![](/files/books/160/oblozhka-knigi-imperiya-nenavisti-lp-382031.jpg)
Текст книги "Империя ненависти (ЛП)"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Я не моргала, не двигалась и определенно не обращала внимания на хаос, разворачивающийся вокруг.
Так работает нездоровая одержимость. Мир как бы перестает существовать, и только тогда, когда он работает как сосуд для объекта моей одержимости.
Который, если вы еще не поняли, не появился.
А вот кто появился, так это моя мама. Она схватила меня за локоть и как бы запихнула в машину, что было очень на нее не похоже. Проявление любого насилия, даже в гневе, очень непохоже на поведение женщины.
Я списала это на то, что она разозлилась, обнаружив меня в процессе самоубийства.
В тот вечер Дэниел не звонил и не писал. Конечно, у нас нет номеров друг друга.
Поправка – у него нет моего номера. Я украла его номер с телефона Астрид, когда она была слишком беспечна и оставила его незаблокированным три года назад.
С тех пор он пережил чрезмерную смену номенклатур на моем телефоне.
Леденец.
Персик.
Снежный шар.
Фантазия.
Одержимость.
Нездоровость.
И самый последний, мой любимый.
Чертов Идиот.
Не знаю, почему у меня был его номер в течение многих лет, когда я никогда не звонила и не писала ему. Думаю, раньше было достаточно знать, что он есть.
А теперь нет.
Ну и что, что у него не было моего номера? Если бы он хотел это изменить, он мог бы попросить его у Астрид. Несмотря на мои натянутые отношения со сводной сестрой, у нас есть номера друг друга.
Но опять же, именно из-за нее он игнорировал меня все лето. В ту ночь Астрид попала в ДТП, виновник которого остался на свободе.
В ее крови нашли экстази, из-за стаканчика, который Дэниел выхватил у меня и передал ей. Дядя Генри рассердился на нее за наркотики.
Если честно, я сожалею об этом, но не настолько, чтобы выдать себя перед дядей Генри. Мама убьет меня. Ну, не совсем, но разочарование во мне ничем не отличается от этого.
После случая с персиками она не разговаривала со мной три месяца и вернулась к общению, только когда дядя Генри начал что-то замечать. Мне до сих пор снятся кошмары об этом.
Если она узнает, что это я непреднамеренно накачала Астрид наркотиками, она придумает, как вычеркнуть меня из своего существования.
А я вроде как невидима для других, так что мне не нужна эта двойная пытка.
Кроме того, с тех пор как с ней произошел несчастный случай, Астрид завладела вниманием Дэниела хуже, чем его любимые липкие боевики.
В результате он не смотрел на меня, не разговаривал со мной и уж точно не оставался со мной наедине.
Не помогло и то, что большую часть лета он находился в футбольном лагере.
Но даже после того, как мы вернулись в школу, он просто игнорировал мое существование, будто меня больше не существовало.
Он вновь стал сердцеедом Королевской Элиты, очаровательным спортсменом и человеком на стороне Астрид. Я даже не узнаю себя рядом с ней. Иногда я ловлю себя на том, что искренне хочу причинить ей боль.
Искренне желаю, чтобы она никогда не появлялась.
Искреннее желание столкнуть ее в бассейн.
Эти мысли были пугающими.
Мои чувства к Дэниелу были еще страшнее.
Если я готова зайти так далеко, чтобы заполучить его, что это делает со мной? Отчаянной? Одержимой?
Неуравновешенно сумасшедшей?
Может, это комбинация всех трех факторов.
И самая страшная проблема в том, что я не могу покончить с этими токсичными, кишащими ненавистью мыслями.
Или эмоциям, стоящим за ними.
Вот почему на сегодняшней игре на мне майка с номером Леви Кинга. Хлоя надела майку с номером Ронана Астора, потому что ей всегда нужен самый сексуальный экземпляр.
Мне тоже.
Просто по-другому.
С той ночи, когда загорелся особняк семьи Леви, он стал подозрительно близок с моей сводной сестрой.
Иногда я задаюсь вопросом, что в ней такого, чего нет у меня. Что заставляет самого горячего, самого богатого парня в школе и Дэниела так обводить их вокруг пальца?
Она немного сорванец, странная и совершенно неискушенная. Ей даже не нравится образ жизни собственного отца.
