Текст книги "Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ)"

Автор книги: Рина Мадьяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Его палец в перчатке проводит по острой застёжке моего платья у горла. Я чувствую лёгкий укол и капля крови выступает на коже. Я не успеваю даже вскрикнуть, словно заворожённая какими-то силами, не дающими мне сопротивляться.

Варрад подносит медальон к капле.

Реакция идёт не сразу, рождая надежду, что из-за другой души в этом теле может она и не сработает? Варрад ждёт, не сводя с меня гипнотизирующего взгляда, словно эта вещица производит анализ и от бронзы постепенно начинает исходить тусклое, багровое свечение. Оно пульсирует в такт бешеному стуку моего сердца. Узоры на поверхности медальона оживают, начинают перетекать, словно ртуть. А потом из центра артефакта вырывается тонкий луч света, такой чистый, ослепительно-огненный. Он бьёт прямо мне в грудь, в то место, где должно биться сердце. И замирает там, образуя над сердцем маленькое, пылающее солнце.

Тишина в пекарне становится оглушительной. Даже дыхание Борка замирает.

Полуулыбка на лице Варрада превращается в полную, победоносную. В его ледяных глазах вспыхивает ликующий, хищный огонь.

– Принцесса Мистрея Анрих, – произносит он громко, чётко, чтобы слышали все за дверями бархатным голосом. – Мы тебя нашли.

Двери пекарни с грохотом распахиваются, врываются стражники в алых плащах. Их лица напряжены, а в руках они держат уже обнажённые клинки.

Я отступаю, спина упирается в горячий край печи. Боль от ожога пронзает меня, но она ничего не значит по сравнению с ледяным ужасом, который сковал всё тело. Конец?

– Капитан.

Голос раздаётся из коридора. Низкий, ровный, знакомый. Он негромкий, но прорезает гулкую тишину, как нож. Дэйнар входит в пекарню.

– Эштар, – Варрад поворачивается к нему, не убирая медальон. Огненная метка на моей груди всё ещё горит, обжигая кожу сквозь ткань. – Поздравляю. Твоя служанка оказалась самой разыскиваемой особой в империи. Как интересно.

– Это недоразумение, – говорит Дэйнар и его шаги отмеряют расстояние между ними. – Артефакты старых эпох ненадёжны. Мог среагировать на остаточную магию в поместье.

– На остаточную магию? – Варрад поднимает бровь и его тонкая, холодная красота сейчас кажется особенно отвратительной. – Он реагирует только на королевскую кровь, Эштар. Ты это знаешь. А этот огненный знак… это знак дома Анрих. Точный и неоспоримый. Ты прятал её у себя под носом. Почему?

Последнее слово звучит как шипение кинжала, выходящего из ножен.

Дэйнар останавливается в двух шагах от Варрада. Воздух между ними гудит от невидимого, но ощутимого напряжения.

– Мои методы наведения порядка это моя забота, капитан. Я отчитаюсь перед императором лично.

– Твои методы привели к тому, что принцесса, которую нужно было казнить месяцы назад, жила в твоём поместье под личиной служанки, – парирует Варрад. Он не повышает голоса, но каждое слово падает, как камень. – Это пахнет не методом, Эштар. Это пахнет изменой.

Дэйнар не отвечает. Его взгляд на секунду встречается с моим.

– Забирай её, – говорит он тихо, отворачиваясь. Его голос звучит сдавленно, будто ему физически больно это произносить. – Отвези в столицу. Как того требует приказ императора.

Варрад смотрит на него с явным удивлением, смешанным с подозрением, видимо ожидал сопротивления или борьбы. А получил капитуляцию.

– Разумное решение, – наконец говорит он, и победа в его голосе уже не скрывается. Он делает знак стражникам. – Взять её. На колодки. Обращаться как с государственной преступницей.

Руки в алых рукавах хватают меня грубо, не церемонясь. Вырывают из-за печи. Мои пальцы, липкие от теста, бессильно цепляются за воздух. Платок срывают с головы. Тёмные волосы рассыпаются по плечам. Кто-то надевает на запястья холодные, тяжёлые железные браслеты, соединённые короткой цепью. Звук защёлкивающегося замка кажется громче любого грома.

