Текст книги "Вариация (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Яррос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Алли быстро отпила кофе, чтобы не отвечать.

– Говори тише, а то мама с папой услышат.

Кэролайн принялась за омлет.

– Они построили это кафе с нуля. Вопреки популярной теории, я его люблю. Просто работать в одиночку сложнее, чем я думала. У меня в планах не было заниматься им без Шона. Я знаю, как много вы, ребята, делаете для Джунипер, я бы не просила вас о помощи, если бы могла.

– Мы знаем, – мягко сказал я, и Гэвин оставил ее в покое.

– А ты больше никому не доверяешь присматривать за ней? – осторожно спросила Алли.

– Ни в коем случае, – покачала головой Кэролайн. – Я пересмотрела слишком много криминальных документалок.

Алли откашлялась.

– Если вам нужны еще помощники, мы всегда рады видеть ее у себя дома.

Кэролайн напряглась:

– Спасибо. Но мы не нуждаемся в благотворительности, чтобы сестры Руссо самоутверждались за наш счет. И я не хочу, чтобы в доме, набитом профессиональными балеринами, у нее исказилось представление о фигуре или ей в голову вбивали идеи, которые мне не по карману и не по душе. – Кэролайн поморщилась, и только поэтому я не вышел из себя. – При всем уважении. Прости, но таких документалок я тоже насмотрелась достаточно.

– Понимаю.

Алли отправила в рот кусочек бекона, а я ободряюще сжал ее руку и посмотрел на Кэролайн.

Она взглядом извинилась передо мной и сгорбилась.

Остаток завтрака прошел в неловком молчании. Все это время я держал Алли за руку.

– Давай-ка мы с тобой помоем посуду, – сказала мне Алли, когда мы доели.

У Кэролайн отвисла челюсть.

– Прекрасная идея. Согласен на все, лишь бы увидеть тебя в мокрой майке, – поддразнил ее я.

– Прошу прощения, – сказала Алли моим брату и сестре, встав из-за стола. – Я должна пойти прополоскать ему рот.

Я с радостью пошел за ней.

– Будь с ним понежнее! – крикнул нам вслед Гэвин. – Нам сегодня еще на тарзанке кататься!

– Какой восторг, – пробормотала она.

* * *

– Это вряд ли, – сказала Алли.

Чуть позже мы расстелили плед на берегу озера и смотрели, как Гэвин тянет канат вверх по крутому склону у подножья гигантского дерева. С годами земля частично вымылась из-под корней, но дереву было все равно.

– Тебе понравится, – заверила Джунипер, усаживаясь между вытянутых ног Алли.

Педикюр у них был одинакового розового цвета. Когда они успели?

– Насколько там глубоко? – спросила Алли, ловко заплетая Джунипер косу. – А что будет, если он врежется в дерево или на кого-нибудь приземлится? А еще сегодня очень влажно. Что, если у тебя руки соскользнут с веревки?

– Умеешь ты веселиться. Прямо как мама, – упрекнула ее Джунипер.

– То есть от нее море веселья?

Кэролайн уселась с другой стороны от Алли, и я бросил на нее предостерегающий взгляд.

– Спасибо, что заплела ей косу. Хотя это было совсем не обязательно.

– Без проблем, – ответила Алли, завязывая волосы резинкой. – У меня три сестры. Я заплела бы косу даже во сне.

Три. Она по-прежнему считала и Лину.

Гэвин устроился на деревянном диске размером с бочонок, который служил сиденьем, раскачался на тарзанке и спрыгнул в самой высокой точке дуги. Какая-то секунда – и он пушечным ядром плюхнулся в воду.

– Твердая восьмерка! – крикнул я и захлопал в ладоши.

Джунипер издала ликующий вопль и спросила:

– Мам, а мне можно?

– Беги. Только чтобы кто-нибудь был в воде!

В конце фразы Кэролайн перешла на крик, потому что Джунипер уже неслась к дереву, где ее ждали близнецы.

– Вся в тебя. – Алли подтолкнула меня локтем, подтянула длинные ноги и обхватила колени руками.

Толстовку с капюшоном она сбросила. Из-под выреза футболки с логотипом «Метрополитена» виднелись бретельки ярко-розового бикини.

– Да, – согласилась Кэролайн. – Может, тоже станет пловцом-спасателем.

– А может, ты разрешишь ей танцевать, – возразил я, чувствуя, как во мне с новой силой вскипает утренний гнев.