Это не мешает Леви преследовать ее так, словно он хочет задушить и трахнуть ее одновременно.
И хотя меня это не волнует, Дэниел ввязывается в это.
Я слышала его, когда он смотрел глупых «Викингов» – ее любимый сериал – вместе с ней в нашем домике у бассейна. В том самом домике у бассейна, где он говорил со мной, прикасался ко мне и обнимал меня впервые после того случая с персиками.
Он сказал, что ей не стоит связываться с Леви и что он удовлетворит ее сексуальные потребности вместо этого.
Это произошло ровно через три месяца и две недели после того, как он трахнул меня так бессмысленно, что я несколько дней не могла нормально ходить.
Неважно, что я позволила ему сделать со мной. Если бы была возможность, он бы пошел к своей драгоценной Астрид.
Но она увлечена Леви.
И тут в игру вступает мой план.
После игры футбольная команда устраивает вечеринку в доме Ронана.
Мы с Хлоей присоединяемся, а потом расходимся у входа. Поскольку отец Ронана Граф, у него есть особняк, соответствующий титулу.
Когда я впервые приехала сюда на выставку коллекционеров, организованную его матерью, меня поразило, насколько это место кажется сказкой с его дорогой мебелью и чопорной прислугой.
Однако, поскольку его родители часто выезжают за пределы страны, Ронан превратил это место в бордель/клуб/казино.
Количество невежественных дураков, проходящих мимо ценных картин и проливающих алкоголь на первоклассные ковры, просто оскорбительно.
Тем не менее, я игнорирую хаос и любые попытки кого-либо заговорить со мной.
Я на миссии.
И иду прямо к нему.
В отдельную комнату, куда ушли Леви и несколько членов команды.
Вонь сигарет, травки и алкоголя витает в воздухе, как смрад смерти.
Но я держу голову высоко поднятой, когда скольжу к Леви. Он выпускает облако дыма в мою сторону, но смотрит на меня так, будто я пыль на его ботинках.
По крайней мере, он смотрит на меня, так что это хороший знак.
– На колени, – объявляет он из ниоткуда, и мне хочется смахнуть с его лица это самодовольство богатого парня.
– Я не шлюха, – вырывается у меня.
– На колени или убирайся отсюда к чертовой матери.
Мой взгляд устремляется к двери. Папа, если ты можешь послать знак, то, пожалуйста, сделай это сейчас.
Желательно его.
Но я слишком наивна. И должна перестать верить в папу и желания, загаданные на проходящих звездах.
Я должна перестать загадывать одно и то же желание на протяжении последних десяти дней рождения.
Желания, которые никогда не сбывались.
Желания предназначены для сказок, падающих звезд и воображаемых миров.
Подавив свою гордость, я падаю на колени между ног Леви. Он засовывает два пальца мне в рот, и я сопротивляюсь желанию заблевать его дизайнерскую обувь ограниченной серии.
Представь, что это он.
Это не Леви. Это он.
Я начинаю сосать, но Леви останавливает меня.
– Стой спокойно.
В его штанах увеличивается выпуклость, и я тянусь к ней, благодарная, что моя рука не дрожит.
– Вау, ты большой.
Кто-нибудь, убейте меня.
Какого черта я делаю с Леви?
Он хватает меня за плечо, когда воздух наполняется вздохом.
Мы с Леви одновременно поворачиваемся, чтобы увидеть Астрид, стоящую у входа, ее глаза расширены, грустные, злые и все эмоции, которые я испытывала все лето.
Когда Дэниел предпочел ее мне.
Когда Дэниел бросил меня и ушёл к ней.
Я встречаю ее взгляд. Каково это быть невидимой для того, кто тебе нравится, Астрид?
– Я… ээммм… думала, что Дэн здесь. Прошу прощения, что прерываю.
Она выбегает, захлопывая за собой дверь, и я разражаюсь истерическим смехом.
Это не приносит удовлетворения.
Ни в малейшей степени.
Это унизительно и очень неловко, что я вообще оказалась между ног Леви.
Я стою на коленях из-за парня, который меня не видел.
Это не я.
– Какого хрене ты смеешься? – огрызается Леви.
– Маленькая Викингша узнала свое место и дома, и здесь.
– Дома?
– Она моя сводная сестра, но ненадолго. Итак… на чем мы остановились?
