![](/files/books/160/oblozhka-knigi-imperiya-greha-374213.jpg)
Текст книги "Империя Греха"
Автор книги: Рина Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Глава 20
Нокс
– Ты уверена, что только нарезаешь картофель, а не убиваешь его?
Анастасия смотрит на меня из-за кухонной стойки, между ее бровями образовалась тонкая хмурая складка.
Она одета в толстовку, которая едва доходит до середины бедра, и постоянно показывает мне свои кружевные трусики каждый раз, когда наклоняется или тянется вверх.
Нет нужды говорить, что мой член вечно дергается от этого вида. Это одна из причин, по которой я согласился позволить ей помочь мне приготовить ужин несмотря на то, что она абсолютно беспомощна, когда дело доходит до готовки.
Однако она относится к этому серьезно. Слишком серьезно, учитывая сосредоточенность, написанную на ее нежном лице, подчеркнутую светом с потолка.
– Я режу, – говорит она совершенно серьезно, указывая ножом на картофель.
– По-моему, они выглядят убитыми.
– Но я делала это медленно, как ты мне говорил.
– Это все равно неправильно.
Ее плечи ссутулились, будто она провалила что-то грандиозное.
– Неважно. Ты сделаешь это.
– Давай сделаем это вместе.
– Как...
Я обхватываю ее сзади, и она замирает, а слово, которое она собиралась сказать, так и остаётся висеть в воздухе, между нами.
Она вздрагивает всем телом, и я не могу не вдохнуть глубоко ее аромат цветов апельсина, смешанный с ее тонким природным запахом.
Все в ней нежное. Будь то ее миниатюрные черты лица, маленькая фигура или ее бледная кожа, на которой могут появиться синяки от одного прикосновения большого пальца.
По какой-то причине ее мягкость всегда притягивает первобытную часть меня, ту часть, которой нужно требовать ее каждую секунду дня, а затем повторять это снова и снова.
Часть, которая не может насытиться, независимо от того, сколько раз я трахал ее, прикасался к ней и заставлял ее выкрикивать мое имя.
Несмотря на то, что мне нравится ощущать ее извивающееся тело подо мной и то, как она требует от меня грубости, я начинаю думать, что это связано не только с потребностью трахать ее. Иначе я бы не появлялся здесь каждый день на протяжении последней недели.
Я знал, что не должен был оставаться, когда она просила меня об этом. Я не должен был поддаваться искушению ее нежного голоска и манящего тепла, но я поддался.
И теперь я не могу заставить себя уйти.
Не могу заставить себя провести ни одной ночи без нее, обхватившей меня, словно спасательный круг. В каком-то смысле я благодарен ей за ее маленький диван, который позволяет нам спать только тогда, когда мы прижаты друг к другу или она частично лежит на мне.
Теперь я снова чувствую это. То, как она расслабляется на мне, словно ее маленькое тело принадлежит мне. Моя челюсть сжимается, когда мой член начинает упираться в штаны, но я отказываюсь позволить ему взять верх на этот раз. Я отказываюсь перегнуть ее через кухонную стойку и завладеть ею грубо и жестко.
По крайней мере, не в этот момент.
По какой-то причине я хочу продолжать чувствовать ее вот так, в тишине, с ее телом, так настроенным на мое, что мы синхронно дышим.
– Разве ты не должен помогать мне резать картошку? – шепчет она, когда я беру каждую из ее рук в свои, но ничего не делаю.
– Одну минуту, – бормочу я ей в волосы, утыкаясь в них носом. – Я еще не насытился твоим запахом.
Она вздрагивает, дрожь проходит по ее руке.
– Я чувствую его, знаешь ли.
– Чувствуешь? – спрашиваю я с ноткой веселья.
– Твою... штуку.
– Это называется член, а не штука, Анастасия.
– Да, но он упирается мне в попу.
– Это потому, что мой член требует доступа.
Ее лицо приобретает глубокий оттенок красного.
– Извращенец.
– Я или мой член?
– И то, и другое!
– Тогда ты застряла с двумя извращенцами, красавица. Разве ты не счастливца?
