Текст книги "Прятки с Драконом (СИ)"
Автор книги: Рина Рофи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Мои руки поднялись и нашли маленькую, изящную застёжку её лифчика. Один лёгкий, точный щелчок – и он расстегнулся. Я всё так же смотрел ей в глаза, в эти бездонные глубины, где читалось доверие, желание и полное принятие.
Желание в воздухе стало тягучим, как мёд, густым и сладким. Лифчик мягко соскользнул с её плеч и упал на пол.
Затем я медленно опустился на одно колено перед ней. Мои пальцы зацепились за тонкие кружевные бока её трусиков. Я медленно, почти ритуально, стал стягивать их вниз. Она ахнула – коротко, сдавленно, но не отпрянула. Её пальцы впились в мои плечи, не чтобы оттолкнуть, а чтобы обрести опору. Её доверие в этот миг было полным, безоговорочным. И в этом была величайшая награда, какую я только мог получить. Я стянул с себя трусы, и последний барьер между нами исчез. Воздух звенел от натянутой тишины, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием.
Затем я уложил её на кровать. Нанашукровать.
Это было не грубое движение, не порыв страсти. Это было бережное, почти благоговейное действо. Её тело мягко утонуло в прохладном шёлке покрывала, а её распущенные золотые волосы разметались по подушке, как сияющий ореол.
Я смотрел на неё, и всё во мне замирало. Она была совершенна. И она была здесь. Со мной. Доверяющая, любящая, отдавшаяся мне всей душой и телом. Я чувствовал её – её трепетное ожидание, её смущение, смешанное с пьянящим желанием, и ту самую, всепоглощающую любовь, что связывала нас воедино и моё собственное желание было не просто физическим. Оно было потребностью соединиться с ней на всех уровнях, стереть последние границы, стать одним целым.
Опускаясь над ней, я видел лишь её глаза, полные доверия, и чувствовал, как наша связь поёт в унисон, готовая к этому финальному, самому главному слиянию.
Она сама развела свои ноги. Нежно, без стыда, с тем же доверчивым движением, с которым вложила руку в мою. Этот жест был красноречивее любых клятв.
– Андор, – её голос прозвучал тихо, но с абсолютной ясностью, – я... я принимаю тебя.
Эти слова ударили в самую глубь, сильнее любого прикосновения. «Принимаю». Не «хочу». Не «позволяю».Принимаю. Со всей силой, яростью, прошлым, любовью. Всё.
Я вошёл в неё медленно, давая ей привыкнуть к каждому миллиметру, чувствуя, как её тело раскрывается для меня, принимая. И в её глазах не было ни тени страха, лишь чистая, сияющая любовь и тихое, торжествующее «да», что эхом отзывалось в нашей связи.
Это был другой секс.
Я ничего подобного не ощущал ранее. Ни с кем. Никогда. Это было не просто физическое соединение, не яростное утверждение власти или снятие напряжения.
Это было... всепоглощающее слияние.
Слияние душ, сердец, самой нашей сути. Каждое движение, каждый вздох, каждый стон был общим. Я чувствовал её наслаждение как своё собственное, её экстаз отзывался огненными волнами во мне. Когда она была на грани, это поднимало и меня. Когда я погружался в неё глубже, её тело отвечало таким полным, таким доверчивым принятием, что у меня перехватывало дыхание. Я кончил в неё уже в третий раз, но моё тело, моя душа, казалось, не знали насыщения. Член всё стоял, требовал больше, глубже, полнее. А она... она всё принимала. С той же невероятной, неиссякаемой нежностью и страстью. Её тело не уставало, а её душа, казалось, только сильнее раскрывалась с каждым новым слиянием.
Что это было? Я не знаю. Это было больше, чем страсть. Больше, чем любовь. Это было какое-то первозданное, магическое единение, которое было возможно только с истинной парой. После веков одиночества и холодного существования я наконец ощутил, что значит быть целым. И мы провели так весь день. Не выпуская друг друга из объятий, из соединённых взглядов, из сплетённых душ. Как будто только впервые познакомились.