Я снова тянусь к нему. Мне нужно хотя бы начать, когда Дэниел придет посмотреть представление.
Не сомневаюсь, что Астрид будет рыдать в его объятиях, как девушка в беде.
Он ее рыцарь.
Я их злодей.
Леви отпихивает меня, говоря, чтобы я шла сосать в другое место.
Он не замечает моего среднего пальца, когда выбегает из комнаты.
Я поднимаюсь во весь рост с едва нарисованной грацией и откидываю волосы. Чувствую на себе взгляды, насмешки остальных, но не позволяю им добраться до меня.
Неважно, какую репутацию я приобрету благодаря этому, тем более что раньше я отказывала парням быстрее, чем на прослушивании.
Дело сделано, и я официально следую за дьяволом на плече.
Что касается ангела, то он пристегнут к персику. Я не могу прикоснуться к нему или слушать его, пока не буду в настроении умереть.
К тому времени, как я выхожу из комнаты, я чувствую кайф. Нет, не кайф.
Ужас.
Он затрагивает одни и те же эмоции внутри. Те эмоции, когда я хочу нырнуть в бассейн и утонуть или, может, съесть персик и умереть от того, что я люблю безответно.
Поэтому я пробираюсь на кухню Ронана. Душный дворецкий средних лет скользит передо мной, как Дракула в обитаемом дворце.
– Чем могу помочь, мисс?
Я принимаю свой очень вежливый, очень хороший девичий тон.
– У вас есть персики?
Если просьба озадачила его, выражение его лица не меняется, когда он повторяет:
– Персики?
– Да, фрукты.
– Минутку, мисс.
Он исчезает в другой двери, а я стою, как Алиса в Стране Чудес, пытаясь не обращать внимания на все безумие, происходящее на вечеринке вокруг.
Этот парень только что обнимал столб?
– Если ты в настроении сосать, все, что тебе нужно сделать, это попросить, сладкоежка.
Я вздрагиваю, но это плохой вид. Жуткий вид.
Крису нужно серьезно прекратить выскальзывать из-за моей спины из ниоткуда. Он ухмыляется, и я подсознательно отступаю назад.
Его глаза налились красной кровью, будто его кровеносные сосуды убили друг друга в эпической битве.
– Слышал, ты хотела сделать минет капитану?
– Нет, не хотела.
Я бы не закончила минет, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Я хотела только слухов и заполучить Дэниела или Астрид, чтобы они могли занять место в первом ряду.
– Не нужно этого стесняться. – Крис тянется ко мне. – Я могу удовлетворить тебя.
– Фу, мерзость. – я отпихиваю его руку. – Не трогай меня.
Его лицо застывает, и прежде, чем он успевает подойти ко мне, дворецкий возвращается с целой тарелкой персиков и протягивает ее мне.
– Это… много, – говорю я.
– На случай, если они вам понадобятся, – говорит он серьезно.
Я улыбаюсь, затем забираю свои персики и пробираюсь к маленькой беседке в задней части сада, с видом на фонтан. Там есть дьявол и ангел.
Ха. Родители Ронана так же поэтичны, как и мои две стороны. Все знают, что дьявол побеждает. Мы созданы для того, чтобы быть плохими. Добро приходит с такой головной болью, болью в желудке и, самое главное, с болью в сердце.
Открыв маленькую сумку, я достаю леденец и сосу его. Конечно же, со вкусом персика. Он синтетический, так что я в безопасности.
Вот как я выжила в своей тяге к персикам все это время. Но мне приходится делать это втайне с тех пор, как мама назвала это малолетним.
Я ставлю тарелку рядом с собой и беру персик, затем держу его под луной. Это безумие, как маленький плод может отправить меня к ранней смерти.
Тем не менее, мой рот наполняется желанием откусить.
Попробовать.
Но я обманываю себя: одного вкуса никогда не бывает достаточно.
Даже нескольких часов этого вкуса. Даже множественных оргазмов из-за него.
– Убита Персиком будет выглядеть так чертовски уныло на твоем надгробии.
Я вздрагиваю, когда на меня падает тень.
Дэниел.
Дыши, Николь. Ты должна дышать.
Я медленно поднимаю на него глаза. Он держит обе руки в карманах джинсов, и это заставляет его плечи расправить бомбер Элиты.