– Не начинай.

Кэролайн собрала волосы.

– А вдруг она станет звездой, – настаивал я, приобняв Алли за бедра. – Не дашь ей попробовать – она и не узнает.

– Близость к семейству Руссо искажает твое восприятие, – ответила Кэролайн, наблюдая за Джунипер. – Такой талант, как у Алли, – большая редкость.

Алли заморгала:

– Хоть это, возможно, и самое приятное, что ты мне когда-либо говорила, я бы сказала, что такой талант, как у Хадсона, встречается гораздо реже.

Черт возьми, это что, комплимент? Я обернулся к ней и увидел, что ее взгляд прикован к Мейсону. Тот пролетел над озером и плюхнулся в воду.

– Реже, чем у профессиональных балерин? – Кэролайн потянулась к рюкзаку за солнцезащитным кремом.

– Конечно. По всей стране нас около четырех тысяч. А в береговой охране всего триста пятьдесят пловцов-спасателей, – сказала Алли, привалившись ко мне. – А значит, он гораздо важнее.

– Хм…

Кэролайн окинула Алли мимолетным изучающим взглядом.

– Ты же ведущая балерина? Лучшая из лучших?

– Да, – кивнула Алли, слегка напрягшись. – Если полностью восстановлюсь.

Кэролайн перевела взгляд на ноги Алли.

– Тогда к чему тебе стремиться? Что тебя мотивирует, раз у тебя нет ни конкуренции, ни карьерных перспектив, ни… – тут она взглянула на меня, – работы мечты?

– Я не прима, не говоря уже о том, что я не ассолюта[10]10
  От ит. assoluta – титул, который присваивают самым выдающимся танцовщицам поколения.


[Закрыть], – ответила Алли с кривой усмешкой. – О чем мне так любит напоминать мама. Так что мне есть над чем поработать. И даже если я каким-то чудом заполучу этот титул, я все равно буду соревноваться со своим главным соперником. Впрочем, как и всегда. – Она взглянула на Кэролайн. – С самой собой. Мне всегда есть что усовершенствовать – уровень мастерства, к которому я всегда буду стремиться, но никогда не достигну.

– Выходит, твоя цель – совершенство? – спросила Кэролайн без иронии.

– Именно. – Улыбка Алли погасла, но она быстро опомнилась и вновь улыбнулась. – А поскольку оно недостижимо, недостатка в мотивации у меня не бывает.

– Для меня ты само совершенство, – сказал я, коснувшись губами ее виска.

Алли усмехнулась, но у нее заблестели глаза.

– И это говорит мужчина, которому пришлось учить меня кататься на велосипеде.

– Алли! – окликнула ее Джунипер, сложив ладони рупором. – Заплетешь Мелоди косу перед тарзанкой?

Алли кивнула.

– Ты не взяла с собой запасную резинку для волос? – спросила она Кэролайн. – Я все оставила в домике.

Кэролайн порылась в сумке и протянула Алли резинку:

– Спасибо.

Алли быстро поцеловала меня в губы, но отстранилась, не успел я обнять ее и поцеловать еще нежнее.

– Я скоро.

– А сколько ведущих балерин? – спросил я, когда она встала на пледе. – Таких, как я, триста пятьдесят. Сколько ведущих среди этих четырех тысяч профессиональных танцоров?

– Ох, милый, – сказала она с ухмылкой и попятилась. – Давай не будем ранить твои чувства.

Я усмехнулся, и Алли зашагала вниз по склону.

– Между вами что-то изменилось, – заметила Кэролайн, намазывая ноги солнцезащитным кремом. – Она стала… легче. И я не о том, что она постройнела или сбросила вес…

– Я понял.

Я наблюдал, как Алли подошла к Мелоди и принялась заплетать ее светлые кудри.

– Эта травма подкосила ее и физически, и морально, но она по чуть-чуть приходит в себя. Она справится.

– И она улыбается, – Кэролайн сбрызнула руки лосьоном. – Думаю, это все благодаря тебе.

– Я не против быть причиной. – Алли что-то сказала Джун, и она рассмеялась. Я улыбнулся. – Но она и сама проделала огромную работу.

– Ты всегда был в нее влюблен или это случилось недавно?

Я посмотрел Кэролайн прямо в глаза.

