Текст книги "Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ)"

Автор книги: Рина Мадьяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

Меня будят ровно в шесть новая служанка, молодая, с круглым лицом и руками, пахнущими мылом и травами. Она приносит простую, но качественную одежду: серые шерстяные штаны, белую рубаху из грубого льна, тёмно-зелёный жилет и мягкие кожаные ботинки. Именно такой оказывается одежда ученика. Удобная, функциональная, лишённая намёка на роскошь.

– Вас ждут в зале для начальных практик через час, – монотонно говорит служанка, помогая мне одеться. – Завтрак подан в общем зале нижнего этажа, куда вам показали дорогу вчера.

Мне показали словно экскурсию по новой тюрьме. Академическое крыло это лабиринт светлых, но суровых коридоров, учебных комнат с длинными столами, библиотек, где пахнет пылью и пергаментом, и залов с каменными полами, отмеченными меловыми кругами для магических практик. Здесь всё дышит дисциплиной, знанием и абсолютной иерархией. Радует лишь одно: теперь у меня появится относительная свобода и хоть какое-то подобие на жизнь, если не буду замечена в попытке организовать мятеж или чём-то подобном.

Общий зал для завтрака это гулкое помещение с десятками деревянных столов. Здесь уже сидят другие ученики разного возраста, в похожей на мою простой одежде и как только я оказываюсь внутри, взгляды приковываются ко мне в одно мгновение. Конечно, такой взрослый новичок да ещё и под личной охраной. Кто угодно будет удивлён, даже не зная подробностей моего здесь появления.

Я беру поднос с простой овсяной кашей, хлебом и чашкой травяного чая. Сажусь за дальний пустой стол. Ем молча, чувствуя тяжесть чужих взглядов на спине. А может мне кажется.

Через час я стою в Зале Начальных Практик. Это круглая комната с высоким куполом, целиком выложенная из разных видов камня: песчаник, гранит, базальт, мрамор, сланец. В центре на низком постаменте лежит один необработанный тёмный валун со множеством прожилок разного цвета. Вокруг него на полу выведен сложный магический круг.

Мой наставник с этого моменета Мастер Хаггар. Мужчина лет шестидесяти, сухой, как щепка, с седой бородой, заплетённой в две тонкие косы, и пронзительными карими глазами цвета тёмной земли. Он смотрит на меня без приветствия, без улыбки.

– Ард, – говорит он скрипучим голосом. – Тебе повезло, или не повезло. Увидим. Дар крови, пробудившийся в стрессе, это дело небывалое в наших стенах. Обычно таких, как ты, находят в детстве в горных деревушках. И учат с азов. Тебе придётся навёрстывать. Сегодня мы определим твой базовый уровень. Подойди к центральному камню.

Я подхожу. Камень оказывается холодный и шершавый. От него веет глухой силой.

– Положи обе руки на него. Закрой глаза. Дыши. Не пытайся ничего сделать. Просто слушай. И скажи, что слышишь.

Я делаю, как он говорит. Прижимаю ладони к неровной, холодной поверхности. Делаю глубокий вдох. Изнутри этой глыбы постепенно, как краска, проступающая на мокром пергаменте, возникает вибрация. Как будто я чувствую не один камень, а миллионы лет, спрессованных в эту глыбу. Давление. Жар. Движение. Потом холод и покой. И сквозь это всё мне чудится едва слышный, монотонный напев. Песня о тяжести, о бесконечном, медленном движении в темноте.

– Он поёт, – вырывается у меня шёпот. – Очень медленно. О давлении. О том, как он родился в огне и теперь просто ждёт.

– Что ещё? – голос Хаггара звучит рядом со мной. – Есть ли в нём трещины? Пустоты? Инородные вкрапления?

Я концентрируюсь глубже, позволяя ощущениям растекаться. И да, я чувствую. Глубоко внутри валуна есть маленькая полость, пузырёк давно ушедшего газа. И есть тончайшая, почти заросшая трещинка вроде шрама от древнего удара.

– Есть пустота. Маленькая. И шрам очень тонкий и старый.

– Хорошо. Теперь попробуй ему отозваться. Мысленно. Представь, что твоё тепло это рука. Коснись этой трещины. Успокой её, но помни, что залечить её ты не можешь. Просто дай ей знать, что её слышат.

Это сложнее. Я представляю тот уголёк тепла у себя в груди, оставленный мне канцлером. Наверное, в тот момент он сделал то же самое со мной. Оставил тепло, от которого не исчезает боль, но становится легче. Представляю, как тонкая нить этого тепла струится по моим рукам, входит в камень, мысленно нахожу ту трещину, эту тонкую линию боли в монолите, и обволакиваю её своим вниманием. Не пытаюсь склеить. Просто признаю её существование.

