Текст книги "Прятки с Драконом (СИ)"

Автор книги: Рина Рофи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

– Нет, Диана, – его голос прозвучал тихо, но с той самой, стальной драконьей интонацией, не терпящей возражений. Он всё ещё держал меня, не давая упасть. – Дракон требует.

От этих слов по спине пробежали мурашки. Это была не просьба. Это был закон его природы.

– Пусть он требует... только ночью... – попыталась я выторговать хоть что-то, чувствуя, как горит лицо.

Он мягко, почти нежно, провёл большим пальцем по моей щеке, но в его глазах читалась непоколебимая уверенность.

– Мало, – прошептал он. – Этого мало.

– Хорошо! – сдалась я, отчаянно цепляясь за последний оплот своей прежней жизни. – И утром... но днём я студентка! Днём я учусь, хожу на пары, вижусь с Наташей! Днём – я своя!

Я посмотрела на него, пытаясь вложить во взгляд всю свою решимость.

Он нахмурился. В его золотистых глазах вспыхнула тень недовольства, быстро сменившаяся тем самым, хищным огнём.

– Диана... – он рыкнул, низко и предупреждающе, притягивая меня ближе.

Но я уже не отступала. Это была моя последняя черта.

– Днём – я студентка, – повторила я твёрже, глядя ему прямо в глаза. – Или никаких «ночей и утр».

Мы стояли, упираясь лбами в затянувшейся битве взглядов. Он – древний дракон, привыкший брать всё, что хочет. Я – его только что обретённая пара, отчаянно пытавшаяся сохранить себя. Исход этого молчаливого противостояния решил бы всё.

– Ты пытаешься спорить со мной и торговаться? – он произнёс это с таким неподдельным изумлением, что мне стало почти смешно. – Ну, лиса! – в его голосе прозвучало скорее восхищение, чем гнев. – И ещё и сексом угрожать?

От такой формулировки я смутилась до корней волос. Когда он это сказал, это прозвучало так... пошло. Так меркантильно. А для меня это была не угроза, а отчаянная попытка сохранить хоть каплю самостоятельности в этом водовороте, в который он меня втянул.

Я опустила глаза, чувствуя, как жар заливает щёки.

– Это не угроза, – пробормотала я, внезапно ощущая себя глупо. – Это... условие.

Он наблюдал за моим смущением, и его ухмылка стала мягче, почти нежной.

– Условие, – повторил он, как бы пробуя слово на вкус. Его рука поднялась, и он провёл пальцем по моей раскалённой щеке. – Хорошо. Принимаю твоё... условие.

Он наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха.

– Но учти, – прошептал он, и в его голосе снова зазвучала опасная игривость, – что каждую минуту этого твоего «дня» я буду ждать наступления ночи. И утра. И ты будешь знать об этом. Каждый твой взгляд, каждое твоё движение... я буду там. Даже если физически меня не будет рядом.

Его слова были не угрозой. Они были обещанием. Обещанием тотального, всепоглощающего внимания.

– И я не обещаю, что ночью ты вообще будешь спать... – сказал Андор.

Его голос прозвучал низко, с той самой, знакомой мне опасной игривостью, но на этот раз в ней слышался не просто азарт, а тёмное, сладкое обещание. Это был не ответ на мою угрозу. Это был его собственный вызов, брошенный с той же самоуверенностью, с какой он делал всё остальное.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал разряд. Он перехватил инициативу, превратил мою попытку сопротивления в часть своей игры.

– Что... – я сглотнула, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Что это значит?

Его пальцы коснулись моей шеи, мягко проводя по линии челюсти.

– Это значит, – прошептал он, его губы почти касались моих, – что если ты думаешь, что сможешь диктовать мне условия, то ты сильно недооцениваешь мой... творческий потенциал. И выносливость.

В его глазах плясали чёртики, но теперь они горели не просто весельем, а предвкушением. Предвкушением того, как он будет оспаривать каждое моё «днём я студентка», напоминая мне ночами, кому на самом деле я принадлежу.

– Ты сама вызвалась играть с огнём, лиса, – его голос стал томным, соблазняющим. – Не жалуйся, если получишь ожоги. И бессонные ночи.

