Текст книги "Без права на ошибку. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Рене Эсель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 29

Присутствие Олега давит. Жженая сосна щиплет ноздри и отравляющим газом бухается в легкие. Он молчит, но сейчас я вижу его как открытую книгу.

От интенсивного шага или даже бега, обтянутая рубашкой грудь угрожающе вздымается. Белая ткань не защищена распахнутым кремовым пальто и покрыта мокрыми пятнышками. Пиджак, похоже, Олег забыл в машине. Весь его вид выдает глубокое беспокойство, что плещется на дне изумрудных омутов.

Понимаю, что кричать больше не хочется, но и раздражение никуда не испаряется. Даже наоборот: еще сильнее покалывает расчесанную кожу запястий, словно мои кисти кто-то хорошенько натер стекловатой.

Отвлечься. Простыми рутинными действиями. Вытаскиваю второй наушник. Хочу убрать, но он вылетает из моих рук и исчезает. Нервно дернув себя за растянутый рукав водолазки, заглядываю под стол. Проследив за моим движением, Олег наклоняется и поднимает несчастную гарнитуру с пола. Подхватывает со столешницы белую коробочку, тщательно упаковывает и засовывает в карман.

– Я звонил.

Приглушенная хрипотца окончательно выдает Олега. Скребу зубами, чтобы не концентрироваться на нем. Жалость никому не нужна.

– Я видела.

Олег машет и привлекает внимание настороженно разглядывающего меня официанта. Здесь не такое заведение, чтобы на чьи-то крики собралась толпа, но все же в воздухе висит напряжения. Не отрывая взгляда от парня, Олег демонстративно кладет несколько красных купюр на столик и придавливает их пустым стеклянным стаканом.

«Олег Шершнев откупается от скандала в блинной».

Глупый заголовок мнимой статьи всплывает перед глазами и заставляет стыдливо коситься на щедрые чаевые.

Проследив за моим движением, Олег отворачивается и приседает шаркая полой идеального пальто по грязной плитке. Растаявший снег моментально впитывается в светлую ткань, а мне становится мерзко. Словно болотной пятно осело не на Олеге, а в моем сердце. И губительная трясина с каждым вдохом затягивает пораженный орган все дальше и дальше.

Концентрируюсь на вытянутой руке с дорогими часами, что испаряется под столом. А через секунду Олег поднимает несчастную гарнитуру. Подхватывает белую коробочку, тщательно упаковывает и засовывает в карман висящего на спинке пуховика. Ненароком задевает меня плечом. Тело моментально кидает в жар. Выпрямляюсь до хруста в позвоночнике, чтобы быть как можно дальше.

– Присяду? – выпрямившись, кивает на стоящий напротив стул.

Равнодушно пожимаю плечами.

Он уже здесь. Какая разница.

Олег тратит пару минут на то, чтобы скинуть верхнюю одежду, аккуратно разместить ее на сгибе локтя и устроится на твердом сидении. Внимательно наблюдаю за его излишне медленными движениями, покусывая ногти. Жду подвох.

Это же Олег. С ним по-другому не бывает. Вечная пороховая бочка.

Искра – и взрыв разносит все, выстроенное непосильным трудом, в клочья.

– Приятное место.

С подозрением оглядываю расслабленные черты.

В проступивших на миг желваках угадываю тщательно скрываемое напряжение.

Поморщившись от моего взгляда, Олег кладет руки на стол и сцепляет их в крепкий замок.

– Ты за мной следишь, – бесцветно констатирую факт, стукнув пальцем по экрану телефона. – Геолокация, да?

– Да.

Взгляд Олега ускользает куда-то вниз и, не найдя цели, останавливается на пустом стакане.

Киваю несколько раз, а затем крепко обнимаю себя руками. Озноб, как от легкой простуды в самом начале болезни, прошибает насквозь. Дома мама варит в таких случаях бульон и укладывает под теплое одеяло. Ты лежишь, окруженный любовью и заботой, и погружаешься в приятную дрему, которая по пробуждению не оставит и следа от симптомов. Только теперь такое лечение не мой случай.

