![](/files/books/160/oblozhka-knigi-imperiya-greha-374213.jpg)
Текст книги "Империя Греха"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
Глава 12
Нокс
Напряжение в моей крови сохраняется уже несколько дней. Возможно, даже недели.
С того дня, когда я трахнул Анастасию, и она исчезла, оставив после себя только свою девственную кровь и черную подвеску с бабочкой.
Тогда я сопротивлялся желанию найти ее, потому что к черту это. Я не гоняюсь за девушками. Они всегда падают на колени и бомбардируют мой телефон звонками.
Но в те недели я не мог прикоснуться ни к одной из этих девушек, и Дэн начал посылать глупые сообщения в групповом чате, который у нас есть с нашими друзьями в Англии. Двое из них Ронан и Эйден, мои шурины.
Дэниел: Срочные новости из Эмпайр Стейт. Член Нокса не работает.
Эйден: Интересно. Расскажи нам поподробнее.
Дэниел: Он не трахался уже несколько недель.
Эйден: Немного странно, что ты вообще знаешь о его графике секса, Стерлинг, но да ладно.
Дэниел: Дело не в этом, ублюдок. Дело в том, что. Он. Не. Трахался.
Коул: Согласен. Что-то типа рекорда для Ван Дорена.
Ронан: Кто-то упомянул моего дорогого шурина ?
Дэниел:Да, того, у которого сломался член.
Ронан: Я забираю обратно ту часть про дорогого, а также часть про шурина. Я не знаю никого, чей член находится в нерабочем состоянии.
Эйден: Нам стоит начать делать вид, что его не существует на людях, Астор ?
Ронан: Рано или поздно.
Коул: Конкретная история, Дэн ?
Дэниел: Ничего конкретного, просто тот факт, что он отказывается трахаться. Главный вопрос, стоит ли мне сводить его к врачу ? Может, обмануть его ? Потому что ему нужно, чтобы его член осмотрели.
Эйден: Или ты должен быть менее одержимым его членом, возможно.
Дэниел: Заткнись ты. Есть предложения ?
Ронан: Проститутки, решение старое как время и такое же эффективное. В докторах нет нужды, Дэнни-бой.
Коул: А Тил знает, что ты говоришь о проститутках ?
Ронан: Для ее брата, не для меня, и пошел ты, Коул.
Ронан: Не пошёл ты. Не говори об этом Тил.
Коул: Скриншот сделаны.
Ронан: Ты чертов мудак...
Дэниел: Эй, ублюдки. Речь идет о Ноксе и его сломанном члене.
Эйден: Он наверняка трахается с кем-то за твоей спиной.
Дэниел: Что ? С чего бы ему это делать ?
Эйден: Позволь мне сделать дикое предположение. Может, твоя нездоровая одержимость его членом ?
Ронан: А может, Нокс просто лишился яиц.
Коул: Пусть покоится с миром.
Нокс: Я, блядь, прямо здесь, если вы забыли, придурки.
Эйден: Даже, блядь, лучше.
Излишне говорить, что это стало ходячей шуткой в этом долбаном чате, из которого я подумываю выйти, пока кто-нибудь другой не станет шутом. Наиболее вероятный кандидат – Рон.
Дело в том, что все это из-за Анастасии.
В глубине души я понимаю, что это переходит на уровень нездоровой одержимости, что я не должен позволять засасывать себя в такую бездонную яму.
Именно поэтому я должен выкинуть ее из своей системы, раз и навсегда. Таков план, во всяком случае, когда я вхожу в комнату снабжения.
Но меня встречает свет.
Свет никогда не бывает включён, когда я прижимаю ее к стене и выжимаю из нее один оргазм за другим. Анастасия ненавидит это, я понимаю – свет. Ей, как и мне, комфортнее в темноте, где мы можем быть самими собой, не задумываясь о своей личности, о том, где мы находимся, и о последствиях.
Сейчас он включен, белый неоновый свет в комнате снабжения, и он подчеркивает тусклость помещения. Неорганизованные кипы бумаг, которые должны лежать в архиве.
