Текст книги "Похитители тьмы"

Автор книги: Ричард Дейч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Глава 38

Майкл вытащил две большие бумаги из портфеля, развернул их – перед ними оказались две одинаковые фотографии карты. Он разложил их на постели Симона. Если первая была точной копией оригинала, то на второй имелся английский перевод надписей.

– Кто это сделал? – спросил Симон, переводя взгляд с одной карты на другую.

– Я сделал две фотографии карты, когда ее нашел, – на всякий случай.

– Ты всегда предусмотрителен.

– Я отправил эти фото моему отцу в Бостон. У его юридической фирмы есть переводчики. Он наверняка заплатил бешеные деньги, чтобы перевод был сделан так быстро.

Симон внимательно разглядывал карту, водя по ней пальцами, словно хотел потрогать топографию.

В больничную палату влетел Буш, держа в левой руке распечатку перемещений навигатора.

– Частный самолет взлетел из аэропорта Ататюрка полчаса назад. Он сейчас где-то над восточной Турцией. Оба тубуса на его борту. И вот еще что. – Буш сделал паузу. – Этот самолет принадлежит некоему Филиппу Веню.

Майкл повернулся к Симону.

– Веню? Тот самый, который отправил тебя в тюрьму?

Священник кивнул.

– КК на этом самолете? Да? – спросил Буш.

– И, насколько я понимаю, вместе с Иблисом и Синди.

– И ты знаешь, куда они направляются?

Симон показал в центр карты и кивнул.

– Канченджанга. Гора в Гималаях. Третья по высоте после Эвереста и Чогори. Многие годы Канченджанга считалась самой высокой горой в мире.

– И что – ее понизили? – полушутя спросил Буш.

– Она отчасти в Непале, но в основном – в Индии, неподалеку от Дарджилинга. Знаете, что означает название Канченджанга? – спросил Симон, не сводя глаз с середины карты. – «Пять драгоценностей снега». Что весьма к месту.

Симон продолжал изучать карту с переводом, внимательно разглядывая обозначенный маршрут от Бенгальского залива через Бангладеш в Индию широкими от удивления глазами. Он забылся, погрузившись в карту, словно Майкла и Буша и не существовало.

– Тебе это наверняка кажется очень любопытным, – сказал Пол, видя интерес Симона к карте. – Но у меня терпение кончилось. И у тебя терпение кончилось. Говоря словами Майкла: «Что, черт побери, происходит?»

Священник поднял голову, мысли его вернулись в настоящее. Он сделал паузу, усиливая напряженность ожидания.

– В мире есть места, обросшие мифами, миры, легенды о которых ходят по свету, которые издавна считались некими идеалами, этакими утопическими уголками счастья. Места вроде Шамбалы, Шангри-Ла, райских садов, Ней-Пематанга, Арьяварта, Хси Тьен, Земли живого огня. Индусы называли это место Меру, своим Олимпом, о котором говорилось, что он расположен в центре земли. Они утверждали, что его охраняют змеи, которые убивают тех, кто пытается пробраться в царство тайного знания. Считали эту землю благодатной. Евреи говорили о земле под названием Луз, тогда как у циосов в ходу была легенда о Стауриче. Считалось, что в этих местах хранятся тайны богов, что там царит безмятежность рая. Это святилища, где погода всегда идеальна, люди мягкие и добрые, пища в изобилии, количество золота и драгоценностей превышает всякое воображение, но самое главное – жизнь там вечная. Однако в легендах говорится и о противоположностях таких мест – землях тьмы, землях зла. Греки называют такое место Тартар – место, которое еще хуже преисподней. У евреев это Геенна, в исламе – Джаханнам, в Китае и Японии это называется Ди Ю, буддисты и индусы называют его Нарака. У майя такое место названо Шибальба, а у шумеров – Великое Потусторонье. Названий много, но все они относятся к подземному миру, который в христианской традиции называется адом. В основе этой карты, составленной Пири Рейсом, лежат многие, многие другие карты, давно потерянные.

Симон обвел рукой фотографию.

– И указывает она на место, открытия которого миру так страшился дядюшка Пири – Кемаль Рейс, место, на поиски которого до него отправлялись многие. Я не знаю, чтоэто – Шамбала, Шангри-Ла или Арьяварта, но оно находится там и скрыто от мира не без причины. В письме Пири Рейса говорится, что его дядюшка поднялся вверх по течению нескольких рек нынешней Бангладеш в Индию, потом шел пешком, чтобы вернуть громадные богатства миру богатства, хранилищу божественных слов. В английском переводе записки Пири говорится: «Нет места священнее, нет места большей тьмы. Мир богов и демонов, страдания и радости, любви и несчастья. Место, защищенное и скрытое, которое никогда не должно быть потревожено».

