Текст книги "Прятки с Драконом (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Он оторвался, его дыхание было тяжёлым и громким.

– Ты заставила меня ждать, – прошипел он, и каждый звук был обжигающим. – Искать тебя. Чуять твой след в этом проклятом баре, пока ты... – его взгляд скользнул по моему лицу, по моему платью, с такой ненавистью и желанием, что у меня перехватило дыхание, – ...веселилась.

Его рука соскользнула с моего запястья на шею, не сжимая, но утверждая своё право касаться, владеть.

– Игра окончена, Диана.

Он вжался в меня всем телом и я чувствовала каждый его мускул, каждое напряжение, но самое явное, самое неоспоримое – это твёрдый, пульсирующий напор его члена, который через слои ткани жаждал снова обладать мной, доказать своё право.

– Хватит игр, – его голос был низким рыком, полным неконтролируемой ярости и желания.

Одним резким движением он задрал подол моего платья, обнажив кожу бёдер, сорвал трусики. Его пальцы быстро справились с его собственным ширинкой и он высвободил свой член. И прежде чем я успела что-либо осознать, он, не тратя ни секунды на прелюдии, с силой, почти грубо, насадил меня на себя.

Резкий, глубокий толчок вырвал у меня сдавленный крик. Боль от быстрого вторжения смешалась с шоком и оглушительным чувством заполненности. Он был везде. Его тело прижимало меня к стене, его руки держали мои бёдра, его взгляд прожигал меня насквозь.

– Вот так, – он прорычал, и его первый толчок был яростным, утверждающим. – Ты хотела играть? Получай. Всю мою ярость. Всё моё нетерпение.

Он не дал мне опомниться, не дал привыкнуть. Его движения были быстрыми, мощными, безжалостными. Каждый толчок был напоминанием – кто я для него. Его собственность. Его парa, которая осмелилась убежать. И моё тело, запутавшееся в шоке, боли и запретном возбуждении, уже отвечало ему, сжимаясь вокруг него в немом признании его власти. Не выпуская меня из себя, он тяжело опустился на диван, усадив меня сверху. Поза была интимной, почти нежной, но напряжение в его теле и взгляде говорило об обратном. Его руки крепко держали мои бёдра, пальцы впивались в кожу.

– Диана... – его голос был хриплым, полным чего-то большего, чем просто гнев. В нём звучала боль и та самая, всепоглощающая тяга, о которой он говорил. – Ты меня дразнишь... сводишь с ума...

Его руки с моих бёдер переместились ниже, под ягодицы, и он начал помогать мне, направляя мои движения, заставляя меня «прыгать» на нём. Ритм был жёстким, требовательным. Каждое движение вниз заставляло его глубже входить, каждый подъём – оставлять мучительную пустоту, которую он тут же заполнял с новой силой.

– И знаешь, что самое ужасное? – он прошипел, его глаза сверлили меня. – Мне это нравится. Эта твоя дерзость. Этот огонь в тебе. Он делает тебя... незаменимой. И это сводит меня с ума ещё сильнее.

Его слова, смешанные с властными движениями его рук и его тела внутри меня, создавали оглушительную бурю ощущений. Это было наказание и награда одновременно. Признание в самом извращённом виде. Я была его наркотиком и он не мог насытиться, даже пытаясь наказать меня за мою дерзость. Не прекращая властно двигать моими бёдрами, он одной рукой оттянул тонкую лямку моего платья, срывая её с плеча. Ткань сползла, оголяя грудь. Прохладный воздух коснулся кожи, но его взгляд был горячее любого огня.

– Такой сладкий запретный плод, – прошептал он, и его язык, шершавый и влажный, медленно, плавно провёл по напряжённому соску.

Я вздрогнула и стон вырвался из моей груди, смешавшись с прерывистым дыханием. Затем он слегка прикусил кончик, и острая, щемящая боль пронзила меня, мгновенно преобразуясь в волну густого, сладкого возбуждения, что разлилась по всему телу.