Он также акцентирует внимание на крошечной девушке, которая стоит посреди всего этого, скрестив руки и постукивая ногой по полу. Ее щеки покрывает красный румянец, а губы сжаты в строгую линию.
Я знаю, что мне следовало бы сосредоточиться на ее явном недовольстве, но мой взгляд перехватывает расстегнутая третья пуговица ее блузки и намек на кружевной бюстгальтер и кремовую грудь. Я никогда бы не подумал, что она любит кружева, но она любит, и это чертовски возбуждает.
– Тебе есть что мне сказать? – спрашивает она таким же жестким тоном, как и ее поза.
– Мне нравится вид.
Она следит за моим взглядом и запускает руку в рубашку, затем рывком застегивает ее.
– Ты такой извращенец.
– Позволь мне выключить свет, и я покажу тебе, какой я на самом деле извращенец.
– Черта с два ты это сделаешь. – она топает ко мне, сила ее шагов сотрясает ее миниатюрное тело. – Разве ты не говорил, что ненавидишь обманщиц?
– Говорил.
– Тогда почему ты сам такой?
– Я?
– Ох, не надо так говорить. Гвен сказала мне, что ты взял дело Сандры.
Гвен. Конечно. Я должен был догадаться, что она расскажет ей новости, учитывая, что они стали близки с тех пор, как дочь Кинга начала проходить практику у Нейта. Не то чтобы я все время слежу за Анастасией.
Ладно, я слежу, когда есть возможность, но только для того, чтобы узнать, что она задумала.
Ничего больше.
– Я думала, мне нужно убедить тебя, – продолжает она.
– Тебе нужно.
– Нет, не нужно. Ты уже согласился взяться за это дело.
– Тебе нужно продолжать убеждать меня, чтобы я не отказался от него.
– Ты не можешь так поступить с ней.
– Поверь мне, могу.
Я не откажусь от этого дела, но Анастасии не нужно знать.
– Ты мудак.
– Рад, что мы сошлись во мнениях. Теперь, ты закончила?
– Я не закончила. – она смотрит на меня, и я ощущаю ее жар сквозь толстые очки. – Я тоже не люблю обманщиков.
– Даже если ты сама обманщица?
– У меня на это свои причины.
– И почему ты думаешь, что у меня их нет?
– И какие же у тебя причины?
Я протягиваю руку и хватаю ее за горло. Я делаю это не резко, но она вздрагивает, ее тело замирает в моей хватке, и гнев медленно исчезает с ее лица.
– Продолжать прикасаться к тебе, заставлять тебя извиваться и смотреть на меня. А быть может, я просто хочу поиграть с тобой, быть может, развратить и трахать тебя, пока не испытаю насыщения. Возможно, все вышеперечисленное. У тебя с этим проблемы?
Она молчит, ее губы разомкнулись, и я не могу противиться желанию провести большим пальцем по их полноте, чувствуя, как она вздрагивает.
– А что, если да?
– Что? Что у тебя с этим проблемы или что тебе не нравится, что я прикасаюсь к тебе?
– И то, и другое?
– Тогда я прекращу.
Ее дыхание сбивается, и я улыбаюсь, крепче сжимая ее горло.
– Пока. Но я все равно вернусь, чтобы получить больше. Я все равно найду тебя в каждом углу и каждом чертовом закоулке. Я буду преследовать тебя до тех пор, Анастасия, пока у тебя не останется другого выхода, кроме как вернуться ко мне.
Я чувствую, как она тает, наклоняясь ближе, ее губы пульсируют на моих пальцах. От одного только их тепла член становится охренительно твердым.
Необъяснимая потребность, которую я никогда раньше не испытывал, бушует и ревет во мне с разрушительной силой.
Потребность прижать ее к стене и трахнуть.
Потребность войти в нее так глубоко, что я не буду знать, где кончается она и начинаюсь я.
Потребность заполнить ее мной настолько, что она будет с трудом дышать, как в тот первый раз.
У меня нет подобных мыслей о девушках, которых я трахаю. Даже близко. Они всегда являются средством достижения цели, способом сбросить напряжение и покончить с этим.