– Я... я... я... – я не могла вымолвить ничего, кроме этого жалкого запинания. Его слова обрушились на меня не как угроза, а как холодный, неумолимый закон природы, который я, в своей наивности, попыталась обойти.

Он наблюдал за моей паникой с той самой дерзкой, самоуверенной улыбкой, что сводила меня с ума.

– Ты думаешь, месяц даётся на утеху дракону что ли? – он мягко покачал головой, как будто сожалея о моём невежестве. – Не всё так просто. Голод... он должен заглушиться.

Он сделал шаг вперёд, и его палец проследил линию моего ключицы, заставляя меня вздрогнуть.

– Ставя рамки, – продолжил он, и его голос приобрёл металлический оттенок, – ты сама попадаешь в капкан. Времени меньше... а накопленной энергии... больше.

Его рука легла мне на низ живота, ладонь была обжигающе тёплой даже через халат.

– Буду высвобождать всего себя. Ночью. Пять... десять раз... – его глаза сверкнули в полумраке, – ...пока не буду сыт.

От этой откровенности, от этой животной, безжалостной правды у меня перехватило дыхание. Это не была игра в соблазнение. Это был голод. Древний инстинкт, который нельзя было обмануть переговорами. Ограничивая его временем, я лишь сжимала пружину, которая теперь грозила разорвать меня на части в отведённые ему часы.

Я смотрела на него, на этого могущественного дракона, смотрящего на меня голодными глазами, и понимала, что проиграла. Не потому что была слаба, а потому что пыталась спорить с ураганом, пытаясь оговорить время и силу его удара.

– Может, ещё днём перехвачу тебя где-нибудь в душевой, – добавил он с невинным видом, будто предлагал прогуляться в парке.

Я пискнула. Коротко, беспомощно, совсем по-звериному. Представление о том, что он может ворваться в моё единственное дневное убежище, в место, где я должна была быть просто студенткой, заставило кровь броситься в лицо.

– Ты не посмеешь! – выдохнула я, но в моём голосе не было уверенности, только паническое смущение.

Он только рассмеялся, довольный произведённым эффектом.

– А кто мне запретит? – он поднял бровь. – Я здесь ректор. И твоя пара. Мои права... весьма обширны.

Его взгляд скользнул по мне, и мне почудилось, что он уже мысленно видит меня там, под струями воды, такую же беззащитную, как и сейчас.

– Но... но это неправильно! – попыталась я найти хоть какой-то аргумент.

– По чьим меркам? – парировал он, его ухмылка стала шире. – По меркам людей? Я не человек, Диана. И ты – тоже, не до конца. Наши правила... другие.

Он сделал шаг назад, давая мне передышку, но его взгляд по-прежнему держал меня в плену.

– Так что будь готова, моя сладкая. Днём ты можешь притворяться кем угодно. Но никогда не знаешь, в какой момент твой дракон решит... перекусить.

Я сглотнула. Комок в горле был горьким и сладким одновременно. Все мои попытки отстоять своё пространство, свои правила, разбивались о каменную стену его воли, его природы.

– Ты сладкая, весьма, Диана, – его голос прозвучал уже без насмешки, а с какой-то странной, безграничной нежностью, что растапливала последние льдинки внутри. – И моя тяга к тебе никогда не остынет.

Он прикоснулся к моей щеке, и на этот раз его пальцы были нежными, почти благоговейными.

– Смирись.

В этом одном слове не было приказа. Не было угрозы. Было... предложение. Приглашение перестать бороться и просто принять то, что было между нами. Принять его голод, его силу, его собственничество. И ту нежность, что скрывалась за всем этим.

Я медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. И в ответ его улыбка стала мягкой, настоящей, лишённой всякого хищного торжества. Он видел мою капитуляцию. И принимал её как данность.

– Хорошая девочка, – прошептал он и притянул меня к себе, уже не как охотник добычу, а как... свою пару. Ту, что нашёл после долгих лет поисков.

– Да, и жить я буду в своей спальне! – выпалила я, делая последний, отчаянный бросок к свободе. – В общежитии девочек!

Его лицо мгновенно окаменело. Вся прежняя нежность испарилась, сменившись холодной, драконьей яростью.

