Текст книги "Вариация (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)
Глава тридцать седьмая. Хадсон
НЙФуэте92: Обязательно посмотрите новое видео от Буэ11ет. В актерский состав снова включили Алессандру Руссо.
ПачкаМилашкаX20: И я тоже видела! А СестрыРуссо4 так ничего и не выложили.
Когда я выходил из кафе напротив здания балетной труппы «Метрополитена», водитель какого-то такси просигналил пешеходу. Людей на тротуарах было не меньше, чем на дорогах, но пешеходы, по крайней мере, двигались быстрее, чем застрявшие в пробках машины.
Трудно представить, что я буду жить здесь, среди шума и миллионов людей. Но раз это необходимо, чтобы быть рядом с Алли, я смогу. Кроме того, работа у меня была все та же. И пускай это не Аляска, но океан есть океан. А через три года я снова смогу запросить перевод в Ситку.
Три года – ничто по сравнению с тем, как давно я влюблен в Алли.
Я взглянул на часы, глотнул непомерно дорогого кофе и посторонился, уступая дорогу тем, кто выходил из кафе следом за мной. Полвосьмого, а это значит, что у меня еще десять минут, чтобы пройти два квартала до дома Алли, прежде чем она уйдет на репетицию. А еще это значит, что я не спал почти сутки. Ну и ладно. Сон переоценен. Я сделал тревожный вдох и решительно выдохнул.
В заднем кармане джинсов зажужжал телефон. Как и всегда, от этого у меня участился пульс, но написала мне не она.
ГЭВИН:
Уже завоевал?
Хадсон:
Пока не видел.
Я сунул телефон обратно в карман и шагнул в море незнакомых лиц, направляясь на восток, к дому Алли.
Последние пять дней были настоящей пыткой. В доме Руссо не осталось никого, кроме одного жильца. Алли попрощалась с Джунипер. С Кэролайн. Она даже зашла в бар попрощаться с Гэвином.
Видимо, наш разговор на пляже она сочла достойным завершением всего, что было между нами.
А я нет.
Поток машин замедлялся на перекрестке. Я остановился вместе со всеми, кто по обыкновению шел на работу, в ожидании сигнала, разрешающего перейти дорогу.
Проглотив очередную порцию кофеина, я размял шею. Дорога из Хэйвен-Коув была утомительной, но она того стоила. То, что было у нас с Алли, – это не просто редкий случай, а нечто из ряда вон. И так было с того самого момента, как мы встретились. Она моя родственная душа. Любовь всей моей жизни. Какими бы словами я все это ни назвал, ими все равно невозможно было в точности описать нашу связь.
Она просто была, и я принадлежал ей.
И если это означало переехать в Нью-Йорк и молить ее о прощении, пока не заболят колени, так тому и быть. Не могу сказать, что умею пресмыкаться, но стану гребаным экспертом. Алли полюбила меня в семнадцать лет…
Она же не говорила, что до сих пор тебя любит.
Но она любит. Я был в этом так же уверен, как и в том, что вернусь, каждый раз, когда покидал самолет. Я понимал ее так же, как понимал океан, его ритмы и волны, приливы и зыбь. Алли любит меня. Она говорила это улыбками и смехом. Она кричала об этом всем своим телом. Она шептала это посреди ночи, когда укрывала меня одеялом и целовала в висок. Я видел, как она боится этого, каждый раз, когда она пыталась затеять бессмысленную ссору. Весь последний месяц она проводила со мной каждую свободную минуту, и я ни разу не пожаловался. Ведь, хоть это и занимало всего четыре процента ее рабочего дня, выкладывалась она на все сто.
Теперь пришла моя очередь.
У меня зазвонил телефон.
ГЭВИН:
Так себе у тебя скорость.
ГЭВИН:
Дома у меня все под контролем. Следуй за мечтой.
Я допил кофе, выбросил стакан в урну, поднял телефон, чтобы набрать ответ, и тут загорелся зеленый. Все поспешили через дорогу.
На перекрестке залаяла собака. Я поднял голову.
И застыл на краю тротуара.
Сэди в ярко-розовой шлейке и поводке в тон бежала рядом с Алли, виляя хвостом. Они переходили противоположную сторону улицы.
Алли. Сердце бешено заколотилось, но вовсе не из-за кофеина.