Тяну водолазку до самых фаланг в попытке согреться. Хватаюсь за мягкую ткань до ощутимого треска.

– Давай куда-нибудь слетаем? – Олег косится на меня, а затем отводит взгляд в сторону. – Выдохнем, переключимся.

– У тебя работа, – отсекаю не раздумывая.

– Черт с ней. Две недели переживут.

Губы Олега трогает едва заметная улыбка. Но она исчезает, стоит мне зло процедить:

– Да неужели.

Кадык Олега резко дергается. Он тянется к стакану и рассеянно скользит пальцем по его поверхности. Скрип заставляет вздрогнуть обоих.

– Я смотрел билеты, – поджав губы, Олег рассеянно трет котяшки. – Бали, Мальдивы. Понежиться на солнышке у океана. Ты же вроде была там? Можно взять домик прямо на воде. Всегда хотел поплавать с акулами.

– Не хочу, – выдыхаю сквозь зубы, а Олег будто и не слышит.

– Не обязательно океан, – лихорадочно щелкает ногтями по столу. – Как на счет гор? Волшебный воздух благоприятно влияет на аппетит и восстановление. Можно найти что-нибудь уютное, спокойное. Или сгоняем в Европу. Хотя, там ты везде была, – беспокойно трет кончик носа. – Восток?

– Не хочу, – порывисто выдавливаю.

Линия челюсти Олега натягивается.

– Окей, – непреклонно продолжает Олег, вызывая новую порцию раздражения. – Не обязательно так далеко. Можно поискать варианты поближе. Да или просто в Питер рвануть. Куда ты хочешь? Может быть место, куда хотела съездить и не успела?

– Никуда не хочу.

– А если подумать? – изможденно скрипит Олег.

Подтягиваю ноги на стул. Плевать, что в обуви. Грубые подошвы опираются на сиденье.

Мне нужно больше тепла.

Обхватив голени, утыкаюсь носом в колени.

Если не смотреть по сторонам, то можно подумать, что никого нет.

– Лен, тебе нужно переключиться, – шепчет Олег, а я согласно киваю. – Да, я вряд ли смогу понять до конца, что ты чувствуешь, но в некоторой же степени понимаю. Прошу тебя, подумай, где бы ты сейчас больше всего хотела оказаться?

«Мама».

Тонкий детский голосок сплетается с звучанием Олега. Они так похожи, а я замечаю только впервые.

Я знаю, где хочу оказаться.

Но к огромному сожалению, ничто и никто не сможет меня туда перенести.

Поднимаю голову и утыкаюсь взглядом в протянутую через стол руку. Она – красная тряпка. Зависает в воздухе и взвинчивает меня за доли секунды.

– Подальше от тебя, – вскрикиваю и импульсивно дергаюсь, от оказавшейся около моего лица ладони. – Как ты достал меня, господи, когда ты уже исчезнешь из моей жизни?

Глава 30

Олег, матерясь сквозь зубы, с десятой попытки засовывает ключ в замочную скважину. Недоуменно окидываю взглядом до боли знакомый лестничный проем. Растерянно переминаюсь с ноги на ногу и дергаюсь, когда Олег распахивает дверь. Запах гари становится сильнее. От него мгновенно кружится голова, а я судорожно оглядываюсь.

Как меня снова принесло сюда?

– У нас квартира горит.

С этими словами запыхавшийся Олег нагнал меня на улице. Я стояла на тротуаре недалеко от блинной и раздраженно дергала заевшую молнию пуховика. Она никак не желала поддаваться, а промозглый ветер вперемешку со снегом давно пробрался под тонкую ткань водолазки, усиливая начавшуюся дрожь.

– Соседи позвонили. Весь подъезд в дыму.

Морозный воздух и шныряющие туда сюда люди немного охладили пульсирующую ярость. Осталось только раздражение и желание поскорее попасть в тепло.

– Не мои проблемы, – огрызнулась я и с силой дернула молнию, пытаясь выдрать крепко застрявший кусок ткани. – Анечка не в состоянии набрать на телефоне три цифры?