– Нет! – его голос прозвучал как удар хлыста, от которого я инстинктивно отпрянула.

– Да! – не сдавалась я, сжимая кулаки.

– Диана, ты меня извести решила? – он произнёс это сквозь зубы, и в его глазах бушевала буря.

– Я хочу нормальной студенческой жизни! – крикнула я, и в голосе моём прозвучали слёзы. Не от страха, а от отчаяния. Я не хотела терять всё, что составляло мою жизнь до него.

– Поздно! – его ответ был безжалостным и окончательным.

– Но...

– Диана, – он перебил меня, и в его голосе снова зазвучала та самая, неумолимая сталь. – Здесь.

Он указал пальцем на пол между нами, но смысл был ясен – здесь, в его покоях, в его мире.

– Нет! – это был уже не крик, а последний, отчаянный выдох. Я развернулась и рванула к двери, не зная, что буду делать, если она окажется запертой, но не в силах больше оставаться.

Я не успела сделать и двух шагов. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, как мёд. Мои ноги замедлились, будто я бежала по густой грязи. Я пыталась двигаться вперёд, но не могла. Это была его магия. Не грубая сила, а мягкое, но абсолютное подавление.

Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, с бешено колотящимся сердцем. И тогда я услышала его шаги за спиной. Медленные. Уверенные.

Он подошёл вплотную. Его руки легли на мои плечи.

– Здесь, – повторил он тихо, и в этом слове не было больше гнева. Была лишь усталая, непоколебимая правда. – Ты будешь жить здесь. Со мной. Это не обсуждается.

– Андор, это принуждение! – голос мой сломался, и по щекам, наконец, потекли горячие, горькие слезы. – Я так не хочу!

Я стояла, опустив голову, и всё моё сопротивление, вся ярость и страх вышли наружу в этом тихом плаче. Я ожидала его гнева, его привычного напора.

Но вместо этого он... отступил.

Его руки с моих плеч исчезли. Я услышала, как он делает шаг назад. Воздух вокруг снова стал лёгким, магия, сковывавшая меня, рассеялась. Я робко подняла на него взгляд. Он стоял, глядя на меня, и на его лице не было ни гнева, ни торжества. Было... что-то сложное. Почти... боль.

– Прости, Диан, – его голос прозвучал тихо и непривычно глухо. Он провёл рукой по лицу, и в этом жесте была усталость, которой я никогда раньше у него не видела. – Это... дракон.

В этих двух словах была не оправдание, а горькое признание. Признание того, что его природа, его инстинкты были сильнее его желания казаться цивилизованным. Что его «хочу» было громче моего. Что та самая «тяга», о которой он говорил, была не просто страстью, а физиологической необходимостью, с которой он не мог спорить.

– Я не могу... отпустить, – прошептал он, и в его золотистых глазах я увидела не хищника, а существо, запертое в клетке собственной сущности. – Даже если бы захотел. Это... больно. Физически.

Он смотрел на мои слёзы, и, казалось, они причиняли ему настоящую физическую боль.

– Я попробую... – он сделал паузу, подбирая слова. – Я попробую дать тебе больше пространства. Но жить здесь... это не прихоть, Диана. Это... потребность. Моя потребность быть рядом с тобой. Всегда.

Впервые он говорил со мной не как с добычей или загадкой, а как с равной. И впервые я увидела не всемогущего дракона, а... самца, отчаянно пытающегося совладать с огнём внутри и не сжечь ту, что была ему дорога. И от этого зрелища что-то дрогнуло во мне.

– Андор, ничего не случится, если я буду в общежитии, – попробовала я в последний раз, уже без надежды. – Это же недалеко.

– Далеко, – его ответ был мгновенным и плоским. Взгляд стал твёрдым. Для него любое расстояние, разделявшее нас, было неприемлемым.

– Андор?

– Нет. Здесь. – он рыкнул, низко и окончательно. В его глазах снова вспыхнул тот самый, первобытный огонь, напоминая, что компромисс имеет свои пределы.

Я вздохнула, чувствуя, как последние силы покидают меня. «Мда, эту стену не пробить...» – пронеслось в голове с горькой покорностью. Он был прав. Спорить с его природой было всё равно что пытаться остановить прилив.