И камень отвечает. Его монотонная песня слегка меняется. В ней появляется тихий, почти благодарный отзвук. Напряжение вдоль трещины чуть-чуть ослабевает.

– Достаточно, – говорит Хаггар, и я открываю глаза, отрываю руки. Они горят от странной тёплой энергии. – Уровень связи выше среднего. Восприимчивость исключительная. Сила воздействия пока на уровне утешения плачущего младенца. Но основа есть. Будешь заниматься по шесть часов в день. Теория, медитация, практика. Начало завтра. Сегодня ознакомишься с библиотекой и распорядком.

Он даёт мне свиток с расписанием и сухо указывает на дверь. Первый урок окончен. Я выхожу в коридор, чувствуя лёгкое головокружение и странную, новую усталость как будто я только что пробежала марафон сознанием.

И тут я случайно замечаю его в нише у высокого арочного окна в конце коридора. Всё тот же тёмно-синий камзол, собранные назад волосы, профиль, резкий, как у горного орла. Канцлер Дэйнар Эштар. Он смотрит во двор академии, где ученики практикуют элементальную магию на специально отведённых площадках. Но я знаю, что он меня заметил. Он здесь не случайно.

Я замираю на мгновение, потом заставляю ноги двигаться. Нужно пройти мимо, не глядя. Я всего лишь Марианна Ард. Ученица. У меня нет дел с канццлером.

– Ученица Ард, – его голос останавливает меня, как мягкая, но неумолимая петля. Он негромкий, ровный, без приказа, но ослушаться невозможно.

Глава 25

Я оборачиваюсь. Он медленно поворачивает голову, и его ледяные голубовато-стальные глаза встречаются с моими, заставляя мелкую дрожь пробежаться по спине, делая ноги ватными.

– Ваше превосходительство, – я слегка склоняю голову, как должна кланяться ученица аристократу.

– Первое занятие, – говорит он, не отвечая на приветствие. Его взгляд скользит по моей фигуре в простой одежде, задерживается на моих, наверное, всё ещё широко раскрытых глазах. – Страшно?

Вопрос настолько неожиданный и прямой, что я теряюсь на секунду.

– Было… непривычно, – осторожно отвечаю я, подбирая слова. – Слушать камень. Это странное чувство. Но Мастер сказал, что основа есть.

– Всё новое – страшно, – соглашается он, делая шаг от окна. Он не просто сокращает расстояние. Он заполняет собой пространство коридора, и от него, как и тогда, веет холодом и снегом, заставляя меня вспоминать те дни в его поместье.

– Но ты справилась. Хаггар – старый циник. Если он сказал, что основа есть, значит, ты не подвела.

– Я постараюсь, – говорю я, и звучит это как-то глупо.

– В этой цитадели «постараться» – значит сделать недостаточно. Здесь нужно либо делать, либо исчезнуть. Ты уже сделала первый шаг. Отказалась от старого имени и продемонстрировала этим свою решимость. Ты ведь понимаешь, что имя для мага – это не просто формальность? Если ты отказалась от имени, значит, ты никогда не сможешь вернуться в свой род.

Он смотрит на меня, и его взгляд такой пристальный, что мне хочется отвести глаза, спрятаться. Но я не могу. Я заворожена.

– Теперь ты здесь, – продолжает он тише. – Под крылом Императора и в безопасности от Варрада. У тебя есть возможность вырасти и стать кем-то. Побороть тот образ вечно больной принцессой, которую все бросили.

Последние слова он произносит настолько тихо, что я почти читаю их по губам.

– А кем? – вырывается у меня шёпотом. – Кем я могу стать здесь, кроме полезного инструмента?

Он замирает. Кажется, даже воздух перестаёт двигаться. Его глаза, такие холодные и ясные, вдруг становятся непроницаемыми, как тёмная вода в колодце.

– Свободной, – говорит он наконец. – Эта учёба, этот дар… это твой пропуск. Пропуск из мира, где тебя определяет твоё прошлое, твоя кровь, твоё имя. В мир, где ты будешь определять себя сама. Где условности и игры других людей… перестанут для тебя значить.

Он делает ещё один шаг. Теперь между нами меньше метра. Я чувствую исходящий от него холод, смешанный с тёплым, живым дыханием. Вижу мельчайшие детали его лица – тонкий шрам у левой брови, тёмные ресницы, плотно сжатые губы, которые сейчас слегка разомкнулись.