– И такой отзывчивый, – он прорычал с одобрением, чувствуя, как моё тело сжалось вокруг него в ответ на его ласку. Его зубы снова сомкнулись, на этот раз нежнее, заставляя меня выгибаться навстречу, полностью отдаваясь этому странному, болезненному наслаждению.

Его руки на моих бёдрах стали ещё настойчивее, ритм – ещё более неистовым. Он поглощал меня всю – мои стоны, мою боль, моё удовольствие, моё неповиновение.

– Для меня так нарядилась? – его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и пронизывающий, пока его тело продолжало властно двигаться подо мной. – Знала, что приду.

Я смущённо отвела глаза, уставившись куда-то за его плечо, на тёмную стену ложи. Моё молчание было красноречивее любого признания. Да, я знала. Глубоко внутри, под слоем бравады и адреналина, я надеялась на это. Ждала этого. Этот наряд, эта игра – всё это было для него. Чтобы вызвать эту реакцию. Чтобы увидеть этот огонь в его глазах.

Он мягко, но неумолимо большим пальцем вернул моё лицо к себе, заставив снова встретиться с его пронзительным взглядом.

– Не отводи глаз, – прошептал он, и в его тоне уже не было ярости, а лишь тёмное, глубокое удовлетворение. – Ты хотела, чтобы я пришёл. Хотела, чтобы я увидел. Хотела этого. Признайся.

Я смущённо закрыла глаза и кивнула. Слов не было. Они и не были нужны. Он и так всё видел, всё знал. Его ответом стал низкий, глубокий, удовлетворённый гул, исходящий из самой его груди. Он не засмеялся. Не торжествовал. Это был звук абсолютного, безмолвного понимания.

– Да, – прошептал он, и его губы коснулись моих век, заставляя их трепетать. – Моя лисичка строптивая.

Его руки на моих бёдрах смягчили хватку, стали не столько сдерживающими, сколько направляющими. Его движения подо мной изменились. Они стали не менее интенсивными, но... другими. Более глубокими, более осознанными. Менее яростными, но более властными в своей нежности.

– Мне нравится, – он произнёс это прямо в мои губы, прежде чем снова захватить их в поцелуй. На этот раз в нём не было наказания. Было обладание. Признание. И тёмная, всепоглощающая радость от того, что его пара – не покорная кукла, а живое, дерзкое существо с собственным огнём внутри.

Он вошёл в меня до самого предела, глубоко, заполняя собой каждую частичку, и с низким, победным рыком кончил. Горячий поток его семени, казалось, ставил окончательную печать на всём, что произошло между нами в этот вечер. Он не двигался несколько долгих секунд, его лоб прижался к моему, дыхание было тяжёлым и ровным. Затем он прошептал, и его голос, хриплый от страсти, был полон тёмной нежности и безраздельной уверенности:

– Моя лисичка. Играй со мной. Но знай... – он отвёл голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его золотистых глубинах горело обещание, древнее, как сам мир. – Я найду. И возьму своё. Всегда.

От этих слов, от этой безоговорочной правды, я сглотнула. Слова застряли в горле. А по лицу, по шее, по груди разлился горячий, смущённый румянец. Это не был страх. Это было признание. Признание его силы, его прав и... странное, щемящее чувство безопасности в этих границах, которые он устанавливал так жёстко и так властно. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он аккуратно приподнял меня, всё ещё чувствительную и дрожащую, и с удивительной нежностью натянул мои трусики на место. Его пальцы скользнули по коже моих бёдер, поправляя ткань платья, и этот простой, почти бытовой жест в такой момент был одновременно смущающим и бесконечно интимным. Затем его руки легли на мои плечи, и он развернул меня к двери. Его голос прозвучал прямо у уха, тихо, но с той самой стальной нотой, что не оставляла места для споров:

– А теперь иди и танцуй.

Он дал мне отдышаться, дал вернуться в шумный мир, но его следующая фраза навсегда изменила правила.

– Но знай, – продолжил он, и в его голосе зазвучало холодное, безраздельное торжество. – Цена твоей выходки – день. Целый день со мной. И это не обсуждается.