Я тут же развернулся и стал пробираться сквозь поток людей, чтобы не выпустить ее из поля зрения.
Огромные солнцезащитные очки скрывали ее глаза. Она была одета в облегающую голубую футболку, легинсы и теннисные туфли. Волосы аккуратно собраны для репетиции в высокий пучок на затылке.
Черт, я перепутал ее расписание.
Алли поправила огромную сумку на плече. Рядом с ней показалась Ева. Ладно, придется пресмыкаться и перед ее сестрой, но я справлюсь.
– Простите, – сказал я, едва не задев какого-то парня в костюме-тройке.
Я шел против людского потока, изо всех сил пытаясь не выпустить Алли из виду.
– Алли! – позвал я, но она не услышала.
Ева болтала без умолку, и от ее слов Алли улыбалась. Они приближались к дверям студии. Я остановился на краю тротуара, прикидывая, каковы шансы, что мне удастся пересечь проезжую часть невредимым.
– Алли! – позвал я еще раз, но мой голос затерялся в хоре сигналящих машин.
В дверях появился Эверетт. Он обнял Алли, крепко прижав к себе, и оторвал ее от земли. Алли широко улыбнулась: он закружил ее, и поводок Сэди обернулся вокруг них. Ева побежала за розовой нейлоновой лентой, ухватившись за нее, чтобы они не упали.
Отлично. И Эверетт услышит мои мольбы. Я не против большой аудитории.
Эверетт поставил Алли на землю, и она рассмеялась. В груди заныло. Мне не нужно было слышать – от одного только вида ее счастья осколки моего разбитого сердца стали собираться воедино.
Теперь в дверях появилась Рейган. В руках у нее был огромный букет из розовых и белых воздушных шаров. Она тоже заключила Алли в объятия, и та снова заулыбалась.
В кармане раздалось жужжание. Я рассеянно потянулся за телефоном. Вся их компания скрылась в здании «Метрополитена».
Алли дома. Она здорова, счастлива и осуществляет свою мечту.
Какое право я имею вмешиваться? Переворачивать ее жизнь вверх тормашками, когда Алли приложила столько усилий, чтобы эту жизнь вернуть? В душу заползли сомнения, но решимость их отпихнула. На свете нет никого, кто любил бы Алли сильнее меня.
Я посмотрел на экран, думая, что увижу сообщение от Гэвина. Но вместо этого получил ответ, которого ждал несколько дней.
НЕЛЬСОН:
Слышал, ты хочешь уехать с Кейп-Кода?
Пальцы зависли над экраном. Мой приезд сюда – безбашенный поступок, но в жизни Алли таким вещам почти нет места. Об этом свидетельствовало то, что она пришла на репетицию раньше обычного. Что бы я ни предпринял дальше, мне стоило учитывать ее интересы, а не только свои.
Я должен полностью посвятить себя ей. Стать тем, кого она не просто будет любить, но кто будет ей под стать. А это значит, мне придется быть таким же целеустремленным, таким же увлеченным и тактичным. Нас связала то ли судьба, то ли счастливый случай, и этого уже не изменить. Не важно, сколько времени пройдет, я до последнего вздоха буду любить Алли Руссо, даже если она не простит меня за все, что я хранил от нее в тайне.
Она же сама говорила: волны набегают чередой. Она была счастлива здесь, так что у меня не было другого выбора – только подстроиться под ее энергию. Я мечтатель, который влюбился в мечтательницу. Но пришло время перестать мечтать и начать действовать.
ЭЛЛИС:
Хотел попросить тебя об одолжении.
* * *
– Ты правда ей не скажешь?
Четыре недели спустя Гэвин сидел в кожаном кресле в моем кабинете и наблюдал, как я запаковываю очередную коробку.
– Нет.
Без Алли краски неба поблекли, еда утратила вкус, а горячий душ больше не успокаивал… да взять любое книжное клише. Я все это утратил. Настала пора уезжать.
– До первого представления осталось меньше месяца. Ей нужно сконцентрироваться.
– То есть ты просто… переезжаешь. – Он потянулся за бейсбольным мячом на книжной полке сбоку от кресла. – Запаковал в коробки всю свою жизнь и даже не поговорил с ней об этом? Не пойми меня неправильно: я всеми руками за то, чтобы ты убрался отсюда к чертовой матери. Следуй за мечтой. Мечты, ура! Но ты же понимаешь – для того, чтобы она тебя простила, вообще-то, тебе придется с ней поговорить, да? У тебя есть план?
