Текст книги "Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ)"

Автор книги: Рина Мадьяр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 48

Я стою посреди кабинета, прижимая пальцы к губам, и никак не могу вспомнить, как дышать, потому что сердце колотится везде и сразу, во всех тех местах, где только что были его губы, его руки, его дыхание.

Дэйнар смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах всё ещё плещется та темнота, от которой у меня подкашиваются колени, и я тону в ней, тону и не хочу выплывать.

– Мне пора, – говорит он наконец, но голос звучит так, будто он заставлял себя произнести эти слова, низко и хрипло. – Завтра приедет Хаггар. Тебе нужно выспаться.

Я киваю, хотя какое там выспаться, когда в голове одно только его лицо, его губы, его руки на моей талии, но он уже берёт меня за руку, поднимает с кресла, и я чувствую, как дрожат колени, когда я пытаюсь стоять прямо, а он замечает это и усмехается краем губ, и от этой усмешки внутри всё переворачивается снова.

В коридоре тихо, только магические шары горят приглушённым светом, и когда мы идём к моим покоям, его пальцы всё ещё переплетены с моими, и я думаю о том, что никогда не думала, что простое прикосновение может значить так много.

У двери он останавливается, поворачивает меня к себе, и я поднимаю голову, встречаю его взгляд и понимаю, что не хочу, чтобы он уходил, что это неправильно, слишком быстро, неприлично по меркам этого мира, но мне плевать, мне плевать на всё, кроме того, что он сейчас уйдёт, а я останусь одна.

– Спокойной ночи, Марианна, – говорит он тихо.

– Спокойной ночи, – отвечаю я, но не двигаюсь с места.

Он наклоняется и целует меня в лоб, коротко, почти невесомо, и почему-то от этого простого жеста внутри разливается такое тепло, что глаза защипывает.

– Иди спать, – командует он, но в голосе нет жёсткости.

Я заставляю себя открыть дверь и захожу внутрь, оборачиваюсь в последний раз, вижу, что Дэйнар всё ещё стоит в коридоре, смотрит на меня, и в этом взгляде столько всего, что я задыхаюсь. Потом дверь закрывается, и я остаюсь одна.

В комнате тепло, камин уже горит, и я подхожу к окну, смотрю на ночной сад, на фонари, на тени стражников на стенах, но ничего не вижу, потому что перед глазами только он.

Раздеваюсь медленно, пальцы путаются в завязках, и в конце концов я просто стягиваю платье через голову и остаюсь в нижней рубашке, забираюсь под одеяло, смотрю в потолок, закрываю глаза и сразу вижу его лицо, чувствую его губы на своих, его руки на своей талии, и это наваждение никак не отпускает, даже когда я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь оттого, что кто-то трясёт меня за плечо, открываю глаза и вижу Лиру, взволнованную, бледную, с круглыми от ужаса глазами, и сердце пропускает удар, потому что если Лира так смотрит, значит случилось что-то плохое.

– Госпожа, – выдыхает она, – там ночью пытались проникнуть в дом. Стражники задержали двоих. Канцлер уже там, он велел разбудить вас, когда всё закончится, чтобы вы знали.

Я сажусь рывком, и внутри всё холодеет, потому что я знаю, кто это мог быть, знаю, кто хочет моей смерти, и от этого знания становится тошно.

– Одеваться, – говорю коротко, и Лира подаёт мне платье.

Пальцы дрожат, когда я затягиваю шнуровку, когда заправляю выбившиеся пряди, когда выбегаю в коридор и почти лечу по лестнице вниз, туда, где, как мне кажется, должно быть.

На лестнице сталкиваюсь с Дэйнаром – он поднимается навстречу, спокойный, собранный, только в глазах холодная ярость, от которой даже у меня по коже бегут мурашки.

– Проснулась? – спрашивает он, останавливаясь.

– Что случилось? – выдыхаю я, пытаясь отдышаться после бега.