– Ладно, – выдохнула я, опуская плечи в знак капитуляции. Но в моём голосе прозвучала крошечная, но твёрдая нота. – Но к Наташе не подселяй никого! Я там буду днем зависать!

Я смотрела на него, ожидая нового взрыва, нового «нет». Но он, к моему удивлению, замер, изучая моё лицо. Видимо, он увидел в моих глазах, что это мой последний, самый важный рубеж. Та самая «нормальная студенческая жизнь», за которую я так цеплялась, сводилась теперь к этому – к возможности проводить время с подругой в своей старой комнате.

Молчание затянулось. Затем он медленно кивнул.

– Хорошо.

Это было не радостное согласие, а скорее, стратегическая уступка. Он понимал, что если заберёт у меня всё без остатка, то рискует сломать то, что только начало зарождаться между нами.

– Но, – добавил он, и в его глазах снова мелькнула знакомая искорка, – помни о наших ночных... и утренних... обязательствах. Твоя энергия будет принадлежать мне.

В его тоне не было угрозы. Было напоминание. И предвкушение.

Я кивнула, чувствуя странное облегчение. Это была не победа, но и не полное поражение. Это было начало нового, сложного перемирия между драконом и его не совсем покорной парой. Он прижал меня к себе, и на этот раз его объятия были не властными, а... облегчёнными. Как будто тяжёлая битва наконец-то закончилась, и можно было просто дышать.

И я позволила себе обнять его в ответ. Мои руки скользнули за его спину, ладони легли на лопатки, чувствуя твёрдые мышцы под тонкой тканью рубашки. Это было странно. Естественно. Как будто моё тело, наконец, признало то, что разум так долго отвергал.

Он издал низкий, глубокий, довольный рык. Этот звук уже не пугал. Он был... успокаивающим. Как мурлыканье огромного кота.

– Ты упрямая, – прошептал он, и его губы коснулись моих волос.

Я прижалась щекой к его груди, слушая ровный стук его сердца, и не смогла сдержать улыбку.

– Это ты упрямый, – парировала я, и в моём голосе не было прежней ярости, только лёгкая, уставшая нежность.

Он рассмеялся, и смех его вибрировал у меня в костях.

– Возможно. Но я твой упрямый дракон. И никуда ты от этого не денешься.

– Знаю, – выдохнула я, закрывая глаза. И впервые эти слова не вызывали страха. Они приносили странное, глубокое спокойствие. Быть его парой означало сражаться, уступать, искать компромиссы. Но это также означало – быть в его объятиях. И в этот миг второе перевешивало все трудности первого.

– А сейчас мне нужно на учебу! – заявила я, выскользнув из его объятий с новой, пусть и хрупкой, решимостью.

Он не стал удерживать, лишь с интересом наблюдал, как я пытаюсь восстановить хоть каплю своего распорядка.

– Форма в шкафу, – кивнул он в сторону огромного гардероба. – Можешь переодеваться. У тебя первая пара через час... – он сделал паузу, и в его глазах снова заплясали знакомые чёртики, – ...или можем закрепить ещё раз нашу пару.

– Нет! – я фыркнула, направляясь к шкафу. – Всё! Я одеваться!

Я потянулась к ручке шкафа, но почувствовала его пристальный взгляд на своей спине. Я обернулась. Он стоял на том же месте, скрестив руки на груди и смотрел на меня с таким откровенным восхищением и желанием снова развлечься, что у меня загорелись щёки.

– Отворачивайся уже! – потребовала я, чувствуя себя невероятно уязвимой.

Он рассмеялся – громко, открыто, и этот звук, казалось, наполнил комнату солнечным светом.

– Как прикажешь, моя стыдливая парочка, – с преувеличенной почтительностью произнёс он и, наконец, развернулся, уступая мне немного приватности.

Я быстро открыла шкаф и увидела свою аккуратно повешенную академическую форму. Рядом висели его костюмы, и наша одежда соседствовала, как нечто само собой разумеющееся. Это было странно. Пугающе. И по-своему... правильно.

Пока я переодевалась, я чувствовала, как его смех всё ещё витает в воздухе.