Дэниел всегда выглядел красивым, но сейчас он такой же устрашающий.
Как вулкан, который вот-вот начнет извергаться. Аллергическая реакция медленно нарастает на заднем плане.
Не обращая внимания на его манеру поведения, я сосредотачиваюсь на его словах, все еще сжимая запретный плод и посасывая леденец. Я чувствую себя достаточно вызывающе, чтобы сделать это перед ним.
Я настолько крута, что сосу леденец.
– Я все равно буду выглядеть красивой и уникальной, и умру, занимаясь любимым делом.
– Какие еще вещи ты любишь делать, кроме сосания члена, я имею в виду. Не знал, что ты шлюха.
У меня болит грудь. Я ожидала, что он услышит о фиаско сиЛеви, и предсказала его реакцию. Не думала, что это будет так больно, как если бы меня пырнули ножом со вкусом персика.
– Забавно слышать это от мужеложца.
Я вытаскиваю леденец, затем снова засовываю его, позволяя ему прижаться к моей щеке.
Темная ухмылка перекашивает его губы, когда он наблюдает за этим движением.
– Если ты хочешь член, все, что тебе нужно сделать, это попросить.
– Это уже второй раз, когда кто-то говорит мне это сегодня. Вы, парни, должно быть, так отчаянно нуждаетесь в этих запретных губах.
Его глаза сужаются.
– Кто тебя попросил?
– Не помню. Неважно. Что касается твоего приглашения, я вынуждена отказаться. Я все еще проверяюсь на венерические заболевания после того раза. Знаешь, после того, как ты забыл обо мне.
Мышца дергается в его челюсти, нарушая спокойное в остальном лицо.
– С Астрид произошел несчастный случай.
– Круто. – я встаю, готовая покормить свое кровоточащее сердце дюжиной леденцов. – Тогда почему ты не выхаживаешь ее раненое сердце по поводу Леви? Ох, ты искал ее, а нашел меня? Здесь темновато, так что ты мог нас перепутать.
Он хватает меня за плечи, и я вскрикиваю, когда он прижимает меня к скамейке. Я лежу на спине, а персики разбросаны вокруг нас, как убитые падающие звезды.
Дэниел нависает надо мной, поставив колени по обе стороны от меня, и смотрит на меня с яростью воина.
– Ты думаешь, я могу принять тебя за кого-нибудь, когда ты сводишь меня с ума?
Мое сердце начинает взмывать к небесам, и в нем возникают те самые заблуждения, которые оставили его с многочисленными пластырями. Поэтому я зажимаю свои чувства в его неуместных надеждах и принимаю свой сердитый тон.
– Я свожу тебя с ума? Кто бросил другого после того, как трахнул его до бесчувствия без презерватива?
– Астрид попала в аварию, потому что находилась под кайфом от препарата, который я ей дал. – он говорит так низко, что я чувствую его шипение на коже. – Думаешь, я был в настроении трахать злую сводную сестру, которая стояла за всей этой гребаной идеей с наркотиками?
– Кто тебе сказал, что я позволю тебе прикоснуться ко мне снова? Это было один раз, так что не льсти себе.
Мой голос пронизан холодным ядом, но, должно быть, он так же резок, как и его слова, потому что его челюсть сжимается.
– Поэтому ты переходишь к Леви?
– Это не твое дело.
– Я делаю это своим делом. Если ты делаешь это, чтобы причинить боль Астрид…
Я делаю это, чтобы причинить тебе столько же боли, сколько ты причиняешь мне. Но я не говорю этого, предпочитая хранить молчание.
– Ты чертова зануда, Николь.
– Твой орган так не думал, когда был во мне.
– Горячая неприятность, и в последний раз повторяю: это называется член, а сам акт называется секс, мисс Невинность. – в его тоне слышится веселье. – Ты ведь не отсасывала у Леви, почему?
– Откуда ты знаешь, что я этого не делала?
– Коул был там и рассказал мне реальную историю.
Я смотрю на его нечитаемое лицо.
– Почему ты спросил?
– Потому что. – он крепко сжимает мою руку. – Ты пришла к капитану, но выглядела отвратительно, так сказал Коул.
– Коулу нужны очки.
– Так ты предпочитаешь, чтобы тебя называли шлюхой вместо того, чтобы говорить правду?