– Двое твоих родственников, – цедит он это слово, будто ругательство, – наняли местных головорезов. Хотели пробраться в твою комнату.

У меня подкашиваются ноги, и я хватаюсь за перила, чтобы не упасть. Они правда хотят меня убить. Свою дочь, свою сестру. Просто за то, что я жива.

Дэйнар смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то, от чего внутри всё переворачивается.

– Ты в порядке? – спрашивает он тихо.

– Я… да, – отвечаю, хотя голос дрожит. – Просто… они правда пытались?

– Пытались. И пожалеют об этом, – в его голосе звенит сталь. – Но тебе не о чем беспокоиться. В моём доме ты в безопасности.

– Спасибо, – шепчу я одними губами.

Он протягивает руку, касается моей щеки, осторожно, чуть задевая край повязки.

– Иди завтракай, – говорит он тихо. – Вечером после занятий поговорим с Хаггаром о твоём обучении. А сейчас тебе нужно поесть и успокоиться.

Я киваю, делаю шаг назад, чтобы уйти, и в этот момент снизу, со стороны парадного входа, раздаётся оглушительный грохот. Такой силы, что стены дрожат, а магические шары в коридоре мигают и гаснут на секунду.

Дэйнар мгновенно заслоняет меня собой, прижимая к стене, и я чувствую, как напряглось его тело, как рука метнулась к поясу, где висит кинжал.

– Что это? – выдыхаю я, вцепившись в его рукав.

– Не знаю, – его холодный собранный голос режет тишину. – Но сейчас ты сделаешь то, что я скажу.

Глава 49

– Не знаю, – его холодный собранный голос режет тишину. – Но сейчас ты сделаешь то, что я скажу.

Снизу доносится ещё один грохот, за ним – звон разбитого стекла и отчаянные крики. Дэйнар хватает меня за руку и тащит вверх по лестнице, прочь от шума, прочь от опасности, но я чувствую, как дрожит его рука, и понимаю, что даже он не знает, что происходит.

– В комнату, – командует он, подталкивая меня к двери моих покоев. – Запрись. Не открывай никому.

– А ты? – я вцепляюсь в его рукав, не желая отпускать.

– Я разберусь, – он вырывается, и в его глазах такая решимость, что мне становится страшно. – Делай, что я сказал.

Он разворачивается и бежит вниз, туда, откуда доносятся крики, звон мечей и запах дыма, который уже начал просачиваться на второй этаж.

Я забегаю в комнату, захлопываю дверь, задвигаю тяжёлый засов. Сердце колотится где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, и я прислоняюсь спиной к двери, пытаясь отдышаться, пытаясь понять, что происходит.

Снизу доносится звон стали, топот ног, чьи-то отчаянные крики. Я слышу, как кто-то отдаёт приказы, как грохочут тяжёлые шаги по мраморному полу, как что-то с грохотом падает и разбивается.

Пожар. Я чувствую запах дыма, он становится сильнее, просачивается сквозь щели в двери, щиплет глаза и горло.

Подбегаю к окну, распахиваю его, выглядываю во двор. Внизу мечутся стражники с факелами, кто-то тушит огонь, кто-то рубится с тёмными фигурами, которых я не могу разглядеть. Дым валит из окон первого этажа, и я понимаю, что они подожгли дом. Они действительно подожгли дом, чтобы добраться до меня.

Я вижу, как двое нападавших прорываются к крыльцу, и вдруг из дверей вылетает Дэйнар с мечом в руке. Он сносит первого одним ударом, разворачивается ко второму, и я замираю, заворожённая этим зрелищем – он двигается так, будто танец, будто смерть, будто сама ярость воплоти.

А потом из темноты сада, откуда-то из-за деревьев, вылетает стрела.

Я вижу её полёт. Вижу, как она вонзается ему в плечо.

Вижу, как он падает на одно колено.