На выходе из комнаты, уже одетая в форму и чувствуя призрачную уверенность, я обернулась на пороге.

– Да, забыла сказать, – бросила я с самой невинной улыбкой, какую только смогла изобразить. – Мы с Наташей идём в бар на выходных.

Эффект был мгновенным и восхитительным. Он тут же развернулся. Его глаза, только что спокойные, сверкнули тем самым опасным золотым огнём. Низкий, предупреждающий рык прокатился по комнате, заставляя воздух вибрировать.

– Диана... – его голос прозвучал как обтачиваемый камень.

Но я уже не слушала. Я хихикнула – коротко, звонко, срывающимся смешком – и рванула прочь по коридору, не оглядываясь. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а по спине бежали мурашки. Но это была не паника. Это был чистый, пьянящий адреналин. Страх и предвкушение, смешанные в один коктейль.

Дразнить зверя... Мне нравилось.

Ощущать его мгновенную реакцию, видеть, как его железный контроль даёт трещину из-за одного моего слова, осознавать, что даже с его силой и властью я могу вызвать в нём эту бурю... Это было опасно. Глупо. Возможно, самоубийственно.

Но чёрт возьми, это было весело.

Глава 18. Провокация

Вырулив на привычный, шумный коридор Академии, я почти бегом подбежала к аудитории, где у входа уже ждала Наташа, постукивая длинным ногтем по корешку книги.

Увидев меня, её глаза округлились от изумления.

– Боги, он тебя выпустил? – прошипела она, окидывая меня оценивающим взглядом с ног до головы, будто ища следы плена или, что более вероятно, следы чего-то другого.

Я только собиралась что-то ответить, как почувствовала, как воздух в коридоре меняется. Шум голосов стих, сменившись натянутой тишиной. Я подняла взгляд и поняла, что на меня уставился, без преувеличения, весь поток. Десятки пар глаз – любопытных, оценивающих, завистливых, осуждающих – были прикованы ко мне. Новости, видимо, разнеслись быстрее, чем магический портал.

Под этим пристальным вниманием внутри всё сжалось, но вместо паники на мои губы прокралась та самая, лёгкая, почти дерзкая улыбка. Я хихикнула – тихо, но отчётливо, глядя прямо на Наташу, будто делилась с ней самой смешной шуткой на свете.

Этот смешок прозвучал вызовом. Всем этим взглядам. Ему. Всей этой новой, безумной реальности.

– Что? – я пожала плечами, обращаясь к Наташе, но на самом деле – ко всем остальным. – Не видели никогда, как дракона дразнят?

Наталья фыркнула, её глаза блеснули от восторга.

– Видели, но не живьём. Ну, рассказывай, мушка! Пока мы тут историю магических династий зубрили, ты там, видимо, творила свою собственную?

– Ой, мы договорились! – шепнула я Наташе, пряча улыбку за раскрытым учебником.

– Так прям он и «договорился»? – скептически протянула она, подперев щёку рукой. – Променять свой заслуженный месяц с тобой на твою учёбу? Не верю.

– Нуу... – я покраснела, глядя на конспект, где вместо магических формул непроизвольно выводились завитушки. – Пришлось в некоторых моментах уступить.

Мы с Наташей хихикали, как две обычные студентки, сплетничающие на задней парте. Но наша беседа была далека от обсуждения лекций. Внезапно громкий, сухой кашель прорезал воздух аудитории. Мы вздрогнули и подняли головы. Профессор Дубровский, древний дракон с седыми висками и взглядом, способным заморозить лаву, смотрел прямо на нас. Его золотистые зрачки сузились.

– Мисс Фей, – его голос был ровным, но в нём слышалось стальное терпение. – Я всё понимаю. Новообретённый статус, юность, пыл... – он сделал театральную паузу, и вся аудитория замерла. – Но, возможно, вы будете учиться? Или мне Андору сказать, что его пара пренебрегает основами магической теологии в пользу... девичьих бесед?

От одного упоминания его имени и такого прямого намёка у меня из груди вырвалось короткое, испуганное «ой!». Я вся вспыхнула, чувствуя, как на меня снова уставились десятки глаз.