Глава 26. Месяц
Я проснулась, когда первые лучи солнца только коснулись земли, окрашивая всё в нежные персиковые тона. Андор спал. Его мощная рука лежала на моей талии, тяжёлая и тёплая. Он рядом. И эта простая мысль обнимала меня нежнее любого одеяла.
Я осторожно выбралась из-под его руки, опустила босые ноги на прохладный пол и накинула первый попавшийся лёгкий шёлковый халат. Меня манило поле, залитое утренним светом, и свежий воздух.
Я спустилась вниз и выбежала наружу. Трава была мокрой от росы, и я просто бегала по ней, чувствуя, как холодная влага щекочет ступни. Я трогала руками стебли, вдыхала запах полыни и влажной земли. Это было... счастье. Простое и полное.
И тогда я отпустила свою природу. Уши и хвост появились сами собой, как дыхание. И я обнаружила... третий. Третий хвост!
Он лежал рядом с двумя другими, такой же золотистый и пушистый, но ощущался по-другому – более зрелым, более... моим. Магия бурлила во мне, тихая и мощная, как глубокое течение реки. Это был не взрыв, как в тот раз у озера, а естественное, плавное становление. Когда я возвращалась к дому, счастливая и немного ошеломлённая, я увидела его. Он стоял на крыльце, прислонившись к косяку, и смотрел на меня. Я чувствовала... он больше не боялся, что я уйду. В его взгляде не было прежней тревоги, лишь спокойное, глубокое принятие и та самая любовь, что согревала меня изнутри.
И я... я никогда не позволю ему бояться. Потому что как бы далеко я ни была, я всегда буду возвращаться. В наш дом. К нему.
Я побежала к нему, и он, улыбаясь, шагнул навстречу и подхватил меня на руки. В его объятиях, с тремя хвостами, развевающимися на ветру, я поняла – это и есть та самая свобода. Не свободаот, а свободабыть. Быть собой. Быть с ним. Быть дома.
– Диана, третий хвост! – его голос прозвучал не с удивлением, а с гордым, почти торжествующим теплом.
Я хихикнула, запрокинув голову и глядя на него снизу вверх. Его руки крепко держали меня, а мои новые, три хвоста, беспорядочно развевались вокруг нас, словно золотистые знамёна.
– Да, – выдохнула я, всё ещё не веря сама. – Похоже, твоя любовь оказалась плодородной почвой.
Он рассмеялся – низко, счастливо, и этот звук вибрировал у меня в груди. Он прижал меня к себе, и я чувствовала, как его радость через нашу связь сливается с моей в один ослепительный фонтан света.
– Ты становишься всё прекраснее, – прошептал он мне в волосы. – Моя могущественная, трёххвостая лисица.
В его словах не было ни капли насмешки. Лишь благоговение и та самая, безграничная любовь, что заставила меня расцвести таким невероятным образом.
Я обвила его шею руками, всё ещё хихикая от переполнявших меня чувств.
– Кажется, нам придётся привыкнуть к новому балансу, – сказала я, дёрнув одним из хвостов, который забавно подрагивал в воздухе.
– Привыкнем, – он поцеловал меня в макушку. – Ко всему. Лишь бы ты была счастлива.
________________________________________________________
Наступил наш месяц. Тот самый, о котором Андор говорил в начале, как о времени для «закрепления пары». Только сейчас это было не завоевание. Не борьба и не отчаянное слияние сквозь боль.
Это было единение.
Плавное, глубокое, радостное погружение друг в друга. Наша кровать знала бесчисленные объятия, но они были наполнены не яростью, а смехом, нежными шёпотами и стонами чистого, взаимного наслаждения. Стены нашего дома слышали не крики отчаяния, а песнь двух душ, нашедших, наконец, свой ритм. Мы были едины. Не потому что так велела судьба или драконья природа, а потому что так хотели мы оба. Каждый день открывал в нас что-то новое и каждое новое открытие встречалось не страхом, а радостным любопытством.
И когда месяц подходил к концу, к нам пришла Василиса.