– Прямо сейчас я планирую взять трубку, если она позвонит…
Гэвин откинулся на спинку кресла:
– С каких это пор ты из тех, кто ждет? Позвони ей сам, черт возьми! А еще лучше, езжай прямо к ней, но на этот раз поговори как следует.
Я покачал головой:
– Это нужно мне. А Алли нужно время, чтобы все обдумать.
– У нее был месяц, – перебил он.
– Да, но… я вытащил ее из горящей машины и оставил там ее сестру, а потом не сказал об этом, потому что струсил и слишком боялся ее потерять. – Я положил в коробку последнюю книгу и взял скотч. – Может понадобиться больше месяца, даже год или два, чтобы она перестала смотреть на меня через эту призму.
И я ее не упрекну.
– Может, она вообще меня не простит. Как по-твоему, зачем я попросил о переводе?
– Раз забыл я, то и она сможет, – сказал Гэвин, подбросил мяч и поймал. – Не то чтобы тебе требовалось мое прощение. Ты поступил, как всегда, и благодаря этому Алли осталась жива. А если бы ты оказался там минутой позже?
Я закрыл глаза, отгоняя мучительные образы, всплывшие в памяти.
– Против них было время, Хадсон. Не ты, – сказал он и снова подбросил мяч.
– Ты не разговаривал со мной несколько недель, – напомнил я ему.
– Недель, а не месяцев, и в конце концов заговорил.
Он повторял одно и то же движение, снова и снова ловя падающий мяч.
– Конечно, после того как пришел к выводу, что, если бы там был ты, выжила бы Лина.
И это я тоже отказывался допускать, даже ради Джунипер.
Он кивнул:
– Выжила бы Лина.
Заскрипел скотч. Я запечатал коробку.
– Но как бы сильно я ни любил эту девушку, – продолжил он, – это ничто по сравнению с тобой и Алли.
Мяч взлетел и снова упал.
– И я сказал ей об этом. Сказал ей, чтобы она позволила тебе не отпустить ее. – Он потер переносицу. – Кстати, прости. Не помню, извинялся ли уже. Я не нарочно проговорился насчет больницы.
– Спасибо.
Я надписал коробку черным маркером и отложил в сторону.
– Я сам должен был ей рассказать. У меня был миллион возможностей, но я решил промолчать. Я сам виноват. Ты ни при чем. Я сам ее потерял.
Мой телефон завибрировал и запрыгал по столу. Я поймал его до того, как он свалился с края.
БИЧМАН:
Идем в Гризли?
Я быстро напечатал ответ.
ЭЛЛИС:
Договорились. Но не слишком поздно. С утра приедут грузчики.
БИЧМАН:
Отлично, Золушка. До полуночи успеем.
– Понимаю, не в твоих привычках просить прощения, но для этого нужно хоть что-то сделать, – наставлял меня Гэвин. – Поступиться своей гордостью или эго…
– Дать ей пространство, которое ей так необходимо, – это, черт возьми, тоже жертва! – рявкнул я. – Она счастлива, Гэвин. Возможно, впервые в жизни. Она снова на пике карьеры. Думаешь, я сам не хочу приехать к ней, ворваться в ее жизнь и отдаться на ее милость? Думаешь, мне было легко уйти от нее тогда, на улице? По-твоему, хоть что-то будет легко? Мне каждый божий день придется бороться с эгоистичным желанием быть с Алли. Я буду настолько близок, – я свел пальцы, оставив между ними небольшое расстояние, – к тому, чтобы получить все, о чем мечтал, и в то же время так чертовски от этого далек, что с таким же успехом можно просто остаться здесь.
Он покачал головой:
– Нет уж, здесь ты не останешься.
Я указал на коробки:
– Вот поэтому я и переезжаю. Для Алли потребности других всегда были важнее собственных, и ей не придется ставить на первое место мои желания. Если это означает, что я должен наблюдать со стороны, как проходит ее жизнь без меня, это чертовски паршиво, но пусть будет так. Я люблю ее так сильно, что готов отпустить.