Временами это было рутиной, гребаным инстинктом, как дыхание и еда.
С Анастасией все по-другому.
Потому что я знаю, я просто знаю, что если я трахну ее снова, все раздуется до предела. И не только потому, что я редко трахаю одну и ту же девушку дважды, или потому, что она превращается в нездоровую одержимость.
Все это и даже больше.
То, как она легко подчиняется моему господству, как дрожит в моих руках, даже когда хочет бросить мне вызов.
Как ее маленькое тело так близко к моему и как сбивается ее дыхание в тот момент, когда мои пальцы впиваются в чувствительную, легко краснеющую кожу горла.
– Что, если я продолжу убегать?
Ее голос низкий, настолько низкий, что я едва его слышу.
– Я продолжу преследовать тебя.
– Что, если я убегу прочь быстрее и исчезну? Что если ты не сможешь меня найти? Сдашься ли ты тогда?
– Я не тот, от кого ты убежишь, красавица. Я не замедлюсь и точно не сдамся. Так что, если тебе захочется бежать, вперёд. Поверь мне, я буду наслаждаться каждой секундой охоты на тебя.
Она облизывает губы, и ее язык касается моего большого пальца.
– И что потом?
– Потом?
– Когда ты найдешь меня, когда поймаешь и запретишь мне сбегать, что ты сделаешь?
– Нагну тебя над ближайшим предметом и буду трахать твою узкую киску до тех пор, пока ты не сможешь больше сдерживать крики. Пока мне не придется схватить тебя за горло и засунуть пальцы в этот ротик, чтобы ты замолчала, но знаешь что?
– Ч-что?
– Ты, наверное, никогда не заткнешься, да? Ты просто будешь продолжать кричать, пока все не услышат тебя. Пока все не узнают, что я трахаю тебя так глубоко и жестко.
Теперь она вся дрожит, краснеет, совсем не похожая на тот гнев, который покрывал ее щеки. И мой член становится болезненно твердым, настолько твердым, что я едва могу сдержать его, не поправив брюки.
– Не подумают ли все, что ты домогаешься меня, ведь ты партнер, а я всего лишь низший служащий?
– Разве я домогаюсь тебя, моя маленькая обманщица?
– Возможно, да.
– Может, ты слишком боишься признаться, как тебе это нравится.
– Возможно, ты слишком самонадеян и думаешь, что все поведутся на твои чары.
– Я не просто думаю, я в это верю.
– Так говорят все высокомерные придурки.
– Думаю, у меня достаточно причин быть высокомерным.
– Например?
– Моя внешность, для начала. Даже ты повелась на неё в тот первый раз в баре.
– Это было не очень обдуманное решение. Кроме того, я бы переспала с первым встречным. Я не была разборчивой.
Моя челюсть сжимается так сильно, что я удивляюсь, как не лопнуло сухожилие.
– Ты бы переспала с кем угодно. Интересно.
– Да, значит, дело не в твоей внешности, акценте или запахе твоего одеколона.
Я улыбаюсь.
– Приятно знать, что тебе во мне понравилось.
– Я говорю это, чтобы у тебя не возникло неправильных представлений.
– У меня их нет, красавица. Знаешь, почему?
– Почему?
– Потому что ты бы переспала с кем угодно, но ты этого не сделала. Ты позволила мне трахнуть тебя так, как я хотел. Ты даже не прокомментировала, что тебя связали или поставили на колени, ты принимала все это, как хорошая маленькая и покорная девочка.
– Я... не такая.
– Если ты повторишь это сто раз, прежде чем заснешь, ты, возможно, начнешь в это верить.
– Не льсти себе. – она хватает предплечье моей руки, лежащей на ее горле. – Ты не единственная рыба в море, Нокс.
– Что?
– Ты не единственный с полезным членом. Так что, если я захочу повеселиться или отпустить тебя, я просто отправлюсь в бар и выберу кого-нибудь другого, чтобы провести с ним ночь.