Я не сопротивляюсь. Что толку? Я смотрю на Дэйнара. Он стоит спиной, смотря в окно, на падающий за стенами снег. Его поза безупречна, спина прямая как клинок. Но я вижу, как сжаты его руки за спиной.

– Поздравляю с успешным завершением миссии, канцлер, – говорит Варрад, проходя мимо него. – Император, несомненно, оценит твоё сотрудничество.

Дэйнар не оборачивается. Не отвечает.

Меня выволокли из пекарни, в коридор, а потом во двор. Холодный воздух бьёт в лицо. Снег хрустит под сапогами стражников. Во дворе уже стоит тяжёлая, неуклюжая карета с решётками на окнах. Тюремная карета.

Меня грубо вталкивают внутрь и дверь захлопывается. Ключ поворачивается в замке со зловещим щелчком, означающим моё поражение.

Я падаю на деревянную скамью, цепляясь руками за решётку на крошечном окошке. Вижу кусочек двора, как Варрад в величественной позе садится на своего вороного коня, как из главного входа выходит Дэйнар и останавливается на ступенях, один, в своём тёмно-синем камзоле. Снег начинает падать ему на плечи.

Наши взгляды встречаются через двор, через снежную пелену, через решётку. Всего на секунду.

Потом он поворачивается и уходит внутрь, не дожидаясь, когда карета тронется с места.

Кнут свистит. Карета дёргается и с скрипом начинает двигаться. Стены замка, это каменное убежище и тюрьма, медленно проплывают мимо, становятся меньше. Ворота с рёвом железа распахиваются, и нас выносит на заснеженную дорогу.

Глава 14

Дни и ночи в карете сливаются в один долгий кошмар. Она не катится, а словно бьётся о каждую кочку, скрипит, стонет, проваливается в колдобины, выкидывая меня на жесткую скамью. Железные браслеты натирают запястья до кровавых ссадин. Я научилась спать сидя, в полудреме, где граница между болью и забытьём тонка как паутина.

Снаружи тянется бесконечное полотно зимы. Сосны в снежных шапках, замерзшие реки, редкие деревеньки с дымком, вьющимся к свинцовому небу. Воздух, врывающийся сквозь щели, обжигает лёгкие. Я дышу осторожно, слушая своё тело. Того спазма, что рвал грудь раньше, нет. Осталась глухая усталость и странное, упрямое тепло где-то под рёбрами, как уголёк в золе.

Капитан Варрад навещает меня на второй день, врываясь вместе с холодным колючим воздухом в мою повозку, когда мощный тяжёлый засов со скрипом отворяют.

Он заполняет собой проём. В тесном пространстве кареты его присутствие давит, как физическая тяжесть.

– Устраивайся поудобнее, Ваше Высочество, – его голос звучит мягко, почти ласково. Он садится напротив, его движения плавны и невероятно тихи для такого крупного мужчины в латах. Ледяные глаза скользят по моим забинтованным запястьям, по лицу, застывшему в маске отрешения.

Я не отвечаю. Лин была немой. Мистрея должна быть сломленной. Марина внутри просто смотрит.

– Неблагодарная роль, не правда ли? – продолжает он, сняв одну перчатку. Его пальцы длинные, изящные, со шрамами поперёк костяшек. Он рассматривает их, будто размышляя. – Он прятал тебя, лечил… а ты позволила себя найти. Хотя… – он поднимает взгляд, и в его полуулыбке появляется острый интерес, – …возможно, не «позволила». Возможно, он тебя просто сдал. Когда чаша весов перевесила. Канцлер Эштар мастерски чувствует момент, когда надо отпустить ненужный груз.

Слова, отточенные как кинжалы, вонзаются в самое больное место – в клубок неразберихи и недоверия, что копился у меня внутри. Я отворачиваюсь к решётчатому окну.

