Текст книги "Без права на ошибку. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Рене Эсель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 43

– Какая у тебя группа крови?

Вопрос, зудящий третий день в обеспокоенном после приема у гинеколога мозге, слетает с языка подобно ускользнувший из рук расчески и валится на керамическую плитку, оставляя за собой гулкое эхо.

«Еще пара месяцев и вполне можем планировать беременность » .

Радостная казалось бы новость. Только от «бы» меня скоро начнет тошнить.

Новый врач, новая клиника. Тоже платная, но ее я выбирала сама долго и очень тщательно. Пришлось использовать карту, врученную мне Олегом, и записать сумму, чтобы вернуть впоследствии.

Я совсем не против общего семейного бюджета. После.

Когда Олег поймет, что нужен мне совсем не из-за денег.

«А какой риск, что снова ничего не получится? »

«Вы уже консультировались по конфликту резуса и групп крови? Не вижу в вашей карте…».

Ошибка. Глупая и непоправимая. Одна из череды тех, что привели к смерти нашего ребенка.

Как не странно, я не злилась. Прошлое уже случилось, а от моих истерик ничего не изменится. Дже профессоры с многолетним опытом за спиной их совершают. Будь я в больнице, наверняка все поняли бы, что произошло. Да и рано или поздно обнаружили, что не проверили вероятный конфликт.

Было достаточно очевидных симптомов, чтобы искать неочевидные. Кто же знал, что бояться нужно не анемии, а того, что мы с Олегом можем оказаться не совместимыми.

На клеточном уровне.

Наколов на вилку с двумя зубцами несчастную креветку, я старательно делаю вид, что так и задумывала. Только вот резиновый белок совершенно не жуется, несмотря на новые виниры, коими я обзавелась сразу после Нового года.

Сразу после того, как Воробьев сообщил мне о намерении сделать очень романтичное предложение руки и сердца моей лучшей подруге в горячо любимых ими обоими горах.

Вернее, внезапно позвонил с вопросом о размере кольца, ибо мать Кати относилась к нему все еще достаточно предвзято.

Было бы за что.

В небольшом уютном ресторанчике на Таганке мы провожали последний день Новогодних праздников, за которые Олег, честно говоря, и дома практически не появлялся. Ибо Александр Самуилович, воспользовавшись отсутствием сына, натравил на Олега и фирму отца целую команду юристов, требуя передать обязанности генерального директора в его руки. Поэтому вместо полноценного семейного отдыха, я проводила время с Лазаревым, по одному показывая ему когда-то запечатленные рисунки Кирюши или часами торчала в больнице у кровати отца.

И если Лазарев, хоть и со скрипом, шел на поправку, состояние отца не двигалось с мертвой точки.

При мысле о папе в груди тоскливо засосало, а есть перехотелось вовсе.

– Третья отрицательная, – спокойно отвечает Олег и вырывает из вороха ставших постоянными тревог. – Зачем тебе?

По напряженному лицу и отсутствующему взгляду видно – Олег все еще не здесь, а где-то под горой семикратно выросшей за последние дни ответственности. Изумрудный взор подернут серой дымкой, а зрачки, больше похожие на игольные черные проколы на бархатной бумаге, устремлены сквозь меня.

Хорошо.

Иначе бы от него точно не укрылся мой разочарованный вздох, сорвавшийся с губ мгновенье назад.

Значит доктор права. Конфликт и резусов, и групп.

Чудо, что мы смогли зачать.

– Да так, – как можно более равнодушно отмахиваюсь.

Не зная, куда деть зазудевшие ладони, рассеянно поправляя сбившееся плечико расшитого пайетками кремового платья мини с длинным рукавом из последней коллекции жутко понравившегося мне начинающего отечественного дизайнера. Стоило оно в сравнении обычной тряпки от кутюр в разы дешевле, но не уступало ни в качестве, ни во внешнем виде.