Собачка двинулась под моим напором, но я рванула слишком сильно. В следующий момент металлический край разорвал тонкую скользкую ткань и пух забил все щели, намертво фиксируя замок. Распсиховавшись, с силой дернула и закричала в воздух:

– Черт!

– Да дай сюда уже, – закатив глаза, шикнул Олег.

Опустившись на корточки передо мной, Олег прищурился, разглядывая растерзанный пуховик. Обреченно опустив руки, я обиженно насупилась.

– Как ребенок, честное слово.

– Я просила тебя держаться подальше, – фыркнула я, надув губы.

– Да-да, – кивнул Олег, а я завороженно наблюдала за тем, как снежинки путались в светлой макушке.

Подушечки пальцев обжигало абсурдное желание пересчитать каждую из них. Провести по растрепанным прядям, сжать их до треска.

Невозможно быть настолько притягательным и отталкивающим одновременно.

Втянув морозный воздух, я поежилась и засунула руки в карманы. Еще не хватало его трогать.

– Ненавижу тебя.

– Я так и понял, – сосредоточенно прикусив кончик языка, Олег осторожно двинул собачку вверх. – Да, крепко ты ее засадила.

– Мы разведемся и ты поедешь к своей Ане, – пробурчала, уткнувшись носом в воротник.

Олег остановился и недоуменно уставился на меня. Растерянность на его лице невольно заставила меня усомниться в своих предположениях. А затем Олег нахмурился и осторожно потянул за молнию. Она поддалась. Доведя собачку до самого подбородка, Олег остановился.

Изумрудные всполохи в глазах гипнотически притягивали. Он смотрел сверху вниз, а у меня сбивалось дыхание. Взгляд сполз на приоткрытые губы. Сердце ударилось о ребра. От намерения почувствовать их вкус моментально разбились все стены.

– У нас квартира горит, – осипшим голосом проскрипела я и шмыгнула носом. – Так и будем стоять?

Очнувшись, Олег подхватил меня под локоть и потащил к машине.

– Аня мой друг, – быстро перебирая по заснеженной тропинке, серьезно выдал Олег.

Ноги увязали в коричнево серой жиже, и я едва поспевала за набравшим скорость Олегом. Его сосредоточенный профиль то и дело попадал в поле моего зрения, когда когда Олег слегка сбавлял шаг, чтобы я могла его догнать.

– Поэтому она живет у нас в квартире? – недовольно пробормотала я, заныривая в еще теплый салон.

Знакомый запах салона успокаивающе погладил рецепторы и я невольно расслабилась, щелкнув ремнем безопасности.

– Она меня не бросила в очень сложный период моей жизни, – заговорил Олег, выруливая на оживленную трассу. – Мы все равно в доме, квартира пустует. Мне не жалко. Сейчас у Ани не очень простые времена.

– А что такое? Сожгла свою квартиру? – цыкнула, сильнее кутаясь в пуховик.

– Лена, – простонал Олег, нервно потирая руль. – Значит так. Я слишком устал. Вы даже не знаете друг друга. Одна выклевывает мне мозг годами за то, что я не сдержал обещание не связываться с тобой. Другая в принципе не зная ничего, на ровном месте что-то себе выдумала и сцеживает свою злость.

– Я же цербер, мне положено, – обиженно прогавкала я, уставившись в окно. – Любит он. До Луны и обратно.

– Серьезно? – через минуту тишины сквозь громкий смех выдавливает Олег. – То есть все, что я говорю тебе, ты не слышишь, а за дружеские приколы вцепилась мертвой хваткой? Да, Лена. Признаюсь, твоя ревность слишком внезапная, но приятная неожиданность.

– Да мне вообще плевать! – огрызнулась я, втянув голову в плечи.

– Я так и понял, – довольно кряхтит Олег.

– Да кому ты нужен?

– Да-да.

– Хоть сейчас проваливай, мне же проще будет! Я твоей Ане еще спасибо скажу!

– Несомненно.

– Ты меня слушаешь?

– Конечно. Можешь продолжать, – пропел Олег, а я, растеряв весь запал, умолкла.