– Обидно, – сочувственно качает головой Варрад. – Поверить, что у такого человека может быть что-то похожее на… привязанность. Но он всего лишь инструмент. Очень острый. И у инструмента нет сердца. Только функция. Его функция в том, чтобы служить империи. А сейчас империи нужна твоя смерть. Публичная и назидательная.

Он делает паузу, давая словам просочиться в сознание.

– Но ведь есть нюансы, – продолжает он уже иным тоном – доверительным, заговорщицким. – Смерть может быть быстрой. А может быть… долгой. Унизительной. Может быть казнью предательницы, которая пыталась бежать и плела заговоры. А может быть – печальной необходимостью, трагедией покорённой принцессы, не вынесшей плена. От чего это зависит?

Я медленно поворачиваю к нему голову.

– От тебя, – говорит он просто. – И от того, что ты скажешь императору. Дэйнар Эштар превысил полномочия. Он укрывал врага империи. Он мог сговариваться с остатками твоей семьи. Он представлял тебя императору в ложном свете. Если у него были планы на тебя… то это планы, идущие вразрез с волей Хазрада.

Мне хочется рассмеяться. Хрипло, безумно. Так вот оно что. Он предлагает сделку. Мою жизнь в обмен на голову Дэйнара.

– Зачем? – вырывается у меня хриплый шёпот, ведь это первое слово за долгие дни молчания.

Варрад улыбается, и это красиво, и это ужасно.

– Конкуренция, милая принцесса. Империя словно один огромный магический инструмент. Каждая деталь в нм должна работать чётко и отлаженно, а канцлер позволяет себе создавать лишние волны, нарушая порядок работы этого инструмента. И это опасно, а потому его нужно лишь заменить более надёжной деталью.

Он встаёт, его голова почти касается потолка кареты.

– Подумай. У тебя есть время до столицы. Ты умна. Я вижу это в твоих глазах. Выбери жизнь. Даже если это жизнь в тени, под крылом того, кто оценил твой ум, а не просто хотел использовать твоё тело или имя.

Он уходит, оставляя за собой запах холода и опасности. Дверь захлопывается. Я остаюсь одна с грохотом колёс и тикающим в голове предложением, от которого пахнет самой настоящей смертью – смертью того, что только начало теплиться внутри и, возможно, было единственной слабой надеждой.

Кого выбрать? Красивого палача, предлагающего грязную сделку? Или ледяного канцлера, который уже предал меня раз?

А может быть… не выбирать никого из них?

Глава 15

Когда дорога резко меняется я понимаю, что мы въезжаем в столицу, по нарастающему гулу, по ровной дороге и прижимаюсь к решетке, глаз не отрывая от щели. Бесконечные зимние леса сменились видом величественного и одновременно пугающего своей мощью города.

Гигантские здания из черного, отполированного дождями гранита вздымаются к хмурому небу. Между ними словно целые ущелья. Мосты, больше похожие на ребра исполинских скелетов, перекинуты с крыши на крышу. По ним ползут, пыхтя клубами белого пара, утробно урчащие машины на огромных колесах. Я и подумать не могла, что в этом мире есть машины! Правда, совсем другие… Повсюду движение, суета, толпы в темных, практичных одеждах, стражники в алом, груженые повозки.

Карета с грохотом въезжает под чудовищную арку, украшенную барельефами покоренных народов, склоненных перед императорским троном. Внутренний двор Цитадели оказывается тише.

Дверь кареты распахивается и холодный воздух бьет в лицо. Мои ноги, одеревеневшие за дни пути, подкашиваются. Я падаю на острые камни мостовой, и железные браслеты больно бьют по ребрам.

– Вставай, – безразлично произносит стражник и сильные руки впиваются мне под мышки, ставят на ноги, как куклу.

Варрад уже сидит в седле своего вороного коня неподалеку.

– В восточную башню, – говорит он, не повышая голоса. – Комнаты для гостей короны. Обращаться соответственно статусу. Но не забывать о решетках. Оковы снять по прибытию, выставить стражу у двери и под окнами.