– НЕТ! – крик вырывается из груди сам, но я даже не слышу своего голоса.

Я отшатываюсь от окна и бегу к двери, руки дрожат, когда я отодвигаю тяжёлый засов, когда вылетаю в коридор, когда несусь вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, хватаясь за перила, чтобы не упасть.

Дым становится гуще, он застилает глаза, жжёт лёгкие, но я бегу, потому что он там, потому что он упал, потому что если с ним что-то случится, то весь этот мир, вся эта жизнь, всё это не имеет смысла.

Я вылетаю в холл и замираю.

Здесь ад. Настоящий ад. Горит мебель, дым клубами уходит под потолок, на полу лежат тела – стражники в синих плащах и люди в тёмном, и кровь, слишком много крови, смешанной с водой и гарью.

Я ищу его взглядом, продираюсь сквозь дым, спотыкаюсь о чьё-то тело, падаю, вскакиваю и бегу дальше.

– Дэйнар! – кричу я, и голос тонет в треске огня и звоне мечей. – Дэйнар!

Я выбегаю во двор и вижу его. Он стоит на колене, прижимая руку к плечу, а вокруг него четверо в тёмных плащах, и они медленно приближаются, чувствуя лёгкую добычу.

– НЕТ! – снова кричу я и бросаюсь вперёд, не думая, не понимая, что делаю.

Но в этот момент Дэйнар поднимает голову, видит меня, и в его глазах вспыхивает такая ярость, что я застываю на месте.

Он рывком поднимается, выхватывает меч левой рукой и одним движением сносит ближайшего нападавшего. Второй, третий, четвёртый – они падают, не успев даже понять, что произошло.

А потом он смотрит на меня, и его лицо искажается от гнева.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?! – рявкает он, делая шаг ко мне.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент из-за его спины вырастает ещё одна фигура, та, что была в тени, та, что стреляла. Я вижу, как он поднимает арбалет, целясь Дэйнару в спину.

– Сзади! – кричу я.

Дэйнар разворачивается, но поздно, слишком поздно, арбалет уже спущен, и я бросаюсь вперёд, заслоняя его собой, потому что другого выхода нет, потому что он нужен мне живой, потому что я, кажется, люблю его, и это единственное, что сейчас имеет значение.

Стрела вонзается мне в грудь.

Боль ослепительная, белая, всепоглощающая. Я падаю, и вижу его лицо надо мной, его глаза, полные ужаса, его губы, шепчущие моё имя.

– Марианна! – кричит он, но голос доносится будто сквозь толщу воды. А потом наступает темнота.

Глава 50

Она бросается вперёд так внезапно, что я даже не успеваю её остановить, и в следующий миг арбалетный болт входит Марианне в грудь. Я вижу, как её тело вздрагивает, как она оседает, и сразу же рвусь к арбалетчику, один удар, хруст, и стрелок падает замертво, но я уже не смотрю на него, я уже рядом с ней, на коленях, и руки сами оценивают рану.

Болт торчит из-под ключицы, крови не так много, древко затыкает рану, не давая истечь мгновенно. Марианна без сознания, лицо белое, дыхание слабое, прерывистое. Болевой шок, это я вижу сразу. С такими ранами главное не дёргать, не вытаскивать, доставить к лекарю как можно быстрее, но аккуратно, чтобы не сместить болт.

Подхватываю девушку на руки, прижимаю к себе, стараясь не задеть древко. Встаю и иду быстрым шагом, но не бегу. Тряска сейчас опаснее скорости. Стражники шарахаются в стороны, увидев моё лицо, кто-то пытается что-то сказать, но я только рявкаю, чтобы оцепили дом и никого не выпускали.

В холле дым, гарь, бегают слуги с вёдрами, но я не смотрю на них, только на дверь лазарета в конце коридора. Захожу, укладываю Марианну на кушетку и тут же отхожу к стене, пропуская лекаря, который уже бежит на шум.