– Место в горах, наполненное сокровищами? – вставил Буш издевательским тоном. – Черт, его называют гора Пяти драгоценностей. Это кажется очевидным. А Шамбала, Шангри-Ла-Ди-Да – они тоже там? И это место никем не было замечено, ни одним землепроходцем, ни одним жадным до денег авантюристом, даже ни одним почтенным археологом? Ерунда все это.

– Канченджанга – вовсе не ерунда. Одним из первых, кто пытался покорить эту гору, был англичанин Алистер Кроули, человек, увлекавшийся всякой мистикой. Некоторые считают его автором «Сатанинской Библии», но это абсолютная выдумка. Он был членом Золотой Зари – герметического ордена конца XIX века, который практиковал магию и алхимию. Никто не знал, почему он выбрал именно эту гору, но его проводники говорили, что он искал признаки неизвестной цивилизации. Во время его поисков четыре человека погибли, а до вершины они так и не добрались. По мере того как становилась известна биография Алистера Кроули и мир узнавал о нем, многие пришли к выводу, что он искал Шамбалу. В тридцатые годы прошлого века Генрих Гиммлер и Рудольф Гесс отправили экспедицию на поиски Шамбалы – маршрут экспедиции пролегал по горам Тибета, Непала и Индии; они надеялись найти богатство и знание, которые увековечат Третий рейх.

– Никто всерьез не считает, что такие места и в самом деле существуют, – сказал Буш.

– Перевод на карте предельно ясен, – сказал Симон. – Может быть, это и не Шамбала, о которой написано множество книг и сказок, но что-то такое там есть.

– Ну, хорошо, – сказал Майкл, прерывая долгую речь священника. – Даже если такое место и существует и там полно золота или драгоценностей, а к тому же оно еще и хранилище знания, то при чем тут посох? Он тут для чего? Может быть, его ценность и высока, но рядом с тем, о чем ты говоришь, если оно и вправду существует, это просто ерунда. Если только у этого посоха нет какого-то определенного назначения.

– Да как ты можешь относиться к этому серьезно? – спросил Буш у Майкла, потом повернулся к Симону: – Только без обид.

– Твои сомнения основаны на скептицизме или страхе? – Беллатори раздраженно покачал головой. – Все мифы имеют в своей основе какое-то зерно истины, пусть и самое крохотное. Почему многие культуры имеют одинаковые мифы, одни и те же объединяющие их мотивы? – Симон помолчал. – Потому что, по существу, в их основе лежит некая реальность. Боги и демоны, всемирный потоп, ад и эдем, ангелы и бестии, рай на земле, жизнь после смерти. В каждой культуре найдется что-то подобное. Это заставляет задуматься, если человек не лишен мозгов…

– Посох! – прервал его Майкл, опасаясь, как бы этот поток аргументации не превратился в водопад. Он бросил взгляд на Буша, который закатил глаза и сел.

Симон взял себя в руки и повернулся к Сент-Пьеру.

– В каждой культуре есть то, что называется ось мира, связь между двумя мирами – небесами и землей. Иногда эта ось бывает представлена горой – например, Синай, на которой Господь разговаривал с Моисеем и где дал ему десять заповедей; или Елеонская гора, с которой, согласно Евангелиям, Иисус поднялся на небо; или нечто рукотворное – например, пагода или шпиль церкви, обелиск или минарет. У американских индейцев есть тотемные шесты, у египтян – пирамиды, у скандинавов – дерево Иггдрасиль. Все эти места или сооружения действуют как связующее звено между человеком на земле и богом на небесах. Земная ось иногда считается центром бытия, пупом матери Земли, точкой, где встречаются четыре стороны света. И, согласно легендам, это место – настоящий кладезь мудрости и богатства. КК говорила вам о посохе Асклепия и кадуцее. Их древко считается осью мира, а змеи – это хранители знания, которое проходит по этому каналу между небесами и землей. Посох султана – один из таких предметов; говорят, что он открывает путь на небеса… или в ад. Но только если он находится в соответствующем месте. И на это место указывает карта Пири Рейса. Как бы это место ни называлось, куда бы ни указывала карта, посох был взят именно оттуда. Я считаю, что это место, эта Шамбала находится на вершине цитадели, храма, где Кемаль Рейс и его люди спрятали сокровище. Я считаю, что это место тьмы, и посох открывает доступ в него; карта указывает на точку воплощения небес и ада на земле, а посох султана – это земная ось, которая их связывает, открывает.

