Текст книги "Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ)"

Автор книги: Рина Мадьяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 28

Ужин в общей столовой проходит в полной изоляции. Я беру свою порцию из густого овощного супа и куска тёмного хлеба и сажусь за самый дальний стол у стены. Никто не подсаживается. Взгляды, которые скользят по мне, выражают отчётливое отчуждение. Я для них теперь не загадка, а проблема. Та, что ломает инструменты и не умеет держать свой дар под контролем. Буквально за одно занятие я действительно стала банкротом в валюте общественного мнения.

Я ем медленно, стараясь об этом не думать, ведь я не для этого здесь нахожусь. Суп безвкусный, хлеб чёрствый. Но дело не в еде. Я чувствую каждую трещинку в каменной плите стола под локтями, каждое несовершенство кладки стены за спиной. Мой дар, кажется, окончательно проснулся и теперь звучит как постоянный фоновый шум. Я ещё не умею его отфильтровывать и те занятия с фокус-камнем идеально подошли бы. Это все равно что внезапно начать слышать, как дышит само здание. Оно одновременно сводит с ума и совершенно бесполезно в обычной жизни.

После ужина я отправляюсь в отведённую мне комнату в общежитии для учеников старших курсов. Радует, что она отдельная. Здесь нет ничего лишнего: койка, стул, столик и шкаф. Мне даже выделили несколько комплектов одежды, которые уже лежат внутри. Окно крошечное, зарешеченное, выглядит на внутренний двор. Стражи остаются снаружи, у двери. Моя золотая клетка стала скромнее, но это не важно. Главное – безопасность. А ещё у меня теперь навязчивая мысль раздобыть где-нибудь фокус-камень для самостоятельных тренировок, без вмешательств этой зазнайки Элис.

Я заставляю себя открыть учебники. Теория резонансных полей. Методы экранирования. Базовая геология для геомантов. Сейчас всё это кажется какой-то несуразицей, но я упорно пытаюсь вникнуть, хотя мысли возвращаются к треснувшему сланцевику, к лицу Элис, к тихим смешкам в зале. Злость кипит у меня внутри, словно горячий и в то же время беспомощный коктейль. Но злиться – значит играть по их правилам. Значит, показывать, что они меня задели.

Я закрываю книгу, прекрасно понимая, что теория сейчас мне не поможет. Возможно, удастся совладать с практикой? Я ведь слышу эту песнь, исходящую от стен вокруг. Возможно, если выбрать любой камень и постараться прислушаться к нему одному я и без сланцевика смогу справиться с этим заданием. Чтобы в следующий раз, когда кто-то попробует воткнуть мне в спину лезвие, я смогла не только почувствовать его, но и парировать.

Время до отбоя тянется мучительно, но продуктивно. Когда на башне цитадели бьют колокола, отмечая десять, я понимаю, что пора. Меня ждёт наказание, но из него я должна извлечь урок.

Лаборатория находится в самом старом крыле академии, куда меня провожают мои стражи. Коридоры здесь узкие, освещённые редкими тусклыми светильниками, и мои шаги гулко отдаются в каменной пустоте. За мной, как тени, следуют двое стражников. Их присутствие сейчас кажется слабым утешением и защитой. Я хотя бы не одна в этой древней, спящей части здания. Здесь царит своя атмосфера, но я наконец не слышу камень, и это облегчает ситуацию.

Я толкаю тяжёлую дверь в лабораторию, и она со скрипом открывается.

Длинные столы завалены странными приборами, назначение которых я даже предположить не могу, лотками с минералами и чем-то ещё. В дальнем углу, под единственным горящим магическим шаром, стоит небольшой столик, а на нём я замечаю металлический таз с мутной водой, щётки с жёсткой щетиной, банку с густой абразивной пастой и корзину, в которой лежат десять кварцевых кристаллов размером с кулак. Они покрыты тёмным, маслянистым налётом и не излучают никакого свечения. Это «глухие» кристаллы, отработанный материал, который нужно очистить вручную, чтобы восстановить их способность проводить и усиливать магические импульсы, если верить тому, что я успела прочесть по указанию магистра.