Он не сказал, что будет в этот день. Не нужно было. В его тоне, в его взгляде, что я почувствовала на своей спине, было всё. Это будет день полного и безоговорочного подчинения. День, когда все мои «дневные условия» будут отменены. День, когда он возьмёт свою плату сполна. Я не обернулась. Просто кивнула, чувствуя, как по спине снова бегут мурашки – на этот раз от смеси страха и тёмного, запретного предвкушения. Я вышла из ложи, оставив его там, и шагнула обратно в гул музыки, зная, что теперь за каждую секунду сегодняшней свободы мне придётся заплатить завтра. Игра продолжалась, но ставки снова взлетели до небес.

Я нашла Наташу у барной стойки, всё ещё оживлённо болтающую с парнем, но её взгляд сразу же выхватил меня из толпы. Когда я подошла ближе, её нос сморщился, а глаза расширились от понимания.

– Диан, от тебя... – она наклонилась ко мне, понизив голос до драматического шёпота, – ...пахнет сексом!

Я смущённо опустила глаза, чувствуя, как щёки снова заливает краска. Ответ был написан на моём лице и, видимо, на всей моей потрёпанной, разгорячённой фигуре.

– Он? – уточнила она, хотя и так всё знала.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Боги, – Наташа покачала головой, но в её глазах не было осуждения, лишь неподдельное, почти благоговейное изумление. – Ну, у вас и страсти кипят... Ладно, – махнула она рукой, как бы отмахиваясь от всей этой драмы. – Отпустил же? Не уволок обратно в свою берлогу? Значит, не всё потеряно. Пойдём, выпьем и потанцуем!

Она снова взяла меня под руку, её весёлый, беззаботный тон был как глоток свежего воздуха после удушающей интенсивности Андора. Я позволила ей увлечь себя, зная, что завтра меня ждёт расплата, но сейчас, в этот миг, можно было просто быть молодой, немного безумной девчонкой в баре с лучшей подругой.

– И что он потребовал? – Наташа прищурилась, изучая моё смущённое лицо. – Душу твою? Вечное подчинение? Обет никогда не выходить из спальни?

– Нет... – я сглотнула, глядя на свой бокал. – Целый день.

Наташа на секунду замерла, переваривая информацию. Затем её брови медленно поползли вверх, а на губах расплылась самая понимающая ухмылка.

– Хм... – протянула она, делая многозначительную паузу. – Ну, у драконов выносливость, да... божеская.

От такой формулировки я фыркнула, несмотря на всё своё смущение, и мы обе разом рассмеялись – громко, беззаботно, привлекая взгляды. В этом смехе было что-то очищающее. Он смывал остатки напряжения и страха, превращая завтрашнее «наказание» во что-то... почти заманчивое.

– Ладно, золотая мушка, раз уж тебе завтра предстоит марафон... значит, сегодня мы должны как следует зарядиться! За твоё... выживание!

И мы снова погрузились в атмосферу вечеринки, но теперь с новым, общим знанием. Моя жизнь была безумной, опасной и совершенно непредсказуемой, но с такой подругой, готовой поддержать и посмеяться над всем, даже над предстоящим «днём с драконом», она казалась... чертовски интересной.

– Ну, вообще-то, это он тебя ещё слабо наказал, – с невинным видом заметила Наташа, делая глоток своего коктейля.

– Слабо? – я недоверчиво посмотрела на неё. Целый день полного подчинения казался мне верхом суровости.

– Ага, – кивнула Наташа, её взгляд стал задумчивым. – У меня одна знакомая... так её дракон, после подобной выходки, к кровати привязал. И делал с ней всё, что хотел. День и ночь. Пока она не стала шептать его имя даже во сне.

От этого образа у меня по спине пробежал ледяной холод, и я сглотнула. Вдруг «просто целый день» показался не таким уж и страшным наказанием.

– Жуть, – прошептала я, и мой взгляд самопроизвольно скользнул в сторону той самой вип-ложи.