Она снова покачивается, и это только усугубляет состояние моей неудовлетворенной эрекции.
– Тебе лучше прекратить, если не планируешь стать моим ужином.
Я чувствую, как ее дыхание ударяется о мою грудь, когда она замирает, а затем бормочет:
– А что насчет меня? Я не получу ужин?
– Ты можешь полакомиться моим членом, если хочешь.
– Прекрати. – она смеется, пихая меня локтем. – Я хочу настоящей еды.
Ее удар не сильный, но я пошатнулся назад из-за силы чего-то совершенно другого – ее смеха.
Это такая редкость слышать музыкальный звук ее смеха. Ее глаза слегка закрываются, а голова немного откидывается назад, будто она не может сдержать смех.
Я пойман в эту ловушку, в то, как чертовски беззаботно она выглядит. С тех пор как я впервые встретил ее, она была немного сдержанной, осторожной и всегда считала свои шаги. Но за последнюю неделю она медленно, но верно стала чувствовать себя более комфортно рядом со мной.
Тот факт, что я единственный, кто открывает эту ее сторону, наполняет меня грубым чувством собственничества и глубоким чувством гордости.
Только со мной она смеется.
Только со мной.
– Давай. Нам нужно что-то приготовить до начала фильма.
Она подталкивает меня, когда я застываю, полностью и окончательно сраженный видом, который в прошлом значил для меня дерьмо.
– Ты имеешь в виду, что мне нужно что-то приготовить, поскольку ты в этом безнадежна, – шучу я, пряча свою необъяснимую реакцию на нее. – И я не стану сегодня смотреть еще один фильм о Гарри Поттере.
– Почему? Они веселые!
– Они нереалистичные.
– Это фантазия, в этом весь смысл.
– Все равно не мое.
– Ты странный. – она закатывает глаза. – Дальше ты скажешь, что не читал книги.
– Не читал.
– Боже мой, кто ты и где ты жил?
– В Англии, где происходило действие этих книг, и мне все еще не интересно.
– Что насчет Властелина Колец? Хоббита?
– Нет и нет.
Она неслышно задыхается, ее рот закрывается, затем открывается несколько раз.
– Как это вообще возможно? Подожди. Ты с другой планеты?
– Нет, землянин насквозь.
– Так не пойдет. – она качает головой с жалостью, написанной на ее лице. – Мне придется заполнить пробелы, которые ты пропустил. Мы начнем с книг, а затем с фильмов.
– Почему в таком порядке?
– Книги всегда лучше, да.
Я улыбаюсь тому, как она говорит «да». Это новое для нее слово, которому она, скорее всего, научилась у Гвен.
– А что, если мне не понравится ни одно из этих? – спрашиваю я с непроницаемым лицом, подначивая ее.
Она клюёт на приманку, хмуря брови.
– Тогда мы будем перечитывать их, пока тебе не понравится.
– Мы?
– Да, я прочитаю их для тебя.
– Хм. Зависит от обстоятельств.
– От каких?
– Смогу ли я прикоснуться к тебе во время процесса.
Ее лицо снова краснеет, и это чертовски восхищает.
– Все должно включать прикосновения?
– Если я могу помочь.
– Отлично. Но ты должен сосредоточиться на истории.
– Я хорош в многозадачности. – я хватаю ее за талию и усаживаю на стойку. Она визжит, ее пальцы цепляются за мою серую футболку. – С какой книги мы начнем?
– Какую ты хочешь? – спрашивает она, задыхаясь.
– Какая твоя любимая книга в жанре фэнтези?
– Питер Пэн.
– Почему?
– Потому что в детстве я думала, что я Венди. Она была свободной феей и могла улететь в любой момент, когда захочет.
– Ты этого хочешь?
Ее ресницы трепещут на щеках, когда она произносит:
– Возможно.
– Даже сейчас?
Она поднимает голову, и ее фальшивые глаза встречаются с моими, но эмоции в них гортанные и такие чертовски реальные, что они ранят меня в грудь.