Меня ведут вглубь, лестницы и бесконечные коридоры сменяют друг друга, появляются новые двери. Теперь даже поместье канцлера мне кажется куда более уютным местом. Здесь меня встречает холодный блеск отполированного металла на дверных ручках, ровный свет магических шаров, вмурованных в потолок.

Мои покои оказываются на самом верхнем этаже одной из бесчисленных башен. Дверь с тяжелыми засовами и двумя замками открывается в просторную, даже светлую комнату. Высокие арочные окна с головокружительным видом на дымящийся город и далекие, сизые горы. Большая кровать с темно-синим пологом, тяжелый резной шкаф, письменный стол, кресла у камина, в котором уже потрескивают положенные кем-то дрова. Ковер под ногами такой густой, что словно ступаешь по облаку. Каждая деталь говорит о том, что это золотая клетка.

Дверь закрывается за моей спиной, щелчки замков звучат оглушительно, но я наконец выдыхаю, ведь это лучше, чем тюрьма, которую я уже успела себе представить.

Я стою посреди этого внезапного, немого великолепия и пытаюсь сосредоточиться на внутренних чувствах. Что в Мистрее на самом деле такого, от чего её считают особенной помимо происхождения? Должно же быть что-то. Но ничего не могу вспомнить, а потому пытаюсь осмотреться.

Подхожу к гардеробу и замираю, разглядывая платья, висящие внутри. Здесь и тончайшая шерсть, и тяжелый шелк, и даже бархат. Все в сдержанных, глубоких тонах: черный, темно-синий, сливовый, изумрудный. Усталость накрывает меня тяжелой волной. Я падаю в кресло у камина, смотрю на огонь. Жар пламени щекочет кожу, но не может прогнать внутренний холод. Предложение Варрада звенит в ушах, смешиваясь с грохотом города за окном.

Выбери жизнь. Под моим крылом.

Обещание, от которого мутит. Его крыло – это клетка потоньше, но с более изощренным замком. Политическая игрушка. Орудие в его борьбе с Дэйнаром. А что предложил Дэйнар? В последний момент ничего. Только сдавленный голос, отдающий приказ о моей отправке, и взгляд, полный такой пустоты, что в ней тонуло все.

Но вспоминаются и другие взгляды. Взгляд над картой с черными флажками, когда он говорил об исследовании поля. Взгляд в темноте каморки, когда он вкладывал в мои руки теплый глиняный бутылек. Тяжелый, изможденный взгляд после того, как он отдал мне часть своего тепла, своей силы.

Я зажмуриваюсь. Нет. Нет, я не верю в его предательство. Не верю, что все это лишь расчет. Слишком лично. То, что он сделал было похоже не на холодную политику, а скорее на отчаянный, рискованный выбор, у которого нет готового решения.

Он действительно играет в игру, правил которой я не знаю. Но сдал ли он меня? Нет. Я попалась сама.

Дверь открывается без стука, я даже за размышлениями не слышу как открываются засовы и внутрь входит женщина лет пятидесяти, в безупречном сером платье служанки. Ее седые волосы убраны в тугой гладкий пучок.

– Я Лидия, – говорит она совершенно безразличным голосом. – Я отвечаю за ваше содержание. Распорядок будет вам передан. Ужин принесут через час.

Она подходит к гардеробу, достает платье из тёмно-синего бархата и также бездушно произносит:

– Это будет уместно.

– Я… – мой собственный голос кажется мне хриплым и чужим. – Мне нужна вода. Чтобы умыться.

– Будет подано, – отвечает женщина и её взгляд скользит по моему лицу.

Когда она уходит, я понимаю, что это вероятнее всего надзиратель. Самая совершенная из возможных тюремщиц, ведь её холод не демонстративен, он абсолютен. Она словно часть механизма.

Ужин оказывается изысканным, но словно не имеет вкуса. Даже простая еда служанки в доме канцлера была гораздо вкуснее, она давала мне надежду. Я ем, чувствуя, как Лидия стоит у стены, ее присутствие тихое, почти незаметное, но оно всё равно давит на меня.

