Текст книги "Без права на ошибку. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Рене Эсель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 58

– Леночка, – обеспокоенный хриплый шепот Олега проникает через звон в ушах. – Маленькая моя, любимая, слышишь меня? Принцесса…

С трудом открываю глаза. Мир над головой кружится, а к горлу подступает горькая тошнота. То ли сотрясение, то ли меня мутит от бьющего в нос перегара, то ли трясет от нервных прикосновений Олега. Он гладит щеки, снимает налипшие на лицо волосы и осторожно ощупывает все тело.

– Руки убрал, – цежу сквозь зубы и предпринимаю попытку сесть.

Теплые ладони моментально подхватывают под спину, вызывая волну обжигающего раздражения.

– Милая, не двигайся, скорую сейчас вызову…

– Руки…

– …Потерпи немного, телефон твой только найду.

– Да отцепись от меня уже! – рявкаю что есть сил и толкаю дрожащего Олега в грудь.

Будь он трезв – черта лысого удалось бы так легко справится. Сейчас же он покачивается и, не удержавшись на корточках, валится на пол. Воспользовавшись паузой, подскакиваю на месте. От резкого движения голова идет кругом, а виски пронзает острая боль. Будто кто-то решил просверлить мою голову насквозь. Опираюсь на стену и, убедившись, что стою на ногах, на цыпочках лечу вверх по лестнице. Сломанный супинатор скрипит от каждого шага, а я то и дело едва удерживаюсь от нового падения.

Но все равно достигаю второго этажа гораздо быстрее шатающегося Олега.

Не оглядываясь, я захлопываю крепкую дверь и поворачиваю ключ.

– Ты куда?! – отчаянный крик Олега попадает в сердце, и я со всхлипом жмурюсь. – Лена! Да постой ты!

Тяжело приваливаюсь спиной к двери. Слышу, как он поднимается с той стороны. Чертыхается, падает.

Позволяю расслабиться лишь на секунду. Окидываю взглядом наш уютный второй этаж, от которого не осталось и следа. Смотрю на дальнюю комнату в конце коридора.

Детская. Для нее мы с Аней придумали особый дизайн. Ноздри щекочет горячий воздух, а из уголков глаз сочатся слезы.

Видимо в нашем случае, для того, чтобы построить заново, старое нужно уничтожить до основания.

Тяжелая дверь на лестницу долго не удержит Олега.

А собираться, когда тебя хватают за руки и за ноги крайне неудобно.

– Открой! – тяжелые кулаки обрушиваются на дверь.

Ноги сами несут в гардеробную.

Игнорируя стонущее сердце, я спешно запихиваю самое практичное и необходимое в подготовленный к отпуску чемодан. Благодарю себя, что всегда держу в чемодане походный набор по уходу, косметичку и маленькую аптечку. Из-за переменчивой весеннеей погоды, отказываюсь от подготовленных платьев и юбок. Несколько костюмов, нижнее белье, теплое пальто на случай похолодания. Пара практичных джинс и несколько вариантов верха для ежедневной работы в офисе. Благо, что ноутбук и так стоит в коридоре в сумке.

Потому что из уцелевшей техники в доме вряд ли что-то осталось.

– Лена!

Все остальное просто отбрасываю в стороны, не тратя времени на уборку и раскладывание.

Что забуду – попрошу привезти Лазарева. Или Аню. Если она не убьет меня за то, что вновь оставляю ее друга.

Катю не рискну. Не уверена, что подруга сможет справится с взбешенным Олегом. А портить отношения с ней или ее супругом я не хочу. Да и Олегу не стоит терять успешно работающее партнерство с Сергеем.

Осекаюсь.

Нельзя думать про Олега. Жалость к нему губительна для нас обоих.

Если сможем – начнем сначала. Когда-нибудь потом.

Когда я смогу смотреть на него без страха, боли и разрывающей на части ненависти.

От раздавшегося грохота вздрагиваю.

Покрепче перехватываю ручку чемодана и быстро оглядываюсь по сторонам.

Ничего не забыла из важного?

Документы разве что. Но паспорт у меня всегда с собой, в нем и СНИЛс, и страховой, а остальное пока точно не понадобится.

Запыхавшийся Олег появляется на пороге и моментально прилипает взглядом к чемодану. Его зрачки расширяются, скулы выступают под бледной кожей, а с губ слетает рваный выдох. Будто он не дверь выбил, а кто-то хорошенько засадил ему в солнечное сплетение.