– Вся эта фигня с если-любишь-отпусти слишком переоценена, – сказал Гэвин, отложив бейсбольный мяч. – Мне все равно кажется, что месяц назад тебе надо было поймать ее на улице, бросить в грузовик и отвезти прямиком в Ситку. Уехали бы туда и жили долго и счастливо. Город мечты? Есть. Девушка мечты? Есть. А со всем остальным разобрались бы по дороге.
– Если не считать похищения… – медленно произнес я, потянувшись за другой коробкой. – Предлагаешь мне увезти ее в Ситку, где нет балетной труппы «Метрополитена» и негде быть крутейшей балериной? Все равно что взять лучшего квотербека НФЛ и отправить на Гавайи.
Он посмотрел на меня так, будто у меня внезапно выросли крылья:
– На Гавайях нет команды НФЛ.
– Вот именно. Я бы ни за что с ней так не поступил. Ее место в Нью-Йорке. – Я заклеил скотчем дно коробки. – Пожалуйста, может, сменим уже тему?
Дверь распахнулась. Я оглянулся и увидел Джунипер. За ней по пятам шла Кэролайн с блюдом для запекания в руках.
– Дорогая, отнеси это, пожалуйста, на кухню.
– Ага. – Джунипер помахала нам рукой и убежала со стеклянной посудиной.
– Ну что, я принесла лазанью, – сказала Кэролайн, оставив сумочку на вешалке. – Часам к четырем поставь разогреть.
С этими словами она уставилась на Гэвина:
– Умоляю тебя, скажи, что ты все-таки помогаешь ему собирать вещи, а не просто расселся с таким видом, как будто послезавтра наш брат никуда не переезжает.
Гэвин пожал плечами:
– Ему же с работы пришлют грузчиков.
– Вставай! – прикрикнула на него Кэролайн. – Сейчас же. Бери коробку и собирай вещи.
– Раскомандовалась, – заныл он, встав с кресла.
Я не сдержал улыбки. Вот этого мне будет не хватать – перебранок и смеха. Я больше не смогу наблюдать за тем, как растет Джунипер, и пытаться раскусить, что она там опять придумала, чтобы на шаг ее опередить. Я буду скучать по семье. Да, всегда можно будет приехать к ним в гости, но это будет уже не то.
Я взглянул на карту Аляски в рамке над столом. Ради одних грез необходимо действовать, но с другими приходится повременить. Именно так я и поступлю. Буду ждать.
Открыв ящик стола, я увидел нашу с Алли фотографию, которую Джунипер стащила из моего хранилища летом. В груди что-то раскололось – по крайней мере, так мне показалось.
Как, черт возьми, можно так любить ее, нуждаться в ней, как в воздухе, и не быть с ней? Разве такая любовь могла завершиться окончательным и бесповоротным разрывом? Она любила меня, а я любил ее, но этого все равно было недостаточно. Чтобы вернуть ее, мне оставалось надеяться лишь на время.
Я сунул фотографию в задний карман и переложил в коробку остальное содержимое ящика.
– Не верится, что ты уезжаешь, – пробормотала Кэролайн, упаковывая книги со скоростью, от которой я пересмотрел свое понятие о трудолюбии. – В смысле, я справлюсь. Я за тебя рада. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, что только может быть. Скотч.
Она вытянула руку. Я вручил ей скотч, ошеломленный и слегка напуганный, а затем взглянул на телефон. Она будет здесь с минуты на минуту. Как раз вовремя.
– И у нас все будет хорошо. – Она запечатала коробку и пододвинула ее Гэвину. – Сделай хоть что-нибудь полезное, подпиши ее. И нет, надпись «порно» не такой уж смешной прикол.
– Все веселье испортила, – ухмыльнулся Гэвин и тут же написал на коробке «порно».
– Кажется, Таннер готов выходить за меня на вечерние смены в кафе.
Она собрала еще одну коробку. Я взялся за следующую, чтобы на меня тоже не накричали.
– А значит, Джунипер не понадобится няня после уроков.
– Или я смогу оставаться одна! – крикнула Джунипер из гостиной.
– Ой, вот этому точно не бывать, – покачала головой Кэролайн.
– Или ты могла бы принять помощь, – предложил я
Я заметил, что ее машина остановилась у дома. Чем хороша эта женщина? Она чертовски пунктуальна.