– Я предпочитаю, чтобы ты оставил меня в покое.
– Я не могу.
Он делает паузу, глаза расширяются, словно он так же удивлен сказанным, как и я.
– Ты… не можешь?
Он качает головой.
– Ты активно работаешь над тем, чтобы превратить жизнь моей лучшей подруги в ад, и я хочу придушить тебя за это, но я не могу оставить тебя в покое.
– Три месяца, в течение которых ты даже не посмотрел в мою сторону, свидетельствуют об обратном.
– Может, это тебе нужны очки.
– Что?
Он вынимает леденец из моего полуоткрытого рта. Он оставляет липкий, морщинистый след на внутренней стороне моей щеки, и сладкая слюна собирается у меня во рту.
Прежде чем я успеваю подумать о том, что он делает, Дэниел засовывает его себе в рот. Движение настолько неожиданное и эротичное, что я задыхаюсь.
Он сосет сладкую конфету, втягивает щеки, прежде чем вытащить ее и провести языком, как он делал это с моей киской в тот день.
Снова и снова.
И снова.
Я глотаю, мои бедра сжимаются.
Затем он хрустит леденцом в течение нескольких секунд, раздавливая его, будто его никогда не существовало.
– Ты… должен смаковать его, – шепчу я, все еще не в силах выбросить из головы предыдущую сцену.
– Я предпочитаю быстрее добраться до сладкой части.
Он наклоняется и захватывает мои губы в медленном поцелуе.
Вкус персиков взрывается на моем языке.
Мой запретный плод и мой запретный человек.
Тело впадает в шоковую реакцию эмоций, от которой у меня перехватывает дыхание.
Дэниел хватает меня за волосы, его пальцы погружаются в них, когда он углубляет поцелуй.
Это безумие, и мы единственные люди в нем.
Только нам двоим разрешен вход.
Я поднимаю руку, собираясь прикоснуться к нему, слизать с него все персики, но что-то вибрирует.
Это его телефон, понимаю я. Он стонет, но не отпускает меня, но мобильник вибрирует снова и снова, и он отрывается от меня со стоном.
– О, черт возьми! – он смотрит на то, что, как я предполагаю, является сообщением, затем снова перевод взгляд на меня с вожделением и трепетом. – Мне нужно идти.
Мое сердце, которое ненадолго ожило, снова трепещет.
– К Астрид.
– Она позвонила моему брату, чтобы он отвез нас домой.
Я отпихиваю его, мои конечности трясутся так сильно, что я удивляюсь, как они работают.
– Николь.
Он хватает меня за локоть, крутя меня вокруг себя.
– Что? Тебя ждет твоя драгоценная Астрид. Что ты хочешь от меня?
Взгляд проходит через его черты, и мне хочется использовать все желания и ламповых джиннов в мире, чтобы понять, что это значит.
– Мы с тобой… невозможны.
– Очевидно. Удачи тебе быть игрушкой Астрид.
– Ох, я тебя умоляю. Дело не в Астрид. Дело в тебе, Николь. Ты мстительная, злобная и вообще ты, сука. Я не хочу этого.
– Ясно. Судя по стояку в твоих джинсах.
– Физическая реакция.
– А те пять раз, которые ты трахнул меня той ночью, тоже были физической реакцией?
– Я был под наркотиками.
– Наркотик не заставляет тебя хотеть того, кого ты не хочешь, Дэниел.
– Да, заставляет.
Я вижу это. Он отчаянно хочет в это верить, он хочет верить, что если бы у него был выбор, он бы не прикоснулся ко мне и на десять метров.
Но он прикоснулся ко мне только что, и он трезв, вот почему он расстроен.
Я не знаю, смеяться мне или плакать.
Так что я довольствуюсь улыбкой.
– Что, если я скажу, что для меня это не так? Что, если я скажу, что я хотела этой ночи? Что я чувствовала ее как ничто другое?
– Тогда ты солжешь, потому что твоим планом был Крис.
Этот чертов ублюдок.
Я хочу ткнуть ему в глаза.
Вместо этого я довольствуюсь тем, что бросаю в него укол.
– Может, он все еще мой план, и теперь, когда ты его разрушил, мне придется работать вдвое усерднее.
В его голубых глазах загорается вспышка. Она настолько резкая и быстрая, что я физически напрягаюсь.