– Ты. Никуда. Не пойдешь, – бесцветно выдыхает Олег.

– А я не спрашиваю, Шершнев.

Поджимает губы. Замечаю их страдальческое подрагивание. Оно вибрирует у меня в груди, покушается решительность. Стремиться подставить под сомнение то, что я делаю.

– Лен, – болезненно шепчет и делает шаг вперед.

Отшатываюсь. Массивная фигура замирает, полностью загородив проход.

– Отойди от двери.

– Нет.

– Шершнев, подвинься! – вскрикиваю от переполняющих эмоций.

Еще чуть-чуть и сама запулю что-нибудь ему в голову.

От бешенства трясет. Я не могу его видеть. Находиться рядом. Ничего не могу.

Я просто хочу, чтобы он исчез.

Кадык Олега дергается, а он отрицательно машет головой.

– Не пущу.

– Не делай еще хуже, – рычу через стиснутые зубы.

Опять машет. Как заведенный, трясет, от чего отросшие волосы налипают на вспотевший лоб. Нервно теребит волосы.

И не сводит взгляда с чемодана возле меня.

– Мы поговорим. Утром, – лепечет, сглатывая вязкую слюну. – Мы все обсудим и решим. Я ничего сейчас не соображаю, ты на взводе.

– Я еще и виновата?

– Нет, нет, – морщится и трят ушибленную грудь. – Ты ни в чем не виновата. Только я, Лен. Я все исправлю, честно. Сделаю все, что захочешь. Два проекта, три, десять. Сколько хочешь, правда. Я передам дела в компании твоей семьи обратно, как только поправится Семен Вениаминович. Погружусь в проекты, если тебе нужна моя помощь. А Воробьев, – Олег запинается и сжимает кулаки до звонкого хруста суставов, отражающегося в полной тишине.

Замираю. Обращаюсь в слух. Похороненная за кучей разломанных осколков надежда показывает светлую макушку. Тянется к свету и ядом разливается по измученным стонущим мышцам.

Просто скажи, что ты мне веришь.

Я сразу все тебе расскажу. Мы сядем и вместе посмеемся.

Расскажу про папу. Ты страшно обрадуешься. Да, пол ночи мы потратим на то, чтобы разобрать завалы, но это будет последняя каменоломня в нашей жизни.

Мне не придется бояться каждый раз, когда к тебе подходит кто-то из наших старых знакомых.

И мне больше никогда не будет так унизительно и страшно возвращаться домой.

– Что с Воробьевым? – едва слышно подталкиваю его.

Кончики пальцев подрагивают от нетерпения. Я хватаюсь за едва дышащую надежду двумя руками и крепко прижимаю к себе.

Пожалуйста, Олег.

Я ведь так сильно тебя люблю.

Глаза печет, а под веками собралось кислотное облако. Оно кусает измученные радужки, щиплет воспаленную слизистую.

Потому что я никуда не хочу уходить.

Несмотря на весь ужас произошедшего, несмотря на раздирающую изнутри боль, я просто не смогу сделать и шагу отсюда, если у нас есть шанс.

Потому что если ты мне веришь, весь сегодняшний день больше никогда не повторится. Останется в темной апрельской ночи и развеется со временем на микрочастицы в моей памяти.

– Вы же, – кашляет и трет глаза, пока я ловлю каждое движение. – У тебя же с ним не серьезно? Не может быть серьезно. Вы слишком мало знакомы.

Разочарование ледяной волной окатывает с головы до ног. Светлая макушка исчезает под толщей воды, которая беззвучным потоком льется из-под век.

Растягиваю губы в грустной улыбке.

– Ты просто пообещаешь, что больше никогда не… свяжешься с кем-либо. Проинвестирую ему что-нибудь, чтобы не трепался. А мы все переживем, Лен, клянусь тебе. Забыть это, конечно, очень сложно, но я что-нибудь придумаю…

– Измену, – шмыгаю носом и запрокидываю голову, высушивая слезы.

– Не нужно так это называть, – скрипит зубами Олег, а я промакиваю ладонью влажно лицо.

– Почему же? Когда в отношениях кто-то спит не со своим партнером, это так и называется. Измена.

– Лена, – зло рычит Олег, а я нервно улыбаюсь и сдергиваю одинокую слезинку.