– Я не потащу сюда маму и папу, – сказала Кэролайн, ткнув пальцем в Гэвина. – И от кафе отказываться не собираюсь. У меня к нему противоречивые чувства, но оно мое… нет, ты серьезно написал это на коробке, хотя я специально попросила этого не делать?
– А я и не говорил, что тебе надо перевезти обратно маму и папу. И уж точно не говорил, что тебе придется полагаться на него. – Я указал на Гэвина.
– Как грубо, – пробормотал он.
– Факт, – парировал я, медленно выходя из кабинета. – Я хотел сказать, что в твоей жизни, в жизни Джунипер, найдется место для новых людей, которые будут любить и поддерживать вас, если вы им позволите. Скорее всего, ты поймешь, что оказываешь им услугу.
Я потянулся к дверной ручке.
– На кого же ты мне предлагаешь положиться, Хадсон? – спросила Кэролайн, прислонившись к дверному косяку.
Я открыл дверь:
– Даже не представляешь, как ты вовремя.
И как больно мне ее видеть. Но это решение было правильным для всех, и она обещала не говорить Алли, чем я занимаюсь.
– Я старалась, – сказала она, заправив локон за ухо и придерживая на бедре коробку с принадлежностями для упаковки. Затем поставила коробку на пол и направилась к Кэролайн, протягивая ей руку. – Привет, Кэролайн. Давно не виделись.
Кэролайн взглянула на меня и осторожно ответила на рукопожатие.
– Привет, Энн. А я думала, ты вернулась в Нью-Йорк вместе с сестрами.
– На самом деле, я решила остаться, чтобы открыть очень маленькую и очень простенькую юридическую фирму прямо здесь.
– Тетя Энн!
Джунипер вылетела из гостиной, промчалась мимо меня и врезалась Энн в бок. Та обняла ее в ответ:
– Привет, Джунипер! Ох, как же я по тебе скучала.
Джун тут же принялась рассказывать Энн о первой неделе занятий у Мэдлин и о своих сомнениях в том, что новая преподавательница сможет сравниться с Элоизой, но она, Джунипер, даст ей шанс. А я стоял в сторонке и смотрел, как смеется Кэролайн.
Да, с ними все будет в порядке. Остальное не так уж важно.
Глава тридцать восьмая. Алли
РизНаПальцах: ОМГ. Божественно выглядишь! Жду не дождусь представления, уже через две недели!
– Доброе утро, Алли! – Дженнифер, одна из новеньких в кордебалете, радостно помахала, проходя мимо меня по коридору. – Привет, Сэди!
– Доброе утро, Дженнифер, – ответила я.
Я намотала на запястье поводок, натянула на руку потрепанный край поношенного черного худи и стала пробиваться сквозь поток танцоров, идущих на занятия.
Мне пора уже быть на месте, разогреться и стоять впереди всех, как и ожидал от меня Василий. Но насчет Сэди он поставил единственное условие: пока я в студии, она должна сидеть в кабинете Кенны. Все складывалось замечательно, потому что Кенна ее обожала.
– Не опаздывай, – сказал Эверетт, пробегая мимо, и чмокнул меня в щеку.
– Да она вечно опаздывает, – буркнула Шарлотта, бросив на меня сердитый взгляд. За ней увивалась стайка приспешниц-сплетниц. – Видимо, когда ты Руссо, это не важно.
Я расправила плечи, но изобразила приятную улыбку, как того и ожидал Василий от одной из ведущих танцовщиц своей труппы. Вернуться в строй было так просто и естественно. Я погрузилась в рутину с легкостью и с той же легкостью нацепила маски, оставленные здесь несколько месяцев назад. Вообще-то, прошло уже шесть недель с тех пор, как я вернулась, но я как будто вообще не уезжала.
Отчасти в этом и заключалась проблема.
Все осталось прежним, но изменилась я. Там, где раньше я видела совершенство, остались только грязь и обман. Здесь все было покрыто позолотой, но сейчас, когда я поцарапала нетронутую поверхность и увидела, что́ скрывается под ней, блеск померк.
А может, ничего уже не будет сиять так ярко без хотя бы редкой улыбки Хадсона. Я вздохнула, поборов приступ боли, который возникал всякий раз, когда я думала о нем. А это происходило примерно каждую минуту, если только я не танцевала. От разбитого сердца я пряталась в студии и проводила там даже больше часов, чем когда тренировалась ради возвращения сюда.