Всю дорогу до квартиры мы провели в странном диалоге. На все, чтобы я не выдала, Олег реагировал или молчанием, или отшучивался. В итоге я просто махнула на все рукой.

Пожар не шутка. Хорошо еще, если квартира Олега застрахована. А если нет? За последние месяцы мои проблемы явно ударили по его кошельку. Не хватало еще капитального ремонта всему подъезду. Олег же совестливый, точно никому не откажет.

А если кто-то пострадал? Для полного счастья не хватало еще чувства вины за чужие жизни.

К удивлению, когда мы добрались, пожарная машина уже отъехала от дома. Да и сам подъезд выглядел вполне целым.

– Аня? – беспокойно вскрикивает Олег, стоит переступить порог, а затем заботливо придерживает меня за талию.

Потому что маленький ураган с радостным воплем чуть ли не сбивает меня с ног.

– Дядя Лег! – верещит крошечная копия Жени Лазарева лет четырех, проворно взобравшись на руки моего мужа. – Мама борщ пожарила.

– Сварила, – машинально поправляю и недоуменно таращусь на Олега.

– Да нет. Похоже, пожарила, – Олег теребит малыша по макушке, пока я пытаюсь заткнуть весь ворох своих вопросов. – Знакомься, Кирилл. Тетя Лена.

Глава 31

– Это я, – Кирилл тычет пальчиком в нарисованного человечка, а затем, грозно прищурившись и поджав губы, требовательно смотрит на меня в ожидании реакции.

Невольно поддаюсь его очарованию и с преувеличенным вниманием вглядываюсь в рисунок. Ничего сверхестественного. Палка, палка, огуречик. Квадратная футболка и такие же штаны. Кепка набекрень на круглой голове.

Кирилл еще совсем ребенок, что я там ожидаю увидеть?

Но взгляд почему-то выхватывает детали. У человека есть и шея, и уши. Он не висит в воздухе или на краю листа – под его ногами для четырех лет вполне проработанная дорога. На заднем плане видна линия горизонта. Да и объекты удаляются вполне пропорционально. Но что самое удивительное – в глазах не пестрит от обилия красок.

– Круто, – выдаю свою искреннюю оценку, а Кирилл ерзает у меня на коленях и гордо задирает подбородок.

К удивлению, мальчик словно с первого взгляда почувствовал то, что никто не мог понять. Уставившись аквамариновыми глазками, взрослый не по годам, он спрыгнул с рук Олега и настойчиво сжал мою ладонь.

А я растерялась. Затаенная боль потери резанула по ребрам, но близость Кирилла моментально смягчила ее. Словно на навшую рану кто-то заботливо приложил пропитанный лекарством тампон. Щипало, но я чувствовала, как стало легче. В рое перепутанных мыслей внезапно образовался порядок, а на душе ненадолго воцарился покой.

– Ты где-то занимаешься?

– Дома ходил кружок там есть у нас был, – затараторил он неразборчиво, с трудом формулируя мысли. – Машка подружка у меня есть, овца, фломастеры вернуть не забыла. А обещала. Я ей больше рисовать не дам совсем ничего. Носит свое пусть совсем сама. А купила мама мне и больше не купит теперь. Дядь Лег говорит купи. А она не хочет. Кружоков же тут нет совсем.

Заметив мой ошарашенный взгляд, Кирилл страдальчески закатывает глаза и снисходительно меряет взглядом. Будто не мне двадцать семь, а ему. И он вынужден объяснять неразумной трехлетке какие-то элементарные вещи. Словно я самый глупый человек, с которым Кирилл когда-либо разговаривал.

– Обзываться не хорошо, – только и успеваю вклиниться в бессвязный поток Кирилла.

– Овца – парокопытное животное, теть Лена, а не обзывательство.

– Парнокопытное.

– Я так и сказал.

Все это настолько мило, что я не могу сдержать улыбку. Тереблю светлые кудряшки, а Кирилл брезгливо отклоняется, чем вызывает распирающий смех.