В тот момент, когда она открывает рот, чтобы заговорить, ее телефон вибрирует на стойке рядом с ней, и она вздрагивает. Я уже собираюсь выбросить эту чертову штуку, но в тот момент, когда на экране появляется имя «Сандра», Анастасия хватает телефон и отшатывается от меня. Она спрыгивает со стойки и убегает в гостиную.
– Привет, Сандра. Все в порядке...? Нет, да, то есть, конечно, я могу говорить...
Я наклоняю голову в сторону, наблюдая, как она плюхается на диван, полностью сосредоточившись на словах Сандры.
С тех пор, как это произошло в моем кабинете, они часто разговаривают по телефону, и это положительно сказывается на психическом состоянии Сандры. Я немного раздражен тем, что моя клиентка прерывает меня, но в то же время я восхищаюсь тем, насколько Анастасия бескорыстна, когда дело касается Сандры. Она вышла из дома и ждала на улице во время предварительных слушаний по гражданскому делу несмотря на то, что у нее есть форма социальной тревоги, заставляющая ее нервничать в общественных местах.
Когда я сказал ей, что ей больше не нужно приходить, она решительно покачала головой и сказала:
– То, что я чувствую, ничто по сравнению с тем, что переживает Сандра. Ей нужно, чтобы рядом было как можно больше дружелюбных лиц.
И все же Сандра выбрала самое неудачное время.
Она прервала Анастасию, когда та собиралась сказать что-то грандиозное. Я выдыхаю и иду спасать картошку, которую она приготовила.
Все, о чем я думаю, это почему, черт возьми, я не хочу спросить ее, что бы она ответила.
Какого черта я расстраиваюсь из-за того, что она могла сказать «да»?
Что если бы ей дали шанс, Анастасия снова стала бы своей любимой гребаной Венди и улетела бы из этого мира.
В том числе и от меня.
Глава 21
Анастасия
Шорох пробуждает меня.
На мгновение мне кажется, что я вернулась в свой дом, что произошла чрезвычайная ситуация и всем нужно эвакуироваться.
Но прежде, чем я успеваю вскочить с кровати, передо мной открывается потолок со светящимися в темноте звездами.
У меня вырывается вздох, но он застревает в горле, когда я различаю причину шороха.
Нокс.
Я частично лежу на нем, как мы делали каждую ночь в течение двух недель с тех пор, как он начал жить здесь. Поскольку мой сон обычно крепкий, то просыпаюсь я только тогда, когда срабатывает будильник. Множественное число. Это первый раз, когда меня вытащили из сна посреди ночи; это из-за Red Bull, который я пила вчера днем с Гвен и Крисом. Я сказала им, что кофеин портит мой организм, но они назвали меня странной за то, что я никогда в своей двадцатилетней жизни не пробовала энергетический напиток, и моя гордость была уязвлена, так что я выпила его.
Я рада, что выпила. Иначе я бы не увидела сцену под собой.
Глаза Нокса закрыты, пот покрывает его обнаженную грудь и блестит на фоне татуировок. В темноте самурай выглядит жутко, даже призрачно. Я нажимаю на фонарик своего телефона, заливая комнату мягким белым светом, а затем медленно трясу его за плечо.
Похоже, ему снится кошмар, очень страшный кошмар, судя по тому, как сжаты его губы, и по тому, как его красивое лицо похоже на агонию.
Это больно. Видеть, как он так глубоко мучается, все равно, что быть разрезанным и истекать кровью.
– Нокс... – шепчу я. – Проснись.
Моя свободная рука гладит его щеку, и я пытаюсь разгладить морщины между его бровями, но с каждой секундой они становятся все глубже.
– Нокс... пожалуйста, проснись...
Мои слова превращаются в вопль, когда он хватает меня за плечо и оттаскивает от себя. Мне кажется, что я вот-вот слечу с дивана и упаду на пол головой вперед, но моя спина ударяется о подушку, и надо мной нависает огромное тело.
Нокс.
Он смотрит на меня стеклянным взглядом, ореховый цвет его глаз приглушен, а мышцы плеч и груди напряжены. Одна рука хватает меня за плечо, а другая тянется к горлу. Но он не хватает ее по бокам, где у меня немного кружится голова, но я совершенно не испытываю удовольствия, как он обычно делает.