– Так вот к чему был эпизод с капитаном? Привлечь внимание Криса?
– Может, и так.
– Желаю удачи в привлечении чертовых неудачников.
– Похоже, у меня с ними рекорд. – я откидываю волосы. – Я считаю это работой на общественных началах.
Его глаза снова вспыхивают, он протягивает ко мне руку, но прежде чем она успевает коснуться меня, его телефон вспыхивает, он качает головой, затем разворачивается и исчезает.
Снова.
Оставляя меня позади.
Вновь.
И на этот раз я чувствую, что действительно потеряла часть его.
Которую я не смогу вернуть.
И все же, я облизываю губы и чувствую вкус персикового леденца, молясь о том дне, когда я смогу поедать настоящие персики.
Но это, наверное, так же невозможно, как и желание, чтобы Дэниел когда-нибудь принял меня.
Чтобы я понравилась ему.
Чтобы он захотел меня.
И чтобы он не испытывал при этом отвращения.
Глава 14
Дэниел
Настоящее
Мой кулак сжимается вокруг чашки с кофе, из которой я не сделал ни глотка, хотя я сжимал ее сильнее, чем нужно, затем я бросаю ее в мусорную вёдро.
Черт.
Чертов ад.
Прошел уже час с тех пор, как я уволил Николь, но пожар, вспыхнувший внутри, не собирается утихать.
Она просто должна была выговориться о том, о чем никогда не следовало говорить вслух. Как, черт возьми, она вообще узнала все эти подробности, когда моя собственная мать, брат и Астрид не знали?
Все думают, что я разборчив в еде, потому что мне трудно угодить, или что я специально веду себя как мудак.
Все смотрят на поверхность.
Кроме чертовой Николь.
Кроме предыдущей королевы красоты и злодейки моего детства и подросткового возраста.
Не имеет смысла, что она из всех гребаных людей знает.
У меня возникает искушение найти ее, схватить за волосы и заставить говорить. У меня возникает искушение сделать много чего, схватив ее за волосы.
Когда она стояла передо мной, по ее телу пробежала дрожь, даже когда она не струсила. Даже когда встретила мой злобный взгляд своим ядовитым, будто она была обиженной стороной в этом деле.
Как будто она проклятая жертва.
Возможно, заставлять ее работать на меня было ошибкой. Замышлять месть против нее тоже было ошибкой.
Я ожидал, что буду чувствовать триумф за то, что мучил ее и превратил ее жизнь в ад, но это последнее, что я испытываю.
На самом деле, этого нет.
На самом деле, все может быть с точностью до наоборот.
Но у меня хватает порядочности обманывать свой разум, думая, что мне стало легче и я должен скакать на каком-нибудь единороге к солнцу.
Может, сгореть при этом. Так уже было раньше, я подошел слишком близко к солнцу, и оно зажарило меня заживо.
В том-то и дело, что солнце.
Я могу смотреть на него сколько угодно, могу даже вращаться по его орбите, но стоит мне прикоснуться, и моя единственная судьба это сгореть.
Дверь в кабинет открывается, и я оглядываюсь, чтобы увидеть Нокса, стоящего там с дурацкой ухмылкой.
– Что?
– Похоже, я собираюсь выиграть пари.
Мои глаза следят за его движениями, когда он обходит мой стол и встает передо мной, лицом к окну. Наверное, это мое поганое настроение и необходимость заполнить его чем угодно заставляет меня проглотить наживку.
– Какое пари?
– Если бы ты потрудился проверить групповой чат сегодня, ты бы увидел.
Сузив на него глаза, я достаю телефон и захожу в чат, который я отключил после того, как они сделали из меня посмешище.
Проигнорировав несколько сообщений Ронана о шоу одного человека, в которых его игнорируют, но он все равно продолжает, я натыкаюсь на сообщение Нокса.
Нокс: У кого настроение для игры?
Ксандер: У меня, черт возьми.
Коул: Мне скучно, так почему бы и нет?
Эйден: Кто-то сказал «игра»?
Нокс: Вообще-то, это больше похоже на пари. Как всем известно, наш Дэн травмирован блондинками, потому что красотка по имени Николь разбила ему сердце. Он говорит, что держит ее в качестве своей помощницы, чтобы отомстить, но я не вчера родился и не слепой. Я вижу искры.
