросил на меня вопросительный взгляд, приглашая следовать за ними. Выбора у меня, по сути, не было. Отказаться – значило показать свой страх, свою слабость. А после того демонстративного тоста Андора я не могла себе этого позволить.
– Конечно, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – С большим интересом.
И мы, ведомые Германом и болтающейся у него на плече Натальей, направились к тому самому ложу, где за столиком, как тёмный властелин на троне, восседал Андор Всеславский. Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Это было похоже на добровольное шествие в пасть льва. Но отступать было поздно. Я наблюдала, как Наталья с вызывающей нежностью устроилась на коленях у Германа, а тот, кажется, только этого и ждал. Его глаза горели тем же азартом и весельем, что и у неё. Они выглядели как идеально совпавшие части головоломки – два искателя приключений, нашедшие друг друга.
Я же осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, присела на свободный край дивана, как можно дальше от Андоры. План провалился мгновенно.
Он тут же развернулся ко мне, его плечо почти касалось моего. Золотистые глаза сверкнули в полумраке, а губы растянулись в той самой, хищной улыбке.
– Отлично танцуешь, – произнёс он, и его голос был низким, предназначенным только для меня. – Завораживает.
Я покраснела так, что, наверное, могла бы осветить всё ложе. Боги, он всё видел. Он сидел здесь, вальяжный и довольный, и смотрел, как я... как я попой виляю на танцполе! От одной этой мысли кровь бросилась в лицо с новой силой, а талисман, висящий на груди, предательски дрогнул, но остался тёплым и безмолвным.
– Я... – я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Что можно ответить на такое? «Спасибо, что заметил, как я трясу задом»?
Он наблюдал за моим смущением с нескрываемым удовольствием, его взгляд скользнул вниз, к моим бёдрам, а затем снова поднялся к лицу.
– Особенно... когда ты поворачивалась, – добавил он с лёгким намёком, от которого у меня по спине побежали мурашки. – Очень... выразительно.
Я была готова провалиться сквозь землю. Или, что казалось гораздо более вероятным в его присутствии, сквозь этот бархатный диван. Этот вечер превращался в самую сюрреалистичную и самую унизительную пытку в моей жизни.
– Диан, – повторил он, и в его голосе появилась лёгкая, терпеливая снисходительность, как будто он объяснял что-то непонятливому ребёнку. – Я уже говорил, что всё, что остаётся за стенами Академии, остаётся за её пределами. Так что расслабься. И получай удовольствие.
Он сделал небольшую паузу, давая мне впитать это, а затем его взгляд снова стал оценивающим, скользнув по моей фигуре с откровенным одобрением.
– ...Ну и принимай комплименты. Я оценил твою фигуру и старания. – Уголки его губ дрогнули. – Ведь для меня ж танцевала?
Последняя фраза повисла в воздухе, наглая, самоуверенная и... шокирующе точная. Потому что, хоть я и отрицала это даже перед самой собой, часть меня – та самая, что вышла на танцпол с вызовом в глазах – танцевала именно для него. Чтобы он смотрел. Чтобы он видел.
Я сидела, полностью парализованная, чувствуя, как горит лицо и немеют кончики пальцев. Он не просто делал мне комплимент. Он вламывался в мою голову, читал мои тайные, постыдные мысли и выставлял их на всеобщее обозрение с таким спокойным видом, будто так и должно быть. Я не могла вымолвить ни слова. Ни опровержения, ни согласия. Я могла только сидеть и чувствовать, как стены между нами – между ректором и студенткой, между охотником и добычей – рушатся с оглушительным грохотом, оставляя лишь его пронзительный взгляд и моё оглушённое молчание.
И тут Наталья, которая, казалось, была вся поглощена Германом, громко и звонко рассмеялась, разрывая напряжённую тишину, повисшую между мной и Андором.
– Ну, боги! – воскликнула она, смаху осушая свой бокал. – Вы, драконы, такие прямолинейные! Так и режете правду-матку в лицо! – Она снова залилась смехом, явно наслаждаясь спектаклем. – «Для меня ж танцевала»! Ахаха! Чёрт, это же надо так уверенно!
Её смех был заразительным и немного разрядил обстановку. Герман, обнимавший её за талию, тоже усмехнулся, поднимая свой бокал в знак согласия. Андор не выглядел смущённым. Напротив, он лишь усмехнулся в ответ, его взгляд на мгновение переключился на Наталью, а затем вернулся ко мне, полный того же вызова.