В глубокой тени на меня смотрели два узких, светящихся золотистых пятна. Его глаза. Он не ушёл. Он наблюдал. И в этом пристальном, не моргающем взгляде я прочитала всё. Он слышал наш разговор. И он давал мне понять, что её история – не пустая страшилка. Что его милосердие имеет пределы. И что следующая моя выходка может иметь куда более серьёзные последствия. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как сердце заколотилось с новой силой. Адреналин от дразнилки сменился холодным, трезвым осознанием. Я играла с огнём, который мог спалить меня дотла. И он только что напомнил мне об этом, но я твёрдо решила: позволить ему управлять тобой, значит проиграть ещё до начала игры.

Я не буду просто приложением к дракону в его золотой клетке. Украшением, которое он достаёт, когда хочет, и запирает, когда ему это надоедает. Я не буду той девушкой, которую привязывают к кровати, чтобы сломать. Я буду его перевоспитывать.

Пусть это звучало наивно, безумно и самоубийственно. Но я заставлю его понять. Понять, что я – не вещь. Что у меня есть своя воля, свои желания, своя жизнь. И что наша связь будет настоящей только тогда, когда в ней будет место для нас обоих, а не только для его драконьих инстинктов. Я медленно подняла взгляд и снова встретилась с его горящими глазами в тени, но на этот раз в моём взгляде не было страха или смущения. Была тихая, стальная решимость.

Он почувствовал это. Его глаза сузились ещё больше, будто он пытался разгадать новую загадку на моём лице. Я не стала отводить взгляд. Мы смотрели друг на друга через шумный зал – дракон и его строптивая пара.

По залу прокатился рык. Низкий, глубокий, едва слышный для обычного уха, но для меня и, видимо, для Наташи он прозвучал, как отдалённый удар грома. Это был не яростный рёв, а скорее... предупреждающее ворчание. Недовольное, полное раздражения и в то же время... заинтересованное. Он почувствовал мой вызов. Уловил смену энергии.

И я... хихикнула.

Коротко, тихо, почти беззвучно, но он, конечно же, услышал. Этот смешок был моим ответом. Моим «проверяю на прочность». Моим «не так-то просто, дракон».

Наташа уставилась на меня с округлившимися глазами.

– Ты совсем рехнулась? – прошипела она. – Он же сейчас сюда в вип-ложу вломится!

Но я лишь пожала плечами, чувствуя, как азарт снова загорается внутри, на этот раз холодный и расчётливый. Пусть вломится. Пусть попробует сломать эту мою новообретённую твёрдость. Я снова посмотрела в ту тёмную ложу. Золотистые глаза всё ещё горели там, но теперь в них читалось не просто владение, а нечто более сложное – любопытство, смешанное с тёмным предвкушением новой охоты.

– Наташ, открывай портал! – выдохнула я, всё ещё чувствуя на себе его испепеляющий взгляд.

– Куда? – уставилась на меня подруга, но в её глазах уже вспыхивала искра азарта.

– Да хоть куда! Хоть к чёрту на рога! – махнула я рукой, захлёбываясь смехом и адреналином. – Пусть он на секунду почувствует, как теряется моя энергия! Пусть испугается!

– Ты безумна, Диана, – покачала головой Наташа, но её пальцы уже щёлкнули в воздухе, выписывая сложную магическую вязь.

Пространство перед нами задрожало и разорвалось, открыв портал. Мы, не раздумывая, шагнули в него и очутились в знакомом, пустынном в это время коридоре Академии, всего в паре минут бега от нашего общежития и мы понеслись, словно две школьницы, убежавшие с урока. Мы мчались по каменным плитам, наши шаги отдавались громким эхом, а безудержный, нервный хохот разрывал торжественную тишину. Это было безумием, но именно такое безумие и было нужно, чтобы смыть давящее ощущение его власти.

Наташа, запыхавшись, остановилась, прислонившись к холодной стене.

– Боги, Диана... – она тяжело дышала, но на её лице сияла самая широкая улыбка. – Я... я давно таких чувств не испытывала! Такого... драйва! Ты не представляешь!