– Да ладно! Слон в посудной лавке и то поизящнее тебя будет, – сказала она, протягивая мне солнцезащитный крем, но я покачал головой, так как уже намазался. – Я не осуждаю, просто любопытно.

– Всегда, – ответил я.

Алли доплела косу Мелоди.

– Только на второе лето до меня дошло, что это за чувство, но влюбился я в первый же день. Алли держалась за борт самой древней в мире гребной лодки, задрала подбородок и потребовала сперва доставить в безопасное место Еву, хотя у нее самой шла кровь. Она спросила, есть ли у меня братья и сестры, и сказала, что для нее нет ничего важнее сестер. И я пропал, сам того не подозревая…

Кэролайн наклонила голову. Взгляд ее мячиком метался между мной и Алли.

– Это… бесит, но знакомо. И достойно восхищения.

– Потому что ты твердо решила, что она тебе не понравится?

Я снял панаму, положил ее к панаме Алли и начал разуваться.

– Знаю, она не такая, как ее сестра, – сказала Кэролайн, поджав губы. – И все же есть в ней – во всех их семье – что-то такое… я так и чувствую тревожные звоночки. Они всегда использовали деньги и влияние, чтобы добиться успеха. И плевать на любого, кто попадется им на пути.

– Потому что ее мать выгнала из балетного класса твою лучшую подругу? – спросил я, складывая кроссовки и носки на плед. – Да, я в курсе. Довольно хреново, что у тебя была возможность заниматься балетом, а Джунипер ты не пускаешь.

– В том числе поэтому и не пускаю, – отозвалась Кэролайн. – Я занималась всего два года, и девчонки там были просто ужас. И учителя ужасные. Ты и сам слышал Алли: их стандарты совершенства недостижимы. Вечно живешь с ощущением, что никогда до них не дотянешься. Думаешь, я не заметила, какие у Алли под глазами круги?

На это мне нечего было возразить.

– И все же ты считаешь ее достойной восхищения, а значит, к чему-то мы да пришли.

Кэролайн закатила глаза:

– Я считаю, достойно восхищения то, как она тогда поступила. Но сестры Руссо всегда друг за друга горой, так что я не удивлена. – Сестра наморщила лоб. – Все равно я беспокоюсь, что она разобьет тебе сердце, когда уйдет, как и в тот раз.

– Все было совсем не так.

Я снял рубашку и встал, глядя на Алли. Гэвин указал ей на тарзанку, но она покачала головой.

– Это все происходило при мне, – возразила Кэролайн, вытягивая ноги на пледе. – Я не знала, почему ты был подавлен и молчалив перед отъездом на сборы, но теперь все встало на свои места. Помню, каким ты выглядел опустошенным, – на тебе лица не было. Ты не хотел разговаривать со мной, да вообще ни с кем. Гэвин велел мне отстать от тебя. – Тут ее тон стал резче. – Так что не говори мне, что она не разбивала тебе сердце. Я все видела собственными глазами.

Я повернулся к сестре:

– Ты видела свою правду. Моя правда другая. Это я ее бросил. Я ее ранил. Черт, она попала в больницу, ее ждали месяцы реабилитации. У нее умерла сестра, а я к ней не пришел. Она очнулась, а меня не было рядом. Я повел себя как придурок и сам себе разбил сердце. Не Алли.

– Ты бы так не поступил. – Глаза Кэролайн расширились от ужаса. Она смотрела на меня так, словно впервые видела. – Ты же спасаешь людей, Хадсон. Ты не способен никого бросить.

– И тем не менее.

Знай Кэролайн, что я постоянно ей лгу, она бы смотрела по-другому. Прямо сейчас я был героем по версии Джунипер, но, если бы Кэролайн узнала всю правду, для нее я превратился бы в негодяя. Я присел на корточки и заглянул ей в глаза:

– Правда бывает разной – зависит от того, кто рассказывает. А в сложных ситуациях бесчисленное множество вариаций. Но раз уж мы говорим о том лете, как ни крути, подлецом оказался я. И мне самому не хватило сил удержать ее.

В озере позади меня раздался всплеск. Дети скандировали имя Гэвина.

– Зачем тебе… – Кэролайн умолкла и покачала головой.

– Я был эгоистичным ублюдком. Меня больше заботили собственные желания, чем то, что было нужно ей. – Грудь сдавило, словно тисками. – Это я должен снова ее заслужить, а не она меня. Ты бы правда очень мне помогла, если бы взяла себя в руки. Так у меня будет на одну преграду меньше. Она создана для меня, Кэролайн. Может, это лето – все, что у нас с ней будет, но для меня она – идеал.