А профессор Дубровский... рассмеялся. Это был негромкий, хриплый звук, похожий на потрескивание старых пергаментов.

– Так-то лучше, – кивнул он, и в его глазах мелькнула искорка понимающего веселья. – Продолжаем лекцию. Обратите внимание на генеалогическое древо семьи Всеславских...

Я опустила голову, стараясь не смотреть ни на кого, но внутри всё ликовало.

Пара закончилась, и я, едва выскочив из аудитории, схватила Наташу за руку.

– Наташ, завтра воскресенье же! Мы просто обязаны пойти в бар!

Она уставилась на меня, как на сумасшедшую.

– Ты с ума сошла? Решила дразнить зверя до конца? – она понизила голос до шепота. – Он тебя потом в своей спальне на замок запрёт, и никакие «дневные условия» не спасут.

Я только махнула рукой, чувствуя, как адреналин от утренней стычки с Андором всё ещё будоражит кровь.

– Да не, не думаю. Давай, у меня такой азарт! Нужно проверить, насколько далеко я могу зайти.

Наталья покачала головой, но в её глазах уже загорелся знакомый огонёк авантюризма.

– Ладно, – сдалась она с тяжёлым вздохом, который, однако, не скрывал интереса. – Можем снова зайти к Микаэлю. У него как раз...

– А он что, снова устраивает вечеринку? – перебила я, и сердце ёкнуло от предвкушения.

– Ооо! – Наталья расплылась в широкой ухмылке. – Каждую неделю!

От этих слов у меня по спине пробежали мурашки. С одной стороны – это было безумием. С другой... Именно тем безумием, которое заставляло меня чувствовать себя живой. Живой и опасной.

– Идём, – решительно сказала я, уже представляя, как завтра вечером снова надену что-нибудь вызывающее и буду танцевать, чувствуя на себе его тяжёлый, ревнивый взгляд из-за столика. Дразнить зверя было опасно, но чертовски весело.

Мы влетели в нашу спальню в общежитии, и я с ходу распахнула свой шкаф, сметая взглядом скромные студенческие вещи. Мой взгляд упал на короткое белое платье из струящегося шифона. Оно было невинным по цвету, но откровенным по крою – без рукавов, с глубоким вырезом и едва доходящее до середины бедра.

– Так, —宣布ила я, снимая его с вешалки. – Короткое белое струящееся. Идеально. Дразнить – так дразнить.

Наташа, наблюдая за моими сборами, нервно подхихикнула, прикрыв рот рукой.

– Он тебя, золотую мушку, живьём сожрёт, если увидит в этом, – прошептала она, но в её глазах читалось неподдельное восхищение моей наглостью. – Ты же знаешь, что он узнает. Микаэль ему тут же донесёт.

– Пусть, – пожала я плечами, натягивая платье. Ткань была прохладной и невесомой на коже. – Пусть знает, что его пара не собирается сидеть в золотой клетке и вышивать крестиком. И что у неё есть... другие планы на вечер.

Я повертелась перед зеркалом, наблюдая, как ткань колышется вокруг моих бёдер. Да, это был вызов. Чистой воды. Но после утренней маленькой победы мне хотелось большего. Хотелось посмотреть, как далеко я могу зайти в этой опасной игре с драконом.

– Ну что, – обернулась я к Наташе, ловя её взгляд в отражении. – Готова к очередному «исследованию» обстановки в баре?

Она фыркнула, но её улыбка стала шире.

– С тобой, мушка, никогда не скучно. Только давай договоримся – если он начнёт превращаться в дракона прямо в зале, мы бежим без оглядки.

– Договорились, – рассмеялась я, чувствуя прилив того самого, пьянящего адреналина. Предвкушение вечера стало ещё слаще.

– Нет, стоп! – выпалила я, и мысль ударила с такой силой, что я чуть не подпрыгнула на месте. Азарт, что бурлил во мне, требовал немедленной разрядки. Ждать до завтра казалось теперь невыносимой пыткой. – Лучше сегодня пойдем!

Я схватила Наташу за запястье, мои глаза, наверное, горели как у безумной.

– Давай, пока азарт! Пока я не передумала и не испугалась!

Наталья уставилась на меня в изумлении, но её собственная жажда приключений быстро перевесила осторожность.