Буш закатил глаза, покачал головой, заелозил на своем стуле.

– Слушайте, я не говорю, что эта карта указывает на то самое место, – сказал Симон, видя скептицизм Пола. – Да о чем бы ни шла речь – о призраке или монахе, дьяволе или боге, – все это спекуляции. Но, кроме золота и драгоценностей, есть и еще что-то, что Кемаль Рейс вернул туда. – Симон показал на большую фотографию карты и подчеркнул английский перевод. – Здесь сказано, что только пятеро из его людей выжили там, остальные умерли, и остался лишь один, который и доставил Пири посох, письма и оригинальную карту. Тут очень важно понять, что Пири и Кемаль были связаны с морем; они наносили на карты рифы и скалы, которых необходимо избегать любой ценой. И таким образом защищали всех моряков, чтобы те могли дожить до рассвета. И эта карта, – Симон ткнул в нее пальцем, – изображала не место назначения, а то место, которого необходимо избегать любой ценой. Кемаль предупреждал своего племянника, умолял его спрятать посох и избегать Канченджанги. Он говорил об опасности, которой грозит открытие этого тайного мира в горах, и защищал от того, что находится там, не только своего племянника, но и всех. Не заблуждайтесь на сей счет: Кемаль Рейс был корсаром, пиратом, адмиралом, человеком, который внушает страх, который не пасует перед лицом опасности. Если Шамбала – это рай земной, то там есть и что-то вроде ада земного, и если его открыть…

Слова Симона повисли в воздухе, и в больничной палате воцарилась тишина. Из коридора доносились голоса медсестер, кативших тележки, а Сент-Пол и Буш переваривали услышанное, вникали в историю.

– Майкл, – сказал Беллатори с ноткой дурного предчувствия в голосе. – Веню – настоящий убийца на грани безумия. Он одержим тремя вещами: богатством, властью и мистическими знаниями о потустороннем мире. Он бывший священник – был лишен сана не только за убийство, но и за поиски дьявола и альтернативных богов, за увлечение мистикой. Он сколотил состояние, применяя методы уголовного прошлого к миру бизнеса. Он стал очень влиятельным, получил неприкосновенность благодаря связям с коррумпированными политиками и полицейскими, которыми он манипулировал с помощью подкупа и шантажа. Но удача отвернулась от него, его империя рушится у него на глазах. Церковь нашла его и собирается разоблачить, привлечь к суду за убийство семи священников. Если раньше Веню был неуязвим, защищен деньгами, то теперь этого больше нет. Поэтому он удвоил усилия, чтобы найти место, на которое указывает карта Пири Рейса. Если прежде для Веню это было чем-то вроде хобби, побочным занятием, посредством которого он хотел найти ответы на некоторые вопросы своей семинарской молодости, то теперь это стало единственной его надеждой на спасение собственного мира. Если он доберется до этой так называемой Шамбалы, то, я боюсь, он найдет не только богатство, но и тьму, которую использует против тех, кто отлучил его; против заклятого врага – церкви.

Майкл и Пол внимательно слушали рассказ Симона. Сент-Пьер понимал страхи и озабоченность друга, его желание защитить церковь, хотя и не верил в серьезность угрозы. На самом деле его мысли были обращены к КК, страх за ее судьбу не давал ему покоя сейчас, когда ее насильно везли бог знает куда.

– Майкл, ты должен кое-что знать про Веню. Пока меня удерживал Иблис, в один из моментов, когда в голове прояснилось, я услышал, как он раскрыл Синди тайну, в сравнении с которой все остальное отошло на второй план. – Симон помолчал. – Веню – отец Кэтрин и Синди.

Все внутри Майкла сжалось, мир перевернулся с ног на голову, мысли смешались. Он чувствовал на себе красноречивый взгляд Буша: мол, я же тебе говорил.

– И она знает это? – спросил, наконец, со злостью в голосе Сент-Пьер.

Симон отрицательно покачал головой.