– Если захочешь, – добавляет он, и его голос становится ещё тише. – Я дал тебе шанс выжить тогда, в лесу. Сейчас я даю тебе шанс… жить. Не выживать. А жить. На своих условиях. Когда-нибудь.

– Почему? – срывается с моих губ, прежде чем я успеваю подумать. – Почему вы делаете это для меня?

Он не отвечает сразу. Его рука, лежащая вдоль тела, слегка дёргается, как будто он хотел её поднять, но остановил себя. Вместо этого он смотрит на меня так долго, что время теряет смысл.

– Потому что в твоих глазах, – говорит он наконец, – я увидел будущее и тихий упрямый огонь, который не погаснет даже в ледяном ветру.

Он отступает на шаг, и завеса тайны снова опускается на его лицо.

– Учись хорошо, Марианна Ард. Будь внимательна. И помни мой совет: иногда, чтобы обрести настоящую свободу, нужно сначала полностью принять те оковы, которые на тебя надели. Чтобы понять, как их сбросить.

Он кивает мне, коротко, почти по-военному, разворачивается и уходит. Его тёмно-синий плащ развевается за ним, а шаги, такие же бесшумные, как мысли, растворяются в гуле академии.

Я остаюсь стоять, прижав свиток к груди, где сердце бьётся так, словно хочет вырваться наружу. В ушах звенит от его слов.

Медленно выдыхаю, разжимаю пальцы на свитке и направляюсь в библиотеку.

Возможно ли то будущее, о котором он говорит? И как?

Не замечаю, как оказываюсь в библиотеке. Высокие своды, полки до самого потолка и тяжёлый воздух сейчас после такого разговора кажутся лучшим убежищем, чтобы подумать о случившемся. Здесь тихо, лишь изредка слышен шелест страниц, да скрип пера. Я должна найти раздел по базовой геомантии и истории магии земли, но вместо этого зачем-то иду к окну.

И тут замечаю тот же тёмно-синий плащ, он уже внизу, пересекает поле для практик, выделяясь среди серых и коричневых одежд учеников и магов. Идёт не спеша, но с такой целеустремлённостью, что заставляет людей расступаться перед ним. Кажется, что в одном из проёмов его кто-то ждёт. Канцлер и правда задерживается на какое-то время, а потом они расходятся.

Может быть, у него есть свои люди в этом корпусе?

Глава 26

Мысли о словах Дейнара, о его взгляде, о том, как он замер, когда я спросила «почему», гоняются по кругу, не давая сосредоточиться на пыльных фолиантах. Я с пустым взглядом перебираю свитки по основам геомантии, но буквы пляшут перед глазами. Стать свободной? Звучит как насмешка, когда практически за твоей спиной постоянно стоят двое стражников, а из каждой тени, кажется, выглядывает чей-то оценивающий взгляд.

Я беру несколько базовых учебников и направляюсь к дальнему, самому тихому столу у стены. Здесь, в углу под высоким витражом, падающим светом, окрашенным в синие и зелёные тона, почти никого нет. Только я, да пожилой архивариус, бормочущий что-то себе под нос.

Я сажусь, открываю первый манускрипт о природе земного резонанса и пытаюсь читать, заставляя мозг работать. Слова постепенно обретают смысл о том, как сознание мага может настроиться на «песню» материала…

– Новенькая? – звонкий и нарочито сладкий голос раздаётся прямо у моего уха.

Я вздрагиваю и поднимаю голову. Перед столом стоит девушка лет семнадцати, не больше. Идеально уложенные пепельные волосы, собранные в сложную, но строгую причёску. Серые глаза с холодным, изучающим блеском в такой же простой, как у всех, одежде, но сидит она на ней с такой безупречной точностью, что кажется шедевром. В её позе, в высоко поднятом подбородке читается привычка к превосходству.

– Да, – осторожно отвечаю я.

– Марианна Ард, верно? – протягивает она, как будто припоминая, а я в тот же миг понимаю, что она не просто так здесь оказалась, раз знает кто я. – Скромно. У нас тут фамилии либо по роду, либо по заслугам. Ард это для подкидышей из приюта при шахтах. Тебя оттуда?

– Меня направили по особому распоряжению, – уклончиво говорю я, возвращаясь к свитку в надежде, что она уйдёт.

Но незнакомка не уходит. Наоборот, она обходит стол и садится на стул напротив, положив изящные руки на дерево.

– Направили. Интересно. Обычно нас, направленных находят в десятилетнем возрасте, максимум. А ты… – её взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на глазах. – Тебе далеко за двадцать. И при тебе личная охрана Императора. Не слишком ли много почестей для простой сиротки-геоманта? Или у тебя какие-то особые таланты?