Леви: Ты собираешься продолжать свой односторонний монолог или есть место для пари?
Нокс: Я к этому шел, если бы у тебя было немного терпения, придурок. Так, на чем я остановился? На том. Я ставлю десять тысяч долларов на то, что Дэниел уступит Николь, как проститутка старому богачу.
Коул: Десять тысяч фунтов, а не долларов.
Ксандер: Считайте, что я в деле.
Леви: Я повышаю до пятидесяти тысяч.
Эйден: Пусть будет сто от меня.
Ксандер: Что? Почему? Почему вы с Леви повышаете? Что я пропустил?
Эйден: Очевидно, ты пропустил весь второй год в школе, потому что Дэниел смотрел на Николь, как побитый щенок, который запал на самую красивую чихуахуа.
Нокс: Ты только что сравнил их с собаками?
Эйден: Твоя точка зрения…
Ксандер: Объясните причину, по которой вы с Левом повышаете ставку?
Леви: Я кое-что знаю, но без вопросов, пожалуйста. Я не буду отвечать, пока не закончится пари.
Ронан: Я здесь! Скучали по мне, ублюдки?
Коул: Так же, как пустыня скучает по солнцу.
Ронан: Прекрати, ты. Не заставляй меня краснеть.
Эйден: Астор, прочитай сообщение Коула еще раз. На этот раз медленно.
Ксандер: *смеющийся эмодзи*
Ронан: Подождите-ка. В пустыне всегда солнечно, так что она не скучает по солнцу.
Коул: Именно.
Ронан: Пошел ты, Нэш. Ты не приглашен на мою следующую вечеринку и последующие. Вообще-то, ты под трехмесячным запретом и работаешь над своим постоянным запретом.
Коул : Сейчас вернусь. Пойду поплачу в подушку.
Нокс: Сосредоточься, Рон. Теперь у нас сто восемьдесят тысяч фунтов за то, что Дэниел уступит Николь и объявит об их скорой свадьбе. Ты в деле?
Ронан: Конечно. Давайте округлим до двухсот.
Нокс: Фантастика. Если Дэниел уступит через месяц, он заплатит нам. Если нет, мы заплатим ему.
– Лучше начинай выписывать чеки, Дэнни. – Нокс ухмыляется, когда я заканчиваю читать.
– Это ты должен мне платить. Я начну с твоего чека. – моя челюсть сжимается. – Я уволил ее.
– Хорошая попытка.
– Она уволена, Нокс. Извини, что лишаю тебя сдачи, но я с радостью приму ее.
Он сужает глаза, затем ищет ее пустой кабинет.
– Ты действительно ее уволил?
– Ее трехнедельное испытание закончилось, и я не хочу держать ее в качестве своей помощницы.
Нокс смотрит на меня странно, будто я нассал на его помолвочную фотографию, которую он недавно сделал с принцессой мафии.
Это на одну ступень ниже того, как он смотрел на меня, когда я совершил ошибку, предложив ей переспать со мной, потому что я лучший в постели.
Да, я лучше, но то, что мне чуть не сломали нос, того не стоило.
Этот ублюдок может казаться очаровательным, но он адвокат по уголовным делам. Никогда не стоит доверять тому, кто не только любит пачкать руки, но и стремится к этому.
– Ты жалкий мудак, – шепотом произносит он с легкой усмешкой.
– Либо говори, что хочешь, либо отвали.
– Ты даже злишься из-за этого. Блядь, надо было поднять ставку и взять с тебя больше.
– У тебя есть точка, которую ты собираешься достичь? Желательно в ближайшие десять секунд, пока я тебя не ударил.
– Разве ты не видишь? – ухмылка перекосила его губы. – Ты так увлечен ею, что уволил ее, дабы не мучиться, видя ее каждый день. Я мог бы навесить на тебя любой ярлык, мой друг, но трусливый придурок никогда не был одним из них. До сегодняшнего дня, естественно.
– Я уволил ее, потому что она некомпетентна.
– Она лучший помощник, который у тебя когда-либо был. Ты знаешь это, твои немногочисленные функционирующие нейроны знают это, и даже твой член тоже знал бы это, если бы ты перестал трахать случайных брюнеток и дал ему то, чего вы оба действительно хотите.