– Катаешься ночами, вдруг что, – снимаю невидимую пылинку с переливающихся блестяшек и устраиваю дрожащие пальцы на коленях. – Ты же в курсе, что если с тобой что-то случится, я твой первый и ближайший родственник?

– И в тюрьму, и в реанимацию, – наконец, улыбается Олег, а я не могу сдержать ответное движение губ, реагирующих на охватившее тело тепло.

Мелкие мурашки трогают линию роста волос на шее и расплываются дальше, когда Олег фокусируется на мне.

– Именно, – хитро прищурившись я. – А у меня какая, знаешь?

– Первая положительная, – зеркалит мое выражение лица в точности. – Не подловила?

– Ты просто невыносим, Шершнев, – недовольно фыркаю я и обиженно надуваю щеки, радуясь про себя, что разговор перескочил опасный момент. – Ты в курсе, что нельзя следить за людьми? Это преследование между прочим.

– Ну так подай на меня в суд, – игриво подмигивает Олег, натягивая невидимые ниточки внутри меня до предела.

Возбуждение поддается на провокацию моментально, а воображение ему подыгрывает. Только вот в фантазии наказывают меня. Серебристый блеск наручников в слабом свете от редких танцующих огней, жар, пробирающий до кончиков пальцев, холодный шелк белья и доводящий до экстаза аромат жженой сосны.

– Еще не хватало время тратить, – зыркаю, а сама касаюсь языком потрескавшихся от сухости пылающих губ. – Олег, я выхожу на работу.

– Зачем? – Олег приподнимает брови.

Спокойно. Уверенно. Но я вижу в потрескавшихся вмиг изумрудах тень Олега, что, казалось, испарился после потери ребенка. И этот Олег рвется наружу, чтобы запереть меня в ледянном и безжизненном замке Дракулы.

– У меня проекты, – осторожно, но с нажимом говорю, наблюдая за тем, как расползаются черные борозды рядом с вмиг расширившимеся зрачками. – Паша зовет обратно. Я не привыкла бездельничать.

– Тебе денег мало? – моментально влетает звонкой пощечиной мне в лицо.

Я с трудом сглатываю присохшую к горлу слюну и шумно втягиваю воздух. Он лишь подтверждает мою правоту.

Пока Олег не увидит, что у меня нет других причин оставаться с ним, кроме как любовь – он не поверит никаким словам.

И я не поверю.

Я должна стать независима от него.

Если наши чувства переживут сепарацию, и мы останемся вместе – значит все по настоящему.

– Я хочу работать, и я буду работать, Шершнев, – шиплю я, задевая языком острые зубы. – Я твоя жена, а не собственность.

– Да что ты говоришь, – зло усмехается Олег и резко поднимается с места.

Внутри меня все покрывается льдом, когда твердые пальцы до судорожного писка боли сжимают мое запястье.

– О, Олег! – раздается за спиной спасительный голос.

Глава 44

Незнакомый мужчина немного старше средних лет, в деловом сером костюме тройке поправляет явно непривычный для него галстук. Удивительно теплые ореховых глаза как и платиновые волосы создают невероятное сходство между ним и Воробьевым, которого к своему стыду я вижу чаще собственной подруги. Резкий, но приятный древесный аромат с мускусными нотами щекочет ноздри и уверенной, успокаивающей волной проходится по телу.

– Все в порядке?

К удивлению, его приветливая улыбка не меркнет в момент, когда взор незнакомца скользит по нам и останавливается на на моей чудом не посиневшей руке.

– Благодарю, дорогой. Не стоит беспокоиться, мне уже лучше, – фальшиво давлю сквозь скрипящие от каждого слова зубы застывшему Олегу и кошусь на незнакомца. – Право, можешь отпустить.

Раздражение и злость разогретые Олегом еще бурлят во мне, подобно ведьминскому зелью в огромном котле. Я вижу опасно возвышающиеся над поверхности пузырьки и трачу все усилия на то, чтобы не дать им взорваться.