– Все-таки прошмандовка, – давлю истеричный смешок и провожу ладонью, стряхивая с чемодана пыль. – Ну и как тебе с рогами, Шершнев? Не жмет творение жены-шлюшки?

– Черт, Лен, ты специально? – ревет Олег и бешено сверкая глазами дергается вперед.

Хватаю единственную уцелевшую вещь. Маленький табурет, на котором валяются джинсы. Злость, обида и ощущение полного конца придают мне сил. С разворота, я швыряю творение стоимостью отечественного автомобиля в опешевшего Олега.

К удивлению, на части тот не разлетается. Только отпружинивает от скорчившегося от боли Шершнева. Ровно ко мне под ноги.

Странно подмечаю, что похоже хорошая вещь.

– Не. Подходи. Ко мне, – чеканю в широко открытые глаза. – Сейчас ты, Шершнев, отойдешь в сторону. Я возьму чемодан и спущусь в гостинную. Очень не хочу пугать маму ночным визитом, поэтому переночую сегодня там. Если не увижу твоего лица до утра, возможно смогу с тобой поговорить перед тем, как уехать.

– Нет.

– Хорошо, – равнодушно пожимаю плечами и подбираю скрипнувший табурет под опешивший взгляд Олега . – Тогда план «Б» .

В пару прыжков я преодолеваю расстояние до окна. До подсознания доходит, что можно просто открыть створки. Но бушующей ярости плевать на адекватные доводы.

Я со всей дури загоняю творение плотников ручной работы в зазвеневший стеклопакет.

– Я всегда найду выход, Олег. Ты меня знаешь.

– Хорошо, – под звук осыпающегося стекла, скрипит Олег. – Я не побеспокою.

– Вот и чудненько, – отряхиваю ладони и, подхватив чемодан, удаляюсь за дверь, проходя мимо повесившего на грудь голову Шершнева.

Каждый шаг сопровождается звоном битого стекла. На сей раз противный звук не имеет к погрому никакого отношения.

Глава 59

Уснуть не получается.

То очень жарко, то слишком холодно. Постельное белье кинутое на не разложенный диван не спасает от ощущения противной липкости на коже. Записываю заметку о посещении врача, жадно просматриваю соцсети Лазарева.

Как он там?

Беспокойство за друга немного глушит ноющую в груди боль. У Жени состоялась первая встреча с сыном. Событие большое и радостное. Тем более сейчас, когда друг только вышел из стен больницы и готовится столкнуться с проблемами, годами окружающими его.

Еще и свадьба Кати на носу, а он не в курсе.

Чувствую себя обманщицей из-за того, что не рассказала Жене, но ничего не могу поделать. С самого детства мне понятно – Лазареву не нужна Катя. С таким же успехом он мог провстречаться все эти годы со мной. Просто, что у меня характер не такой, как у Кати.

Неудобный.

Они чуть не уничтожили друг друга изнутри. Подруга растворилась в Лазареве и потеряла хоть какой-то намек на самостоятельность и амбиции, а Женя окончательно заблудился.

Сергей Воробьев стал спасением для моей заплутавшей Воробьевой.

А воробушек станет им для Лазарева.

С Аней все будет по другому. За этих двоих я болею с момента, как только увидела реакцию Лазарева на ее имя. Понятно без слов: девушку, которую он встретил пять лет назад из-за проблем Олега, Женя любил до синих чертей.

Лазарев в упор не видел собственных чувств, для меня же они прозрачны, как стекло. Наверно поэтому я с таким нетерпением ждала от него вестей.

Вовсе не потому, что черная сосущая дыра в животе выросла до необъятных размеров и высосала все, что было мной.

Я кручусь среди обломков нашего дома до тех пор, пока за окном не начинает светать. Еще рано. Всего пять утра.

Есть шанс хоть немного поспать.

– Нет, все, – решительно говорю и поднимаюсь с кровати. – В свинарнике я спать отказываюсь.

В конце концов, я пока еще хозяйка в этом доме.

На удивление, уборка продвигается быстро. Я без стеснения вытаскиваю запрятанный в кладовку пылесос и мстительно врубаю на полную мощность.

Проснется – его проблемы. Не нужно было свинячить.

С методичностью лучшего сотрудника клининговой службы, вылизываю весь первый этаж и лестницу до абсолютного блеска.

Дальше выломанной двери не хожу.

Слишком сильно сводит ребра при взгляде на тихий темный коридор.