Кэролайн удивленно заморгала, затем посмотрела на Алли.

– Ладно, – медленно произнесла она, кивая мне. – Хорошо.

– Спасибо.

С моих плеч словно свалилось тяжеленное бремя.

Когда я спустился к берегу, Джунипер спрыгнула с тарзанки и с победным криком вынырнула из воды. Гэвин плавал неподалеку от нее. Я подошел к Алли и сказал:

– Мы следующие за Мелоди.

– Очень смешно.

Она в полном восторге наблюдала, как Мел схватила канат и потащила его вверх по склону.

Этот взгляд был мне знаком. Она так же смотрела на меня в тот вечер, когда я заехал за ней в бар на мотоцикле Гэвина. Моя детка хотела покачаться на тарзанке, но думала, что ей не стоит.

– Я абсолютно серьезен.

Алли фыркнула:

– Ни за что. По-моему, в последнем прыжке Гэвин пролетел метров пять. Если я приземлюсь неправильно…

– Это вода, а не бетон. И мамы здесь нет, Алли. Можно немного повеселиться. Это пойдет тебе на пользу.

Я наблюдал за тем, как менялось выражение ее лица: сперва она нахмурилась, затем слегка приподняла брови, поджала губы и склонила голову набок.

– Глубина озера здесь больше шести метров. Это безопасно.

Она искоса взглянула на меня:

– Этот неизвестно какой давности канат привязан к неизвестно насколько здоровому дереву, которое способно выдержать неизвестно какой вес, в…

Тут у нее перехватило дыхание. Мел запрыгнула на сидушку и принялась раскачиваться из стороны в сторону, а затем в самый подходящий момент соскочила в озеро. Она визжала, пока не оказалась в воде.

– Ты же жаждешь этого, – подтолкнул я Алли. – Я же вижу.

– Можно подумать, ты знаешь, когда я чего-то хочу, – пробормотала она, скрестив руки на груди. – Ты ничего не прочтешь на моем каменном лице.

И тут же опровергла свои слова, окинув взглядом мой торс и прикусив губу.

– Может быть, все остальные не прочтут, а я да.

Я обнял ее за талию и развернул к себе.

– Вода именно такая, как тебе нравится, милая. Там мокро. Глубоко. Безопасно. Давай поиграем.

– Это что, была шутка про секс?

Взгляд Алли метнулся к воде.

– Доверься мне. Ничего плохого с тобой не случится. Я не допущу, – сказал я без тени насмешки.

Она пристально на меня посмотрела и вздрогнула, но тут же смягчилась:

– Ты не можешь этого обещать.

Я ладонью обхватил ее щеку, чувствуя, что она говорит не только о тарзанке.

– Именно это я и обещаю. Прыгнем вместе.

– А что, если я испугаюсь и не отпущу канат? Ты спрыгнешь, а я останусь там висеть? – Она сглотнула.

– Я не отпущу канат, пока ты не прыгнешь первая, – заверил я, поглаживая Алли по щеке. – Мы вернемся вместе на берег, раскачаемся заново и попробуем еще раз. Столько раз, сколько тебе потребуется. – У меня свело живот. – Просто доверься мне.

Она заглянула мне в глаза:

– Это нелепо, да, что я нервничаю? Даже дети не боятся.

Уголки моих губ поползли вверх.

– И вовсе не нелепо. В первый раз им тоже было страшно. Ты просто позже начала.

– Тебе было страшно? Стой, не отвечай. – Алли вскинула руку и высвободилась из моих объятий. – Ты же ничего не боишься, так что это не показатель.

Она медленно выдохнула:

– Хорошо. Давай.

– Правда?

Я тут же расплылся в улыбке.

– Не спрашивай, давай живее, пока я не распсиховалась.

Она стянула футболку через голову, и я изо всех сил постарался не пялиться на ее округлую грудь.

Будь проклята моя память. Я до сих пор ощущал во рту вкус нежной кожи ее груди, слышал ее тихие вздохи наслаждения… Только не сейчас. Да ну на хрен, кругом мои родные, мне двадцать восемь – я взрослый человек, а не подросток, мне нельзя терять голову. Сейчас не время.

Она выскользнула из шорт.