На этот раз он душит меня.
Как будто его единственная цель – задушить меня до смерти.
Мои легкие горят от недостатка кислорода, и я пытаюсь биться под ним, ногти впиваются в его руку, но это похоже на борьбу муравья с буйволом. Я не могу сдвинуть его ни на сантиметр.
И самое ужасное, что он, кажется, не видит меня.
– Н-нокс... – задыхаюсь я.
Он моргает несколько раз и замирает. Он не отпускает меня, но и не пытается активно задушить до смерти.
Медленно, слишком медленно, золотой блеск просачивается в его глаза, и он отталкивается от меня резким толчком, затем поднимается на ноги и проводит рукой по волосам.
– Блядь!
Я втягиваю носом большое количество воздуха и морщусь от жжения при каждом вдохе и выдохе.
Прежде чем я успеваю сориентироваться, сильные руки хватают меня за плечи и притягивают в сидячее положение. Я смотрю в глаза Нокса, и меня охватывает дикое чувство комфорта.
Мысль о том, что я потеряла его даже на мгновение, наполнила меня проклятым беспокойством.
– Ты в порядке? – он осматривает меня, затем его лицо кривится от боли, когда он сосредотачивается на моей шее. – Черт возьми.
– Я в порядке.
– Красные следы на твоей шее говорят об обратном.
– Пустяки.
– Это не пустяки. Я только что чуть не задушил тебя.
– Но не задушил.
– Какого хрена ты вообще ко мне прикоснулась? Обычно ты отключаешься до утра.
– Подожди... значит ли это, что это происходит часто?
Он молчит, его острая челюсть напряжена, будто он что-то подавляет.
Подойдя ближе, я кладу свои нетвердые пальцы на его щеки, обхватывая их.
– Что мучает тебя настолько, что тебе постоянно снятся кошмары об этом?
– Почему тебя это должно волновать?
В его тоне нет обвинения.
На самом деле, он звучит немного уязвимо, словно хочет, чтобы меня это волновало, но боится, что не будет.
– Почему не должно? Я не хочу, чтобы тебе было больно.
Я провожу пальцами по его щекам, и он прижимается к ним.
В последнее время он часто так делает, когда я прикасаюсь к нему, читаю ли я ему фэнтези, смотрим ли мы фильмы или криминальные сериалы. Согласно его правилам, он всегда прикасается ко мне, пока я не могу сосредоточиться на том, что читаю, но сейчас это кажется более интимным.
Мы вошли в мирный ритм, который иногда пугает меня до смерти. Это кажется слишком реальным и слишком непохожим на то, с чего мы начинали.
Сейчас у нас так много ниточек, что я не могу их сосчитать.
– Я в порядке, – говорит он холодно, кажется, больше контролируя себя.
– Очевидно, что нет. Скажи мне, Нокс. В чем дело?
– Если я скажу, если я обнажусь перед тобой, ты сделаешь то же самое?
Я задыхаюсь, мои пальцы замирают на его лице.
– Я не могу говорить о своем прошлом. Это опасно.
– Возможно, и мое тоже. Так что, думаю, мы оба оставим все как есть.
Он начинает отпускать меня, но я обхватываю его ногами за талию, не давая ему встать.
– Это не имеет значения.
Нокс бросает на меня вопросительный взгляд, но остается на месте.
– Ничего страшного, если наше прошлое останется в прошлом. Мы можем пока сосредоточиться на настоящем.
– Пока?
– Моя мама однажды сказала мне, что мы не можем убежать от нашего прошлого навсегда. Настанет день, когда нам придется встретиться с ним лицом к лицу. – я прижимаюсь губами к его губам, позволяя себе почувствовать его вкус на своем языке. – Но этот день не сегодня.
Он молчит долгую секунду, не моргая.
Черт. Я сказала что-то не то?
Я собираюсь отступить или отстраниться, но он захватывает мой рот в долгий, страстный поцелуй, от которого у меня перехватывает дыхание.
Затем мы снова засыпаем под биение его сердца о мое.