Благо, дел хватает и на первом.

Влезаю в самые дальние углы: перебираю продукты в холодильнике, протираю дальние полки на кухне, перевешиваю оборванные занавески и даже протираю пыльные окна. Для настроения завариваю любимый чай, включаю умную колонку.

С поломанными вещами не церемонюсь. Хорошо, что мусорный бак напротив нашего дома. Труднее всего приходится с камином – слишком тяжелый. На него я нападаю с особым остервенением.

Я тебя купила – я тебя и упру!

С разбитым зеркалом в дверце шкафа приходится повозиться. Выбираю оставшиеся осколки и приоткрываю купе. Смотрится почти как дизайнерское решение. На диван раскидываю мягкий плед и маскирую подушками торчащий синтепон.

Только плазма своей зияющей дырой выбивается из общей идеальной картины. На нее рука не поднимается. Выдергиваю из розетки и оставляю в покое. В конце концов, если не приглядываться, то и не заметно.

Ровно как и синяки на моем теле, которые после душа я старательно маскирую тоналкой.

На столе вибрирует телефон и я недоуменно кидаю на него взгляд.

Десять часов?

На экране смешной мультяшный беленький песец жадно облизывается на маленького воробья.

«Бесячий мажор».

С улыбкой открываю сообщение

«Жрица полуночи, ощущаю твои онлайн флюиды. Точно не спишь. Сахарку не найдется?»

Дергаюсь, чтобы написать привычный ответ. И замираю.

Пульсация в груди нарастает до опасного темпа, когда я окидываю взглядом результат своих стараний.

Больше не будет никаких уютных посиделок перед плазмой. Теплых завтраков, нежных объятий. Жарких ссор с горячим примирением прямо здесь, у барной стойке. На столе. Полу. У стены или на кухонном гарнитуре.

Олег с Женей не будут смешно спорить, пока я разливаю ароматный напиток. И пригорелой яичницы, от которой жжет горло, но так сладко в душе.

Болезненный нарыв взрывается и я судорожно всхлипываю, прижав ладонь ко рту.

Больше ничего не будет, когда я переступлю порог.

Новый порыв – отказаться. Сказать Жене, чтобы не приходил. Дал возможность попрощаться с домом и временем, что здесь прошло.

Пролетело.

Хороших воспоминаний так много, что они перебивают плохие. И я хочу ими напитаться досыта. Но тогда я не смогу уйти.

Я опускаюсь на стул и слепо смотрю перед собой. Отвечаю Жене положительно. Потому что так будет проще.

И Олег не останется один.

Внутренне напрягаюсь, когда за спиной раздаются шаркающие шаги. Словно арматуру кто-то вгоняет в мой позвоночник. Я слышу хруст.

И очень надеюсь, что со временем все пройдет.

– Привет, – хриплый шепот за спиной набатом ударяет в голове.

Киваю. Не могу отвечать. На язык будто привязали пудовую гирю.

Олег не двигается. Мне не нужно на него смотреть, чтобы знать, куда устремлен его взгляд. По частому дыханию и нервному сглатыванию легко угадать.

Он смотрит на чемодан.

«Рот закрыла, тварь!»

Отворачиваюсь от движения воздуха. Олег проходит мимо меня и усаживается напротив на высокий стул. Так и тянет взглянуть ему в глаза, но сдерживаюсь. Пилю взором несчастную кружку, не поднимая головы.

Подумай о себе, Лена.

– Ты, – шмыгает носом и прочищает горло. – Ты давно вернулась?

Ошарашенно трясу головой.

Что, мать твою?

«Пошла нахрен отсюда!»

Мышцы шеи напрягаются от моментально разливающейся ярости, а в голову ударяет адреналин. Скриплю зубами в попытке удержать рвущийся наружу гнев.

Все уже не важно.

– Значит, давно, – стонет своим выводам Олег и тянет руку ко мне. – Лен…

Одергиваю ладонь. Убираю зудящие костяшки со столешницы и с силой сжимаю колени. В ушах звенит.

«Прошмандовка».

Вдавливаю пальцы до хруста.

– Я возобновлю лечение, – доносится вкрадчивый шепот. – Не знаю, что я сделал, но, клянусь – больше никогда…

«Пустоголовая кукла».

– Хватит.

Собственный голос кажется чужим. Тру зудящие виски. Горькая жижа скользит по горлу, разъедает пищевод.