Она застала нас на кухне. Я, стоя на цыпочках, пыталась достать чашки с верхней полки, а Андор, улыбаясь, обнял меня сзади, чтобы помочь, но вместо этого начал целовать мне шею, от чего я рассмеялась и выронила чашку. К счастью, он поймал её одной рукой, не прерывая поцелуя.
В дверном проёме раздался громкий, нарочитый кашель.
Мы обернулись. Василиса стояла на пороге, скрестив руки на груди, но на её губах играла не колкая ухмылка, а самая что ни на есть настоящая, тёплая улыбка.
– Ну, наконец-то, – протянула она, и в её голосе звучало глубокое удовлетворение. – Похоже, месяц не прошёл даром. В доме пахнет не драконьей яростью, а... счастьем. И пирогами? – она с интересом понюхала воздух.
Я покраснела, спрятав лицо в плече Андоры, а он лишь крепче обнял меня, его грудь вибрировала от сдержанного смеха.
– Варим варенье из ягод, – пояснила я, показывая на горшок на плите.
Василиса покачала головой, делая вид, что это величайшая диковинка.
– Варенье. У дракона и кицуне. Мир определённо сошёл с ума. Но, – её улыбка стала шире, – надо признать, ему это определённо к лицу. Ну что, любовники, вы готовы показаться миру? Или вам ещё месяц на варенье и прочие... нежности?
Я хихикнула, а Андор, всё ещё не отпуская меня, сказал:
– Да. Пора возвращаться.
Я кивнула, прижимаясь к нему. В его словах не было сожаления, лишь спокойная уверенность. Наш месяц уединения подходил к концу, и мир – Академия, обязанности, та самая семья, что «косо смотрела» – снова ждал нас.
Мы вернулись в Академию за две недели до Нового года. Жизнь постепенно втекала в привычное русло – лекции, занятия, шумные коридоры, но теперь в моём сердце и душе, как тёплое, нерушимое солнце, жили уверенность, счастье и, конечно, любовь. Всё то, что мы обрели за наш месяц в горах.
Я тут же, едва успев распаковать вещи, прибежала к Наташе в нашу старую комнату. Она сидела за учебником, но, увидев меня, ахнула и отбросила его в сторону.
– Боги, Диана! Ты... ты как-то светишься по-другому! – воскликнула она, подбегая ко мне и хватая за руки. – И от тебя исходит такое спокойствие! Ну, рассказывай всё! Не тяни!
Я не могла сдержать счастливую улыбку.
– Наташ, – начала я, чувствуя, как внутри всё переполняется радостью, которую так хотелось разделить. – У меня... третий хвост.
Её глаза стали размером с блюдца.
– Третий? Серьёзно? Но как?.. – её взгляд стал изучающим. – Хотя, судя по этому свежему «сиянию», причина очевидна. Месяц с драконом пошёл тебе на пользу, – она подмигнула.
Я рассмеялась и кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки.
– Это было... не так, как в начале. Это было... – я искала слова, – ...исцеление. Мы просто были. Говорили, молчали, готовили, гуляли... – я замолчала, понимая, что словами всего не передать. – Он... он построил для нас дом, Наташ. Перенёс его в горы, но сделал там поля, как у меня дома. И климат подогнал.
Наташа слушала, и её лицо постепенно смягчалось от изумления к тёплому, понимающему выражению.
– Значит, всё было не зря, – тихо сказала она. – Вся эта боль, все эти побеги... Они привели тебя к этому. К дому. К нему. По-настоящему.
– Да, – выдохнула я, и в этом одном слове была вся моя новая, обретённая истина. – Всё было не зря.
Я чувствовала его. Не просто как тихое присутствие на фоне, а как постоянный, тёплый поток. Пока я делилась с Наташей самым сокровенным, через нашу связь ко мне мягко струилась его любовь. И не просто любовь – а нежность, смешанная с лёгкой, почти застенчивой гордостью. Он думал обо мне. О нас. О том, как я сейчас, наверное, сияю, рассказывая подруге о нашем счастье.