В моей челюсти снова напрягается мышца. Мое тело напрягается, и я крепко сжимаю ее горло. Она издаёт хрип, ее лицо краснеет от нехватки воздуха, и я отпускаю ее, потому что я в двух секундах от того, чтобы задушить ее к чертям.
– Ты не хочешь играть со мной в эту игру, Анастасия.
Мой голос до жути спокоен, учитывая огонь, пожирающий меня изнутри.
– Почему? Потому что только тебе разрешено играть в игры? – она наклоняет голову в сторону. – Ты не знаешь, против кого ты выступаешь, Нокс. Тебе действительно, действительно следовало притвориться, что ты меня не знаешь, но ты усложнил жизнь нам обоим и начал ненужную игру. В которую я решила сыграть.
– Хм. Значит, мы играем?
– Да. И угадай, какое первое правило?
– Просвети меня.
– Никакого секса.
– Сегодня?
– Никогда.
Я усмехаюсь, звук темный и зловещий для моих ушей. Подходя к ней, и она, должно быть, видит угрожающий взгляд в моих глазах, потому что ее ноги подкашиваются. Но ей удается остановить себя, прежде чем она сделает шаг назад, надо отдать ей должное.
Я возвышаюсь над ее крошечной фигуркой так, что смотрю на нее сверху вниз. Она такая маленькая, что я хочу перекинуть ее через свое плечо.
– Посмотрим, как долго ты продержишься, потому что обещаю, что выебу из тебя эти слова, красавица.
Глава 13
Анастасия
Если я на что-то и могу рассчитывать со стороны Гвен, так это на то, что она будет стараться приглашать меня на обед каждый день.
Сначала я сопротивлялась и пыталась придумать разные отговорки о том, что я не могу находиться на публике, но она настойчива и определенно не принимает отказа. Думаю, что отчасти ее решительный характер объясняется влиянием ее отца и Натаниэля. Взросление в окружении влиятельных людей может оказать на вас одно из двух воздействий.
Либо ты становишься таким же сильным, как они, как моя кузина, либо замыкаешься в себе, пытаясь прожить каждый день самостоятельно, как я.
Гвен находится посередине. Она не слишком отстраненная, но и не затворница.
Благодаря ей мы обедаем в огромном ресторане в центре города с одним из ее друзей из колледжа – стажером, который пришел в фирму в то же время, что и она. Его зовут Крис, у него длинные волосы до затылка, и он явно ненавидит пиджаки, потому что его пиджак лежит на стуле рядом. Вместе с галстуком.
Звяканье посуды и низкий гул разговоров отдаются в воздухе, как искаженная симфония с ужасным оркестром. Мало того, запах еды и смесь духов делают атмосферу удушающей, как попытка дышать под водой.
Гвен смеется над тем, что сказал Крис, поедая кусок своей пиццы с пепперони. А я, с другой стороны? Я продолжаю наблюдать за окнами, дверью, серверами. Даже за дамой, сидящей в углу напротив нас, которая ест в одиночестве и наблюдает за всеми. Ищет ли она меня? Они прислали старушку?
– Джейн! – Гвен щелкает пальцами перед моим лицом.
– Э... да?
Она смотрит на меня разноцветными глазами, которые, кажется, находятся в каком-то собственном мире.
– Ты не ешь и не слушаешь. Ты плохо себя чувствуешь?
Если быть на грани гипервентиляции – это плохо, то, конечно, я думаю, что нахожусь на одной из стадий выше этого. Может, я близка к панической атаке. Иначе, почему Гвен расплывается и почему, черт возьми, эта дама все еще смотрит на меня?
Возможно, это один из переодетых мужчин, чтобы я их не заподозрила. Возможно, они прыгнут передо мной, как в моих самых страшных кошмарах, и скажут, что веселье закончилось.
– Джейн?
На этот раз Крис зовет меня по имени.
– Я... я в порядке.
– Ты уверена? – он проводит рукой перед моим лицом. – Выглядишь бледной.
– И ты дрожишь.
Гвен смотрит на мои пальцы, сжимающие вилку и нож, и да, они дрожат.