Я стояла рядом, тоже переводя дух, и чувствовала то же самое. Это был не просто побег. Это была заявка на независимость. Маленькая, рискованная, но наша. И пока его рык, должно быть, всё ещё стоял в баре, мы были здесь, свободные, молодые и живущие вопреки всем драконьим правилам.

– Так, ладно, Диан, я пошла спать, – выдохнула Наташа, вытирая слезу смеха. – Хватит с нас приключений на сегодня.

Я кивнула, чувствуя внезапную усталость, накатившую после адреналина.

– Иди.

Она сделала несколько шагов, но обернулась.

– А ты?

Я пожала плечами, и на моём лице появилась странная, спокойная улыбка.

– А я буду ждать его.

– Где? – удивилась Наташа.

– Да пусть даже здесь, – махнула я рукой, глядя в темноту коридора. – Или просто послоняюсь по коридору... О! В душ схожу, – сообразила я. – А то он меня в баре же... взял.

Я зашла в нашу комнату, достала из шкафа мягкое полотенце, просторную футболку и спортивные шорты, и направилась в сторону душевых. В этом не было бравады. Не было желания снова дразнить. Это было просто... принятие. Я знала, что он придёт. Что наш разговор не окончен. И вместо того чтобы прятаться или бояться, я решила встретить его на своих условиях – чистая, в своей привычной одежде, без вызовов и уловок. Просто я. Его строптивая пара, которая не боится последствий своих поступков. Шаги по кафельному полу душевой отдавались гулко. Тишина была звенящей. Но на этот раз она не пугала. Она была наполнена ожиданием. Я была готова.

Я сняла с себя платье, что было свидетелем всей нашей вечерней драмы. Сбросила туфли-лодочки, а затем и трусики, тонкая ткань которых была пропитана его спермой, влажная и липкая, как физическое напоминание о его власти и моём недавнем подчинении.

Я встала под горячие струи воды. Они обожгли кожу, но это было приятно, почти ритуально. Я закрыла глаза, позволив каплям стекать по лицу, шее, груди, смывая с себя запах бара, пота, его семени и остатки адреналина. Вода очищала, унося с собой напряжение и страх. Я была так погружена в это ощущение, так спокойна в своём решении, что даже не вздрогнула, когда сильная, тёплая рука легла на мою мокрую талию сзади.

Не было резкого движения, не было испуга. Просто... его прикосновение. Ожидаемое. Принадлежащее этому моменту. Я не открыла глаз. Не обернулась. Просто положила свою руку поверх его, чувствуя под пальцами его горячую кожу. Его присутствие было не угрозой, а продолжением того очищения, что давала мне вода. Он был частью этой новой реальности, которую я выбрала. Андор наклонился и его губы коснулись моей мокрой шеи. Это был не жадный, требовательный поцелуй, каким он был в баре. Это было медленное, почти нежное прикосновение. Исследующее. Почти... благодарное. И я откинула голову назад, позволив ей упасть на его мощную грудь. Мои мокрые волосы растрепались по его коже, а тело полностью расслабилось в его объятиях. В этом жесте не было подчинения. Было доверие. Приглашение. Вода продолжала литься на нас обоих, но её шум отступил на второй план.

Его руки скользили по моему мокрому телу, и каждое прикосновение было подобно живому огню. Шероховатые подушечки пальцев проводили по моим бёдрам, скользили вверх по животу, обходили грудь, лаская её тяжёлый низ, но не касаясь и без того напряжённых сосков, лишь разжигая желание.