Ночью, лежа в невероятно мягкой постели, я смотрю в темноту. В кармане грубого платья, аккуратно сложенного на стуле, лежит пустой глиняный бутылек. Я нащупываю его. Он холодный. Но внутри моей груди, в самом центре, где артефакт Варрада оставил пылающую метку, теперь живет другое тепло. Тихое, упрямое. Драконье. Оно не греет тело. Оно просто есть как напоминание. Возможно, даже, я его просто придумала.

Глава 16

Меня будят до рассвета. Лидия появляется в дверях с таким же каменным лицом и жестом приглашает следовать. Похоже завтракать я сегодня буду не в комнате.

Две другие служанки быстро помогают мне облачиться в то самое бархатное платье темно-синего цвета. Оно тяжелое, с высоким воротом, скрывающим след от артефакта Варрада, и длинными рукавами. Волосы, еще темные от краски, они заплетают в сложную, но строгую прическу, убирая каждую прядь. Только сейчас замечаю, что цвет платья почти совпадает с канцлерским синим, но не дотягивает до него на полтона. Интересный выбор. Случайность? Или знак?

Меня ведут вниз по узким служебным переходам, где стены холодны и голы. Шаги эхом отдаются в каменных гулких тоннелях. Я пытаюсь дышать ровно, но воздух кажется густым, пропитанным ожиданием и чужим могуществом.

Мы выходим в высокий, но узкий зал ожидания. Память Мистреи мне подсказывает, что на стенах висят знамена покоренных земель. Среди них я сразу узнаю красно-золотой стяг Анрих. Он висит ниже других, потертый, будто нарочно приниженный.

Ждать приходится недолго. Массивные двустворчатые двери из черного дерева с инкрустациями беззвучно распахиваются. Лидия отступает в тень, и я остаюсь одна на пороге.

Я делаю шаг вперед. И тут же понимаю, что такое истинная мощь.

Воздух в тронном зале плотный, как вода на глубине. Им тяжело дышать от непередаваемого давления воли, которая согнула континент.

Зал огромен, пуст и почти темен. Свет падает лишь сбоку, из высоких витражей, изображающих этапы строительства Империи: плавящиеся горы, возводящиеся города, линии магических путей. В центре, на возвышении стоит величественный трон из темного металла и слоновой кости. И в нем сидит он.

Император Рааз-Аштар Хазрад.

Он не смотрит на меня сразу. Его профиль резок и прекрасен, как лезвие ритуального кинжала. Черные волосы, отливающие синевой, убраны в высокий, безупречный хвост. На нём идеального покроя камзол и штаны из черной ткани, которая в падающем свете мерцает, как крыло ворона, по краям украшенные тончайшей, почти невидимой вышивкой золотом.

Я замираю за несколько шагов от подножия возвышения, как вероятно, и учили когда-то в детстве Мистрею. Поклон. Не слишком низкий, не слишком мелкий. Нужно сохранять хотя бы видимость достоинства плененной принцессы.

Только тогда он медленно поворачивает голову.

Его янтарные глаза холодные, как застывшая смола древних хвойных деревьев. Но в них сокрыта такая сила, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Его аура давит на плечи, на разум, пытаясь пригнуть к земле.

– Мистрея Анрих, – по залу разносится тихий голос, но каждый звук отчеканен и ясен, будто раздается прямо у меня в голове. – Последний живой цветок на срубленном дереве.

Он наблюдает сверху.

– Ты долго скрывалась. Умело. – Он делает легкий ударение на последнем слове. – Мой канцлер утверждает, что нашел тебя лишь недавно, в приграничных землях, среди беженцев. И что ты скрывалась под личиной служанки. Это правда?

Я поднимаю глаза, встречаю его янтарный взгляд. Сопротивляться ему бесполезно. Но можно попытаться не утонуть.

– Это правда, Ваше Величество, – мой голос звучит тише, чем я хотела бы, но не дрожит. – После падения замка была только паника. Я бежала. Скрывалась, где могла. Граница Анрих это ближайшее место, где можно затеряться.