Появилась Ева. Когда я подошла, она выбежала из раздевалки кордебалета. Лоб у нее тут же тревожно наморщился.
– Хочешь, я отведу Сэди к Кенне, чтобы ты не опоздала?
– Нет. – Я покачала головой и улыбнулась сестре, понимая, что эта улыбка не коснулась моих глаз. – Когда дойду, тогда и дойду.
Она сморщилась еще больше:
– Ладно.
Я ободряюще пожала ей руку и отпустила. Мне правда было все равно, опоздаю я или нет. Да, кому-нибудь не понравится, но что они мне сделают? А вот если опоздает Ева, последствия будут серьезнее.
Танцоры проносились мимо, чтобы успеть в студию до прихода Элоизы.
Коридор опустел. Мы с Сэди миновали последнюю гримерную, выбрались на лестничную клетку, спустились на третий этаж и вышли у центра силовых тренировок. Сэди завиляла хвостом, когда мы приблизились к кабинету Кенны.
– О! Алессандра! – окликнул меня Максим из конца коридора, подняв руку.
Почти удалось. Этим утром мне почти удалось избежать и его, и его отца. Каждый раз при виде этих двоих я думала о Джунипер, и гнев прожигал мою напускную вежливость изнутри.
– Чем могу помочь? – спросила я, положив ладонь на дверную ручку.
– Тебя искала Сиенна, – сказал он, выгнув бровь, совсем как отец. – Тебе нужно подписать контракт.
Я улыбнулась и ответила ровно то же, что и каждый день после возвращения:
– Посмотрю, найдется ли у меня время заглянуть к ней перед уходом.
Как будто мне не нужны деньги.
– Ты уж постарайся. Без контракта ты не так ценна для нас.
Он прищурился и попытался было загородить дверь Кенны, но отошел, заметив Сэди.
– До выступления две недели. Отец питает симпатию к твоей матери и поэтому снисходителен к тебе, но отказываться подписывать контракт настолько же дальновидно, как и получать предложения на твое имя в этот кабинет.
Моя улыбка даже не дрогнула.
– Принято к сведению. А теперь прошу меня извинить, но я опаздываю на занятия.
Он раздраженно вздохнул, развернулся на каблуках и зашагал к лифтам.
Я дважды постучала в дверь Кенны и вошла, услышав приглашение.
– Доброе утро, стая Сэди.
Кенна наклонилась и потрепала Сэди за уши, а затем окинула меня оценивающим взглядом. За последние шесть недель он уже стал для меня привычным.
– Ты хоть немного поспала ночью?
– Несколько часов.
Я отпустила поводок, и Сэди тут же бросилась к лежанке, которую Кенна держала у себя под окном.
– А ты?
– Матиас был дома, так что и я парочку успела.
На ее губах показалась улыбка. Она подошла к столу и взяла стопку конвертов.
– Я забрала их со стола Сиенны, пока Василий не увидел. Это приглашения из… – Наклонив голову, она принялась читать адреса отправителей: – Атланты, Сиднея, Парижа, Ванкувера и снова… Сан-Франциско. – Она прикинула вес конвертов. – На контракты не похоже.
Я подошла к ней и присела на краешек стола:
– Это приглашения на определенные роли.
– Фриланс, – отметила Кенна. – Самое веселье, никакой политики. Пришла, станцевала и ушла. – Она протянула мне пачку. – Я уже думаю, может, ты хочешь, чтобы Василий их увидел.
Я не сводила глаз с конвертов. Прошел слух, что я не подписываю контракт, и мне посыпались предложения как на бумаге, так и по электронной почте. Я была несчастна, и несчастье давило на грудь так, что становилось трудно дышать.
– Ненавижу это место, – прошептала я.
Кенна уселась на стол рядом со мной:
– Понимаю.
– Я скучаю по нему, а это место ненавижу.
Я сжала стопку конвертов так, что на них остались вмятины от больших пальцев.
– Да, он скрывал от меня правду, но я скрывала правду от Кэролайн. Мы все вели себя неправильно, и нам казалось, что это ради правого дела. Но наказан за это только он.