– Сегодня? – переспросила она, и её губы медленно растянулись в той самой, хищной ухмылке, что я обожала. – Прямо сейчас? Но он же... он ждёт тебя сегодня вечером. У себя.

– Пусть ждёт! – махнула я рукой, уже набрасывая на плечи лёгкую куртку поверх того самого струящегося белого платья.

Мысли неслись вихрем, подпитываемые адреналином. Идея появиться в баре «СверхНовая» именно сегодня, когда он ждал меня в своих покоях, была в тысячу раз опаснее и, следовательно, в тысячу раз притягательнее.

– Он с ума сойдёт, – с почти благоговейным ужасом прошептала Наталья, но уже доставала телефон, чтобы написать Микаэлю. – Или убьёт тебя... И меня за соучастие.

– Не убьёт, – фыркнула я, поправляя платье перед зеркалом. Моё отражение смотрело на меня с вызовом. – Я же его «пара». Самая ценная вещь.

– Ну что, – обернулась я к Наташе, ловя её взгляд. – Готова к самой безумной нашей вылазке?

– О, мушка, – она снова хихикнула, но на этот раз с готовностью. – С тобой я готова на всё. Поехали дразнить дракона. Прямо в его законный вечер. Микаэль ждёт меня и мой плюс один, – бросила она мне через плечо, пока я возилась с застёжкой на своём платье. – Я не рассекречивала, с кем иду, чтобы он не доложил заранее.

Предвкушение было густым и сладким, как мёд. Опасность придавала ему особый, запретный вкус.

Я закончила с застёжкой и распустила волосы. Золотистые пряди водопадом упали на плечи, оттеняя загар и белизну платья. Само платье... оно было создано, чтобы дразнить. Белое, струящееся, оно подчеркивало всё, что можно, и то, что, возможно, нельзя – грудь, тонкую талию, изгиб бёдер. Оно было коротким, и при каждом движении ткань вздымалась, открывая опасную длину стройных ног.

– На то и расчёт, – ухмыльнулась я, проверяя себя в зеркале. Азарт заставлял сердце биться чаще.

– Вип-ложе забронировано, время – 16:00, – отчеканила Наталья, подхватывая сумочку. – Всё, мушка, точка невозврата пройдена. Поехали дразнить дракона.

Мы быстро спустились во двор и, словно две беглые преступницы, прыгнули в подъехавшее такси. Через несколько минут мы уже стояли у входа в «СверхНовую», и моё платье развевалось на ветру, словно боевое знамя перед битвой. Микаэль вышел встречать нас у входа, его ухоженный вид и лёгкая улыбка выглядели безмятежно, но в глазах читалась живая искорка интереса.

– Девочки, – протянул он, одаривая нас обоих оценивающим, но одобрительным взглядом. – Вы что, решили дразнить дракона? – Он многозначительно глянул на меня, и в его взгляде не было осуждения, скорее, развлекаемое любопытство.

– Мика, а ты что, в курсе, что ли? – тут же встряла Наташа, подбоченясь.

Микаэль рассмеялся, мягко и бархатно.

– Ната, милая, драконы чуют. Особенно когда речь идёт о чём-то... столь ценном, – его взгляд снова скользнул по моему платью. – Но, знаете ли, это даже интересно, что из этого выйдет. Заходите, – он широким жестом указал на дверь. – Я вас не сдавал. Пока что, – он подмигнул, явно наслаждаясь положением человека, держащего паузу в самой интригующей драме сезона.

Мы проскользнули внутрь, и атмосфера «СверхНовой» снова обняла нас – приглушённый свет, ритмичная музыка, густой воздух, пахнущий дорогими духами и возбуждением. Но на этот раз ко всему этому примешивался острый, сладкий привкус риска. Микаэль знал. И его невмешательство было лишь отсрочкой. Где-то там, в Академии, Андор, возможно, уже чувствовал мой вызов. Игра началась, и ставки были выше, чем когда-либо.

Мы сидели в нашем уютном вип-ложе, время текло как вода под действием отличного алкоголя и лёгких разговоров. Шампанское и коктейли делали своё дело, разливая по телу приятную теплоту и беспечность. И вот уже на часах было 21:00.