– Не хожу, – недовольно бурчит он и шустро перебирает разложенные перед ним листы. – Все сам. А вот мама. Мама красивее, но я так только могу пока.

Конечно, между схематичным изображением и его мамой огромная пропасть.

Пока Кирилл тянул меня по коридору, Аня чертыхаясь и матерясь пронеслась мимо нас с обугленной кастрюлей и ведром наперевес на кухню, даже не обратив внимания. А вот я успела за несколько секунд изучить ее от модного черного педикюра до собранных в высокий хвост лоснящихся смоляных локонов.

– Что встали, а, хорек? Я одна тут все отмывать буду? – гаркнула Аня уже с кухни. – Понакупят плит новомодных, а я мучайся.

– Ань, там две кнопки, – простонал Олег за спиной, шустро скидывая верхнюю одежду.

– Ты меня в чем-то обвиняешь, хорек?

– Ни в коему случае.

– Приперся, посмотри на него. Я инсталляцию из твоей тушки не заказывала!

Олег вздрогнул, и посмотрев на нас с Кириллом, скрылся следом за ней под мой одобрительный кивок.

– Тетю Лену я забираю, мам! – гавкнул мальчик и потащил меня дальше.

– Не заклюй ее до смерти, птенчик! Оставь немножко маме. У мамы стресс. Боже, хорек, вот куда ты лезешь, а? Безрукое животное, отдай сюда тряпку. В могилу свести меня хочешь. Я так и знала. Только и ждешь, когда воробушек лапки сложит. Сопьешься же, тварь такая.

Проведя пальцем следом за Кириллом по листку, я поддаюсь порыву и чмокаю выкручивающегося и пыхтящего мальчика в лоб.

– У тебя отлично получается, – очарованно улыбаюсь и послушно разглядываю новый рисунок.

– Секрет расскажу, – подпрыгивает на месте юла и тянет меня за шею.

Послушно наклоняюсь. Кирилл, опасливо оглядывается на дверь и придириво ее рассматривает. Будто за его тайной охотятся все шпионы мира, но он героически решил разделить ее со мной.

– Никому-никому, – строго буркнул он, приложив палец к губам. – Клянись.

– Клянусь, – положив ладонь на сердце, стараюсь не рассмеяться.

Надув губы, похожий на растрепанного воробья Кирилл, скрещивает на груди ручки и недовольно фыркает.

– Не верю.

– Клянусь всем, что у меня есть, – как можно серьезнее заявляю под рентгеновским взором мальчишки. – Твоя тайна уйдет вместе со мной в могилу.

– Точно? Не обманываешь? – подозрительно косится из-под пушистых ресниц.

– Точно-точно.

– Взрослые всегда обманывают, – насупливается и раздраженно шмыгает носом. – Думают, что я не понимаю, а я все понимаю.

– Я не обману. Поклялась же.

– Ну ладно.

Кирилл беззвучно спрыгивает на пол и на цыпочках несется к двери. Выглянув наружу и удовлетворенно вздонув, летит обратно и резво забирается мне на колени. Его тепло окутывает с головой и я с удовольствием наклоняюсь, когда мальчик сместив на переносице брови, манит крошечным пальчиком.

– Дядя Лег сказал, что у меня талант. От папы. И что если я захочу, то стану классным художником. А ты знаешь моего папу?

На мгновение в голубом небе его глаз замечаю робость. Она серебристыми бликами оседает на радужках и гаснет за привычным напором Кирилла.

Но ничто не может скрыть раздирающего его любопытства. Надежда, с которой мальчик вглядывается в мои глаза, сжимает сердце губительной жалостью и мешает спокойно дышать.

Боль внизу живота будто откликается на мольбы Кирилла. Нервно тру растянутую ткань водолазки и неловко осматриваюсь. Пытаюсь найти, за что зацепиться, но не понимаю, как уйти от ответа.

– А обещала не врать, – разочарованно вздыхает Кирилл и дергается в попытке слезть на пол.

Его губы дрожат, а я улавливаю блеск непролитых слез в глазах.