– А зачем усложнять? – пожал он плечами с видом полнейшей невинности. – Если факт на лицо, почему бы его не констатировать? Это экономит время и силы.
– Ох уж эти вам силы, – подмигнула ему Наталья. – Лучше бы их на что-нибудь более приятное потратили.
Я сидела, чувствуя себя главным призом в этой странной игре, правила которой устанавливали все, кроме меня, но смех Натальи, пусть и не самый тактичный, помог мне немного прийти в себя. Он напомнил мне, что я не одна, что этот безумный вечер – всего лишь вечер, а не приговор.
Я набрала воздуха в грудь и, наконец, нашла в себе силы ответить. Голос мой всё ещё дрожал, но в нём появились нотки вызова.
– Возможно, я просто люблю танцевать, – сказала я, глядя ему прямо в глаза. – И делаю это для собственного удовольствия. А ваша оценка... она просто приятный бонус.
Я не стала отрицать его слова напрямую. Я просто поставила под сомнение его уверенность. И, кажется, этим его удивила. Его брови снова поползли вверх, а в глазах вспыхнула новая искра – на этот раз не торжества, а заинтересованного уважения.
– О? – протянул он. – Что ж, тогда, надеюсь, мой «бонус» был достаточно весомым.
Игра продолжалась. Но теперь, кажется, у меня появилась своя пешка на доске.
Его рука, широкая и тёплая, скользнула по моим волосам. Движение было на удивление нежным, почти ласковым. Затем его пальцы погрузились в прядь, и он начал медленно накручивать золотистый локон на свой указательный палец, пропуская шелк волос между кожей.
От этого интимного, почти неосознанного жеста по моей спине пробежала знакомая щекотка. Хоп! И прежде чем я успела что-либо сделать, два пушистых лисьих уха торчком выскочили у меня на голове, ясно выдавая моё смятение. Андор замер, его пальцы всё ещё были запутаны в моих волосах. Он посмотрел на мои уши, затем на моё пылающее лицо, и его губы медленно растянулись в самой довольной ухмылке, которую я когда-либо видела.
– Диана... – его голос стал тихим, бархатным, с лёгкой, притворной заботой. – Я тебя смутил?
Его палец слегка дёрнул за локон, который он всё ещё держал, и мои уши инстинктивно дёрнулись в ответ.
– У тебя такая... сильная реакция на меня, – продолжил он, и в его глазах плясали те самые чёртики, что сводили меня с ума. Он наклонился чуть ближе. – Полагаю... это уже комплимент мне.
Он не просто констатировал факт. Он наслаждался им. Каждым моим смущённым вздохом, каждым предательским проявлением моей истинной сути. Он превращал мою потерю контроля в свою личную победу и в доказательство своей власти надо мной.
Я сидела, не в силах пошевелиться, с горящими щеками и глупо торчащими ушами, с его пальцами в моих волосах. И всё, что я могла сделать, это смотреть в его торжествующие золотистые глаза и понимать, что он выиграл этот раунд. С разгромным счётом.
Наталья с громким, довольным хихиканьем поднялась с колен Германа, потянув его за руку.
– Так, ребятки! – объявила она, сияя как новогодняя ёлка. – Мы с Германом – танцевать! А вы тут... – она многозначительно перевела взгляд с моих торчащих ушей на самодовольное лицо Андора, – ...продолжайте свои двусмысленные разговоры. Не стесняйтесь!
Герман, явно не возражавший против такого плана, с лёгкой ухмылкой позволил ей утащить себя на танцпол, бросив на нас через плечо один последний, полный одобрения взгляд. И мы остались одни. Вернее, мы остались в самом центре шумного бара, но в нашем углу повисла звенящая, напряжённая тишина. Его пальцы всё ещё были в моих волосах, а мои уши всё ещё предательски выдавали всё моё смятение.
Он не убирал руку. Напротив, его большой палец медленно провёл по основанию моего уха, заставляя его снова дёрнуться, а по моей спине пробежала новая волна мурашек.
– Ну что ж, – тихо произнёс он, его голос был густым и довольным. – Раз нам дали карт-бланш... Может, продолжим? Твоя реакция... она просто завораживает.