– Арбалетный болт в груди, – говорю коротко. – Под ключицей. Не вытаскивал.

Лекарь кивает, склоняется над ней, разрезает платье, осматривает рану, осторожно трогает древко. Я стою у стены, скрестив руки на груди, и смотрю. Внутри всё напряжено до предела, но снаружи только холодное спокойствие, потому что паника не поможет, сейчас всё в руках лекаря и её собственной воли.

– Болт прошёл удачно, – говорит лекарь, не оборачиваясь. – Крупные сосуды не задеты. Если вытащу и остановлю кровь, должна выжить.

– Делай.

Он работает быстро и уверенно, я лишь краем глаза замечаю, как льётся кровь, как он накладывает швы, прижигает рану, запах палёной плоти заполняет комнату, но я не морщусь, я смотрел на такое сотни раз, только сейчас на кушетке не солдат и не враг, а Марианна. Это самое сложное.

Лекарь выпрямляется, вытирает руки окровавленной тканью.

– Сделано. Теперь нужно, чтобы очнулась в ближайшие часы. Потеря крови большая, но жить будет, если справится.

Я киваю, он уходит, и мы остаёмся вдвоём.

Подхожу к кушетке, сажусь на табурет рядом. Беру руку Марианны, холодную, безжизненную, просто держу, не думая ни о чём конкретном, только смотрю на бледное лицо и жду.

Глупая девчонка. Зачем она это сделала? Я приказал ей сидеть в комнате, сказал не открывать никому, а она выбежала. Под болт. Заслонила меня собой.

Никто никогда не делал этого для меня. Никто.

Воспоминание приходит само. Тот сон, что я видел года два назад. Яркий, чёткий, будто наяву. Девушка с такими же огненными волосами стояла на краю обрыва, ветер трепал её волосы, и она смотрела на меня с какой-то странной решимостью. Я проснулся тогда и не мог понять, что это было. Отец говорил, что мужчины нашего рода видят своих будущих жён во сне задолго до встречи. Он сам видел мою мать за три года до того, как они познакомились. Я никогда не верил в эту сказку, считал глупостями.

А потом в лесу, когда мои люди нашли беглянку, я подошёл и увидел её лицо. То самое. Из сна. Марианна лежала в грязи, задыхалась, кашляла кровью, но в глазах горел тот же огонь, что и в том видении. Я тогда не поверил своим глазам, решил, что показалось, что это просто совпадение. Приказал забрать её в поместье и постарался забыть.

Не забыл. Не смог.

И вот теперь она лежит здесь, едва живая, из-за того, что прикрыла меня своей грудью.

Снаружи постепенно стихают крики и звон оружия, мои люди заканчивают с нападавшими, тушат пожары. В доме пахнет гарью, но сюда этот запах почти не доходит, только травы и кровь.

В дверь тихо стучат, входит один из моих капитанов.

– Ваше превосходительство, дом очищен. Нападавших двенадцать, семеро взяты живыми. Двое из них говорят, что их наняли люди из семьи Анрих. Ждут ваших распоряжений.

Смотрю на него несколько долгих секунд.

– Допросите лично. Каждого. Узнайте имена, связи, всё, что знают о заказчиках. Потом доложите.

– Будет сделано.

Капитан уходит, а я снова поворачиваюсь к Марианне. Семья Анрих. Её семья. Те, кто бросил её на смерть, а теперь хотят добить. Я запомню это.

Проходит ещё час, может, два. Я уже не различаю. Солнце за окном поднимается всё выше, заливая комнату золотистым светом. В какой-то момент мне кажется, что её пальцы слабо сжимаются в ответ, но я не уверен.

А потом Марианна открывает глаза.

Сначала просто смотрит в потолок, моргает, пытаясь понять, где находится. Потом поворачивает голову, находит меня взглядом.

– Дэйнар? – голос хриплый, слабый, но это её голос, живой.