Инструкция, оставленная на столе, проста и сурова: чистка только физическими средствами. Любая попытка использовать дар приведёт к немедленному обнаружению и ужесточению наказания. А также к непоправимым последствиям, которые не указаны.

Я закатываю рукава, беру первый холодный и тяжёлый кристалл и окунаю его в воду, после чего наношу пасту и начинаю тереть щёткой. Работа простая и монотонная, словно пробирки мыть после опытов химии. От чего-то вспоминаю свою школу и дежурство, даже слегка улыбаюсь. В моём мире пусть и были трудности, но всё было куда проще. Жёсткая щетина скребёт по кристаллу, снимая слой за слоем грязь, руки этого тела быстро устают, спина затекает. Но в этом монотонном действии есть странный, почти медитативный покой. Никакой магии или шёпота камня. Камень появляется постепенно из-под грязи, будто показываю, что я всё это делаю не зря.

Я теряю счёт времени. Один кристалл. Второй. Третий. Мои пальцы немеют, в плечах ноет. Но с каждым очищенным кристаллом внутри просыпается странное чувство удовлетворения. Я что-то делаю. Даже если это наказание, даже если это унизительно я доведу дело до конца.

Когда я беру седьмой кристалл, вдруг замираю, услышав странный звук. Как будто кто-то очень осторожно, очень медленно движется по каменному полу коридора снаружи. Босиком? Или в мягкой обуви.

Я перестаю дышать, прислушиваюсь. Щётка замирает в моей руке.

Может, показалось? Может, это просто старые трубы или скрип дерева?

Я медленно выдыхаю и снова погружаю щётку в таз с водой. Надо заканчивать.

И в этот момент тень отделяется от темноты в дальнем конце лаборатории.

Я не успеваю вскрикнуть. Не успеваю даже пошевелиться.

Она движется с немыслимой, призрачной скоростью. Мелькает в поле зрения, и сильная, цепкая рука хватает меня сзади, обхватывает мою талию, прижимая к чужому, твёрдому телу. Меня отрывают от стула и тащат прочь от света магического шара, вглубь лаборатории, к лабиринту стеллажей и скрытой в тени узкой двери, которую я раньше не заметила.

Сердце колотится, пытаясь вырваться из груди. Дверь открывается бесшумно. Меня втягивают внутрь и тут же прижимают к стене, зажав рот.

Глава 29

– Тихо, – прямо у моего уха звучит низкий, сдержанный голос.

Этот голос!

Рука на моём рту медленно ослабляет хватку, но не убирается полностью. Я дрожу, но уже не от паники. От чего-то другого, острого и непонятного.

– Не кричи и ничего не бойся, – шепчет Дейнар и стоит только начать думать, как в лаборатории раздаётся странный стук, будто кто-то стеклянный шар уронил, потом хлопок дверью и…

Тишину разрывает грохот. Воздух сдавленно ахает, выплюнув клубы едкой пыли и запах гари. Стены лаборатории будто содрогаются, звенят осколки и скрежет металла.

Ноги вмиг становятся ватными подкашиваясь. Я не падаю на пол только потому, что его рука резко обхватила мою талию, а всё его мощное горячее тело стало щитом, прижавшим меня к стене. В висках стучит кровь, а в ушах звенит. Я судорожно ловлю ртом воздух, но лёгкие, будто забывают, как дышать.

В коридоре накатывает волна тревожных голосов.

– В лаборатории! Там ученица Ард?

И другой голос, молодой, пронзительный, с дрожью, которую я узнаю:

– О духи, она же там… Наверняка просто хотела поскорее, бедняжка. Не знала, к чему приведёт применение магии, а ведь ей строго-настрого запрещено…

Элис. Это голос Элис, полный сладкой, ядовитой тревоги.

И тут до меня доходит, что только что должно было произойти. Позор нарушителя, который своими же руками, по глупости, устраивает взрыв. Выскочку выбивают из колеи, изуродуют, выставят посмешищем и неучем. Идеальный ход.