– Андор... – выдохнула я, и в моём голосе прозвучала настоящая, неподдельная паника, смешанная со стыдом. – Боги... как потом я вам в глаза смотреть буду!
Он фыркнул, как будто я спросила о чём-то совершенно незначительном. Его рука, до этого игравшая с моими волосами, плавно опустилась и коснулась моей щеки. Пальцы были тёплыми и твёрдыми. Он мягко, но неуклонно повернул моё лицо в свою сторону, заставляя меня встретиться с его взглядом.
– Да как обычно, – произнёс он, и в его тоне не было ни капли смущения. – А что такого?
Его золотистые глаза были так близко. Я видела в них не насмешку, а нечто гораздо более опасное – спокойную, безраздельную уверенность в своём праве. Праве трогать, смущать, диктовать правила.
– Вот, – продолжил он, его большой палец медленно провёл по моей скуле, и я почувствовала, как под его прикосновением загорается кожа. – Хотя бы так и смотри. Как сейчас. Мне нравится.
Эти слова, сказанные тихо, почти ласково, ударили по мне сильнее любой команды или насмешки. Потому что они были правдой. Ему нравилось. Нравилось моё смущение, моя потеря контроля, моя беспомощность. И в этом признании была извращённая, пугающая искренность.
Я не могла отвести взгляд. Я была парализована этим признанием и его прикосновением. Весь бар, музыка, Наталья с Германом – всё это исчезло. Остался только он, его рука на моей щеке и осознание того, что для него между нами не было никаких «потом». Было только «сейчас». И в этом «сейчас» ему нравилось то, что он видит. Он приблизился. Медленно, давая мне время отстраниться, но я была парализована, пригвождена к месту его взглядом и тёплой ладонью на щеке.
И затем его губы коснулись моих.
Это был не жадный, требовательный поцелуй, как можно было ожидать от дракона. Он был... нежным. Исследующим. Тёплые, упругие губы мягко двигались в такт моему прерывистому дыханию, словно пробуя, смакуя. От него пахло дымом, выдержанным виски и чем-то неуловимо древним и могущественным.
Я замерла, глаза мои были широко раскрыты от шока. В висках застучало, а по всему телу разлилась странная, слабая дрожь.
Он оторвался так же медленно, как и начал. Его золотистые глаза были прищурены, в них читалась глубокая, сосредоточенная задумчивость.
– Мм... – он издал этот низкий, удовлетворённый гул, и его дыхание коснулось моих губ. – Определённо... не пробовал ничего слаще.
Он смотрел на меня, и его взгляд стал томным, почти опьянённым, но не от алкоголя.
– Ты... наркотик, Диан, – прошептал он, и его палец снова провёл по моей щеке. – Опасный, вызывающий привыкание. И я, кажется, уже подсел.
Эти слова, сказанные с такой откровенной, почти пугающей искренностью, обожгли сильнее самого поцелуя. Это было не просто физическое влечение. Это было нечто большее. И от этого осознания у меня перехватило дыхание. Я была не просто «загадкой» или «игрушкой». Я была чем-то, что он уже не мог просто так отпустить. И это было самой опасной ловушкой из всех.
Он действовал так быстро и так уверенно, что я не успела даже вскрикнуть. Одна мощная рука обхватила мою талию, другая – под колени, и рывком он поднял меня и усадил к себе на колени, как маленького ребёнка.
– А-а! – вырвался у меня короткий, перепуганный возглас.
Мои ноги бессильно свисали, а его руки, обнимавшие меня, были твёрдыми и неоспоримыми. Я сидела у него на коленях, и всё моё тело прижималось к нему. Я чувствовала жар его кожи сквозь одежду, слышала ровный, глубокий ритм его сердца где-то под ухом.
Он наклонил голову, и его губы почти коснулись моей шеи.
– Люблю, когда то, что меня заинтересовало, находится максимально близко, – прошептал он, и его голос вибрировал у меня в костях.
Затем он откинулся назад, чтобы посмотреть мне в лицо, и его выражение стало серьёзным, почти задумчивым.
– И, к твоему сведению, – продолжил он, его пальцы начали медленно водить вверх и вниз по моему позвоночнику, заставляя меня вздрагивать, – меня крайне редко кто-то заинтересовывал. До такой степени.
Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и полные значения. Это не было пустой лестью. Это была констатация факта, произнесённая с той самой драконьей прямолинейностью. Он говорил, что я – исключение. Редкое, драгоценное исключение в его долгой, вероятно, скучной жизни. Я сидела у него на коленях, пленница его объятий и его слов, и понимала, что перешла какую-то грань, из которой уже не было возврата.
– Ну же, Диана, мы уже поцеловались, могу считать твой ответный поцелуй зеленым светом?
Я сглотнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Его вопрос висел в воздухе, простой, прямой и невероятно опасный. «Зелёный свет». Разрешение на что? На продолжение этих игр? На то, чтобы эта ночь вышла за все мыслимые рамки?
Я сидела у него на коленях, всё ещё прижатая к его груди, и его тепло просачивалось сквозь одежду, смешиваясь с дрожью, бегущей по моему телу. Его руки на моей спине были твёрдым напоминанием о том, что я здесь по его воле.
– Мы... мы поцеловались, – пробормотала я, не в силах выдать ничего более связного. Это было не отрицание, а жалкая попытка осмыслить происходящее.
– Именно, – он не стал позволять мне уклоняться. Его палец поддел мой подбородок, заставляя поднять глаза. – И поцелуй, на мой взгляд, был взаимным. Разве нет?
В его глазах не было насмешки. Был лишь спокойный, аналитический интерес. Он собирал доказательства. И моя реакция, моё отсутствие сопротивления – всё это было уликой против меня.
Я не могла солгать. Не сейчас. Не когда его губы всё ещё пылали на моих, а тело помнило каждый миг того поцелуя.
– Я... не оттолкнула вас, – прошептала я, и это было самым большим признанием, на которое я была способна.
Его губы растянулись в медленной, победоносной улыбке.
– «Вас» уже не существует за пределами Академии, помнишь? – он мягко поправил меня. – И «не оттолкнула» – это самый тёплый и ласковый зелёный свет, который я видел за последнюю сотню лет.
Его рука снова заскользила по моей спине, на этот раз ниже, и притянула меня ещё ближе, так что между нами не осталось и намёка на воздух.
– Так что, считаю, что сигнал получен, – прошептал он, и его губы снова нашли мои, на этот раз уже без намёка на нежность, а с той самой, голодной интенсивностью, которой я бессознательно ждала и которой так боялась. Я ахнула от неожиданности, но звук был мгновенно поглощён его губами. Этот поцелуй был совсем другим – не исследовательским, а властным, требовательным. В нём не было и намёка на прежнюю нежность, только голодное, безраздельное поглощение.
Его руки крепче сомкнулись на мне, прижимая так, что я чувствовала каждый мускул его тела. Когда он ненадолго оторвался, чтобы перевести дух, его губы скользнули к моему уху.
– Цветочек, – прошептал он хрипло, и его дыхание обожгло кожу, – да ты трепещешь.
Я и правда дрожала. Мелкой, прерывистой дрожью, которую было невозможно контролировать. От его прикосновений, от его голоса, от осознания того, что происходит.
– Я... я... – попыталась я что-то выговорить, но это были лишь бессвязные обрывки.
– Тш-ш-ш, – он мягко, но решительно прижал палец к моим губам, заставляя замолчать. Его глаза, раскалённые докрасна, смотрели на меня с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. – Молчи.
В этом одном слове не было приказа. Была просьба. Обещание. И предупреждение. Он брал на себя контроль, освобождая меня от необходимости думать, сопротивляться, решать.
Я замолчала, позволив своей голове упасть ему на плечо. Он принял это как капитуляцию – что, по сути, так и было – и его губы снова нашли мои, а руки начали медленное, уверенное исследование, стирая последние остатки границ между нами. Мир сузился до жара его кожи, вкуса его губ и всепоглощающей уверенности в том, что обратного пути уже нет.
Я чувствовала, как его ладонь, до этого лежавшая на моём бедре, скользнула вверх. Плавно, но неумолимо, как течение. Пальцы обжигали кожу даже через ткань платья, и когда его рука оказалась у самой груди, я сдавленно выдохнула, инстинктивно пытаясь сомкнуть локти, закрыться.
– Андор... – мой голос прозвучал слабо и сломанно. – Это... это ошибка.
Он не стал силой преодолевать мою слабую защиту. Его рука просто замерла, его большой палец медленно водил по чувствительной коже чуть ниже линии бюста, заставляя меня вздрагивать.
– Не-е, – он тихо, но с абсолютной уверенностью опроверг мои слова. Его губы коснулись моей щеки, а затем уха. – Закономерность.