Не важно. Я ребенок в кондитерской, а Алли – самое аппетитное пирожное. Все ее тело до последнего миллиметра было восхитительно совершенным. Каким-то образом мне удалось закрыть рот и не пустить слюну. Я повел ее за канатом.

Дети вышли из воды, и Гэвин последовал за ними.

– Черт! Не пойму, как вы столько времени проводите в воде? – проворчал он. – Мне точно пора в спортзал.

Я рассмеялся и взялся за канат. Алли перегнулась через край трехметровой насыпи.

– Готова?

– Сидя мы не поместимся на этой штуковине, – сказала она, указывая на деревянный диск.

– А мы встанем. – Я ухватился за канат покрепче. – Залезай первой. Я подниму тебя наверх, а потом запрыгну сам.

Она уставилась на диск:

– Мог бы просто меня столкнуть.

– Мог бы, но я же не козел, – сказал я, махнув ей рукой. – Давай, Алли.

– Ничего глупее в жизни не делала.

Она ухватилась за веревку обеими руками и встала на свою половину круга.

Помоги нам Бог, если когда-нибудь мы с ней решимся на банджи-джампинг[11]11
  Банджи-джампинг – экстремальный аттракцион, прыжок со скалы на резиновом тросе, высота скалы должна составлять не меньше 24 метров.


[Закрыть].

– Вот умница.

Я встретился с Алли взглядом, уперся пятками в землю и попятился, потащив ее вверх по склону.

– Я не спрыгну, пока ты не захочешь.

– Насколько я помню, ты говорил в том смысле, что мне это будет нужно, – пробормотала она.

– И кто тут теперь отпускает шуточки про секс? – ответил я, сдержав улыбку. Мы подошли к месту старта. – Скажешь мне когда.

Она сделала глубокий вдох, потом еще раз, и еще один, а затем покрепче ухватилась за канат.

– Как я узнаю, когда нужно отпустить канат, чтобы не грохнуться на берег?

– Я тебе скажу.

– Ладно. Поехали, – кивнула она.

– Уверена?

Я приготовился.

– Вперед! – приказала она.

Я подпрыгнул, уперся обеими ногами в диск, и мы полетели вниз со склона.

Алли вскрикнула. Я отпустил канат одной рукой и обхватил ее за талию. Мы миновали берег и понеслись над озером. Я подождал, пока вода не стала темно-синей – а значит, достаточно глубокой, – и крикнул:

– Давай!

Как только она разжала руки, я сделал то же самое, и мы полетели.

Мы устремились навстречу озерной глади. Я задержал дыхание, и мы нырнули. Вода поглотила нас, захлестнув с головой. Перед самым нырком я убрал руку с талии Алли и схватил ее за руку.

Я вынырнул секундой раньше нее.

Она глотнула воздуха. Я выпустил ее руку, чтобы она держалась на воде сама. То, что стало для меня обычным делом, она воспринимала совсем иначе.

– Это было… – Она встретилась со мной взглядом и широко улыбнулась. – Просто невероятно!

А потом рассмеялась.

И я влюбился в нее снова. Не в эту тихую, рассудительную девчонку, которой она была, и не в подругу, которую я предал, а в женщину, которой она стала, – красивую и сильную, в шрамах, но все равно смеющуюся.

Она бросилась ко мне, обвила руками за шею и прижалась к моим губам.

Держа нас на плаву, я наклонился к ней и целовал до изнеможения. Я готов был застонать от ее вкуса, от восхитительного скольжения ногтей по моей шее, от жара ее тела, прижатого к моему.

Она охнула, и от этого звука я возбудился в ту же секунду.

По спине прокатилась волна желания. Я обхватил ее затылок, а она обвила меня ногами за талию, предоставив мне держать на воде нас обоих. Никогда я так не хотел никого и ничего. Я целовал ее, словно она была воздухом, а я все последние десять лет пытался выплыть на поверхность.

– Эй! Тут вообще-то дети! – крикнул Гэвин.

Алли отстранилась, тяжело и учащенно дыша.

К черту планы на день, веду ее прямиком обратно в домик!

Видимо, она прочла это намерение в моих глазах, потому что в ее взгляде вспыхнул огонь. Она высвободилась и не спеша поплыла к берегу.

Я ринулся за ней, молясь, чтобы вода остудила мое возбуждение настолько, чтобы не травмировать неловким зрелищем родных на всю оставшуюся жизнь. Я почти потерял голову, но к тому времени, как мы выбрались на берег, снова выглядел прилично.