– Меня интересует геомантия, – говорю я, пытаясь сменить тему. – Я здесь, чтобы учиться.

– Разумеется, – она отвечает, и её тон становится сладковатым, почти медовым. – Все мы здесь, чтобы учиться. Просто некоторые… проходят более короткий путь. Пользуются привилегиями. Это создаёт определённую атмосферу. Несправедливость, знаешь ли, плохо сказывается на морали в коллективе. Особенно в таком закрытом, как наш.

Я ничего не отвечаю, глядя на неё прямо и уверенно. Работает в точности так, как и предполагала, девушка продолжает разговор сама, даже не представившись до сих пор:

– Просто ты появилась даже без вступительных, да ещё и в таком возрасте. Это, знаешь ли, слишком заметно. Обычно к твоим годам уже заканчивают базовый курс, а все мы здесь с десяти лет учимся. А в академии, – она понижает голос до шёпота, – мнение людей это валюта. Иногда ценнее магических знаний. С ним можно купить лояльность, помощь, молчание. А можно остаться банкротом в полном одиночестве. И никто даже не поможет, когда твой дар выйдет из-под контроля, придавив тебя камнем. Случайно, конечно же.

– Спасибо за… предупреждение, – говорю я, собрав остатки самообладания.

– Не за что, – она встаёт, грациозно поправляя свой рукав. – Мы все одна большая семья здесь. Просто некоторые члены семьи более ревнивы к своим местам за столом. Удачи с учебниками, Ард. Имей в виду, теория – это хорошо, но настоящая учёба происходит в лабораториях и на практиках.

Она уходит, не оглядываясь, оставляя меня с явной угрозой в воздухе.

Вечернее занятие по концентрации проходит в круглом зале, устланном циновками. Все присутствующие сидят, образуя круг, в котором мне явно нет места. Приходится садиться рядом.

Магистр Гронда, сухая женщина с лицом, похожим на высушенную глину, объясняет основы монотонным голосом, а у меня возникает такое чувство, точно я пришла к середине занятия, но никто не предупредил, что оно начнётся раньше.

– Шёпот камня нужно не заглушать, а отделять от шума собственных мыслей. Для этого нужно установить связь с фокус-камнем, но не должны позволить ему утащить вас в свою глубину.

Её слова звучат как набор непонятных слов, смысл которых до меня практически не доходит, но всё равно пытаюсь повторить занятие по геомедитации.

Накрываю сланцевик передо мной ладонями и прикрываю глаза, пытаясь ощутить камень, как тогда в комнате с Императором.

Внезапно я осознаю, что чувствую не только его, но и все камни в комнате. Двадцать один фокус, каждый со своей мелодией, вибрирует в унисон с дыханием учеников. Это похоже на хор, где я пытаюсь услышать только один голос, но остальные настойчиво лезут в уши.

А потом один голос выделяется резкой нотой, исходящей со стороны той самой девушки. Я слышала, что на занятии её назвали Элис Вейн, и направляется эта нота прямо на мой камень. Мой сланцевик под ладонями вздрагивает, словно живое существо от удара током. Я открываю глаза как раз в тот момент, когда по его тёмной гладкой поверхности с сухим, крошечным щелчком пробегает паутинка трещин.

Тишина в зале становится абсолютной.

– Ученица Ард, – Голос магистра Гронды пронзает тишину, и все двадцать пар глаз прилипают ко мне. – Объясните.

Глава 27

Я отрываю ладони от камня, словно он обжёг меня. Паутинка трещин на сланцевике казалась осуждающим приговором, написанным на языке, которого я не знала.

– Объясните, – повторила Гронда, подходя ко мне всем видом показывая профессиональное разочарование.

Мой взгляд на миг метнулся к Элис, которая сидела с закрытыми глазами, а её руки покоились на собственном, безупречном камне. На губах девушки играла едва заметная, невозмутимая улыбка человека, погружённого в глубины медитации. Идеальная игра актрисы, ведь я точно знала направление, откуда появился этот импульс.

– Я не знаю, что произошло, – вырывается у меня неуверенно. Не могу же я сказать, что кто-то буквально разрушил мой камень изнутри! – Я пыталась установить контакт, и вдруг…

– Вдруг камень треснул, – заканчивает за меня Гронда, поднимая мой фокус-камень к свету магического шара. Сейчас я, как и всё вокруг, отчётливо вижу, что трещины были тонкими, но многочисленными, расходившимися от центра, словно удар пришёлся изнутри. – Фокус-камни чутко настроены на восприятие нашего дара, ученица Ард. Они принимают и усиливают ваш резонанс и не ломаются от простой неуверенности. Они ломаются от хаоса, несфокусированной, грубой силы, вброшенной в хрупкую систему связи. Вы либо полностью потеряли контроль над своим даром, либо, – она делает паузу, обводя взглядом круг, – пытались сделать что-то, к чему ещё не готовы. Наверняка вычитали сегодня что-то в библиотеке и решили повторить.