Мы разберемся позже. Не налюдях.

– Алексей Львович, какая встреча, – перекошенное от ярости лицо разъяренного зверя испаряется, а взамен появляется отлично изученная мною маска уравновешенности.

Только на сей раз столько быстрая смена не проходит для меня без последствий.

Когда сковывающая меня ладонь испаряется и мужчины приветствуют друг друга, я не могу удержаться от желания стереть мерзкое ощущение со своего запястья.

«Тебе денег мало?»

Снова, как дешевой шлюхе на трассе, швыряет в лицо, принижает, показывает место. В животе будто стая слизней борются за первенство у моего пищевода, вызывая желание поскорее скрыться в уборной и не находиться рядом с человеком, которого я люблю.

Разве так бывает?

Пробормотав что-то светское про душноту и тошноту, с грацией львицы и вежливой улыбкой на автомате лечу в уборную. Изумрудный взор прожигает лопатки, цепляет позвоночник, а на шее вновь сжимается удавка, не дававшая мне спокойно жить и дышать столько времени.

Только когда дверь за мной хлопает и отзывается щелчком замка, а в нос бьет приятная ненавязчивая цветочная композиция стерильного, подобно операционной, туалета, я позволяю себе расслабиться.

Спину прошибает пот, отчего тонкая ткань моментально липнет к воспаленной коже, вызывая невыносимый зуд. Тянусь к молнии и сдираю с себя ставшее ненавистным платье.

Мне нужно немного воздуха.

Пайетки шуршат о плитку. Включив воду на масимальную мощность, я набираю полные ладони и плещу на шею. Холодный поток охлаждает, пока я растираю спасительную влагу везде, где могу дотянуться, мысленно благодаря архитекторов за столь широкие кабинки, оборудованные раковиной.

Измученное запястье щиплет и я невольно смотрю на него. Отпечаток руки Олега пересекают красные царапины от застежки тонкого золотого браслета.

Не долго же продержался.

Не дал сказать и слова. Объясниться. Услышал то, чего ему достаточно и вспыхнул. Мгновенно скинул личину и перевернулся оборотнем вместе прекрасного принца.

Разве это любовь?

Замираю у зеркала. Глаза лихорадочно блестят, но и капли слез не вытекло за пределы тщательно накрашенных век. Губы непроизвольно кривятся, а из груди рвется нервный смешок.

Идеальная, черт возьми, кукла.

Дорогая кукла.

Которую он купил.

Которую можно приласкать, когда хочется, а когда нет настроения – швырнуть в стену. Размять в руках до хруста даже не думая о том, что внутри пластика тоже бьется сердце.

Или нажать на живот, чтобы услышать записанное: «Я тебя люблю».

Собственный план моментально становится диким. Зачем стараться? Сколько времени пройдет, пока у него откроются глаза?

Что останется от нас?

Шуршание его подошв от пол я узнаю из тысячи. Сейчас каждый шаг отбивается в кровоточащем сердце. Я вздрагиваю, когда безуспешно дергает за ручку.

Предварительно убедившись, что никого нет.

– Лен, – голос пропитанный виной доносится через тонкую щель.

Зажмуриваюсь от приятного ощущения. Словно по голове погладили.

Пнули. А после – погладили.

– Я говорила, чтобы ты не смел ко мне прикасаться? – хриплю и сползаю на пол, устроившись на собственном платье.

– Лен…

– Говорила?! – рявкаю я и до дрожи сжимаю трясущиеся веки.

Он ничего не сделал. Ничего такого. Как и в прошлый раз. Ничего такого…

Только от мантры не легче. Наоборот.

Я словно зачитываю знакомые строки, мелькающие со стороны жертв настоящего абьюза. Не таких, как я, или тех, кто спустя двадцать лет вспомнили о том, что оказывается в бородатом году над ними издевались.