– Тебе тоже самобичевание прекрасно удается, – сказала Кенна. – А могла бы уже плюнуть на это дело и просто ему позвонить.
Я покачала головой:
– После шести недель молчания? Он наверняка возненавидел меня за то, что я его бросила.
– Ты уличила его в том, что он вешал тебе лапшу на уши, и разорвала отношения в заранее оговоренный день. Ты же не трахалась с его лучшим другом, Алли, – сказала Кенна, барабаня пальцами по краю стола. – Этот мужчина в тебя влюблен. Раз уж его не добили десять лет разлуки, шесть недель и близко его не задели.
Я посмотрела на стену с дипломами и наградами, затем в окно на репетиционную площадку, где занимались двое танцоров кордебалета. Какой-то порочный круг: танцуешь, получаешь травму, восстанавливаешься, возвращаешься.
И я никак не могла выбраться.
– И что толку ему звонить? – пожала плечами я. – Одна из причин, по которой я от него ушла, заключается в том, что здесь ему бы не понравилось.
Я сомневалась, что примирилась бы с труппой, даже если бы по вечерам возвращалась домой к Хадсону. Зато, по крайней мере, я была бы счастливой десять часов в сутки, и пускай восемь из них мы проводили бы во сне.
– Так и тебе тут не нравится, – возразила Кенна. – Ты не то чтобы живешь, Алли. Ты просто… дышишь. И я тебя обожаю, но у меня нет времени смотреть, как ты упиваешься своими горестями у меня в кабинете. Тем более когда для решения проблемы нужно просто позвонить и сесть в машину или самолет. Тебе нужно всего десять минут, чтобы снова стать счастливой, – просто вернись в гримерку, возьми телефон и набери его номер. Но ты продолжаешь страдать и заставляешь нас всех на это смотреть. Это… огорчительно. Зачем быть такой храброй ради всех, кроме себя?
Я вскинула брови:
– Ну а теперь не стесняйся, скажи все как есть.
– Я чувствую, что у тебя есть причина не подписывать контракт. Но пока ты сама не будешь готова об этом поговорить, все остальное не более чем нытье. – Она взяла со стола блокнот. – И я бы с удовольствием послушала твое нытье за парочкой маргарит, но моя мама задаст тебе жару за то, что ты снова опаздываешь, так что либо иди… – Тут она посмотрела мне в глаза. – Либо уходи.
Да. Вот оно. У меня свело живот.
– Для меня создали роль, – выпалила я. – Это мечта. От мечты не уйдешь.
И все же она была права. У меня была причина не подписывать контракт. Я приложила столько усилий, чтобы сюда вернуться, но теперь мне хотелось одного… уйти. Я хотела Хадсона. Я боялась себе в этом признаться, но факт остается фактом: с ним я была счастливее, чем на сцене.
– Уйдешь, если мечта изменилась, – сказала Кенна, сунув блокнот под мышку. – Мечты – не окаменелости, Алли. Они растут. Они меняются.
У меня заколотилось сердце.
– Василий меня убьет за то, что я уйду за две недели до представления.
Кенна пожала плечами:
– Да пошел он.
– Еве нужно…
– Повзрослеть, – сказала она и попятилась к двери в спортзал.
– А ты… – Я покачала головой.
– Я в ударе. Я обожаю свое дело, на мужчину своего не нарадуюсь, у меня первоклассные мозги и коллекция дизайнерских сумочек всем на зависть. А тебе пора перестать прятаться за чужими желаниями – за свое счастье несешь ответственность только ты. Может, ты и высказала все своей матери, но все равно продолжаешь вести жизнь, которую она выбрала за тебя.
Я вцепилась в конверты.
– Но я все равно люблю танцевать.
– Стопка в твоих руках говорит о том, что для этого тебе не обязательно оставаться здесь. Алли, у тебя будет все что угодно, если ты сама перестанешь вставлять себе палки в колеса.
Она потянулась к ручке под стеклянной панелью двери, сделала глубокий вдох и грустно мне улыбнулась.
– Я пошла на свою обожаемую работу, – сказала она, повернув ручку. – Надеюсь, ты последуешь моему примеру. А когда вернусь, надеюсь тебя здесь не застать. Вперед, Алли! Будь счастлива.
* * *
Восемь с половиной часов спустя мы с Сэди стояли на крыльце Хадсона и я стучала в дверь.