– Я здесь, – отвечаю. – Ты в лазарете. Болт вытащили, потеряла много крови, но жить будешь.

Она смотрит на меня пристально, будто стараясь убедиться, всё ли со мной в порядкею

– Ты цел? – спрашивает Марианна.

– Цел. Благодаря тебе.

Она слабо улыбается, а я чувствую, как где-то в сердце становится легче.

Глава 51

Просыпаюсь оттого, что в комнате кто-то есть, и первое, что чувствую, это боль. Тупая, ноющая, она пульсирует где-то под ключицей, напоминая о том, что случилось. Солнце бьёт в глаза сквозь неплотно задвинутые шторы, и я жмурюсь, пытаясь понять, где нахожусь и сколько времени прошло.

Лира возится у окна, возится с тяжёлой тканью, впуская в комнату всё больше света. Услышав мой вздох, она резко оборачивается, и на её лице расцветает такая искренняя радость, что у меня самой губы растягиваются в улыбке.

– Госпожа! – выдыхает она и бросается к кровати. – Вы очнулись! Я сейчас, сейчас всё сделаю…

Она мечется по комнате, не зная, за что хвататься, потом подбегает к двери, кричит кому-то в коридор, чтобы позвали лекаря и сообщили канцлеру, и возвращается ко мне, поправляя подушки, одеяло, проверяя повязку.

– Сколько я спала? – спрашиваю хрипло, пытаясь приподняться на подушках. Тело слушается с трудом, каждое движение отдаётся болью в плече.

– Два дня, госпожа, – Лира подкладывает подушку поудобнее, помогает сесть. – Канцлер почти всё время был рядом, только сегодня утром ушёл по делам, велел сообщить, когда очнётесь.

Два дня. Пытаюсь осмыслить это, но в голове всё ещё туман, воспоминания о нападении, о стреле, о лице Дэйнара надо мной смешиваются с какими-то обрывками снов.

Лекарь приходит быстро, запыхавшийся, будто бежал через весь дом. Осматривает рану, осторожно трогает повязку, довольно кивает.

– Рана чистая, заживает хорошо. Ещё пару дней постельного режима, потом можно потихоньку вставать. Главное не напрягать руку.

Я киваю, с трудом воспринимая его слова. Всё тело ватное, мысли текут медленно, и единственное, что действительно хочется это увидеть его.

Дверь открывается, и я сразу узнаю эти шаги. Тяжёлые, уверенные, быстрые. Дэйнар входит в комнату, высокий, собранный и только под глазами тени, выдающие, что он не спал эти два дня. Смотрит на меня оценивающим взглядом.

Лекарь и Лира быстро исчезают, и мы остаёмся вдвоём.

Дэйнар садится на край кровати, берёт мою руку в свою, сжимает осторожно.

– Как ты? – спрашивает тихо.

– Жива, – чуть киваю с лёгкой улыбкой на губах от того, что очень рада его видеть перед собой. – Ты говорил, жить буду.

– Будешь, – кивает он. – Обязательно будешь.

– Ты не спал? – разливающееся тепло сменяется лугким ощущением тревоги, видимо чем-то слегка притуплённым.

– Не мог, – отвечает коротко.

– Что с теми, кто напал?

Дэйнар качает головой.

– Местные наёмники. Их наняли через третьи руки, прямой связи с твоими родственниками не найти. Они слишком хорошо прячутся.

– И что теперь?

– Я был у Императора сегодня утром, – говорит он, и в его голосе появляется твёрдость. – Свадьба будет через две недели.

Смотрю на него непонимающе.

– Через две недели? Но мы планировали через месяц…

– Пока ты только невеста, нападение на тебя можно списать на личную вражду, на случайность, на что угодно, – перебивает он. – Когда ты станешь моей женой, это будет нападение на мой дом, на мою честь. Император не сможет оставить это без внимания, не только потому, что я канцлер. Ты ведь знаешь, что я отношусь к младшей ветви императорского рода.