Глава 22
Анастасия
Когда Нокс сказал, что он еще не закончил со мной, он имел в виду именно это.
Прошло три недели с тех пор, как он устроил засаду в моей квартире, и не было дня, чтобы он не появлялся у моей двери.
Он практически живет здесь, приносит продукты и помогает мне готовить. Ох, и он полностью контролирует уборку моей квартиры, поддерживая ее в безупречном состоянии. На днях он купил обои и мебель, а потом все переделал, скрыв следы дыма и асимметричные звезды.
Но сколько бы он ни убирался в моей квартире, он снова делает ее грязной из-за секса. Ему никогда не бывает достаточно. Будь то на кухне, в душе или даже когда я мирно сижу и пытаюсь создать систему, он просто врывается ко мне и трахает меня так, будто не трогал меня десятилетиями.
Его присутствие в моем жизненном пространстве кажется странно домашним, и я стараюсь не привыкать к компании, постоянно напоминать себе, что я сама по себе.
Что по окончании того, что он на мне зациклился, я снова останусь одна.
Но с каждым днем становится все труднее, особенно после того момента, когда мы сблизились после его кошмара. Теперь мы чувствуем себя ближе друг к другу, более созвучными друг другу, чем когда-либо прежде.
Его присутствие подобно мощной химической реакции – его невозможно игнорировать, и я жажду большего.
И дело не только в сексе.
Дело в том, что я обратила его в фаната фэнтези романов, и в том, что он посвящает время просмотру фильмов вместе со мной. Мало того, Нокс еще и веселый собеседник с мрачным чувством юмора, которое мне близко. С ним я могу быть ботаником и говорить о новейших технологиях без его осуждения. Если уж на то пошло, он слушает меня так, словно мои слова – это самое святое, что когда-либо существовало.
Однако, поскольку он здесь большую часть времени, мне приходится звонить Бабушке во время работы или до его прихода. Я также проверяю людей из моей прошлой жизни, когда он спит, чтобы он не увидел их.
Если бы это зависело от меня, я бы держала их и Нокса на расстоянии друг от друга, но это только желаемое, тем более что они связаны с Мэттом Беллом – человеком, которого Нокс пытается победить.
У Сандры произошёл приступ паники на предварительном слушании по гражданскому делу. Я тоже была на грани этого, находясь среди всех этих людей, хотя и спряталась снаружи.
Внимание СМИ к этому делу просто безумное, абсолютно зверское, и все их вопросы к Сандре злобные. Они не только выслеживают ее при каждом удобном случае, но и спрашивают, не симулировала ли она приступ паники, играя на сочувствии судьи.
Хотя большую часть времени я оставалась на заднем плане, мне казалось, что за мной наблюдают, будто мой худший кошмар становится явью и все закончится.
Я была более параноидальной, чем обычно, и почти поддалась иррациональному страху, но не сделала этого, потому что Сандра нуждалась во мне. И я должна была быть рядом с ней, даже если у меня по коже ползли мурашки.
Даже если я подумывала о том, чтобы снова убежать и никогда не возвращаться.
Однако я не думаю, что это возможно, не сейчас, когда я пустила корни, в существовании которых не хотела бы признаваться.
И большинство из них связано с человеком, который поджигает мое тело и душу и не боится быть охваченным пламенем.
Хотела бы я обладать его уверенностью или прямотой. Хотела бы я быть такой же напористой или такой же потусторонней, как он. Хотя я признаю, что привязана к нему, я не могу признать, что это может быть чем-то большим, чем просто привязанность или просто способ избавиться от одиночества.
Это становится более масштабным, и это съедает меня изнутри, когда я думаю о скрытом смысле.
Как прямое следствие этой мысли, я не могу избавиться от чувства пустоты, овладевающее мной всякий раз, когда он заканчивает трахать меня.
Как сейчас.
Мы в комнате снабжения. Он не спешит надевать на меня одежду и касаться меня в процессе – после того, как он трахнул меня быстро и грубо у двери. Я едва стою на ногах, мои конечности дрожат, а киска все еще пульсирует. Нокс делает это со мной все время. Сила его толчков частенько заставляет меня бредить еще долгое время.