Еще раз.
Я дышала, превозмогая рвотные позывы. Сжав поводок Сэди, я позвонила в колокольчик.
Она заскулила.
– Наверное, он уже на работе, – сказала я, почесывая ей макушку, и подошла к ближайшему окну.
Предполагалось, что мой широкий жест обернется совсем иначе. Я взяла машину напрокат, чтобы проделать весь этот путь с непомерным багажом, а его даже не оказалось дома.
Я приложила ладони к стеклу и заглянула внутрь. Живот опять свело. Дом был пуст. Ни книжных полок, ни мягкого кожаного кресла, ни карты в рамке – только дощатый пол и голые стены.
О боже.
Меня охватила паника. Я попятилась. Куда он подевался? Не переехал же к Кэролайн…
Кэролайн. Она наверняка знает, где он. Я усадила Сэди на заднее сиденье арендованного внедорожника и поехала прямо в кафе. Я вошла туда с собакой, не обращая внимания на косые взгляды нескольких местных, и тут же увидела за стойкой Кэролайн.
– Где он? – спросила я, шагая через зал.
Кэролайн и молодой человек рядом с ней подняли головы. Похоже, он проходил у нее обучение. При виде меня голубые глаза Кэролайн округлились.
– Алли?
Я встала у дальнего конца стойки под пятидесятые.
– Где он? Я собрала все вещи, уволилась из труппы, взяла в аренду машину и проделала весь этот путь сюда, а никого нет дома.
У меня перехватило горло, и я выгнула шею.
– А я думала, когда же ты появишься, – сказала Кэролайн. – Таннер, принесешь Алли лимонада?
– Конечно.
Молодой человек достал из-под стойки стакан, и спустя полминуты я уже пила залпом, словно спасала свою жизнь.
– Спасибо, – сказала я, опустошив полстакана. – Как Джунипер?
Голос Кэролайн смягчился.
– Прекрасно. Она наверняка будет рада тебя видеть. Сейчас она у вас дома с Энн. Вообще-то, ты могла бы и позвонить.
Я кивнула, еще крепче сжав стакан:
– Да. Просто я подумала, что будет гораздо трогательнее приехать и удивить его, затем перечислить множество причин, по которым нам нельзя быть вместе, и в конце вернуться к единственной причине, по которой нам все же стоит попробовать, а именно к тому, что мы созданы… друг для друга. – Тут я поморщилась. – У меня в голове это звучало намного лучше. Слушай, я знаю, ты терпеть меня не можешь из-за того, что я вмешивалась в жизнь Джунипер. А еще ты не выносишь мою семью и саму нашу фамилию, но я ее тоже не выношу. Каждый раз, когда кто-то ее произносит, я вспоминаю только маму. И я уверена, ты бы назвала миллион других девушек, которых предпочла бы видеть рядом с Хадсоном…
– Ты любишь моего брата? – спросила она, прерывая мою тираду.
Я вздрогнула и перевела взгляд на Таннера. Он смотрел на меня так, будто мне требовалась медицинская помощь. Тут до меня дошло, что в кафе меня слушали все. Потрясающе.
– Мне кажется, первым это должен услышать Хадсон.
Кэролайн кивнула:
– Я не испытываю к тебе ненависти, Алли. Даже когда я злилась на всех вас за то, что вы тайком общались с Джунипер, я все равно не испытывала к тебе ненависти. Просто мне жаль, что ты проделала весь этот путь.
Внутри все сжалось. Я пыталась сохранить хоть какое-то подобие достоинства, но все мои маски остались в Нью-Йорке, и теперь тут была всего лишь… я.
– Слишком поздно, да? Я слишком долго ждала и упустила свой шанс.
У меня защипало в глазах, но я не буду плакать. Даже если мне придется смести с линолеума осколки собственного сердца, я все равно не разрыдаюсь перед Кэролайн.
– Ой, Алли… – Она вышла из-за стойки и сжала мою руку вместе с поводком. – Даже когда тебе стукнет девяносто, для Хадсона не будет слишком поздно. Я ужасно рада, что хоть один из вас пришел в себя. Конечно, я скажу тебе, где он. Я имела в виду, жаль, что ты проделала весь этот путь, потому что ехала ты не туда.
Я чуть не выронила стакан:
– Что?