– Нет, понятия не имеет. Но когда задумаешься – все встает на свое место. Иблис – это тот фактор, который позволяет связать все воедино. Он был не только учителем КК в ее юности – учителем, посланным ее отцом, – но еще и защитником, который мог обезвредить любого, представлявшего угрозу для девочек.

– И она ни о чем таком не догадывалась? – спросил Буш, осознавая всю серьезность услышанного.

– Я так понимаю, скоро ей это станет известно. Представьте только, что это будет для нее значить. Не забывайте: Веню уже отправил ее на смерть, зная, что она – его дочь. Я представить себе не могу, что она сделает, когда узнает правду: это тот самый человек, ненависть к которому с детских лет внушала ей мать, человек, похороны которого она вроде бы видела.

– Симон, куда они летят? – спросил Майкл взволнованным, хрипловатым от ярости голосом.

– В Дарджилинг, в Индию. Там они пересядут либо на вертолет, либо на внедорожник, чтобы углубиться на двадцать пять миль в горы.

Сент-Пьер посмотрел на Буша. Слова тут были не нужны.

– Черт! – сказал Пол. – Я позвоню, скажу, чтобы подготовили самолет. Можешь поставить еще один флажок на моей карте мира.

– Я с вами, – произнес Симон, хотя и понимал, что в его нынешнем состоянии это невозможно.

– Хотелось бы мне, чтобы ты мог отправиться с нами.

– Да, – добавил Буш. – Тогда у меня, по крайней мере, было бы с кем выпить.

– Майкл, – сказал Симон. – Мир под Шамбалой не должен быть открыт ни при каких обстоятельствах. Я боюсь, что там кроется безумие, зло самой темной природы. В руках таких людей, как Иблис или Веню…

Симон мог не продолжать; Майкл в полной мере оценил его предостережение.

Глава 39

Сент-Пьер и Буш сидели в передней части лимузина. До аэропорта Ататюрка оставалось две мили. Они поехали прямо из больницы, не заезжая в отель, потому что ничего ценного там не осталось. Воровской инструмент находился либо в багажнике машины, либо оставался в самолете, который должны подготовить к вылету менее чем за час.

Буш вел машину, а Майкл положил навигатор в выемку на торпеде. На экране навигатора была карта от восточной Турции до Индии, две маленькие точки двигались над Каспийским морем.

– У меня нет сомнений, что на этом самолете, летящем в Индию, – два датчика. Но если у них оригинальная карта и посох, то что ты просил меня запереть в сейфе на самолете твоего отца?

– Это…

Зазвонил телефон. Майкл посмотрел на номер, увидел, что это КК, и распахнул «раскладушку».

– Слава богу, – с облегчением выдохнул он. – Где ты?

– Бог к этому не имеет никакого отношения. – Голос у человека был низкий, сочный, с едва ощутимым английским акцентом. – Насколько я понимаю, ты влюблен в мою дочь.

Майкл, казалось, воспламенился, слушая Филиппа Веню.

– Если по какой-то причине я не доберусь до пункта назначения, если не добьюсь своего, то я ее убью. Это мое отцовское право. Так что не трудись преследовать ее или меня. И не слушай этого дурака священника. Если ты попытаешься меня остановить, я скажу Иблису, чтобы тот содрал с нее кожу. А у нее такая прекрасная кожа…

Телефон замолчал.

Буш на скорости влетел в ангар. Дверь самолета уже была открыта в ожидании пассажиров, двигатели работали в холостом режиме. Друзья выхватили сумки из багажника и взбежали по трапу.

Майкл сразу же бросился к сейфу под баром, набрал шифр, открыл его и нашел нужный ему предмет. Вытащил кожаный тубус, расшнуровал верхушку, открыл внутренний металлический контейнер. Достал посох султана, рассмотрел его, убедился, что тот не исчез каким-то волшебным образом. Убедившись, что все в порядке, быстро сунул его назад и вернул тубус в сейф.

– КК знает, что у нее подделка? – спросил Буш.

– И не догадывается.

– Значит, ты все же не доверял ей до конца.

– Ты же знаешь меня. Я, когда дело касается таких вещей, становлюсь немного чокнутым. Я боялся за нее, пока эта штука находилась при ней.

– Теперь, когда эта штука не при ней, ей грозит куда как большая опасность. Когда они доберутся до места, то быстро разберутся, что у них подделка. Как только попытаются ею воспользоваться…

– Хватит. Я отдаю себе отчет в том, что сделал.