Я молчу, переваривая. Две недели. Всего две недели.

– А если они попытаются снова?

– В моём доме ты под защитой, – в его голосе звенит сталь. – А скоро мы уедем на север, и там до тебя никто не доберётся.

Смотрю на него и понимаю, что он прав.

– Хорошо, – шепчу я.

Он наклоняется и целует меня в лоб, осторожно, будто я хрустальная.

– Отдыхай. Завтра поговорим.

Два дня пролетают как в тумане. Я сплю, просыпаюсь, ем, снова сплю. Лекарь приходит часто, меняет повязки, довольно кивает. Дэйнар появляется несколько раз, сидит рядом, держит за руку, но больше не говорит о свадьбе.

На третий день просыпаюсь с ощущением, что силы наконец возвращаются. Боль в плече утихла, стала глухой, почти не мешает. Лира помогает мне встать, дойти до соседней комнаты.

Ванна уже готова. Вода тёплая, пар поднимается к потолку, и пахнет хвоей, ромашкой, ещё чем-то терпким, от чего щиплет в носу. Лира помогает раздеться, осторожно, чтобы не задеть повязку, и я опускаюсь в воду. Тепло разливается по телу, расслабляет мышцы, смывает остатки слабости.

– Я оставлю вас, госпожа, – говорит Лира. – Если что-то понадобится, позовите.

Дверь закрывается, и я остаюсь одна. Закрываю глаза, откидываю голову на край ванны, вдыхаю пар. Вода приятно обволакивает, и я почти засыпаю.

Не слышу, как открывается дверь. Чувствую только лёгкое движение воздуха и сразу открываю глаза.

Дэйнар стоит в дверях и смотрит на меня. В его взгляде темнота, от которой по коже бегут мурашки.

– Я не помешал? – спрашивает, и голос звучит низко, чуть хрипловато.

– Нет, – отвечаю тихо, чувствуя, как краска заливает щёки. Вода зелёная от трав, она скрывает меня, но всё равно он здесь, а я обнажена.

Он подходит ближе, садится на край ванны, проводит пальцами по воде, поднимая волну. Смотрит на меня так пристально, что сердце пропускает удар.

– Ты красивая, – тихие слова звучат слишком громко в просторном помещении.

Он наклоняется, и я чувствую его дыхание на своей шее. Губы касаются кожи почти невесомо. Я задерживаю дыхание, когда он целует мою шею ещё раз, медленно, долго, и по телу разливается жар, не имеющий ничего общего с тёплой водой.

– Дэйнар, – выдыхаю я, когда он поднимает голову и смотрит на меня.

Он не даёт мне договорить, накрывает мои губы своими. Вода плещется, когда я приподнимаюсь, отвечая на поцелуй, когда его руки ложатся мне на плечи, осторожно, не задевая рану. Он отрывается от меня, тяжело дыша, смотрит в глаза.

– Не хочу тебя отпускать, – говорит хрипло. – Ни на минуту.

Глава 52

Он не торопится уходить, просто смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах медленно тает та темнота, что была вначале.

Он проводит пальцами по моей щеке, убирает мокрую прядь, застывшую на виске, и этот жест такой неожиданно нежный, что у меня перехватывает дыхание.

– Не сиди долго, когда вода начнёт остывать, выходи, – целует меня в тот самый висок и добавляет едва слышно: – Простынешь.

Я остаюсь одна, откидываюсь на край ванны и чувствую, как губы сами растягиваются в улыбку. Вода ещё тёплая, пар поднимается, и я закрываю глаза, позволяя себе просто побыть здесь, в этом тепле, в этой тишине, в этом странном чувстве, что всё будет хорошо.