Это было похоже на то, как если бы он незримо стоял рядом и держал меня за руку, одобрительно сжимая пальцы. В этом не было собственничества или желания контролировать. Только поддержка. И безмерная нежность, которая, казалось, говорила: «Я рад, что ты счастлива. Я рад, что это наше счастье».
И я, не прерывая рассказа Наташе, мысленно послала ему ответ – короткую, ясную волну благодарности и той же самой, всепоглощающей нежности. Чтобы он знал. Чтобы он всегда знал.
Наташа, видя моё внезапно смягчившееся выражение лица и, возможно, уловив лёгкую улыбку, ничего не сказала. Она лишь мудро улыбнулась в ответ, понимая, что даже здесь, в нашей комнате, мы с Андором не были по-настоящему разделены. И в этом не было ничего пугающего. Это было... прекрасно.
– Так, ну ты пропустила знатно по предметам, – констатировала Наташа, с деловым видом открывая свой аккуратно исписанный конспект. – Придётся наверстывать. Особенно «Историю магических династий». Там Дубровский без тебя скучал, наверное.
– Знаю, – улыбнулась я, чувствуя, как по спине лёгкой волной пробегает знакомое тепло – отголосок одобрения Андоры. Ему, похоже, нравилась моя решимость. – Давай конспекты. Буду закрывать хвосты.
Я хихикнула, осознав двусмысленность своей фразы, и легонько дёрнула одним из своих трёх золотистых хвостов, которые теперь свободно лежали на кровати.
Наташа фыркнула, но её глаза смеялись.
– Ну, с такими «хвостами» тебе любой предмет по плечу. Держи, – она протянула мне стопку тетрадей. – Начинаем с основ некромантии для начинающих. Как раз к Новому году, настроение подходящее.
Мы устроились поудобнее, и я погрузилась в изучение пропущенного материала, но теперь даже самые скучные заклинания и даты не казались такими уж неподъёмными, потому что где-то там, в ректорском кабинете, меня ждал он. А здесь, рядом, была подруга. Внутри горел тот самый тёплый, нерушимый свет, что превращал даже необходимость «закрывать хвосты» в часть нашего нового, счастливого бытия.
__________________________________________________
Прошло еще две недели. Что-то изменилось. Нет, не в нём. Во мне.
Наташа смотрела на меня пристально за завтраком.
– Диан, ты как-то изменилась, – сказала она, отложив вилку. – Не пойму, что не так... Может, четвёртый хвост на подходе?
– Может, – ответила я, чувствуя внутри ту самую странную, новую вибрацию, которую не могла объяснить. Я посылала Андору волны нежности и любви, но чувствовала его встревоженный, вопрошающий отклик. Он тоже пытался понять, что не так и его тревога, в свою очередь, усиливала моё собственное смятение. Я поняла, что нужно к нему.
Вечером я пришла в его кабинет. Он сидел за столом, но взгляд его был прикован ко мне с того момента, как я переступила порог.
– Диана, ты... ты стала другой, – он подошёл ко мне, его глаза с беспокойством выискивали ответ на моём лице. – Я чувствую, но не могу понять... – он сделал паузу, и в его голосе прозвучала редкая уязвимость. – Ты... ты ещё любишь?
– Андор, боги, да! – вырвалось у меня, и я сама удивилась силе собственного голоса. – Сильно! Ещё сильнее, чем прежде!
Он выдохнул, и его плечи немного расслабились.
– Хорошо... – он медленно обнял меня, прижимая к груди. – Просто... может, волнение перед экзаменами?
– Да, наверно, – согласилась я, уткнувшись лицом в его плечо, вдыхая его знакомый, успокаивающий запах.
Он крепко поцеловал меня в макушку.
– Ну, ладно, я пойду, мне готовиться.
– Хорошо, – задумчиво сказал он, не отпуская меня сразу. – Диан... а ты не заболела?
– Не, вроде нет, – я оторвалась от него и попыталась улыбнуться. – Но я думаю, может, четвёртый хвост на подходе? – я хихикнула, стараясь сделать вид, что это шутка.