Неужели я до конца жизни буду такой на людях? Бледной, дрожащей, неспособной взять свою жизнь в руки?
Нет. Я уже контролирую свою жизнь. Теперь я сама по себе.
– Да, – говорю я более уверенным голосом, медленно пытаясь стереть женщину и остальной ресторан из моего периферийного зрения.
Присутствие Гвен и Криса помогает, потому что я могу использовать их как костыли.
Мне неловко называть их так, даже мысленно, но мне действительно не за кого было бы держаться, если бы их здесь не было.
– Ты вообще слышала хоть слово из того, что мы сказали? – спрашивает Гвен.
– Конечно. Крис насмехался над тобой из-за Натаниэля.
Лицо Гвен краснеет, и она играет ложкой в своей тарелке. Она действительно совсем не тонко чувствует Натаниэля. Он старше ее на восемнадцать лет и является лучшим другом и партнером ее отца. А еще ее боссом, которому она всегда жалуется на излишнюю строгость, но все это кажется ей недействительным. Как будто не существует никаких препятствий, и ее чувства к нему имеют полноценный смысл.
Прошло около двух недель с начала ее стажировки, и эти чувства, кажется, становятся сильнее с каждым днем.
И самое ужасное, что Натаниэль самый стоический, отстраненный человек из всех, кого я знаю. Он холоден до предела и кажется рабочей машиной, поэтому я беспокоюсь, что ее чувства будут односторонними.
Никогда не думала, что стану беспокоиться о ком-то еще, кроме Бабушки и моей кузины, но Гвен из тех, кто прыгает перед тобой и не дает выбора, кроме как подружиться с ней.
И что самое интересное? Она не решила дружить с кем попало, хотя могла бы. Эта веселая, хотя и немного странная девушка выбрала меня.
Не кого-то другого. Меня.
Осознание этого заставляет меня почувствовать себя особенной, теплой и пушистой.
– Во-первых, это Нейт. Ты единственная, кто называет его Натаниэлем, Джейн. Во-вторых, Крис завидует, что я прохожу практику у управляющего партнера У&Ш.
– Мне не чему завидовать, поскольку я прохожу практику у восходящей звезды У&Ш, Нокса. Того самого Нокса, у которого ты хотела стажироваться, но не смогла.
Гвен громко ставит чашку на стол.
– Дело не в том, что я не смогла. Дело в том, что Нейт был непростым.
– Неважно. Я с Ноксом, и мы так весело проводим время с делом Белл, пока ты гниешь в корпоративном праве.
Она направляет на него ложку.
– Не надо тыкать меня в это.
Крис направляет столовый прибор в ответ.
– Я определенно буду. Это будет так хорошо смотреться в моем заявлении в юридическую школу.
– Как и все крупные корпоративные дела, которые я веду с Нейтом.
– Скучные корпоративные дела.
– Они НЕ скучные. Не смей называть то, чем занимается Нейт, скучным, или я убью тебя во сне.
– Но это именно так! Ни одно из них не сравнится с тем весельем, которое я получаю с Ноксом. Ты бы видела, как он готовит дело, это так стратегически и безжалостно.
– Нейт стратегичен и безжалостен. Никто не сравнится с ним, даже мой отец.
– Нокс лучше.
– Нет, Нейт лучше, и как доказательство он управляющий партнер.
– Только потому, что он старше.
– Эй!
– Я просто говорю. Нокс лучше.
– Нет, Нейт.
– Нокс.
– Нейт.
Они оба скрещивают руки и смотрят друг на друга так пристально, что между ними проскакивают искры.
У обоих есть тенденция начинать спор или дебаты, которые продолжаются несколько минут. Обычно я сидела бы и наблюдала, потягивая воду.
Но выбранная тема сегодня меня просто распаляет. Я хочу вступить в спор с Крисом и встать на его сторону, но что тогда? Защищать Нокса?
Какого черта я должна это делать?
Не похоже, что он взялся за дело Сандры по доброте душевной. Возможно, это его способ добиться славы, стать публичной фигурой перед вспышками камер.