А настоящих. С проломленными черепами, поломанными конечностями. Или тех, кто лежал на кладбище.

Грубая демонстрация физического превосходства надо мной – последнее, что я собираюсь терпеть. Тварь лучше душить в зародыше.

Олег не тронул бы меня и пальцем…

Но саднящее запястье намекает, что все не так.

Такого никогда не было в моем доме.

Но я почему-то безумно боюсь стать одной из тех богатых дам, старательно смазывающих синяки тональником и вешающих очередной подарок, преподнесенный в качестве извинений. Их мужья клялись, что любят их всей душой и несли весь мир к их ногам.

В золотом обществе за закрытыми накрепко дверями, к сожалению, сильные мужчины, унижающие зависящих от них женщин – не редкость.

В нашем доме не будет такого. Никогда.

– Да, – болезненно выдыхает Олег, а я на автомате киваю. – Я не хотел причинить тебе боль. Только увести отсюда. Не рассчитал силу.

– Но причинил, – безаппеляционно выдаю и тянусь за бумажным полотенцем. – В приличном обществе, когда девушку хотят «увести», подают руку, а не тянут ее, как козу за поводок.

– Я буду осторожнее, – медленно скрипит Олег под мою одобрительную улыбку, которую никак не увидит. – Обещаю. Поедем домой, обсудим твою работу?

– Вот так нужно сразу делать, Шершнев, – хмыкаю я, промакивая остатки влаги с остывшего тела и тянусь к платью. – Не усложняй мне задачу, и так не просто.

– Какую задачу? – недоуменно трясет головой Олег, когда я, распахиваю дверь уже облаченная в платье.

– Сделать нашу семью настоящей и счастливой, разумеется, – ослепительно улыбнувшись, я щелкаю растерявшегося Олега по носу и запихиваю подальше рвущиеся наружу обвинения. – Поехали домой. Нам многое нужно успеть обсудить, пока твоя работа вновь не порушила все мои планы.

Глава 45

—...До сих пор поверить не могу, – радужными колокольчика в воздухе зависает смех Кати. – Мы с Сережей женимся!

Подруга вытягивает вверх руку, устроив голову на моем плече. Свежий аромат зеленых яблок гладит засыпающие в приглушенном свете рецепторы, а густая россыпь крошечных бриллиантов, похожих на капельки росы, переливается в свете искусственного камина, который совершенно недавно появился в нашей с Олегом гостинной, прямо под широкой плазмой.

С удовольствием отмечаю, что Кате все это идет: новый парфюм, элегантное колечко, тарелка из-под попкорна, клетчатый плед и даже сопливая рождественская мелодрама, тихо играющая на широком экране. Но больше всего ей идет счастье. Глаза подруги сияют ярче любых драгоценных камней, а наполненные здоровым румянцем щеки говорят сами за себя.

Улыбаюсь от исходящего от нее тепла.

Все таки идея устроить маленькие посиделки именно у нас дома оказалась весьма удачной. Никто не обрывает телефон в поисках меня, не сопит недовольно в трубку. И уж тем более не рычит недовольно, по возвращению домой.

После выхода на работу, Олег стал слишком ревностно относиться к любой моей свободной минуте. Поездки в больницу к Лазареву без него, как раньше, то и дело заканчивались скандалом, мои походы в кафе с Катей и вовсе проходили чуть ли не по часам. Благо, что работаю я преимущественно удаленно. Иначе бы цербер, в которого превратился Олег, просто уничтожил все вокруг.

Массаж, шопинг, маникюр, стилист, косметолог, гинеколог, поездки к родителям… Все шло едва ли не по предварительно согласованному времени в строго установленные слоты. Любое нарушение заданного параметра выводило Олега из себя. Чего он, конечно, старался не показывать. Абсолютно не успешно.

Он реагировал так, как я и предполагала. Остро и болезненно.