Мы выбрались из озера на пляжик под обрывом. На мгновение мы скрылись у всех из виду. Я притянул ее к себе. Она положила руки мне на грудь, но не оттолкнула.

– Я тебя хочу, – сказал я, прижавшись лбом к ее лбу. – Я сделаю все, что угодно, лишь бы быть с тобой, удержать тебя… лишь бы у нас все получилось. Я ни разу в жизни не чувствовал ничего более настоящего.

У нее перехватило дыхание.

– Ничего у нас не выйдет. Я же вернусь в Нью-Йорк.

– Мне все равно. Сейчас ты здесь. Подари мне свое сейчас, – сказал я и крепче обнял ее за талию. – Скажи, что и ты это чувствуешь.

Она зажмурилась и кивнула:

– Чувствую. Все по-настоящему.

Боже, благодарю тебя.

Над нашими головами пролетел силуэт, и мы обернулись. Джунипер пролетела над озером, спрыгнула с тарзанки с радостным воплем и нырнула в воду почти без брызг. Сверху раздались одобрительные крики Мэйсона и Мелоди.

– Ей же не разрешали нырять, когда в воде никого нет, – пробормотал я, уставившись на поверхность озера.

Джун не вынырнула сразу. Я нахмурился и начал отсчет, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

– Хадсон, – прошептала Алли, убрав руки с моей груди, когда я досчитал до девяти.

Я развернулся и бросился в воду. На счет двенадцать вода уже доходила мне до пояса.

– Хадсон! – закричала где-то над нами Кэролайн.

– Стой здесь! – крикнул я Алли и нырнул.

Глава двадцать четвертая. Алли

Танцвщц6701: Ну дела, корона упала… Жаль, @СестрыРуссо4, но это полный провал. Пора уступить место другим.

Сердце бешено колотилось. Хадсон разрезал воду, как нож. Я никогда не видела, чтобы он так быстро плавал.

– Если ты там, наверху, ей не помешала бы помощь, – прошептала я Лине.

Голова Хадсона поднялась и исчезла под водой примерно там же, где Джунипер.

Я обхватила себя руками так, будто это могло облегчить тяжесть, которая давила все больше с каждой секундой, пока он был под водой. Он делал это каждый день. Он плавал при шести– и десятиметровой зыби. Раз он отыскал в воде того капитана, который посреди океана спрыгнул с корабля, Джунипер в озере он точно найдет. Он обязан.

По крутой тропинке слева посыпались комья земли. Гэвин пронесся мимо меня прямиком в воду. Кэролайн, спотыкаясь, спустилась и остановилась рядом со мной.

– Она в ярко-оранжевом, – прошептала Кэролайн, сцепив руки. – Хадсон всегда говорил, чтобы она плавала в ярком на случай…

Я шагнула ближе и обняла ее за дрожащие плечи.

– Триста пятьдесят, – напомнила я ей. – По всей стране всего триста пятьдесят человек, которые умеют так, как Хадсон. Он ее вытащит.

С паникой я обошлась так же, как с болью, – спрятала глубоко внутри.

Не было такого мира, где Хадсон позволил бы своей – нашей – племяннице утонуть. Он просто не мог этого допустить.

– Сколько времени прошло?

Я погладила Кэролайн по плечу, не отрывая взгляда от поверхности воды.

– Она очень долго может задерживать дыхание. У нас дома она плавала с Хадсоном – я видела, как она продержалась дольше минуты.

Не может такого быть. Неужели опять…

Кэролайн задрожала еще сильнее:

– Минута… Минута уже прошла?

– По-моему, нет.

Я приврала, но лишь потому, что не была уверена.

– Хадсон не вынырнул глотнуть воздуха, а это хороший знак, – пролепетала я.

А на сколько мог задержать дыхание он?

Я не знала. Слишком сосредоточилась на том, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки, чтобы задавать подобные вопросы или хотя бы побывать в его доме. Что бы между нами ни происходило, он старался. А я только и делала, что отталкивала, отмахивалась, если это не имело отношения к Джунипер.

А теперь Джунипер…

Даже не думай. Сердце стучало в ушах, живот скрутило, мысли путались. Джунипер никогда не познакомится с Линой, потому что Лину мне не удалось спасти. А теперь только от Хадсона зависело, останется ли Джунипер здесь, где ей самое место, или отправится к Лине.