От ощущения, что он растворится так же, как мираж, что я видела последнее время, сжимаю мальчика в объятиях изо всех сил.

– Знаю, Кирюш, – шепчу, пытаясь зафиксировать закручивающегося червяка. – Только это тоже секрет, хорошо?

Глава 32

– Совсем не похож, – бурчит Кирилл едва слышно.

Но внимательный взгляд маленького человека с жадностью блуждает по экрану, с которого улыбается еще выпускник Женя Лазарев.

Крошечные пальчики так крепко держат мой смартфон, что в солнечном сплетении ноет от кисло сладкой смеси жалости и нежности. Обняв мальчика крепче, с удовольствием вдыхаю аромат детского шампуня. Баблгам липкой тяжестью оседает на корне языка, пока Кирилл разглядывает каждую черточку, комментируя абсолютно все. Он не пропускает ни одной детали, ухватившись за возможность, будто едва вылупившийся цыпленок за первую добычу.

А я рассматриваю его.

В первую секунду, когда Кирилл запрыгнул на руки Олега, мне показалось, что мир остановился. Время прекратило бег, а боль, подобная той, когда из тела выдирают все волосы, оглушила.

Потому что я никогда не представляла Олега отцом.

Да, я размышляла про то, каким он будет отцом, но никогда не видела его в этой роли. Не визуализировала Олега с ребенком. Не видела нас вместе.

Открытие столь ошеломляющее притупило чувства и включило разум.

А ему шло.

Когда Олег смотрел на Кирилла, в его глазах сияло что-то неизведанное мной.

– Уснула что ли? – цыкает Кирилл и ерзает на руках, требовательно тыча смартфон мне в нос. – Еще давай.

С сомнением бросаю взгляд на телефон.

С момента, как только я решила сдаться под напором мальчика, оно меня не покидает. Он не мой ребенок. Даже не племянник. Какое право я имею лезть в его жизнь?

Но чувство потери, что раскуроченной раной сосет в животе, просто не дает мне шанса на отступление.

– У меня больше нет, – честно отвечаю.

Кирюша сканирует меня, а затем разочарованно вздыхает и протягивает мне телефон. От мальчика веет сожалением и одиночеством, что просто не должно существовать в настолько маленьком и милом создании. Треплю его по кудряшкам и улыбаюсь, стараясь хоть как-то подбодрить ребенка.

– Мама не говорит, – обиженно дует губы Кирилл. – Нет папы и все. Я же не маленький. Как папы нет, если я – есть?

– Слушай, ну мама точно не желает тебе зла, – кошусь на расстроенного ребенка. – Тебе нужно ей доверять. В некотором смысле она права.

– Почему? – удивленно округляет глаза.

– Взрослая жизнь сложная, Кирюш, – уклончиво отвечаю, не выдерживая аквамаринового сканера.

– Папа – плохой?

– Нет, конечно, ты чего? – виновато растягиваю губы, давясь горьким сожалением. – Твой папа непростой, конечно, как и все люди. Но мне кажется, что он хороший и добрый человек.

– Он бросил маму, – скептически фыркает Кирилл и дергает головой, от чего золотистые локоны, спадающие на его лицо забавно дергаются. – Бабушка говорит. Плохой. Хлыщ московский.

Грохот на кухне приходит мне на помощь. Спешно засунув телефон в карман, я заговорчески наклоняюсь к Кириллу и в упор смотрю в яркие радужки.

– Это наш секрет, помнишь?

– Могила, – серьезно отвечает мальчик.

Поклявшись на мизинчиках, мы расходимся в разные стороны. Я тороплюсь к источнику звука, а Кирюша, собрав рисунки, исчезает в моей комнате. Дверь за ним хлопает а через мгновение я слышу мелодию из какого-то новомодного детского мультика.

– Так и будешь посреди дороги стоять? – рявкает за спиной Аня.

Как ужаленная, подпрыгиваю на месте, и осоловело оглядываюсь. Уперев руки в бока, брюнетка хитро щурится. Глаза цвета молочного шоколада переливаются в теплом свете. Она ниже меня на голову, а ощущение создается, что смотрит сверху вниз.