«Ничто без меня. Тебя даже имеют только те, кому я перешел дорогу».

– Посмотри на меня.

Отрицательно машу. Жмурюсь, что есть сил, остужая огненные зрачки. Готова растереть его на месте.

Лишь бы никогда больше не видеть.

О каких там приятных моментах я думала? Ничего не могу вспомнить.

Только боль. Страх. Унижение. И снова боль.

От гнева мелкая вибрация идет по телу и я тяжело вбираю воздух.

Последняя попытка. Крошечная. Маленькая.

И все закончится.

Распахиваю глаза и сталкиваюсь с изумрудными омутами. В них все смешалось. Искрящийся бурлящий коктейль окружает максимально расширенные зрачки. Черные точки жадно оглядывают мое лицо.

А губы Олега дергаются от нерешительной улыбки.

– Где я была? – спрашиваю без намека на веселость.

Серая тень моментально накрывает любимые черты. Тугие желваки проступают под кожей, а Олег отводит звенящий от моментально проявившегося бешенства взгляд.

– Откуда мне знать, где ты ш… – дергает головой под мой свистящий выдох, морщит лоб и нервно трет веки. – Не важно.

– Понятно, – выдаю бесцветно.

– Лен, вот ну не начинай, – скалится, хотя и пытается держать себя в руках.

Бестолку. Справляться с эмоциями он так и не научился.

– Ладно, – поджимает губы и пилит взглядом стену. – Я выпил лишнего, сорвался. Под градусом от нечего дело посмотрел пару постов в соцсетях. Там ты в интересной позе с Воробьевым старшим. Престарелый мудак, – скрипит зубами. – Тебя долго не было, я по привычке открыл геолокацию. Ну и обнаружил тебя в квартире Воробьева. Тут мать твоя еще позвонила…

– То есть тебе проще подумать, что я сплю с малознакомым мужиком, чем предположить, что я, например, попала в аварию, – констатирую факт.

Олег морщится.

– Будто ты так никогда не делала, – громко цыкает и закатывает глаза.

Закрываю глаза и приказываю себе дышать. Потерпеть.

Чтобы потом не думать, что может быть у нас был шанс.

– Нет.

– Да.

– Нет.

– Давай не будем, – стонет в воздух.

– Я так. Никогда. Не делала, – чеканю как можно громче.

Вытащи уже беруши, идиота кусок.

– Конечно, – усмехается и трет свои проклятые татуировки. – Поэтому когда я из Краснодара приехал, ты с Левицким терлась?

– Шершнев, ты дебил? – отчаянно выкрикиваю, подпрыгнув на месте. – Ты уехал молча, никому ничего не сказал. Да, я не считала наши отношения чем-то серьезным, но с момента, как они стали носить регулярный характер, я ни с кем не встречалась!

– Ну вот я об этом, – отмахивается. – Начинается. Кто откуда считает, кто чем меряет. Где у нас отношения, где не отношения…

– Идиот, боже, Шершнев, – хватаюсь за голову и давлюсь от истеричного смеха. – Какой ты кретин. Какая разница что происходило гору лет назад? Я замуж за тебя вышла, придурок! Замуж!

– …Где брак, где фиктивный брак.

Закрываю лицо.

Не могу больше. Не могу.

– Ты считаешь меня шлюхой, – тяжело моргаю и запрокидываю голову. – После всего?

«Какого заслуживаешь».

Больше не смотреть на Шершнева. Никогда не смотреть. Убежать отсюда как можно дальше и не связываться. Выдрать с корнем все, что нас объединяло и закопать.

Нет. Лучше развеять по ветру.

– Нет.

– Тогда скажи: почему я с тобой живу? Терплю выходки твои, оскорбления?

Только как выдрать? У нас общий круг, друзья. Кирюшка в конце концов. Да и отец только пришел в себя – не стоит таких потрясений. Придется сталкиваться, пока не встанет на ноги.

Тишина растягивается. Вязким киселем замирает в комнате и не дает спокойно дышать. Пока едва слышный шелест слов, состоящих из серной кислоты, не разрывает пространство на кусочки:

– Потому что ты пообещала сделать все, что я скажу.

Цепляюсь за спинку дивана. Чтобы не завалиться под тяжестью невысказанных обвинений.

Слова больше не нужны.

Они закончились.

Остались последние.

– Я люблю тебя.