«Я не понимаю, как твоя блажь и гулянки помогут осчастливить нашу семью».

Его пронизанные змеиным шипением слова из разговора двухмесячной давности всплывают ядовитым туманом в памяти, словно еще вчера мы сидели на этом самом диване и обсуждали выход н работу.

Именно ее Олег с легкой руки обозвал блажью, а гулянками – необходимые для любой женщины вещи.

«Я не могу вечно сидеть дома…».

«Так ты и не сидишь, Лен. У тебя полно времени на салоны и друзей, пока я занят. Достаточно просто не занимать его работой – и вопросы сразу исчезнут».

«…И на твоей шее».

«Лен, я в состоянии нас обеспечивать…».

«…И попрекать меня деньгами каждый раз, когда тебе что-то не нравится?»

Очень долгий и сложный разговор ходил по кругу и каждый раз забредал в тупик. Олег, несмотря на заявленную открытость, никак не желал двигаться с мертвой точки. При этом строил самое невинное выражение и ждал аргументов. Но ему не подходил ни один: ни то, что я стану скучной и тупой, и быстро ему надоем, ни то, что у него есть общение с другими людьми, а у меня нет.

«Я. Хочу. Самореализовываться».

«Нет».

«То есть о доверии между нами можно забыть?».

Единственное, что зацепило Олега тогда. На моих словах наш разговор подошел к концу, а на следующий день хмурый, как затянутое тучами небо, вез меня в офис для переговоров, на которые вызвал Паша.

– … когда у тебя будет свадьба, – улавливаю голос Кати и выныриваю из потока воспоминаний, – я тоже с тобой поеду за платьем. Идет?

Как хорошо, что Катю никогда не интересовали такие мелочи, как то, что про ее друзей и знакомых пишут в прессе. Ибо общественность еще долго сотрясало от новости, что завидный холостяк Олег Шершнев женился.

– А когда мы решили ехать за платьем? – уточняю, мысленно цепляясь за ставший моим постоянным спутником календарь.

– Как? Завтра и начнем, пока выходные. Хорошо?

Катя приподнимает голову, и огромные глаза, как у олененка, умоляюще смотрят на меня.

– Воробьева, понимаешь, на завтра у нас уже планы, – пространственно отвечаю, давясь собственной ложью.

Просто не хочу расстраивать Олега.

И меня разрывает. От желания провести день с ними обоими. Что невозможно с учетом его замкнутости и собственничества.

– Просто у меня с понедельника новый ученик сложный. Хотелось бы каких-нибудь положительных эмоций, – тянет и рассеянно теребит в руках пустую посуду.

– У нас на платье еще целых три месяца, – рассеянно тереблю темную макушку. – Давай так. Подойдем к вопросу профессионально. Я отберу нескольких стилистов, покажу тебе их работы, а ты выберешь, кто из них поможет оформить и свадьбу, и твой образ. А дальше все сделаем вместе. Как идея?

– Звучит клево, – сияет новой улыбкой, а я ставлю мысленную задачу в список дел заняться зубами.

Да, мне от природы повезло больше, чем остальным, но последнее время я так часто ими скриплю, сдерживая недовольство, что эмаль скоро попросту сотрется.

– Я знаю, что вы с Олегом поженились, – потупив взгляд, шепчет подруга, а я вздрагиваю. – Я не обижаюсь. Правда. Знаю, что свадьбы не было. Могу только догадываться, почему так.

– Лазарев рассказал? – сглотнув горькую слюну, пристально смотрю на подругу. – Ты обещала его не трогать. Кать, я понимаю, что в твоей голове уже давно все перевернулось, но он еще лечится. Трудно, но весьма успешно. Он сам с тобой свяжется, когда будет готов.

– Нет, нет, – отрицательно машет головой, а я облегченно вздыхаю. – Честно. Мне Сережа рассказал. И про папу твоего тоже рассказал. Я только хочу сказать, – Катя запинается и тяжело сглатывает, а ее брови обеспокоенно скользят на переносицу. – Не пойми неправильно, ладно?