Он произнёс это слово с такой твёрдой убеждённостью, будто это была не его прихоть, а неотвратимый факт, предопределённый самой судьбой.
– С того момента, как ты оттолкнула меня в баре... с того момента, как твой амулет загорелся при моём приближении... всё вело к этому. Ты – моя загадка. Я – твой дракон. И то, что происходит сейчас... это не ошибка. Это следующий, совершенно логичный шаг.
Его слова проникали в сознание, обходя все мои защиты. В них была своя, искажённая логика. И самое ужасное было то, что часть меня – та самая, что трепетала под его прикосновениями, – с ним соглашалась. Мои руки, пытавшиеся закрыться, ослабли. Он почувствовал это и снова начал движение, на этот раз его пальцы скользнули выше, к вырезу платья, и я зажмурилась, чувствуя, как всё внутри сжимается и плавится одновременно. Ошибка или закономерность... сейчас это уже не имело значения. Имело значение только его прикосновение и оглушительное осознание того, что я больше не хочу, чтобы он останавливался.
Мысль пронзила сознание, как ледяной клинок, прорезавший алкогольный и чувственный туман.
«Я была игрушкой в руках дракона... Просто девушкой, пока он не найдёт свою истинную...»
Это осознание было горьким, унизительным и... отрезвляющим. Всё, что происходило – его интерес, его ревность, этот властный поцелуй, – всё это было игрой. Заполнением пустоты. Пока не появится Та Самая. Та, чья душа отзовётся в его, как эхо. А я... я была всего лишь временным развлечением. Яркой, загадочной, но всё же – временной.
Я замерла в его объятиях, и всё моё тело внезапно напряглось. Дрожь, что бежала по коже, стала другой – не от возбуждения, а от пронзительного холода разочарования и стыда.
Он почувствовал перемену. Его губы оторвались от моей кожи, и он откинулся назад, чтобы посмотреть на меня. Его глаза, ещё секунду назад полные страсти, теперь сузились, улавливая тень на моём лице.
– Что случилось? – его голос был низким, но в нём уже не было прежней томной неги.
Я не могла выдержать его взгляд. Я опустила глаза, чувствуя, как по щекам катятся предательски горячие слёзы.
– Ничего, – прошептала я, пытаясь вырваться из его объятий, но его руки всё ещё держали меня. – Просто... я поняла. Я всего лишь игрушка. Пока ты не найдёшь свою истинную пару.
Я произнесла это шёпотом, но слова прозвучали в тишине нашего ложа громче любого крика.
– Диан, – повторил он, и его голос был уже не бархатным, а острым, как сталь. – Сейчас ты меня... расстроила. И убила своими словами. Одновременно испортив момент.
Он не злился. Нет. В его глазах читалось нечто более сложное – разочарование, граничащее с обидой. Как будто я взяла и разбила редкую, изысканную вазу, которую он только что начал с интересом разглядывать. Я не могла вымолвить ни слова в ответ. Его реакция была неожиданной и оттого ещё более пугающей.
– Нельзя, – продолжил он, и его руки снова сомкнулись на моих бёдрах, но теперь его хватка была не ласковой, а властной, не позволяющей двигаться, – прерывать дракона на его исследовании.
Он наклонился ближе, и его золотистые глаза горели холодным огнём.
– Ты думаешь, я трачу своё время, свои силы, свой... интерес на кого попало? На «временные игрушки»? – он фыркнул, и в этом звуке слышалось презрение. – Я – Андор Всеславский. Если бы ты была просто игрушкой, тебя бы уже давно не было в моём поле зрения. Ты бы надоела мне в тот же вечер в «Перекрёстке».
Его слова били точно в цель, заставляя сомневаться в своей же собственной логике.
– Но ты здесь, – его голос снова стал тише, но не стал мягче. – Ты всё ещё здесь. И я всё ещё здесь. И пока я не закончу своё исследование, пока не пойму, что же ты такое и почему ты заставляешь моего внутреннего дракона вести себя как... юнец, – он произнёс это с лёгкой гримасой, – никакие «истинные пары» не имеют значения. Поняла?
Он не отрицал их существования. Он просто отодвигал их в сторону, как нечто несущественное в данный момент.
Я сглотнула, пытаясь найти хоть какие-то слова в защиту своей пошатнувшейся логики.