Прошло одиннадцать дней с тех пор, как я сказала ему, что он не может трахать меня. Что я найду ему замену.
Это был вызов, в основном пустой и злобный, потому что он был до невозможности высокомерен. Но, может, он воспринял это как правду, потому что с тех пор он не писал мне, чтобы встретиться в комнате снабжения.
Он вообще мне не пишет.
И не разговаривает.
Сначала я игнорировала его так же, как и он меня. В то время я считала, что это все часть игры, своего рода толчок и притяжение.
Но это оказался только толчок.
Если я не поднимаюсь к нему на этаж, чтобы пошпионить, я целый день не вижу его.
В какой-то момент я разозлилась настолько, что подумывала сделать именно то, чем угрожала. Отправиться в бар и переспать с кем-нибудь. С незнакомцем. Со случайным человеком.
Может, это ослабило бы все напряжение, скопившееся в моей груди.
Но опять же, я бы не стала делать что-то подобное из злости. Это просто неправильно.
Как и все в последнее время.
Даже мой плейлист «Старое-Доброе» уже не звучит, как раньше. Песни слишком грустные, слишком бесцветные.
А они и не должны быть такими. Они самое яркое, что есть в моей жизни. То, что дает мне силы пережить день, создать больше систем и просто выжить.
Это то, что всегда было моей целью, верно? Выжить.
– Джейн, ты выбираешь.
Голос Гвен возвращает меня в настоящее, и тут я замечаю, что они оба смотрят на меня после своего сеанса глазирования.
– Да, ты выбираешь, Джейн. Разве Нокс не лучше?
– Нет, точно Нейт. Не смей выбирать никого, кроме Нейта.
Я делаю глоток воды, успокаивая сухость в горле, и говорю прямо противоположное тому, о чем думаю:
– Я выберу Натаниэля. Он более опытный и уравновешенный.
Гвен хлопает обеими ладонями по столу.
– Спасибо!
– У тебя ужасный вкус на адвокатов, Джейн. – Крис смотрит на меня сбоку. – Вы обе съедите свои слова, когда он выиграет дело Белл.
Гвен откидывает волосы назад.
– Это если он выиграет. Слышала, что Мэтью Белла поддерживает мафия.
Я поперхнулась своей водой, она хлюпает через нос и разбрызгивается по моим коленям.
– Господи, Джейн. Ты в порядке?
Крис предлагает мне салфетку, но я не могу сосредоточиться на ней, потому что все, что я слышу, это слова Гвен.
– Ч... что?
Я смотрю на нее с выражением, которое, должно быть, похоже на сцену из фильма ужасов.
– Мафия.
– Какая мафия, Гвен? – мой голос захлёбывается, как и внутренности.
– Русская, кажется? Не знаю точно. Я подслушала, как Нейт говорил об этом с Аспен на днях, не то чтобы я шпионила за ними или что-то в этом роде. Клянусь, я просто проходила мимо, и ладно, может, я специально осталась, чтобы послушать, о чем они говорят, когда они вместе, но это не значит, что у меня был какой-то злой умысел или что-то в этом роде. Клянусь моей священной ванилью.
Гипер активная речь Гвен отходит на второй план, и на поверхность всплывает нечто гораздо более мерзкое. Кажется, меня сейчас вырвет.
Или я упаду в обморок.
И я не могу допустить этого в присутствии Гвен и Криса, иначе они узнают, что я сломалась. Поэтому я встаю как можно медленнее, потому что если я сделаю это быстрее, то точно окажусь на полу.
– Я скоро вернусь, – шепчу я и поворачиваюсь, направляясь в ванную.
Эта дама снова наблюдает за мной. Она не сводит с меня глаз, и теперь они более напряженные, более сосредоточенные.
Она знает меня.
Она точно знает, кто я, несмотря на очки, маскировку и все остальное, и она скажет им. Она скажет, что видела меня здесь, что нашла меня, и они придут за мной...
Остановись.
Тебе нужно остановиться.
Я глубоко вдыхаю и направляюсь в туалет. Сняв очки, я кладу их в карман и брызгаю на лицо обильное количество воды.