Но почему-то я не чувствую отторжения. Наоборот. У Кирилла и нее похожая аура. Почему-то, когда она придирчиво меня разглядывает, на душе становится спокойно.

Похоже, я понимаю, почему Олег так прикипел к жгучей брюнетке.

– Чай иди делай, – шипит она абсолютно беззлобно и перекидывает через плечо чистое полотенце.

От подобной манеры общения чувствую себя странно. В обычной жизни от повелительных наклонений и напускного превосходства я прихожу в ярость.

А здесь…

Мне тепло и спокойно.

– Что замерла? – приподнимает бровь Аня и обходит стороной. – Ноги в руки и вперед. Никакой от вас помощи, хорек! Ужас, ужас, – кричит она по пути в ванну.

Несмотря на то, что внешне Кирилл копия Лазарева, характер у него явно мамин. Суета с их семейством вместо ожидаемых ревности, боли и обиды приносит легкость.

А я к удивлению понимаю, что просто не хочу отсюда уходить.

Вторая чашка чая подходит к концу в словесной перепалке между Олегом и Аней. Ворошат все, на что упадет взгляд: сгоревшая вытяжка, испорченная кастрюля, мятые занавески, моя растянутая водолазка. Они то и дело затаскивают в разговор меня, но не получается, как у них.

Пока что не получается.

Подмечаю, что сама растягиваю давно остывший напиток.

– Так, я не поняла. В итоге вы разводитесь или что? – лопатой по голове бьет Аня, а мы с Олегом нервно переглядываемся. – Ну ка не подсказывать! Ужас, как в детском саду, честное слово. Тридцать секунд на размышление. И хором на счет три.

– Ань, мы сами разберемся, – шелестит Олег, а брюнетка цокает и закатывает глаза.

– Сами вы меня уже на свадьбу не позвали. Ага. Это я еще маме твоей позвоню, засранец. Взяли моду. Расписались и тишина. Эх, никому я не нужна, – грустно вздыхает Аня и неумолимо зажимает палец. – Раз.

– Ань, правда, – неуверенно вступаю я под отчаянный стон Олега. – Ты же знаешь, что наш брак не совсем настоящий?

Олег дергается и отворачивается.

Кровь в голове мигом вскипает. Я не хочу его обижать.

Но это правда. Нас привел друг к другу ребенок, которого больше нет.

Забытая тревожность барабанит на кончиках пальцев. Отодвигаю подальше холодную керамику и складываю на коленях руки.

– Пол страны женится по залету на первых встречных, – отмахивается Аня, не обращая внимания на Олега. – А у вас так уже сколько лет? Напомни-ка мне, красавица, много ли мужиков у тебя так долго задерживалось? Два.

– Ты неисправима, – вздыхает Олег и как-то странно косится на меня. – Воробушек, сейчас не самое удачное время.

– Не самое удачное время у тебя было, когда ты по стенам ползал. А сейчас самое удачное, ага. Лучше не найти. Последнее китайское, хорек. Два с половиной.

– Нет! – рычит Олег и грозно скалится. – Нет, мы не разводимся.

– Чудненько, – довольно хлопает в ладоши Аня. – Лена?

Опускает на меня тяжелый взгляд.

Пустота и боль, что недавно отступили, наваливаются на меня с новой силой. В горле образуется пустыня, а желудок сжимает болезненный спазм. Вцепившись в запястье, скребу ногтями тонкую кожу над синими ниточками вен. До красных полос. До выступающей крови.

– Я хочу домой, – внутренне сжавшись до размеров крошки, устало вздыхаю и тру виски.

Веселье сползает с лица Олега прямо на глазах. Легкость, витающая в воздухе, вылетает в открытое окно, а вокруг остается вакуум. Только в нем почему-то очень громко все. То, как дышит Аня. Шевеление ее ресниц. Раздражающая мелодия мультфильма. И скрип зубов Олега..

– Мы поехали, – Олег поднимается с места как-то резко, пока Аня внимательно следит за ним. – Постарайся больше ничего не сжечь.