– Ты меня пугаешь. У тебя температуры нет? – пытаюсь отшучиваться, но выражение лица Кати слишком серьезное.

И решительное.

Она теребит край пледа и, оглянувшись на входную дверь, прикусывает кончик языка. В груди бурлят нехорошие подозрения, но я терпеливо жду, когда подруга выложит все, что крутится в ее голове.

– Если тебе помощь нужна, финансовая, чтобы разобраться со сложившейся ситуацией с Олегом, я могу попросить Сережу, – выдает, наконец, высоко задрав подбородок. – Только скажи, и цербер исчезнет из твоей жизни навсегда. В конце концов, сходи к Жене. Он не откажет тебе. Никогда бы не отказал…

– Успокойся, – обрываю ее я и хватаю за руку.

Тонкие пальчики дрожат, а ноготки впиваются в ладонь. Катя приходит в себя лишь тогда, когда замечает, что я осторожно поглаживаю светлую кожу запястий с голубыми полосками вен.

– У меня правда все сложно, но я надеюсь, что мы справимся.

– Просто я точно поступила бы так же, – выдает и хлюпает носом, а я замечаю, как дрожат густые натуральные ресницы. – Если бы с мамой что-то случилось…

Она всхлипывает снова и прижимает ладони к лицу. Радостная громкая музыка титров из колонок разносится по комнате, пока я прижимаю к себе рыдающую подругу.

– Нет, Воробьева, никуда не годится. Что я жениху твоему расскажу? Разревелась из-за моего фиктивного брака? Ну-ка быстро дуй в ванную, умывайся. Пойду тебя провожать.

– Вместе проводим, – внезапно раздается из-за спины раскатистый бас, а мы обе взвизгиваем от неожиданности. – Ванна под лестницей.

Глава 46

В полумраке гостинной лицо Олега невозможно разглядеть. Он стоит, скрывшись за спинкой дивана, а его руки где-то за спиной. Экран телевизора погас, как только Катя, пробормотав неловкое приветствие, испарилась в ванной комнате, оставив нас одних в напряженном молчании.

Я торопливо выползаю из-под пледа и, подняв чашку и пустые бокалы, замираю перед Олегом. Он загораживает проход. И хотя вокруг полно места, я словно врезаюсь в невидимую стену его запаха.

От одежды Олега веет холодом. Март только наступил, поэтому морозы все еще ощутимы. Безбожно сваливаю все на них и распахнутое пальто.

Ведь в таком шуме просто невозможно что-то расслышать.

Только колени все равно дрожат, как перед экзаменом. Мой строгий преподаватель смотрит сверху вниз, а я уменьшаюсь в размерах под ничего не выражающим взглядом.

– Ты устал, наверное, – переминаюсь с ноги на ногу. – Тут всего пара домов…

Неповторимый аромат роз сорта Полар Старт бьет в нос, а перед глазами появляется огромный букет кипельно-белых цветов. Стебли совсем не длинные, но охапка настолько внушительная, что я не понимаю, как Олег держит букет одной рукой.

– Какие красивые, – не удержавшись, восхищенно с предыханием выпаливаю и таращусь на свежие бутоны.

Пальцы так и тянутся погладить нежные лепестки, ощутить их бархатистость. Пройтись по зеленым листочкам и погрузится в их мягкость. Спасибо, что руки заняты.

Я знаю, что они и так будут радовать красотой не долго. Прихотливый сорт. Сложен в содержании. Только привыкнешь к их идеальной белизне, как не получающие должного питания шапки печально опускают головы и засыхают, оторванные от земли.

– Я бы забрал у тебя посуду, но во второй руке букет для твоей подруги, – улыбается Олег и, прищурившись, остро чмокает меня в щеку. – Будет здорово, если ты избавишься от лишнего и поможешь с цветами.