Он не торопился. В его движениях не было прежней ярости или поспешности. Это было медленное, методичное разжигание. Касание, от которого по коже бежали мурашки, сменялось более сильным нажимом, заставляющим мышцы подрагивать. Он изучал каждую кривую, каждый изгиб, будто заново открывая для себя моё тело, но на этот раз – с разрешения. С молчаливого согласия, которое я ему дала, откинувшись на него. Моё дыхание участилось, превратившись в прерывистые вздохи, которые терялись в шуме душа. Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его собственное тело отвечает – твёрдый, мощный упор в пояснице говорил о его собственном возбуждении, но он сдерживался, наслаждаясь самой властью над моими ощущениями. Он наклонил меня вперёд и мои ладони упёрлись в прохладную кафельную стену. Вода продолжала литься на мою спину, но её тепло было ничто по сравнению с жаром, исходящим от него и тогда, без предупреждения, одним мощным, уверенным рывком он вошёл в меня. Его руки легли поверх моих на стене, его пальцы сплелись с моими, прижимая их и он начал двигаться. Не с яростью, а с той же неумолимой, властной уверенностью, что была в его ласках. Каждое движение было глубоким, направленным на то, чтобы довести до предела и меня, и себя. И в этот раз я не сопротивлялась. Не пыталась отстраниться. Я приняла его, отвечая на каждый толчок встречным движением бёдер, мои стоны сливались с шумом воды и его тяжёлым дыханием. Это было не наказание. Это было подтверждение. Подтверждение того, что мы были двумя частями одного целого, и наше соединение было таким же стихийным и неотвратимым, как прилив.

Его рука, до этого лежавшая поверх моей на стене, скользнула вниз. Пальцы провели по внутренней стороне моего бедра, мокрой и чувствительной, а затем безошибочно нашли ту самую, маленькую, напряжённую точку скрытую между нашими слившимися телами – мой клитор. Прикосновение было точным, уверенным. Не грубым, но и не нежным. Это было... методично. Как будто он знал каждую ниточку моего тела лучше, чем я сама. И он начал. Круговые, настойчивые движения его пальца совпали с ритмом его толчков внутри меня. Двойная атака на мои чувства была оглушительной. Волны удовольствия от его глубоких проникновений сливались с острыми, электрическими разрядами от стимуляции клитора, создавая невыносимое, восхитительное напряжение. Всё моё тело напряглось, как струна. Стоны стали громче, беспомощнее. Я вцепилась пальцами в кафель, уже не чувствуя его прохлады, вся поглощённая нарастающим внутри вихрем. Он чувствовал это, чувствовал, как я близка, и его движения стали ещё более целенаправленными, его дыхание у моего уха – более прерывистым. Он вёл меня к краю, неумолимо и мастерски, и я была готова следовать за ним, куда бы он ни повёл.

Его пальцы на моём клиторе не знали пощады, а его толчки внутри – глубины. Казалось, он хотел проникнуть в самую душу, раствориться во мне, стереть все границы. Мир сузился до белого шума в ушах, до влажного жара его тела за моей спиной, до всепоглощающего ощущения, что вот-вот случится нечто необратимое.

– Андор... – его имя сорвалось с моих губ в виде хриплого, бессвязного шёпота, мольбы и признания одновременно.

И тогда это накрыло меня. Не волна, а целый океан. Ослепляющая, сметающая всё на своём пути вспышка, что вырвалась из самого моего нутря. Тело затряслось в немых конвульсиях, выгибаясь и прижимаясь к нему в поисках опоры. Крик застрял в горле, превратившись в долгий, беззвучный выдох. Он не останавливался. Пока моё тело ещё билось в спазмах наслаждения, он, с низким, победным рыком, достиг своего пика.Он оставался во мне ещё несколько мгновений, тяжело дыша, его лоб был прижат к моей мокрой спине. Его руки, всё ещё лежащие на мне, дрожали от напряжения.

Тишина, нарушаемая лишь шумом воды и нашим тяжёлым дыханием, была красноречивее любых слов. Всё было сказано. Всё было решено. По-своему.

– Диана, убегаешь, моя беглянка..

Его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий, хриплый, но без прежней ярости. В нём сквозила усталая нежность и... понимание. Он видел мой порыв, мою попытку вырваться, и теперь, после всей этой бури, его слова звучали не как обвинение, а как констатация факта. Факта, который его больше не злил, а почти забавлял.

Я не ответила. Просто стояла, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене, чувствуя, как вода остывает на коже, а его тело всё ещё прижимается к моей спине. Его руки медленно скользнули с моих бёдер на талию, обвивая её, но не сковывая. Это были не цепи, а скорее... утверждение присутствия.