– Лен, мне приятно, но не нужно идти на такие отчаянные меры…

– Я. Люблю. Тебя.

– … Мы все забудем. Возобновлю лечение и страшное больше не повторится.

– Ты и в этом мне не веришь?

Проглатываю тугой ком. Колени дрожат и вот-вот грозятся подкосится.

Каким чудом все еще стою?

Но Олег все еще молчит.

– Ну тогда счастливо оставаться, – выпаливаю и разворачиваюсь на пятках, корчась внутри от невыносимой боли. – Мне здесь делать больше нечего. Спасибо за помощь, но она больше не нужна. Ребенка нет, папа идет на поправку, а значит все, Шершнев. Оплаченное время подошло к концу. Только с Женей попрощаюсь.

Глава 60

Оставлять двух эмоционально нестабильных в одном доме показалось плохой идеей сразу, как я только села в такси.

Но все равно около десяти минут я мнусь на заднем сидении. Всматриваюсь в удаляющиеся черты коттеджного поселка и то и дело опасливо кошусь на наш дом.

Хватит.

– Поедем на другой адрес, – сдаюсь и тянусь к телефону.

– В приложении поменяйте, – равнодушно бросает таксист, а я киваю.

От звонка Ане я отговаривала себя до последнего. Во-первых, потому что лично передала ее контакты Лазареву. Аня не дура, прекрасно знала, что Олег так никогда не сделал бы. Во-вторых, потому что я бросила ее друга.

Снова.

И какие бы причины у меня не были, Аня пережила с Олегом слишком страшное, чтобы не злиться на меня.

Но беспокойство за Олега в итоге побеждает.

Если ему кто-то и вправит мозги, то только воробушек.

Аня поднимает трубку быстро. Словно ждет моего звонка. Будто между ней и Олегом существует какая-то незримая связь, которая однажды спасла ему жизнь.

– Если звонишь сообщить, что тварь придумала какую-то активную дичь по нелепой ошибке называемой отдыхом – то я занята. Кирюша болеет, в садик не пошел, – выпаливает в привычной манере.

Улыбаюсь. Как солнышком согревает озябшую кожу. Кажется странным, что когда-то я не воспринимала подобный формат общения. С Аней все настолько естественно и легко, что жалею, что следующие слова скажутся на нашем общении.

Я бы не хотела терять ее.

И Кирюшу.

Удивительно, как много хороших людей приобрели для меня за столько короткий срок такое большое значение. За несколько месяцев от ощущения полного одиночества я шагнула в мир, наполненный детским смехом, радостными событиями и самыми разнообразными теплыми чувствами.

Олег научил меня любить по-настоящему.

Но, похоже, сам забыл, как это делать.

Перед глазами проносятся все те, кто открылся для меня по-новому. Катя, которую я всю жизнь считала на самом деле недалекой овцой на деле оказалась умной и очень доброй девочкой. Да, немного наивной, но в этом и заключается ее особая прелесть.

Она видит мир не таким, как мы все. Поэтому так хочется иногда посмотреть на него ее глазами.

Лазарев, бабник и бесячий мажор. Спрятавшийся за своими шуточками искалеченный внутри маленький мальчик с отцом тираном. Недолюбленный ребенок с огромным запросом на семью.

Холодный и строгий истукан Сергей Воробьев с самым большим и добрым сердцем. Резкая на язык и руку Аня – друг, лучше которого сложно себе представить. Малыш Кирюша, способный растопить сердце каждого, кого коснется его аквамариновый взгляд. Абсолютно нестандартные, но такие органичные тетя Тата и Людвиг.

И Олег. Мой скрывшийся под древним проклятием прекрасный принц, обреченный остаться чудовищем.

Все они стали для меня опорой в самый сложный период жизни. Показали, что для того, чтобы кого-то любить, достаточно просто посмотреть по сторонам.

Забота всегда кому-то нужна. Стоит лишь захотеть ее дать.

Слезы дрожат на ресницах, когда я выпаливаю:

– Мы разъехались.

До сих пор не верю, что произношу вслух. Слова обретают форму, а горло сковывает тревожный спазм.

– Аванс не верну, – хмыкает Аня, пока я поджимаю губы. – У вас семь пятниц на неделе, а воробушек на первый взнос по ипотеке копит.

– Не нужно, – шепчу. – Я закрою остаток за проект. Олегу потребуется ремонт в ближайшее время.