– С тобой все будет хорошо, – шепчу я своему растрепанному отражению в зеркале. – Они не смогут тебя найти.
Мне требуется несколько секунд, чтобы справиться с дыханием, прежде чем я выхожу, надев очки.
Я врезаюсь в кого-то и вздрагиваю.
– Смотри, куда идешь.
Я замираю.
Это акцент, который я только что услышала в этом голосе? Тот же голос, который мне знаком?
Медленно, слишком медленно, я смотрю на человека, в которого врезалась. Он высокий, широкий и в очках. Они не такие толстые, как мои, и придают ему умный вид, маскируя его истинную опасную натуру.
Кирилл.
Пират.
Один из них, во всяком случае. И он настолько силен и коварен, что никто не осмеливается переходить ему дорогу.
Сейчас он оценивает меня своими светлыми глазами, прикрытыми очками, и на мгновение мне кажется, что все кончено.
На мгновение мне кажется, что он протянет руку, сорвет мои фальшивые очки, вытащит контактные линзы и оттащит меня за волосы.
Перед ним стоит мужчина. Он более тощий, ниже ростом, у него женственная внешность, но он никогда не обманывал меня. За этой внешностью скрывается одно из самых смертоносных человеческих оружий. Александр. Еще один пират, цель которого охранять Кирилла.
Именно он сказал мне смотреть, куда я иду, и именно он смотрит на меня сверху вниз.
Сейчас я нахожусь под их пристальным вниманием, и хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.
Лучше бы я осталась в ванной.
Лучше бы я никогда не приходила сюда.
Черт, в этот момент я хотела бы никогда не рождаться.
– На что ты пялишься? – спрашивает Александр своим не очень глубоким, но угрожающим голосом.
Я не могу перестать смотреть на них, не могу остановить дрожь, и быстрое сердцебиение. Все это.
Это срыв, не так ли? Я собираюсь устроить это у них на глазах и все разрушить.
– Этот маленькая наглая...
Александр тянется ко мне, и я вижу это, его руку, насилие, которое оно обещает, но я не могу пошевелиться. Не могу.
И тут он хватает меня за воротник и поднимает вверх. Мои ноги отрываются от пола, а горло смыкается от его дикой хватки, перекрывая доступ воздуха.
Мои ногти нащупывают его руку в отчаянной попытке оторвать его от меня, но это только заставляет его крепче держать меня в удушающем захвате, отчего на глаза наворачиваются слезы.
Черт.
Черт.
Я смотрю на Кирилла, который стоит рядом с ним и наблюдает за происходящим, не шелохнувшись. Словно ему скучно, и его охранник обеспечивает ему ежедневную дозу развлечения.
Александр встряхивает меня, чтобы мое внимание переключилось на него.
– Ты не смотришь на него, не переходишь ему дорогу. Ты извинишься за то, что потревожила его, или я похороню тебя там, где никто не сможет тебя найти.
Я собираюсь назвать их имена, умолять, но не делаю этого. Если я это сделаю, то с какой целью я зашла так далеко? Почему я здесь?
Что-то движется в моем периферийном зрении, а затем Александр вынужден отпустить меня.
Я снова на полу, сильная рука держит меня за плечо, и тепло, которое я так и не смогла забыть, окружает меня.
Глаза щиплет, а легкие горят от нездорового количества воздуха, который я вдохнула за такое короткое время. Но все это не имеет значения, потому что все, на чем я могу сосредоточиться, это мужчина, стоящий рядом со мной.
Мужчина, который столько раз переворачивал мою жизнь с ног на голову, но все еще держит ее в равновесии.
– Я заснял всю сцену, так что приготовьтесь заплатить большую сумму, когда она подаст в суд за нападение.
Я смотрю на него, на Нокса, на человека, который даже не должен стоять здесь, но он держит меня за плечи и говорит от моего имени.
И вот так, слезы, которые я так долго сдерживала, собираются на веках.
– Нокс? – шепчу я.
– Не волнуйся, красавица. – он подмигивает мне. – Я защищу тебя.