Гэвин почти доплыл.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – шептала Кэролайн снова и снова.

Про себя я присоединилась к ее шепоту.

Хадсон вынырнул спиной к нам. Сердце подпрыгнуло к горлу.

– Нашел! – крикнул он и боком поплыл к нам. Гэвин держался рядом.

– О боже!

Кэролайн бросилась в воду.

– Она дышит! – крикнул Гэвин.

Я услышала кашель Джунипер. У меня подогнулись колени, и я тут же рухнула на песок.

– Спасибо, – прошептала я Лине. – Спасибо. Спасибо.

Нащупав ногами дно, Хадсон взял Джун на руки и вынес из озера. Она снова закашлялась.

– Джунипер!

Кэролайн отошла с пути Хадсона и поспешила за ним на берег, промочив одежду до груди.

– С ней все в порядке, – заверил Хадсон сестру, посмотрев на Джунипер, а затем на меня. – Все хорошо.

Хадсон усадил Джунипер на песок поблизости от меня и присел перед ней на корточки. Она снова закашлялась.

– Как ты, Джу-жу? – спросил он, взяв ее за ногу.

Кэролайн опустилась на колени рядом и гладила Джунипер по голове. Гэвин вышел из воды и подсел к Хадсону.

– Нормально. – Джунипер сделала глубокий, прерывистый вдох и посмотрела на маму. – Я нырнула так глубоко, что нога запуталась в ветке, что ли, – я не разглядела. Я пыталась вытащить, но не смогла, – сказала она, дыша уже ровнее. – А дядя Хадсон смог.

У меня сжалось сердце.

– Хорошо, – сказала Кэролайн и поцеловала Джунипер в лоб. – Спасибо, Хадсон.

Он кивнул.

– Рана приличная, – сказал он, глядя на кровоточащее пятно на подъеме правой ступни. – Но, думаю, жить будешь. Воды наглоталась?

Джунипер покачала головой:

– Я все это время задерживала дыхание.

– Я тобой горжусь.

Он улыбнулся Джун, но тут же посерьезнел, взглянув на дрожащую сестру.

– Эй, с ней все в порядке. В оранжевом отыскать ее было гораздо легче. Ты сделала все, что от тебя зависело. Мы все были рядом. С ней все хорошо, – повторил он.

Кэролайн сглотнула и кивнула.

– А тебе нельзя было кататься на тарзанке, когда в воде не было взрослых, – назидательно сказал Хадсон.

Он поднялся на ноги и помог встать Джунипер. Кэролайн и Гэвин тоже вскочили.

– Я решила, что вы довольно близко, – пробубнила Джун, когда Кэролайн заключила ее в медвежьи объятия. – И в свою защиту скажу, что так оно и было. Простите меня, в следующий раз буду осторожнее.

Кэролайн напряглась. По ее глазам я прочитала, что следующего раза не будет. К ее чести, она лишь кивнула:

– Я тебя люблю.

Не уверена, что смогла бы так же сдержаться.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Джунипер, прижавшись к Кэролайн.

– Нужно за ней понаблюдать, не будет ли кашля, лихорадки, вялости – любых признаков того, что у нее в легких вода. Но в остальном, по-моему, обошлось, – сказал Хадсон сестре и кивнул на тропинку. – Может, отведешь ее наверх и промоешь рану?

– Идти можешь? – спросила Кэролайн у Джунипер.

– Вроде да.

Они вдвоем пошли вверх по крутой тропинке. Гэвин держался рядом, чтобы подхватить Джунипер, если она упадет.

Я наблюдала за ними, пока эту картину не загородил Хадсон.

– Алли?

Он протянул мне руку, и я рефлекторно взялась за нее. Качнулась, вставая, и выпрямилась.

– Эй, ты как? Ты дрожишь.

Правда?

– Я ее люблю, – прошептала я, чувствуя, что в глазах защипало.

– Знаю.

Он обнял меня и прижал к груди.

– Я не хотела. Просто подумала, что помощь ей сгладит мою вину перед Линой. Но я ее люблю, Хадсон, – сказала я срывающимся голосом.

– С ней все хорошо.

Он прошелся рукой вверх и вниз по моей спине.

– А ты как? – спросила я, стуча зубами.

– До того, как увидел ее, на минутку перепугался до смерти, но сейчас я больше беспокоюсь о тебе, – ответил он, упершись подбородком мне в голову. – Подожди немного, и адреналин схлынет.