Но Майкл не собирался раскрывать, что причина его обмана в том, чтоон почувствовал, когда держал посох в руках. Тот оказывал какое-то ошеломляющее воздействие – это было сильнее тошноты, головокружения и болезненного состояния. Он словно заражал отчаянием, лишал всех надежд. Любой ценой хотелось защитить Кэтрин от такого воздействия.

Сначала Майкл хотел сделать одну копию, чтобы провести Иблиса, но, ощутив на себе воздействие этого древнего артефакта, изменил планы.

Сент-Пьер покинул благодать объятий КК, оставил ее спать в безопасном месте почти восемнадцатью часами ранее. Вскоре после полуночи он уже был в частном ангаре аэропорта Ататюрка и сразу же направился к верстаку. Ночной сторож был рад уехать домой с сотней евро в кармане и ящиком ракии в багажнике машины. Майкл сказал, что ему нужно воспользоваться токарным станком и прессом, чтобы подремонтировать кое-какое альпинистское оборудование, но он мог и не беспокоиться: сторожа мало интересовало времяпрепровождение богатого американца. Он уже планировал веселую пьяную ночку с тремя своими братьями.

Самолет Стивена Келли стоял за спиной Майкла, занимая три четверти пространства ангара. Он прибыл сегодня рано вечером, сделав обманный круг по Средиземноморью. Летчик поселился в ближайшем отеле в ожидании дальнейших инструкций относительно вылета.

На верстаке в задней части ангара стояли четыре коробки акрилового формовочного состава. Буш привез их ранее этим днем со склада магазина для художников и скульпторов вместе с деревянными заготовками, быстро твердеющей смолой и различными другими материалами.

Майкл соорудил формовочный короб из фанеры – это не составило труда; ящик на шарнирах имел размеры три на два на один фут, швы он заделал клеем, чтобы обеспечить плотность. Потом замешал акриловый состав и залил его в короб до половины. Открыв кожаный чехол, вытащил оттуда украшенный драгоценными камнями посох, положил на стол и, поворачивая, сфотографировал со всех углов, уделяя особенное внимание вершине.

Внезапно он почувствовал тошноту, головокружение. Ему вдруг пришло в голову, что продолжать не имеет смысла, ощущение безнадежности наполнило его сердце, ощущение, что все его усилия обречены на провал. Майкл никогда не чувствовал ничего подобного. Казалось, что всех, кого он любит, ждет близкая смерть. Он навсегда останется один, и, что бы ни делал, предотвратить это невозможно.

С огромными усилиями, преодолевая черные чувства, Сент-Пьер положил посох в формовочный состав и закрыл верхушку. Почти мгновенно негативные эмоции уменьшились. Он тут же решил, что посох испускает какое-то излучение, но если так, то и они должны ощущать это с того момента, когда посох оказался у них, поскольку кожаный чехол и металлическая трубка не могли препятствовать убийственному излучению.

Майкл не знал, что вызвало это чувство, но не стал задумываться – ему нужно было сохранить ясность мышления и сосредоточиться на непосредственной задаче. При этом он решил, что ни с кем не будет делиться своим открытием касательно дурных свойств посоха, а до рассвета сделает две копии.

Пять минут спустя Майкл раскрыл короб, нанес на схватившуюся половину формы детское масло, чтобы потом без труда отделить ее от посоха, затем замешал новую порцию состава и залил ею выступающую часть посоха, а потом закрыл короб.

Алек Сент-Пьер, приемный отец Майкла, человек, который воспитал его, был большим рукодельником, он мог ремонтировать и делать что угодно – от дедушкиных часов и автомобилей до мебели и электроники. Майкл многому у него научился и полюбил делать всякие штуки. Это мастерство оказалось более чем полезным и в его криминальном прошлом. Алек Сент-Пьер умер, и Майкл чтил его память – память отца, который вырастил его. Это чувство не уменьшилось, когда у него установились хорошие отношения с биологическим отцом Стивеном Келли, человеком, которому принадлежал самолет в ангаре. Майкл считал себя настоящим счастливчиком: он потерял отца, который вырастил его, и чтил память покойного, но в то же время подружился с отцом, чья кровь текла в его жилах.

Майкл снял крышку с деревянного короба, осторожно разделил застывший блок на две его части. Форма получилась идеальная. Сент-Пьер взял посох и сунул его в чехол, не желая еще раз испытывать его негативное воздействие.