– Слушай, а всё спокойно, – протянула Наташа, лениво развалившись на бархатном диване. Она потянулась за своим бокалом. – Даже не звонит, не ищет. Может, простил твою выходку? Или занят чем-то важным? – в её голосе звучало лёгкое разочарование. Она, как и я, видимо, ожидала большего накала страстей.

– Пойдем потанцуем, что ли? – предложила она, поднимаясь.

– Пойдем, – кивнула я, чувствуя, как алкоголь приятно кружится в голове, притупляя острые углы тревоги.

С задором, подпитанным шампанским и ложным чувством безопасности, мы вышли из-за занавеса нашего ложа и направились на танцпол. Музыка была громкой, ритмичной, и я позволила ей унести себя, закрыв глаза и отдаваясь движению. Платье развевалось вокруг моих бёдер, волосы колыхались в такт. Мы с Наташей смеялись, привлекая восхищённые взгляды. В этот миг всё казалось возможным. Может, он и вправду не придёт? Может, я смогу отвоевать себе этот вечер полной свободы?

И когда я отвлеклась на секунду, позволив себе полностью раствориться в музыке и ритме, Наташа уже веселилась с каким-то темноволосым парнем у барной стойки. Я закрыла глаза, кружась в такт мощным басам, чувствуя, как платье обвивается вокруг ног, а музыка вытесняет все мысли.

И тогда я наткнулась на что-то... нет, на кого-то. Твёрдое, непоколебимое. Я открыла глаза.

Андор.

Он стоял прямо передо мной, словно возник из самого воздуха. На нём был тёмная, идеально сидящая рубашка, растегнутая на две пуговицы. Он выглядел не как ректор, а как сама буря, сгустившаяся в человеческом облике. Его лицо было маской холодной ярости, но самым страшным были его глаза. Его взгляд говорил всё. В нём не было ни вопроса, ни удивления. Было лишь ледяное, безраздельное обещание. Обещание того, что мне конец. Что прямо сейчас, здесь, на этом самом танцполе, он возьмёт своё. Трахнет, подчинит, докажет свою власть так, как считает нужным. По-своему. По-драконьи.

Музыка, смех, весь шумный мир бара – всё это исчезло, сузившись до его золотистых глаз, полных смертоносной решимости. Воздух перестал поступать в лёгкие. Я застыла, парализованная, понимая, что игра закончилась. Игра, в которую я так легкомысленно решила поиграть, и теперь придётся платить по счетам. Самую высокую цену.

– Лисичка решила до конца играть с драконом? – произнёс он, и его голос был обманчиво мягким, почти ласковым, но каждый слог был отточен, как лезвие. В этой притворной доброте сквозила такая смертельная опасность, что по моей коже побежали ледяные мурашки.

Во мне что-то затрепетало – не просто страх, а что-то древнее, дикое, что откликалось на его ярость, на этот колоссальный накал энергии, что исходил от него. Это было похоже на то, как стоять перед надвигающимся ураганом – страшно, но и гипнотически прекрасно в своём разрушительном величии.

Он не ждал ответа. Его рука стремительно обвила мою талию, прижимая так, что все мои кости затрещали. Другой рукой он схватил моё запястье, и его пальцы впились в кожу с такой силой, что должно было остаться пятно.

– Что ж, – прошипел он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись моего уха, а дыхание обожгло кожу. – Поиграем. По-настоящему. По моим правилам.

И прежде чем я успела что-либо вымолвить, он резко развернулся и потащил меня за собой, не как спутницу, а как трофей. Сопротивляться было бесполезно. Его хватка была железной, а воля – абсолютной. Он вёл меня через толпу, и люди расступались перед ним, инстинктивно чувствуя исходящую от него угрозу. Андор затащил меня в свою вип-ложу, гораздо более роскошную и уединённую, чем наша. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным щелчком, отрезав нас от внешнего мира. В следующее мгновение его губы впились в мои. Это был не поцелуй. Это было наказание. Поглощение. В нём была вся ярость дракона, чьё терпение лопнуло. Его язык захватил мой рот без спроса, его зубы слегка задели мою губу и я почувствовала солоноватый привкус крови.