– Хм, возможно, – он кивнул, и я почувствовала, как его тревога через связь немного утихла, сменившись более спокойным, аналитическим интересом.
Но когда я вышла из его кабинета, лёгкая улыбка сошла с моего лица. Нет, это было не волнение перед экзаменами. И не новый хвост. Это было что-то другое. Что-то глубокое и меняющееся внутри меня. И мне нужно было понять что, прежде чем эта новая, непонятная перемена снова заставит его усомниться в моей любви.
И тут я услышала рык. Не громкий, не яростный. Низкий, глубокий, идущий из самой глубины его существа. Он чуял подвох. Сквозь мою показную лёгкость и шутку про хвост он почувствовал ту самую, непонятную даже для меня перемену, что скрывалась под поверхностью. Я замерла на месте, сердце заколотилось. Я не могла позволить ему снова погрузиться в тревогу. Не после всего, через что мы прошли.
Я тут же развернулась и крикнула в захлопнувшуюся дверь, вкладывая в слова всю силу своей любви и всю свою волю, чтобы они донеслись до него через любые преграды:
– Всё хорошо, Андор! Всё хорошо! Я люблю тебя!
Я чувствовала, как его рык оборвался, сменившись настороженным, но уже не таким напряжённым вниманием. Он слышал. Он чувствовал искренность в моём голосе, даже сквозь ложь о том, что «всё хорошо».
Я прислонилась лбом к прохладной стене, пытаясь унять дрожь. Теперь мне точно нельзя было медлить. Мне нужно было выяснить, что со мной происходит. И сделать это быстро. Потому что следующего его рыка, полного страха и неуверенности, я могла не пережить. Я побежала, стараясь дышать ровно и не вызывать подозрений через нашу связь. Что? Что могло быть не так со мной? Четвёртый хвост? Может, и правда лезет... Каждый вылезал по-своему, первый – от боли, второй – от прорыва, третий – от счастья...
Я влетела в нашу комнату. Наташи не было. Я отпустила свой облик, позволив ушам и трём хвостам появиться, и встала перед зеркалом. Взгляд лихорадочно скользил по отражению, выискивая перемены.
Блеск в глазах? Был. Но какой-то... иной. Не просто от счастья. Румянец? Яркий, здоровый. Что-то не так... Взгляд скользнул ниже. Грудь... Выросла? Поправилась, что ли? Ниже... ещё ниже... Живот.
У меня появился животик. Небольшой, едва заметный, но... определённо его раньше не было. Ну, точно поправилась за этот месяц счастливого заточения и домашней еды.
И тут, как гром среди ясного неба, я ещё не успела оформить мысль, как дверь с оглушительным стуком распахнулась. На пороге, заполняя собой весь проём, стоял Андор. Его грудь вздымалась, глаза пылали золотым огнём, а в них читался не гнев, а животный, первобытный ужас, смешанный с зарождающимся, ослепительным пониманием. Он смотрел на меня. На мой живот. И я почувствовала, как по нашей связи прокатывается не рык, а оглушительная, безмолвная волна такого шока, такой потрясённой надежды и такого всепоглощающего страха, что у меня перехватило дыхание.
Он протянул руку. Дрожащую. Его взгляд был прикован к моему животу, будто он видел сквозь кожу и ткань что-то невероятное.
– Диана... ты... ты... – его голос сорвался, он не мог выговорить слова, которые, казалось, жгли ему язык.
– Я... я не знаю, – прошептала я, сама чувствуя, как почва уходит из-под ног, но это была ложь. Я знала. Я просто боялась произнести это вслух, чтобы не сглазить, не разрушить этот хрупкий миг.
– Нет, – его голос окреп, в нём зазвучала та самая, драконья, неоспоримая уверенность. – Я знаю. Ты...
Он сделал шаг вперёд, и его рука, наконец, коснулась моего живота. Нежно, почти благоговейно.