Мелкая и неконтролируемая дрожь пробегает по моему телу. Однако даже несмотря на это я чувствую странное спокойствие, обволакивающее нас тепло, заставляющее меня верить в то, что этот твердый, как скала мужчина, в хаосе, который должен поглотить меня, непременно защитит от любой опасности. Его дыхание, ровное и глубокое, бьётся мне в шею, задавая ритм, в который постепенно втягивается моя собственная, сбитая паника.

Шум за дверью начинает стихать, голоса удаляются, сливаясь с гулом тревоги, ползущим по коридорам. Он не шевелится, прислушиваясь всем существом. Я чувствую каждую мышцу под тонкой тканью, любое напряжение. Затем его рука медленно, почти невесомо меняет хватку. Подушечки пальцев скользят по моему запястью, заставляя вздрогнуть, и касаются ладони, всё ещё мёртвой хваткой вцепившейся в кристалл и щётку.

– Хорошо, – его голос звучит прямо у уха, низко и тихо, беззвучным выдохом. – Очнулась. Держишь.

Он отступает на полшага, и внезапная прохлада врывается между нами, заставляя осознать, как плотно мы соприкасаемся.

– Они решат, что ты либо ранена и где-то прячешься от стыда, либо сбежала, – говорит он быстро, без лишних слов. – Сейчас они хватают лекарей, обсуждают, как искать. У тебя минута, не больше. Выйдешь, когда в коридоре стихнет. Скажешь, что тебя там не было. Что отошла по нужде и только сейчас вернулась.

Я киваю, с трудом глотая ком в горле.

– Но кристалл? – прошу я, глядя на сверкающую в темноте грань в своей руке.

– Его ты взяла с собой. Задумалась. – В его голосе прорывается тень чего-то, почти похожего на одобрение. – Ты вернёшься, увидишь этот бардак, испугаешься, но доделаешь работу. Аккуратно, до конца. И сразу уйдёшь в свою комнату. Ты в шоке. Ты едва соображаешь. Это будет чистой правдой.

Он снова прислушивается, его профиль резко вырисовывается на фоне узкой щели в двери. Я вижу, как напрягаются его скулы.

– Сейчас. Иди.

Его тень отодвигается, растворяясь в темноте кладовой. Дверь передо мной бесшумно отъезжает чуть шире, впуская резкий запах дыма и звук капающей воды.

Он мягко направляет меня, подтолкнув за талию. Ноги подчиняются, но мир вокруг плывёт, как в дурном сне. Лаборатория предстаёт в ужасном виде. Повсюду острые разбросанные осколки, тёмные подтёки на полу. Центральный стол, за которым я сидела, разрушен сильнее всего. Осколки того самого кристалла, который должен «взорваться у меня в руках», сверкают повсюду, как злые звёзды.

Выхожу, немного прохожусь по коридору и замираю на пороге, вцепившись в дверной косяк, и позволяю всему ужасу этой сцены отразиться на моём лице. Пусть видят. Пусть думают, что это шок от увиденного.

Как и говорил Дейнар ко мне уже приближаются, вот только другой вопрос терзает меня ни чуть не меньше. Где же стража?

Глава 30

Шок на моём лице настолько искренний, что в него верят сразу. Лекарь, прибывший с дежурным магистром и двумя стражниками, тяжело вздыхает, увидев меня целой.

– Ученица Ард! Где вы были? Мы думали…

– Я… отошла, – перебиваю я его, нарочито запинаясь и широко глядя на разруху. – В уборную. Вернулась и… это что? Что случилось?

Мой голос дрожит идеально. Я прижимаю к груди очищенный кристалл, будто ищу в нём опоры.

Дежурный магистр, суровый мужчина с бородой лопатой, осматривает помещение испытующим взглядом.

– В ваше отсутствие один из кристаллов отреагировал. Взорвался. Сила остаточной магии в них непредсказуема. Вам крупно повезло.

«Остаточная магия»? Удобное объяснение для всех, кто не хочет копать глубже.

Но я не собираюсь просто благодарить духов.