Аня молчит. Долго. Похоже, в моих словах что-то выдает серьезность происходящего.

– У тебя три секунды объяснить мне, почему я не должна тебя прикопать в очаровательных клумбах под вашими окнами.

– Потому что я еду сидеть с Кирюшей, чтобы ты спокойно могла разобрать на атомы печень неблагодарного козла, – парирую.

Вкладываю больше эмоций, чем планировала. Голос вибрирует, а с другой стороны трубки звучит смешок.

– Слышу обиженное рычание. Поясняй.

– Он разнес дом, – тяжело вздыхаю, разглядывая унылый пейзаж в окно такси.

Таксист косится в зеркало заднего вида. Осекаюсь. Прикусываю кончик языка. Кто знает, а вдруг таксист в курсе, кто такой Олег Шершнев? Еще не хватало самой запустить череду слухов.

– Ань, пожалуйста, поговори с ним, – осторожно формулирую, но обида и отчаяние все равно вибрирует на небе. – Он не слышит меня. А я не могу сейчас видеть его. Боюсь, что прибью упрямого козла, – тяжело вздыхаю и прикрываю зудящие веки. – Он нажрался, как свинья.

– Насколько все плохо?

– Сутра вроде не пил, – пожимаю плечами и дергаю кремовую стрелку брюк. – Но он вчера закончил часов в пять утра.

– Вроде?! – выкрикивает взбешенно воробушек так, что я судорожно убавляю орущий динамик. – Нет, нет, Кирюш, мама не ругается, – добавляет тише. – Что значит «вроде»?

– Ань, – кошусь на подозрительно тихого таксиста. – Я лучше потом расскажу, хорошо?

– Да б… лин! Козлина. Сейчас я ему копыта… Да, Кирюша, иди поиграй. Сейчас мамулечка подышит одним местом и не убьет дядю Лега. Тетю Лену точно не убьет, по крайней мере пока. Ей еще с тобой сидеть. Что он сделал?

– Не могу сказать сейчас.

Какая-то суета. Слышу, как открываются ящики, Аня что-то шипит сквозь зубы. Но не могу повесить трубку.

От ее незримого присутствия становится легче.

– Лена, я придурка этого вытащу, – внезапно выдахает она каким-то потухшим голосом. – Куда денется. От меня и в аду не спрячется. Дебил. Он же любит тебя. То, что он сделал, – запинается и цыкает, словно следующие слова для нее даются с трудом. – У него есть шанс? Обещаю дать тебе фору в пару дней на выезд из страны в случае отрицательного ответа.

– Я тоже его люблю.

– И?

– Видимо, этого не достаточно.

– С этим я уж как-нибудь разберусь. А дальше сами.

– Думаю, дальше нам лучше врозь, – нерешительно выдавливаю.

Смеется. Уже воодушевленно.

– Индюк тоже думал, а котлетки на пару никто не отменял. Все, отключаюсь, собираться пошла. Не забудь Кирюшу покормить! И борщика свари. Должна же быть какая-то Анечке польза.

– Ты проведешь несколько увлекательнейших часов за мозгоклюйством.

– Знаешь, как утомительно? Ужас.

________

Дорогие мои друзья!

Я долго думала, крутила и страдала. В итоге приняла очень непростое решение.

Олег и Лена прошли очень сложный этап, который я и для них, и для себя хочу оставить позади.

При этом объем книги мягко намекает, что мы стремительно вылезаем из формата короткого романа.

Впереди нашу испанскую семью ждет очень длинный и приятный для всех нас путь, который не влезает не в рейтинг 16+, не в повествование от одной Лены.

Я очень хочу познакомить вас с Олегом. И показать большее, чем нам предлагает заявленный рейтинг, формат и объем.

Резать их историю я не хочу.

Поэтому, мне пришла в голову мысль их жаркое примирение разместить в отдельный роман под названием "Без права на ошибку. Долго и счастливо".

Надеюсь, что вы еще не устали от меня, героев и с таким же, как я удовольствием погрузитесь в старую-новую историю.

Глава 60 завершающая. В ближайшее время выйдет ЭПИЛОГ и вместе с ним откроется новая книга.

В любом случае, благодарю всех вас и каждого отдельно за этот трудный и при этом удивительный путь.

Надеюсь увидеть вас на страницах новой истории!

Под Новый год придумаю, как вас побаловать, какой подарочек сделать всем. И особый для самых активных читателей.