В зале как по команде проходит сдержанный шёпот. Кто-то качает головой. Другая девушка, сидевшая рядом с Элис, тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали, произносит:

– Может, её действительно к малышам на начальный курс определить? Там хотя бы учат сначала не ломать инструменты, а потом уже слушать их.

Лёгкий, нервный смешок пробегает по кругу. Моё лицо загорается от прилива крови, а я чувствую себя гигантом, которого пустили в лавку с дорогим фарфором и попросили просто смирно посидеть, а он от любопытство разгромил половину экспонатов.

– Это не я, – пытаюсь возразить, но слова теряют силу, утонув в тяжёлом молчании зала. Какие у меня могли быть доказательства? Что я почувствовала атаку? Что уловила чужое, враждебное намерение? Для них это звучало бы как оправдание некомпетентного ученика.

Элис, наконец, делает вид, что выходит из медитации. Она медленно открывает глаза, обводя всех ясным и спокойным взглядом. Она смотрит на мой треснувший камень, и на её лице отражается что-то вроде вежливого сожаления.

– Магистр, – тихо говорит она, – возможно, это моя вина. Я сижу достаточно близко. Может, мой собственный резонанс, ещё не до конца устоявшийся после прошлой практики, создаёт помехи? Я только недавно работала с кристаллами сжатия в лаборатории…

Элис Вейн бросает взгляд, полный вызова и у меня не остаётся сомнений в том, что она знает, откуда и как можно нанести удар, и прикрывается показным раскаянием и техническими деталями, которые звучат убедительно для ушей магистра.

Гронда вздыхает, ставя камень обратно передо мной.

– Помехи от соседа не могут нанести такого точечного структурного повреждения, ученица Вейн. Это исходит изнутри связи. – Она смотрит на меня. – Ученица Ард, вы прибыли по особому распоряжению, минуя стандартный курс. Возможно, в этом и кроется проблема. Пропущены основы, где изучают контроль и дисциплину сознания – это фундамент. Без них даже сильный природный дар становится угрозой. Себе и окружающим.

Я понимаю, к чему она клонит, но в то же время внутри всё кипит от несправедливости!

– Вам назначаются дополнительные занятия по основам ментального контроля. Начинать будете с индивидуальных сессий. А сейчас, – её взгляд падает на повреждённый сланцевик, – вы отработаете ущерб. После отбоя, в основной лаборатории, вас ожидает чистка десяти резонансных кристаллов. Вручную без применения дара. Инструкции найдёте там же, чтобы ваши руки запомнили, что такое терпение и аккуратность.

Кивки и одобрительные взгляды, брошенные в сторону Гронды, говорят о том, что решение сочли справедливым. Порядок восстановлен. Новичок-выскочка, посмевший сломать инструмент, получает по заслугам.

Мне в тот же миг хочется сжаться от унижения, склонить голову и уставиться в пол, сделав вид, что меня здесь нет. Но я не собираюсь показывать, что подобное может меня сломать, а потому расправляю плечи и делаю взгляд отстранённым.

Занятие продолжается, но я уже не могу сосредоточиться или что-либо сделать, ведь собственного камня у него нет, а запасной не предусмотрен. Я сижу, сжимая руки на коленях, чувствуя жгучее присутствие Элис, которая снова погружается в медитацию, теперь уже по-настоящему. Она выигрывает этот раунд. Безупречно. Без единого грубого жеста. Она просто показывает мне и всем остальным моё место.

Когда звенит колокол, я встаю первой, чтобы поскорее исчезнуть. Но по пути к выходу меня нагоняет та самая девушка, что сидела рядом с Элис.

– Не расстраивайся, – говорит она с неприкрытой жалостью в голосе, от которой становится ещё хуже. – Со всеми бывает. Возможно, это даже к лучшему. Элис, правда, гений в тонкой настройке резонанса. Иногда её поле такое сильное, что новички рядом просто не выдерживают, а тебе просто не повезло с местом. Но, честно, – она понижает голос, – с твоими-то вводными, может, и правда стоит пару лет поучиться с малышами? А то как-то неловко за тебя. И опасно. Мы все учимся здесь с десяти лет, многое вместе прошли. А ты, возможно, будешь чувствовать себя лучше с теми, кто ещё так же как и ты не знает основ.

Она похлопывает меня по плечу участливо и скрывается в толпе.