Через некоторое время вода начинает остывать, и я выбираюсь, заворачиваюсь в большое мягкое полотенце, пахнущее теми же травами, и Лира уже ждёт в спальне с приготовленным платьем. Нежно-бежевое, струящееся платье падает мягкими складками, не сковывая движений, и я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Как же можно измениться за такой короткий срок. Как сильно меняет одежда человека, а я ещё и к лицу этому привыкнуть до сих пор не могу.

Волосы Лира укладывает просто, оставляя их распущенными, только закрепляет по бокам невидимками, и тёмно-рыжие пряди падают на плечи, касаясь платья.

– Канцлер ждёт вас в малой столовой, – говорит она, отступая на шаг и с удовольствием оглядывая свою работу. – Вы прекрасно выглядите, госпожа.

Я спускаюсь вниз, и в доме удивительно тихо. В малой столовой уже накрыт стол, горят свечи, хотя за окнами ещё светло, и Дэйнар сидит во главе, откинувшись на спинку стула и перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, он откладывает их в сторону, встаёт, и его взгляд скользит по мне, задерживается на лице и платье.

– Садись, – говорит он, и я занимаю место напротив.

Мы едим медленно, не торопясь, и я впервые за долгое время чувствую, что время не давит, не подгоняет. Можно просто сидеть, смотреть, как он разрезает мясо, как подносит бокал с вином к губам, как ловит мой взгляд и усмехается краем губ.

– О чём ты думаешь? – спрашивает он.

– О том, что у меня никогда не было такого времени, – отвечаю честно. – Просто… сидеть и никуда не спешить.

Он кивает, откладывает нож.

– Хаггар сообщил, что занятия лучше отложить до переезда в северное поместье. Рана должна зажить полностью, а потом будет много практики.

– А сейчас? – спрашиваю.

– Сейчас у тебя есть время, – он смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то тёплое. – Просто насладись последними неделями в столице.

Я замираю. С того самого дня, как я очнулась в лесу, вся моя жизнь была борьбой. Сначала за то, чтобы не умереть от болезни, потом за то, чтобы не выдали Варраду, потом за то, чтобы выжить в академии, потом за то, чтобы остаться в живых после нападения. А сейчас меня ждёт тишина? Такое бывает?

– Странное чувство, – говорю тихо. – Будто я не знаю, что делать, когда не нужно ни от кого спасаться.

– Привыкнешь, – усмехается он. – Можешь читать, гулять по саду, учиться играть на том рояле, что стоит в музыкальной комнате. Что хочешь.

– А ты? – спрашиваю.

– Я пока занят, – в его голосе появляется жёсткость. – Твои родственники ещё не пойманы, но это вопрос времени. Они умеют прятаться, но я найду их.

Я киваю, чувствуя, как внутри холодеет. Отец и брат Мистреи, те, кто бросил её на смерть, кто нанял убийц, чтобы добить, теперь где-то там, ищут новые способы добраться до меня.

– Не думай об этом сейчас, – говорит он, будто читая мои мысли. – В моём доме ты в безопасности. Я усилил охрану, император выделил патруль рядом.

– Откуда столько внимания? – непонимающе уточняю я.

– Я умею убеждать, – усмехается он едва заметно. – Убедил Его Величество в том, что даже если ты не станешь придворным магом, то наши дети будут обладать невероятно полезным даром.

Я прикрываю рот ладонью, выдохнув. Чувствую, как кровь отливает от лица.

– Ты?..

– Уже успела себе что-то придумать? Никто не будет принуждать или распоряжаться их жизнями. Да и даже если дар не будет передан они всё равно станут достойными подданными империи Хазрад. Я в этом уверен.

– Ты изначально планировал взять меня в жёны? – потрясённо спрашиваю я.

– Сначала хотел удостовериться в том, что ты не откажешь, – в уголках глаз появляются следы улыбки. – Итак, чем хочешь заняться сегодня? – быстро меняет он тему разговора, а у меня на душе странное тепло заливает нотки тревоги, так и не успевшие разрастись.