И я рада, что именно он приводит мою одежду в порядок, потому что я едва могу двигаться, не говоря уже о том, чтобы функционировать.
Наконец, он надевает мне на нос очки. Он никогда не трахает меня в них и не разрешает носить их в квартире, но уважает мою потребность оставаться скрытой на публике. Он также не заставляет меня отвечать на его вопросы о моей настоящей личности, хотя продолжает их задавать.
Его губы касаются моих, и я вздрагиваю, сердце колотится в груди.
Это такой легкий контакт, прикосновение губ, даже не поцелуй, определенно не такой грубый и страстный, как перед тем, как он трахает меня.
Но как бы я ни любила его первобытные поцелуи, я пристрастилась к его мягким поцелуям после секса, полностью настроилась на них и не могу насытиться.
Потому что он не обязан дарить их мне, не тогда, когда мы хорошо осведомлены о состоянии наших отношений, но он все равно претендует на мои губы.
Он все еще целует меня, будто не может насытиться.
Будто, как и я, он может чувствовать гораздо больше, чем просто секс.
Я внутренне качаю головой, пытаясь отогнать эту мысль. Если я поймаю себя на этом и обману свой мозг, веря в это, все изменится к худшему.
– Увидимся вечером, – шепчет он со своим чувственно-греховным акцентом и убирает прядь волос за ухо.
– Ты будешь готовить?
– Если хочешь.
– Конечно, хочу.
Я не очень люблю готовить. До того, как он появился, большинство блюд я брала на вынос или еду, которую можно разогреть, рецепт которой я пыталась найти в Интернете.
Мне не стыдно признать, что он готовит намного лучше меня, и, кажется, ему это тоже нравится.
Он игриво щипает меня за щеку:
– Ты такая принцесса.
– Я не принцесса.
– Ты ненавидишь готовить, убираться и вообще любую работу по дому.
– Не то, чтобы я это ненавижу. Я просто не умею их делать.
– Потому что ты принцесса. – он улыбается. – Но не волнуйся, у тебя есть я.
И с этим он выходит из комнаты, оставляя меня абсолютно беспомощной, растерянной и, возможно, немного легкомысленной, потому что я продолжаю облизывать губы в поисках остатков его вкуса.
Я действительно безнадежна.
Требуется несколько секунд, чтобы сориентироваться. Хотя в этой части этажа обычно нет людей, мне придется объяснить Крису и Гвен, почему я исчезла во время обеда, который мы должны были провести вместе.
Нокс написал мне, чтобы я встретилась с ним в комнате снабжения, а когда я проигнорировала его, он ворвался в отдел информационных технологий, выгнал Гвен и Криса, а затем сказал:
– Теперь тебе ничто не помешает.
Я попросила его больше так не делать, но у меня нет особой надежды на то, что он выполнит эту просьбу. Он слишком упрям для этого.
Но даже он должен понимать, что мои друзья в какой-то момент начнут что-то подозревать.
Я улыбаюсь этому, выходя из комнаты снабжения.
Друзья.
Никогда не думала, что когда-нибудь буду использовать это слово или что у меня будет возможность завести друзей.
Когда я была маленькой, мне было одиноко, поэтому я стала феей леса, и у меня были деревья и камни в качестве друзей. А после того, как я переехала к папе, идея друзей стала невозможной.
Таким, как я, подобная роскошь не положена.
– Значит, это ты.
Я замираю, желудок опускается при звуке голоса с акцентном, раздающегося справа от меня. Он тоже британский, и хотя он спокойный и собранный, это не голос Нокса.
Если уж на то пошло, он еще более зловещий.
Я оборачиваюсь и вижу Дэниела, прислонившегося к стене, со скрещенными руками и лодыжками и взглядом чистого презрения, омрачающего его кобальтово-синие глаза.
Святое дерьмо.
Он был здесь все это время? Подождите, нет. Нокс увидел бы его, если бы он был, и сказал бы мне...