– Но...
Один слог. И больше ничего. Потому что он был прав. Его интерес был слишком интенсивным, слишком личным, чтобы быть простой забавой.
– Никаких «но», – он мягко, но неумолимо прервал меня, его палец снова лег на мои губы, заставляя замолчать. – Ты – мой ребус. Моя загадка.
Он произнёс эти слова с такой твёрдой, почти благоговейной уверенностью, что у меня перехватило дыхание.
– И я... – он сделал паузу, и его золотистые глаза загорелись тем самым огнём, что я видела в самом начале – огнём интеллектуального азарта, смешанного с голодом, – ...люблю загадки.
В этих словах не было романтики. Не было обещаний вечности. Но в них была неприкрытая правда. Для существа, прожившего века, для могущественного дракона, скука была, возможно, худшим из зол. А я... я была для него антидотом от этой скуки. Чем-то новым, неизведанным, сложным.
Он убрал палец с моих губ и вместо этого провёл им по линии моей брови, его взгляд стал задумчивым.
– Так что хватит прятаться за глупостями про «игрушки», – тихо сказал он. – Прими то, кем ты для меня стала. И наслаждайся процессом. Потому что я, – его губы снова тронули мои в лёгком, обещающем поцелуе, – определённо наслаждаюсь.
Его язык проник в мой рот, на этот раз с новой, завоевательной решимостью. Это был не просто поцелуй; это была демонстрация власти, стирающая последние следы моего сопротивления. В то же время его рука, до этого лежавшая на талии, скользнула вверх.
Вырез моего платья был достаточно большим и свободным. Он не стал бороться с тканью. Одним плавным, уверенным движением он просто просунул руку под шелковистый материал.
– А-а-ах... – резкий, сдавленный стон вырвался у меня, когда его обжигающе горячая ладонь легла прямо на мою обнажённую грудь.
Прикосновение было шокирующим. Прямым. Интимным. Кожа к коже. Его пальцы были твёрдыми и тёплыми, они с лёгким давлением обхватили меня, а большой палец медленно, почти лениво провёл по напряжённому чувствительному соску.
Вся моя вселенная сузилась до этого ощущения. До жара его руки под платьем, до влажного плена его поцелуя, до оглушительного гула в ушах. Я зажмурилась, инстинктивно впиваясь пальцами в его плечи, не в силах ни оттолкнуть его, ни ответить. Я просто чувствовала. И позволяла ему чувствовать.
Он оторвался от моих губ, его дыхание было тяжёлым и горячим у моего уха.
– Вот видишь... – прошептал он хрипло, его палец продолжал свои медленные, сводящие с ума круги. – Никаких «но». Только... реакция.
Его губы начали медленное, методичное путешествие вниз. Они скользнули по линии моей челюсти, оставляя за собой след огня, затем опустились на шею, к тому самому месту, где он «пробовал» меня ранее. Я закинула голову назад, не в силах сдержать тихий стон, когда его зубы слегка задели чувствительную кожу. Затем его поцелуи поползли ниже, к ключице, где он на мгновение задержался, прежде чем двинуться дальше – к тому месту, где его рука уже хозяйничала под тканью платья.
Он не убирал руку. Наоборот. Пока его губы опускались, его пальцы под платьем стали двигаться более настойчиво. Большой палец с лёгким трением проходил по кончику соска, заставляя его затвердеть, а ладонь сжимала мягкую плоть с таким властным собственичеством, что у меня перехватило дыхание. Моё тело предательски трепетало, отвечая на каждое его прикосновение волной жара и слабости. Я пыталась найти хоть каплю сопротивления, хоть тень прежнего страха, но находила лишь нарастающую сладость. Его имя сорвалось с моих губ в виде сдавленного, беспомощного шёпота, больше похожего на мольбу, чем на протест.
Он услышал это. Его губы, уже оказавшиеся чуть выше линии платья, изогнулись в улыбке
– Молчи, – снова прошептал он, но на этот раз в его голосе была не только власть, но и странная, почти нежная торжественность. – Просто чувствуй.
И я чувствовала. Каждое прикосновение его губ, каждое движение его пальцев, каждый вздох, который вибрировал в моей груди. Он стирал меня, слой за слоем, оставляя лишь животную реакцию.
Его слова, низкие и хриплые, обжигали моё сознание сильнее, чем его прикосновения.