Он кивает, как будто ставит галочку в невидимом списке. Его пальцы ритмично постукивают по ручке кресла.

– И чего же ты хочешь теперь? От Империи. От меня.

Вопрос поставлен так, будто он предлагает мне выбрать яд или кинжал. Прямо и без прелюдий.

Я глотаю. Это момент, когда можно попросить милости, предать, умолять. Варрад ждет, что я выберу его версию. Дэйнар… не знаю, чего ждет Дэйнар.

– Я хочу жить, – говорю я просто. Выдох. Три слова, содержащие в себе всё.

Император медленно наклоняет голову. На его идеальных губах появляется нечто, отдаленно напоминающее усмешку.

– И все? – переспрашивает он. – Ни вернуть земли? Ни отыскать свою семью? Ни обрести справедливость?

Он произносит последнее слово с такой ледяной иронией, что по спине пробегает холодок.

– Земли завоеваны силой оружия и воли, Ваше Величество, – отвечаю я, тщательно подбирая выражения. Голос памяти Мистреи подсказывает формулы дипломатии, хоть и давно забытые. – Оспаривать это бесполезно. Семья… – я делаю паузу, позволяя голосу слегка дрогнуть, – …оставила меня на вашу милость. Справедливость понятие для победителей. У побежденных есть только право на жизнь. Я прошу именно его.

Он молчит. Его янтарные глаза сканируют меня, будто рентгеном, выискивая слабость, фальшь, затаенный гнев. Я стою под этим взглядом, стараясь не съежиться, сохраняя в себе то малое, теплое ядро, что осталось от драконьей силы Дэйнара. Оно слабое, но настоящее.

– Интересно, – наконец произносит он. – Очень рационально. Не похоже на слабую принцессу Анрих. Хотя она всегда жертвовала всем ради семьи, и что я вижу теперь?

Он откидывается на спинку кресла, и тень скользит по его лицу.

– Мой канцлер. Дэйнар Эштар. Он нашел тебя. Держал у себя. Лечил, как я понимаю. – Он не спрашивает, а именно объявляет факты, значит, доклады уже были. – Что он хотел от тебя, по-твоему? Каков был его план?

Я опускаю глаза, будто в смущении, давая себе секунду на раздумье.

– Канцлер… спрашивал о семье. О том, куда они могли скрыться. О тайных путях, о союзниках, – говорю я, смешивая правду с вымыслом. – Я была слишком напугана и больна, чтобы много говорить. Я думала, он просто выполняет свою работу. Ищет остатки сопротивления. Я была для него источником информации. Не более того. Потом он сказал, что меня отвезут в столицу. Что так приказано.

Я поднимаю на него взгляд, стараясь наполнить его искренностью, которой почти нет.

– Я была служанкой, Ваше Величество. Немой, грязной служанкой. У канцлера Эштара были дела поважнее, чем строить планы вокруг такой, как я.

Император смотрит на меня еще долгую минуту, потом он медленно поднимается с кресла. Он высокий, даже выше Варрада, и его движения полны сдержанной, хищной грации. Он спускается по ступеням, и давление его ауры нарастает, заставляя каждый волосок на моей коже встать дыбом.

Он останавливается в двух шагах. Так близко, что я чувствую исходящий от него холод.

– Ты либо исключительная лгунья, принцесса, – говорит он тихо, так что слова будто касаются моей кожи, – либо самая невезучая женщина в империи. Я склоняюсь к первому. Но твоя ложь изящна. Она не оскорбляет мой разум.

Он обходит меня кругом, изучая, как экспонат.

– Ты будешь жить, – объявляет он наконец, возвращаясь на свое возвышение. – Пока я нахожу тебя полезной или, по крайней мере, безвредной. Ты останешься в цитадели. Будешь вести себя достойно. И будешь доступна для дальнейших бесед.

– Благодарю, Ваше Величество, – шепчу я, снова склоняя голову, чувствуя, как сердце ускоряет свой ход.

– Ступай, – он отворачивается, глядя на витраж со строящейся крепостью. Аудиенция окончена.