– Ой!

Отмираю и, кинув последний восхищенный взор на роскошный букет, лечу к кухонному гарнитуру. Тарелка и бокалы улетают в посудомойцу со скоростью света. С вазой выходит сложнее. Мы, похоже, возимся целую вечность, но Катя никак не возвращается.

Звук бегущей воды все еще доносится из-под лестницы, когда, с трудом запихав цветы в стеклянную тару, больше похожую на аквариум, я устраиваю ее на комоде у телевизора.

Катин милый букет из розовых орхидей с красным антуриумом я на всякий случай тоже ставлю в воду. Мало ли, что там случилось. Катя убегала торопливо, красная как рак.

Да и я хороша.

Пошутила, блин, на свою голову.

Что теперь накрутит подруга и представить страшно. А я ведь просто хотела ее немного отвлечь.

– Знал бы, что тебе понравится больше этот – подарил его, – горячий шепот обжигает мочку.

Понимаю, что минуты две наглаживаю прозрачную слюду, защищающую букет подруги от вероятно мороза. Даже от раковины не отошла – так и стою, уставившись в розовый фон, погрузившись в свои мысли.

– Нет, ты что! Ты же знаешь, что холодный белый я люблю больше…

– Знаю, – звучит со снисходительным выдохом. – Не то, чтобы я ожидал какой-нибудь реакции, – тянет Олег и проводит пальцами по щеке, смахивая назад волосы.

– Мне очень понравились цветы, – мурлычу, с удовольствием откинув назад голову. – Правда. Я как-то не ожидала, если честно.

Потому что снова ждала разборок.

С Олегом не бывает по другому. Не жизнь, а путешествие по минному полю. Неловкое слово, движение, действие – сжимаешься и ждешь взрыв. Иногда он проходит где-то далеко. А иногда совсем близко, откидывая на сотню шагов назад волной и терзая кривыми осколками.

Что же будет, когда рванет прямо под ногой?

Неприятная мысль колется. Кривой ржавой иглой она вдалбливается в сердце, оставляя неосторожную рваную гематому.

Убегаю от разрушающего ощущения. Жмусь ближе к спасительному теплу.

Большие руки поглаживают талию до волнующих мурашек, а шею царапает двухдневная щетина. Совсем мягко, без жесткости. Но достаточно возбуждающе, чтобы прогнать мрачную тень накатившего волнения.

Мы справимся.

Меж тем, Олег устраивает голову на моем плече и прижимает спиной к твердой груди.

– О чем задумалась моя принцесса?

– Пытаюсь понять, где же ты так накосячил, что притащил домой самый совершенный в моей жизни букет.

Олег смеется, а я скептически задираю бровь, словно он может видеть мое недовольство.

– Что ржешь, Шершнев? Секретаршу завел себе новенькую?

– Будешь так вкусно ревновать, – довольно сопит в ухо Олег, зубами прихватывая нежный хрящик. – Заведу сразу трех. Нет, десять. Чтобы по две на день. И не повторялись.

– Я тебе заведу, – фырчу и недовольно ерзаю, пытаясь избавиться от объятий, а Олег раскатится смеется и только прижимает ближе. – Я тебе заведу, Шершнев. Слышишь меня? Увиливает он от вопросов…

– Нет, я никого не нанимал, Елена Семеновна, – как довольный кот трется о макушку.

– Фирму что ли продал? – притворно ахаю, а Олег хмыкает мне в волосы.

– Конечно нет. Лазарев выйдет из больницы скоро, Семен Вениаминович придет в себя.

– Я чувствую запах косяка, Шершнев! – строго ударяю пальцем по столу. – Выкладывай немедленно, в честь чего такая щедрость?

Широкие ладони скользят по бедрам, а через мгновение я уже сижу на отлично изученной столешнице. Лицом к Олегу.