– Странно, – произношу я тише, заставляя себя встретиться взглядом с магистром. – Магистр Гронда говорила, что кристаллы для чистки глухие, инертные. Откуда в них остаточная магия такой силы?

Вопрос повисает в воздухе. Лекарь ёрзает. Дежурный магистр хмурится.

– Такое случается. Редко, но случается.

– Ещё страннее, – продолжаю я, обводя взглядом комнату, – где была моя стража? Мне назначили сопровождение. Для безопасности. Но когда я вышла, коридор был пуст. Если бы со мной что-то случилось по пути, они бы даже не узнали. Зачем тогда эта мера?

Рискованный ход, ведь я бросаю вызов системе. Но у меня на руках козырь: я жертва, едва не пострадавшая, и задаю логичные вопросы.

Магистр бледнеет. Вопрос о страже, подчиняющейся лично императору, – довольно скользкая тема.

– Стража выполняет обязанности в рамках патрулирования сектора, – начинает он явно выверенную отговорку. – Они не могут следовать за вами в каждое помещение…

– Но они должны оставаться у двери лаборатории, – мягко, но настойчиво парирую я. – Приказ звучал именно так. Их не было. Ни у двери, ни в коридоре. Куда они делись?

Тишина густеет, становится неловкой. Ответа у него нет. Потому что настоящий ответ «их отозвали» – произнести нельзя. Кто кроме императора может отозвать его стражу? На ум у меня приходит только один вариант…

В дверях появляется Элис, голос которой я точно слышала ранее. Безупречная, с тревогой и сочувствием, застывшими на лице, словно мы лучшие подруги.

– Марианна! Слава духам, ты жива! Я так перепугалась, услышав взрыв!

Она бросается ко мне, но я инстинктивно отступаю на шаг, и её руки повисают в воздухе.

– Да, – говорю я сухо. – Мне повезло, я вышла. А ты, Элис, что делала в этом крыле так поздно? Обычно в это время всё в покоях.

Её серые и холодные, как зимнее море глаза сужаются на долю секунды, но улыбка остаётся на месте, словно она забыла о неё.

– Я… возвращалась из библиотеки. Услышала шум. Прибежала первой. Хотела помочь.

– Из библиотеки, – повторяю я кивая. – Через лабораторное крыло. Необычный путь, это понимаю даже я, едва зная местные коридоры.

Напряжение нарастает. Магистр явно чувствует себя не в своей тарелке.

Конфликт разрешается неожиданно, когда в лабораторию входит офицер в алых акцентах, говорящих за него, что он не кто иной, как человек Варрада. Его появление заставляет всех вытянуться.

– Капитан Варрад получил донесение о происшествии, – бесстрастно объявляет незнакомец. – Расследование покажет причину, ваши вопросы о страже, ученица Ард, зафиксированы. Имперская гвардия разберётся в процедурах. А пока инцидент исчерпан. Несчастный случай. Остаточная магия.

Его ледяной взгляд скользит по Элис, потом ко мне.

– Всем разойтись. Ученица Ард, вам предписано явиться завтра на индивидуальные занятия к Мастеру Хаггару. Остальное боле не ваша забота.

Элис не загоняют в угол, но и обвинения с меня снимают. Стража получит выговор, но не более. Равновесие восстановлено.

На следующий день, едва переступаю порог кабинета Мастера Хаггара, понимаю, что он всё знает.

– Садитесь, Ард. Я в курсе вчерашнего представления, – он ворчит, указывая на стул. – Со сланцевиком на занятии, потом этот взрыв. Кто-то решил проверить ваш дар на прочность. Или сломать его.

Молча киваю.

– Значит, так, – Хаггар отодвигает камень и упирается в меня взглядом. – Раз решили атаковать, значит научимся защищаться. Теория теорией, но вам нужен практический щит. Ментальный. Ваш кровный дар рода Анрих, пусть вас хоть сто раз назовут Ард, «Ан» всё равно останется от ветра, он усиливает чувство. Значит, и защита такая же. Вы должны научиться чувствовать чужое вмешательство в ваш резонанс и гасить его. Как гасят эхо в пещере, или как ветер разбивается о скалы.