Прежде чем я успеваю высказать свои членораздельные замечания, дверь кабинета открывается с силой, которая захлопывает ее на петлях.
На пороге появляется Аспен, ее рыжие волосы напоминают пламя из любимого логова Сатаны. Она скрещивает руки и стучит туфлей по полу.
– Что это? – я смотрю между ней и Ноксом. – Врываешься в кабинет Дэниела?
– Ты уволил ее? – спрашивает она медленным, угрожающим тоном, который она обычно оставляет для настоящего дьявола этой фирмы, Кингсли.
– Прости, кто она? – я притворяюсь безразличным.
– Адлер. Николь Адлер, с которой ты ведешь себя как мудак с тех пор, как она начала здесь работать.
– Не помню, чтобы приглашал тебя на мою лекцию для работодателей, Аспен.
– И я не помню, чтобы ты обладал такой энергией маленького члена, чтобы активно разрушать шансы девушки на опекунство.
Я собираюсь показать ей свой реальный размер члена и рискнуть иском о сексуальном домогательстве, но прежде, чем я могу пойти по безумному пути, ее слова проникают в меня.
Мое горло сокращается, будто я протрезвел. Или напиваюсь. Не могу сказать наверняка.
– У Николь дело об опеке?
– Да. В Англии. – Аспен постукивает туфлями более маниакально. – Она не хотела тебе говорить, потому что, по ее словам, «ты ее ненавидишь и скорее хочешь, чтобы она проиграла, чем помочь ей», но самое меньшее, что ты мог бы сделать, это позволить ей иметь постоянную гребаную работу. Теперь она окажется в очень невыгодном положении перед этим жестоким ублюдком.
Я хочу ударить стену по очень иррациональным причинам. Например, какого черта Аспен знает всю эту информацию о Николь, а я нет?
Потому что ты сделал своей миссией вычеркнуть ее из своей жизни. Кстати, как тебе это удается?
Я отгоняю голос, сидящий у меня на плече, хотя не уверен, демон это или переодетый ангел.
Вероятно, он понял, что я слушаю только существо с двумя крошечными рожками, и поэтому решил основать модный дом, имитирующий непонятную секцию в аду.
– Я возвращаю ее в качестве своего второго помощника, и ты будешь держаться от нее подальше, – говорит мне Аспен.
Нет, на самом деле, она сообщает мне, и я начинаю понимать, почему люди считают ее невыносимой. Именно из-за нее – рыжих стереотипно считают исчадиями ада, которые ездят только на дьявольском лице.
– Нет, не вернёшь, – сообщаю я ей в ответ, звуча спокойно и определенно не на грани того, чтобы выбросить ее и Нокса в окно.
– Нет, верну. Не мешай мне, или я созову собрание совета директоров по поводу твоей задницы.
– Смело звучит от человека, которому тоже предстоит заседание совета директоров. Слышал, Кинг скоро вышвырнет тебя, Аспен. Мое дисциплинарное дерьмо произойдет до или после твоего?
– Во-первых, он меня не выгонит, если только не хочет, чтобы я преследовала его в кошмарах. Во-вторых, если ты не оставишь ее в покое, я позабочусь о том, чтобы ты спустился вместе со мной, даже если это будет последнее, что я сделаю.
– Интересно. – Нокс ухмыляется. – Жаль, что я не захватил попкорн.
Аспен поднимает подбородок.
– У тебя есть два варианта, Дэниел. Оставить ее в покое или страдать. Что ты выберешь?
– Я выбираю третье.
– Третьего варианта нет.
– Будет после того, как ты расскажешь мне обо всем фиаско с опекой.
– С чего бы это?
Я скрежещу зубами и замечаю, как Нокс ухмыляется на заднем плане и бросает в рот воображаемый попкорн.
Час назад я подумывал о том, чтобы сжечь свой кабинет и заключить себя под стражу за глупое поведение.
Час назад я горел огнем, потому что она сказала, что провела ночь, заботясь о своем любовнике, которого зовут Джей.
Час назад я чувствовал себя не иначе, чем тот подросток, который не мог перестать смотреть на нее, когда она сосала эти чертовы леденцы там, где никто не видел.
И я ненавидел ее.
Все это.
А теперь я ненавижу это, когда говорю:
– Потому что я, возможно, единственный, кто может ей помочь.