– Я начал подозревать его частые визиты на четвертый этаж, поэтому решил начать свое частное расследование и проследил за ним. Мне пришлось ждать, пока он выйдет, чтобы узнать, ради кого он сюда приходил. – он смотрит на часы. – Двадцать минут – это рекорд для него. Обычно ему становится скучно, и он заканчивает быстрее.
Моя кожа нагревается и ползет, и хочется каким-то образом раствориться в воздухе, будто меня никогда не существовало.
Дэниел пристально смотрит на меня, словно может прочесать мои мысли и самые глубокие, самые темные желания.
– Я... я не знаю, о чем ты говоришь.
Я пытаюсь прикинуться дурочкой, но мой неустойчивый голос не поддается.
– Правда? Может, расскажешь мне, что вы делали в той комнате снабжения все это время?
– Работали.
– Это новое слово для секса?
Его выражение лица и тон не меняются. Они даже более спокойные, будто он полностью в своей стихии.
Я много чего слышала о Дэниеле, в основном, что он игрок и легкомысленный, но никто не упоминал о его угрожающей, зловещей стороне, потому что именно это я чувствую сейчас.
Нахожусь под угрозой.
Под наблюдением.
Он отталкивается от стены, и мне требуются все силы, чтобы не развернуться и не убежать. Потому что я знаю, я просто знаю, что это подтолкнет его к более крупному преследованию.
Дэниел обходит меня по кругу, и волосы на затылке встают дыбом, когда он останавливается передо мной.
– Ты ему не подходишь, и теперь мне интересно, что его в тебе заинтересовало. Не хочешь пролить свет на эту тайну?
– И как я это сделаю?
– Очень просто. Давай трахнемся.
– Ч-что?
– Сегодня вечером?
– Нет!
– Почему нет? О, не подходящее время?
– Не подходящий партнёр. Почему ты думаешь, что я когда-нибудь захочу заняться с тобой сексом?
Он выглядит искренне озадаченным.
– Почему нет? Мы с Ноксом без проблем занимаемся сексом втроем.
– А?
– Мы трахаем одних и тех же девушек, часто в одно и то же время.
У меня сводит живот, и я думаю, что меня сейчас вырвет от кексов, которые Гвен передала мне раньше.
Дэниел только что сказал, что он и Нокс трахают одних и тех же девушек в одно и то же время?
Да, думаю, что да.
Но меня беспокоит не это. Меня беспокоит тот факт, что Нокс может и хочет делить меня со своим другом.
От этой мысли мой желудок сводит судорогой, а сердце сжимается в грудной клетке.
Если он так привык к этому, почему бы ему не сделать это сейчас? В конце концов, наши отношения сводятся к сексу.
– Ну что? – спрашивает Дэниел. – Что думаешь?
– О чем?
– О сексе со мной. Между прочим, все предпочитают меня, поскольку я, очевидно, более обаятельный.
Он подчеркивает свои слова ухмылкой, демонстрирующей его ямочки.
И я вижу это, его обаяние, причину, по которой многие девушки предпочитают его. Дэниел тот тип, источающий сексуальную привлекательность, и может без труда привлечь внимание любого. У него поразительная красота, которая сияет издалека и ослепляет, когда вы подходите ближе.
Но он не обладает такой интенсивности, как Нокс, и уж точно не заставит меня почувствовать, что я выпрыгну из кожи от одного его присутствия.
– Нет, – говорю я просто, легко и с такой напористостью, что это заставляет его приостановиться.
– Тебе не обязательно отвечать сейчас. Подумай над этим.
– Мне не нужно думать.
– Интересно. – он снова обходит меня по кругу, прежде чем остановиться передо мной. – Это из-за Нокса? Ему все равно.
Ну, мне не все равно. Но я не говорю этого, потому что у меня нет слов. Поэтому я просто пожимаю плечами, хотя мое сердце обливается кровью.
Так не должно быть, но оно метафорически капает на землю.
Забавно, что я ушла из семьи, чтобы избежать боли и использования, но кажется, я попала во что-то гораздо более глубокое и болезненное.
И мне нужно дистанцироваться от этого.
От него.
От источника сокрушительной боли в моей груди.