Я выдыхаю. Так значит он знает кто я такая.

Он достаёт из ящика два небольших, почти одинаковых сланцевика.

– Ваша задача установить с первым камнем связь и укрепить её. Сделать так, чтобы его песня звучала только для вас. Я же, – он кладёт второй камень перед собой, – буду пытаться эту связь нарушить и внести диссонанс. Ваша цель не дать мне этого сделать без применения грубой силы, сланцевик этого не выдержит. Зато потом, научившись работать с хрупкой материей, вы будете поражены, с какой точностью вам смогут подчиняться горы.

Понимаю. Это прямой ответ на атаку Элис. Киваю снова, собрав волю в кулак.

– Да, Мастер.

Процесс оказывается невероятно сложным. Сначала просто устанавливаю связь с камнем, погружаясь в его глухой, монотонный гул. Потом чувствую, как со стороны Хаггара тянется нить чужого, холодного внимания. Она касается моего резонанса, пытаясь внести разлад. Мой камень тут же подрагивает, и связь рвётся. Хаггар хмыкает.

– Не боритесь с помехой и не отталкивайте её. Признайте её наличие и обойдите. Перенаправьте своё внимание внутрь камня, найдите тихую зону, устойчивое ядро. Держитесь за него.

Пробую снова. И снова. Пот заливает спину, в висках стучит от напряжения. Учусь разделять своё восприятие, отфильтровывать чужое воздействие, оставаясь в гармонии с камнем. Кто бы мог подумать, что я вообще когда-то буду заниматься подобным!

И наконец, на очередной попытке, что-то щёлкает. Чужое вмешательство кажется мне острым и колючим шипом, но я не сопротивляюсь. Позволяю ему быть, а сама, словно ветер, ухожу глубже, в самую сердцевину сланцевика, в его древнюю, непоколебимую память о давлении и покое. Обвиваюсь вокруг этого ядра и нахожу там защиты.

Камень под моей ладонью остаётся ровным, спокойным. Хаггар прекращает воздействие.

– Хорошо. Очень хорошо, Ард. Освоили за день то, чему некоторые учатся десять лет. Но это всё равно основа. Теперь вам нужно научиться делать это быстро, на лету. Чтобы никакая остаточная магия не застала вас врасплох. Урок окончен. Завтра продолжим.

Глава 31

Элис, Варрад и пропавшая стража всё никак не выходят у меня из головы.

Мысли отказываются складываться в логические цепочки, зато чувства накатывают с пугающей ясностью. Это гложущее ощущение слежки. Глухая злость на ту сладкую, притворную жалость в голосе Элис. И холодок от понимания, что взрыв был лишь первым актом какого-то чужого спектакля.

Ночью в комнате на меня давит тишина. Я стираю с рук запах камня и пыли, но не могу стряхнуть с себя это напряжение, ведь оно будто впиталось в кожу, въелось в каждую частичку меня.

Когда я гашу свет и ложусь перед глазами вновь встаёт лицо Элис с её ядовитой, довольной улыбкой. Я сжимаю кулаки под одеялом, и по телу разливается жар чистой, нерастраченной ярости от её поступка.

А потом вдруг в памяти всплывают полные, яркие воспоминания тела в тесноте потайной комнаты. Шершавый камень стен, впивающийся в ладони. И его твёрдое тело, вставшее между мной и миром. Я снова чувствую, как он прижал меня к стене, удерживая абсолютной, неоспоримой уверенностью. Чувствую его дыхание на своей шее. Чувствую, как жар, исходивший от него, проникает сквозь одежду и согревает леденящий страх, растворяя дрожь в моих конечностях.

Я ворочаюсь на жёсткой кровати, и щёки горят. Стыдно. Неловко. Но тело помнит то, что разум пытается забыть: напряжение каждой мышцы его мощного торса, силу, с которой он держал, не причиняя боли.

Сон накатывает внезапно, стирая границы.

Мне снова тесно и душно. Давит невидимый груз, приковывая к постели. Я не могу двинуться, не могу вдохнуть полной грудью.