– Убегай, – прошептал он, и его губы коснулись моего мокрого плеча. – Я всё равно найду. Всегда. Потому что ты – моя.

Он медленно вышел из меня, и это движение было почти нежным, лишённым прежней резкости. Затем его руки снова нашли моё тело, но на этот раз не для того, чтобы возбуждать или удерживать.

Он взял гель для душа и начал смывать с моей кожи следы нашей бури – запах секса, его семя, смешанное с водой. Его движения были методичными, почти ритуальными. Он промыл мои бёдра, живот, спину, и в этом простом действии не было ни смущения, ни похабности. Была какая-то странная, глубокая интимность. Забота хищника, приводящего в порядок свою добычу после трапезы.

Он не говорил ни слова. Просто делал то, что считал нужным, а я стояла, позволив ему это, чувствуя, как под его прикосновениями напряжение окончательно покидает моё тело. Когда он закончил, он выключил воду и накинул на мои плечи моё же полотенце, его руки на секунду задержались на моих плечах, согревая. Одним резким, точным движением руки он разорвал материю перед собой. Воздух затрещал, и появился портал, ведущий прямо в его спальню – в то самое место, откуда я сбежала утром. Он не толкнул меня. Не потащил. Он просто посмотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и ожидающим. Выбор, как всегда, был иллюзорным.

Я вздохнула, чувствуя, как остатки сопротивления тают под этим взглядом и ступила в портал, и он последовал за мной. Проход захлопнулся, оставив за спиной шум воды и прохладу душевой. Мы стояли в его спальне. Тишина здесь была иной – густой, насыщенной его присутствием. Он снял с меня мокрое полотенце и отбросил его в сторону.

– Садись, – сказал он просто, и в его голосе не было приказа, а лишь констатация того, что должно произойти. Ночь ещё не закончилась. И наш разговор – тоже.

Дальше не последовало ни ярости, ни страсти, требующей немедленной разрядки. Вместо этого он повёл меня к кровати и усадил на край. Он достал из шкафа ещё одно сухое, мягкое полотенце и начал вытирать мои волосы, движения его рук были удивительно нежными и методичными.

Затем он принёс чашку с чем-то тёплым и дымящимся – травяным чаем, пахнущим мёдом и имбирём.

– Пей, – сказал он коротко, и в его голосе сквозь привычную властность пробивалась тень заботы. – Ты промёрзла.

Я взяла чашку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. Он сел рядом, не касаясь меня, просто присутствуя. Тишина между нами была густой, но уже не враждебной. Она была наполнена осмыслением всего, что произошло – моего побега, его гнева, нашей бурной встречи в душе и этого неожиданного перемирия. Он не извинялся за свою ярость. Не требовал раскаяния за мой побег. Он просто... был.

Андор смотрел на меня и в его золотистых глазах читалась не просто собственническая удовлетворённость, а нечто более сложное – понимание, что его строптивая пара – это не проблема, которую нужно сломать, а вызов, который нужно принять.

Он наблюдал, как я делаю глоток, и его взгляд был прикован к моим губам.

– Завтра, – начал он, и его голос вернул себе привычную твёрдость, но без прежней угрозы, – ты останешься со мной. С утра до ночи.

Я поставила чашку, чувствуя, как по спине пробегают знакомые мурашки. Не от страха, а от предвкушения.

– А если я откажусь? – спросила я, больше из привычки, чем из реального желания сопротивляться.

Уголок его рта дрогнул.

– Тогда я напомню тебе о сегодняшнем вечере. Более... наглядно.

В его глазах снова вспыхнули те самые огоньки, но на этот раз они светились не гневом, а тёмным, обещающим весельем.

«Целый день. С ним. После всего, что было... это звучало и как наказание, и как самая сладкая пытка. Но в его словах 'с утра до ночи' было что-то... окончательное. Что-то, что заставило другую мысль, тихую и до ужаса логичную, прорваться на поверхность.»

«А если он будет кончать внутрь?»