Он взял две части затвердевшей резинообразной формы за нижние концы – за хвосты сплетшихся змей – и с помощью ножа прорезал канавку, в которую поместил маленькую медную трубку. После этого взял дрель и сверло диаметром один и шестьдесят четыре сотых дюйма и просверлил десять отверстий по длине посоха. Положил две половинки ровно одну на другую и соединил их скотчем. Прорезал желобок в деревянном коробе и опустил форму внутрь так, чтобы медная трубка выступала наружу. Потом взял резиновый шланг и вставил его в медную трубку, после чего залил акриловым составом пустоту, затем проделал то же самое с еще пятью трубками, пока жидкий состав не начал проливаться.

Майкл отодвинул короб в сторону, взял фотокамеру и поднялся в самолет. Сев за стол, он включил компьютер, загрузил в него файлы с фотокамеры и, сделав распечатки посоха, принялся внимательно их изучать. Потом достал из сейфа черный бархатный мешочек, сунул себе в карман и вернулся за верстак.

Открыв короб, Майкл извлек верхнюю часть формы, а затем – получившуюся из акрилового состава отливку-копию. Она идеально повторяла форму реального посоха, вот только цвет у нее другой – коричневый. Майкл повертел ее в руке, постучал по ладони и улыбнулся: быстро затвердевающая смола была тверже металла.

Он снова соединил две половины формы и залил смолу в головную часть, а потом принялся стачивать острые кромки и неровности на копии. Ручным точильным камнем срезал бобышки, соответствующие драгоценным камням на оригинальном посохе. Затем убрал выступы на месте глаз, сделав впадины, и удалил клыки. Аккуратно раскрасил тела змей, переплетшихся на древке, близкой по цвету к оригиналу краской, выделив их на фоне древка. Он не ставил перед собой задачу в точности повторить оригинал, а всего лишь создать артефакт, который не будет вызывать подозрений.

Из бархатного мешочка Сень-Пьер извлек два ожерелья, в каждом из которых имелось множество драгоценных камней. Добыча, оставшаяся после совершенной много лет назад кражи. Наконец-то ее можно стало использовать на доброе дело. Майкл извлек из ожерелий драгоценные камни и вставил их в углубления, которые сделал на древке. Укрепил четыре небольших рубина в глазных впадинах и кивнул, довольный тем, что получилось похоже. Потом вытащил из мешочка две серебряные вилки, осторожно отпилил зубцы. Надфилем придал форму острого клыка, затем проделал то же самое с еще тремя зубцами, получив в конечном счете четыре идеальной формы клыка. Натер их смесью черной краски и мела, придавая металлу тусклость, чтобы клыки выглядели естественно для древнего артефакта. Просверлил четыре отверстия и вставил туда клыки на эпоксидной смоле. Посмотрев на творение своих рук, улыбнулся – сам султан Селим II не смог бы отличить его от подлинника. Но у Майкла было и еще одно преимущество: никто, кроме него и КК, не знал точно, как выглядит посох. Кадуцей никогда не выставлялся в музеях, нигде не был описан в подробностях. Предмет этот был легендарным, а потому копия, сделанная Майклом Сент-Пьером, могла обмануть хоть весь мир.

Он извлек второе сформованное навершие – точную копию змеиных голов, повторил процесс раскрашивания и стачивания, сделал копию с драгоценными глазами и серебряными зубами, закрепил навершие на деревянной палке, завернул в пузырчатую обертку и вложил в кожаный чехол.

Вернувшись утром к КК, Майкл выдал идеальную копию за подлинный артефакт, а удостоверившись, что их план разработан и предусматривает передачу Иблису подделки, попросил Буша спрятать оригинальный посох в сейфе самолета. Он не сомневался, что Иблис только заглянет в контейнер и не будет рисковать – доставать посох на глазах многих тысяч людей во дворе Голубой мечети. Его уловка сработала – он обманул Иблиса и провел КК, – но теперь, восемнадцать часов спустя, стоя в самолете внутри ангара, ругал себя за излишнее хитроумие, потому что теперь его обман мог закончиться гибелью любимой.

– Пол. – Майкл повернулся к другу. – Мне безразличны эти сокровища, это место умиротворения или ужаса, который может за ним скрываться. Мне важна только Кэтрин. Когда Иблис и Веню узнают, что посох, который она принесла, поддельный… – Майкл замолчал не в силах озвучить свои страхи. – Мэри умерла от рака, и я ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Но КК… я не позволю погибнуть еще одной женщине, которую я люблю, тогда как в моих силах спасти ее.