– Б... беремена, – выдохнул он, и это слово прозвучало не как вопрос, а как величайшее откровение, как приговор и дар в одном флаконе.
В воздухе повисла тишина, густая и звенящая. Его шок, его страх, его ослепительная, дикая надежда – всё это обрушилось на меня через нашу связь, смешиваясь с моим собственным ошеломлением и зарождающимся, щемящим чувством, которое я боялась назвать.
Мы смотрели друг на друга, и в его глазах я видела отражение всей вселенной, которая только что перевернулась. Для нас обоих.
Он опустился на колени. Не от слабости, а от подавляющей силы эмоций, что сбили его с ног. Его руки обвили меня, крепко-крепко, прижимаясь головой к тому самому, едва заметному животику.
И тогда я почувствовала это. Не через связь. Физически.
Тихое, едва уловимое эхо. Не сердцебиение. Не движение. А... присутствие. Крошечное, беззащитное, но уже существующее. Наше.
Слёзы хлынули из моих глаз беззвучно, капая на его волосы. Мои руки сами потянулись к его голове, пальцы впутались в тёмные пряди.
– Андор... – прошептала я, и голос мой дрожал.
Он поднял голову, и в его глазах сияла такая всепоглощающая, благоговейная любовь, что у меня перехватило дыхание.
– Наследник, – прошептал он хрипло, и в этом слове был весь его мир, вся его гордость, весь его страх и вся его надежда. – Или наследница.
И в этот миг всё встало на свои места. Все странные ощущения, все перемены. Не четвёртый хвост. Не болезнь. Это была жизнь. Новая жизнь, что росла внутри меня. Наше продолжение. Наша вечность.
– Андор... но так рано, – выдохнула я, всё ещё не в силах осознать всю громадность происходящего. Мы только-только нашли друг друга, только-только начали выстраивать нашу новую жизнь...
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах не было ни тени сомнения. Лишь абсолютная, непоколебимая уверенность.
– Не рано, – его голос прозвучал твёрдо, как скала. – Вовремя.
В этом одном слове была вся мудрость его долгой жизни. Не наш человеческий расчёт и страх, а неумолимый ход самой судьбы. Наша связь окрепла, наша любовь расцвела, и теперь вселенная, сама жизнь, давала нам новый, самый главный дар. В самый подходящий момент. Не тогда, когда мы будем «готовы» по нашим меркам, а тогда, когда мы были готовы по меркам самой жизни – сильные, единые, любящие.
Он не сказал ни слова. Просто резким, уверенным движением разорвал пространство перед собой. Портал затрепетал, открывая вид на наш дом в горах, залитый лунным светом.
Он взял меня на руки, бережно, как самое хрупкое сокровище, и шагнул внутрь. Мы очутились в нашей спальне. Всё было так, как мы оставили – тихо, уютно, пахло нами. Он осторожно опустил меня на кровать и, стоя на коленях, положил руку мне на живот. Его взгляд был серьёзным и бесконечно нежным.
– Здесь, – произнёс он, и его голос был тихим, но полным значения. – Теперь мы будем не вдвоём.
Эти слова прозвучали как самое торжественное обещание. Этот дом, построенный им для нас, теперь становился колыбелью. Нашим настоящим семейным гнездом. И в его словах не было страха перед переменами. Была лишь спокойная, уверенная готовность принять всё, что уготовила нам судьба. Вместе.
И я почувствовала такой покой от него.
Он не бушевал. Не требовал. Не строил планы по укреплению оборон или срочной перестройке дома. Всё его существо, вся его мощь, что обычно ощущалась как сжатая пружина, теперь излучала глубокое, безмятежное спокойствие. Это был покой скалы, устоявшей перед любым штормом. Покой древнего дракона, знающего, что его главное сокровище – в безопасности, под защитой его любви и его крыльев. И этот покой переливался через нашу связь и окутывал меня. Моё собственное смятение, лёгкий страх перед неизвестностью, начали таять, растворяясь в этой тихой, всеобъемлющей уверенности.
Он был моей скалой. И теперь он становился скалой для нашего ребёнка.