Мысль ударила с такой ясностью, что у меня перехватило дыхание. Мы никогда не говорили о предохранении. В пылу страсти, в гневе, в этой странной нежности – это просто... не всплывало. Но он – дракон. Я – кицуне. Наши биологии, наши циклы... Боги, я даже не знаю, насколько они совместимы. А если совместимы?

«Я могу забеременеть».

От одной этой мысли мир поплыл. Не просто быть его парой. Не просто смириться с его властью и своим странным, извращённым наслаждением от этого. А носить его ребёнка. Наследника дракона и кицуне. Маленькое существо, которое будет вечным воплощением нашей связи и нашей вражды, и нашей страсти.

Это было одновременно пугающе и... неизбежно. Если он и вправду видел во мне свою вечную пару, то дети были лишь вопросом времени. Его сегодняшнее 'всегда' обретало новый, куда более глубокий смысл.

Я подняла на него взгляд, и он, словно уловив смену моих мыслей по выражению лица, приподнял бровь.

– Что? – спросил он просто.

Я сглотнула, не в силах выдать наружу бурю, бушевавшую внутри.

– Ничего, – прошептала я. – Просто... думаю о завтрашнем дне.

Его губы растянулись в медленной, понимающей улыбке. Он знал, что это не вся правда, но он дал мне эту отсрочку.

– Хорошо. Думай. У тебя есть вся ночь. А утром... мы начнём.

– Андор... – я начала неуверенно, глядя на свои руки. – А как происходит беременность от драконов? Я... я буду яица высиживать?

Он замер на секунду, а затем так громко рассмеялся, что звук, казалось, потряс стены его спальни. Это был не тот снисходительный смех, что бывал раньше, а настоящий, глубокий, идущий от самого сердца.

– Боги, Диана, – он вытер выступившую слезу, всё ещё хохоча. – Ты где была, когда была лекция по физиологии сверхсуществ? На первой же неделе это проходят!

Я смутилась до корней волос, чувствуя себя полной дурой.

– Я... я, наверное, болела, – пробормотала я, хотя на самом деле, скорее всего, просто не придала этому значения, не думая, что это когда-либо коснётся меня лично.

– Яица... – он снова фыркнул, качая головой с видом бесконечного amusement. – наследников драконов и их пары не высиживают, боги... Рождение драконьего потомства, особенно в смешанной паре, – это сложный магический процесс, а не птичий инкубатор.

Но затем его смех стих, и он посмотрел на меня серьёзнее, уловив истинную причину моего вопроса.

– Но... – я сглотнула, чувствуя, как жар разливается по лицу. – Ты кончал в меня. Не раз.

– Да, – подтвердил он, и его взгляд стал пристальным, изучающим.

– Значит... я могу? Забеременеть?

Он медленно кивнул, и в его золотистых глазах не было ни насмешки, ни удивления. Было нечто весомое, древнее.

– Можешь. Не с каждой связью. Не так легко, как у людей. Наша природа... избирательна. Но да. Ты – моя истинная пара. Шанс есть всегда.

Его слова повисли в воздухе. Моя легкомысленная выходка в баре, наш гневный секс, эта странная нежность после – всё это вдруг обрело новое, пугающее измерение. Мы играли не просто в опасные игры. Мы играли с самым фундаментальным законом жизни. И ставка в этой игре была теперь выше, чем я могла себе представить.

– О, эм... – я запнулась, чувствуя, как смущение накатывает с новой силой. – Может, тогда... не надо в меня кончать?

– Надо, – его ответ прозвучал мгновенно, ровно и без тени сомнения.

– Это ещё почему? – я уставилась на него, не понимая такой уверенности.

Он посмотрел на меня с тем самым видом, будто объясняет что-то очевидное ребёнку.

– Ну, я ж сказал – избирательна. Шанс родить от дракона – один из тысячи или даже один из миллиона. – Он сделал паузу, давая мне осознать эту цифру. – Так что, как минимум, тысячу раз надо сексом заняться, судя по старым данным о возможности зачатия. Пары драконов беременееют спустя годы. У некоторых на это уходит столетие! Поняла?