Его руки или только сонная грёза о них вновь держат мои запястья, и кожа под ними кажется обожжённой. Его вес придавливает бёдра, вытесняя воздух. Я задыхаюсь от этой всепоглощающей, неумолимой близости.

– Они играют в свои мелкие игры, – звучит голос прямо в сознании. – Они и не подозревают, что ты уже принадлежишь мне.

Призрак склоняется ниже, и его губы касаются того места на шее, где яростно стучит пульс.

Я просыпаюсь от собственного хриплого всхлипа, вырывающегося из пересохшего горла. Вскочив на кровати, дрожу мелкой дрожью. Комната холодна и пуста. Пальцы сами тянутся к шее, нащупывая несуществующие следы.

Я спускаюсь с кровати, подхожу к умывальнику и с силой плескаю в лицо ледяную воду. Она стекает по шее, но не может смыть смесь стыда, ярости и возбуждения. Ярость берёт верх.

Хватит. Хватит быть мишенью, пешкой, разменной монетой в чужих расчётах.

Я резко вытираю лицо краем простыни. Я не знаю, кто страшнее равнодушный Император, чьей волей двигаются все вокруг, или канцлер, чья помощь похожа на похищение. Не знаю, зачем Хаггар хранит мою тайну.

Но я знаю, что в следующий раз, когда Элис или кто-либо ещё попробует меня задеть, они получат ответ.

Утро встречает меня ледяным ветром с гор, пробирающимся в щели окна. Но внутри горит тот самый огонь, что разгорелся ночью.

Занятие по базовой кинетике проходит на открытой площадке в форме широкого каменного круга, вмурованного во внутренний двор академии. Нужно удерживать в воздухе несколько мелких камней, задавая им медленное круговое движение. Упражнение на концентрацию и тонкость контроля. У большинства учеников камушки дёргаются, падают. Мои, к удивлению магистра, зависают ровно и начинают плавно вращаться почти сразу. Я просто чувствую их вес, их инерцию, и не позволяю им упасть, помня слова мастера Хаггара о том, что в моём имени воздух всё равно будет брать верх над камнем, даже если я его сменю.

Именно тогда, переводя взгляд с камней на горизонт, я замечаю в высокой аркев глубокой тени силуэт Дэйнара. Он беседует с кем-то из старших магистров, жестом указывая на что-то в свитке. Но угол его плеч, поворот головы выдаёт, что его внимание приковано сюда, к кругу. Ко мне. Он здесь. Снова. В неурочное время, в месте, где ему, казалось бы, делать нечего.

Мои камни на мгновение вздрагивают, но я резко возвращаю фокус, заставив их вращаться ещё ровнее. Я не отвожу взгляда от своей работы, но кожей чувствую этот тяжёлый, изучающий взгляд.

После занятия, возвращаясь в крыло, я натыкаюсь на кучку младшекурсниц у колодца. Они азартно о чём-то шепчутся и замолкают, лишь увидев меня. Но я уже успеваю услышать обрывки: «…опять здесь, видели утром…», «…говорят, из-за неё…», «…жутко, он как тень…».

Я прохожу мимо, делая вид, что не слышала. Но слова врезаются в память.

В столовой за обедом атмосфера ещё явственнее. За соседним столом сидят старшие ученики те, кто готовится к посвящению в младшего мастера. Их разговор приглушён, но несётся ко мне обрывками, будто нарочно.

«…канцлер Эштар третий раз на этой неделе в стенах академии. Спрашивал у Хаггара о прогрессе новеньких групп…»

«Прогресс? Он интересовался одной конкретной новенькой, и мы все это знаем. Зачем Верховному канцлеру вникать в успехи учеников?»

«Может, присматривает себе перспективного геоманта на службу?»

«В таком случае он бы говорил с Хаггаром в своём кабинете, а не приходил смотреть лично».

Я медленно ем свою похлёбку, стараясь, чтобы рука не дрожала. Так вот оно что. Он не просто следил за мной вчера. Он постоянно здесь.