Боже, я прижималась к нему так крепко!

– Со мной все нормально.

Я попыталась высвободиться из его объятий.

– Дашь мне хоть раз побыть с тобой? – спросил он, сжав меня еще крепче. – Не обязательно справляться со всем в одиночку, Алли. Тебе может быть страшно, и Джунипер тебе любить тоже можно, даже когда все так запутано. Путаница – это прекрасно, милая. В ней происходят лучшие моменты жизни. Не обязательно постоянно держать себя в руках. Ничего страшного, если вдруг тебе будет плохо. Обещаю, что буду рядом и помогу ожить, ты только мне позволь.

Может, ничего страшного, если я ненадолго уступлю?

Я расслабилась у него на груди, прислушиваясь к медленному, ровному сердцебиению. Может, инцидент с Джунипер и напугал его, но не потряс. Я уже заподозрила, что его ничто не способно потрясти.

– Спасибо, что спас ее.

– Это моя работа, – сказал он мне в волосы. – К тому же, признаю, у меня был личный интерес.

Я криво ухмыльнулась. Дрожь унялась, но Хадсон меня не отпускал. Это его работа, но больше о его жизни я не знала почти ничего.

– Где ты живешь?

– На Уоррен-стрит, кварталах в четырех от вашего дома. Темно-синий дом с белой дверью. А что?

– Я никогда не спрашивала.

Но я поняла, что это за дом. Я его видела каждое лето по пути в кафе его родителей.

– Хм…

Его рука, гладившая мне спину, заскользила медленнее.

– Зайдешь в гости, когда вернемся?

Это был шаг в направлении, к которому не имела отношения ни Джунипер… ни наш уговор. Я закрыла глаза, и мое сердце забилось медленнее в такт с его. Боже храни его, он не торопил меня с ответом. Так было гораздо легче, и я наконец кивнула:

– Да. С радостью.

* * *

За весь оставшийся день больше никто не оказывался на волосок от смерти. Мы гуляли по окрестностям, играли в карты в павильоне, пока не поднялся ветер, готовили ужин среди смеха и хаоса, которые я уже практически обожала. В частности, из-за того, что Кэролайн была не просто вежливой, она была… милой.

И очень веселой, когда не пыталась меня задеть.

Когда костер догорел, тети и дяди Хадсона отправились спать, а родители пошли в свой домик. Мы с Кэролайн сидели на бревне перед тлеющими углями. Я наблюдала, как Хадсон качает Джунипер на качелях из покрышки чуть поодаль от нас, ближе к берегу.

– Он отлично ладит с детьми, – заметила Кэролайн не то чтобы ненавязчиво. – Он будет прекрасным отцом. Ну, если хочешь детей.

Детей?

– Я…

Все слова исчезли. Я представила, как Хадсон держит на руках ребенка – нашего ребенка, – и крепко сжала фляжку с водой. Что это за чувство возникло вслед за тошнотой, сопровождавшей ее комментарий? Неужели любопытство?

– Мне кажется, тебя сейчас стошнит, – усмехнулась она. – Не хотеть детей – нормально. Я всего лишь хотела сказать, что Хадсон правда хорошо с ними ладит.

– Уж мне-то можешь его не расхваливать, честное слово, – вздохнула я. – Вообще-то, я никогда не думала о детях. Почти все мои знакомые не заводят детей, пока не уйдут со сцены. Это и прервало мамину карьеру. Она забеременела Линой и вышла замуж за нашего отца.

– А-а-а… – Кэролайн наклонилась вперед и поворошила угли. – Теперь немного понятнее, почему она держит всех вас в ежовых рукавицах.

Я кивнула.

– Джунипер необыкновенная, – сказала я, чтобы сменить тему. – Упрямая, остроумная, сообразительная. Ты большая молодец.

Кэролайн откинулась на спинку и посмотрела, как раскачивается на покрышке Джунипер.

– И безбашенная, как Хадсон, – пробормотала она. – Совсем как Шон. Он всегда прыгал не глядя. И да, с каждым днем она становится все упрямее. Должно быть, это у нее крови. Видимо, узнаем наверняка, когда ей исполнится восемнадцать. Скорее всего, в тот же день, когда ей стукнет восемнадцать, она отправится к юристам и потребует свидетельство о рождении.

Горло перехватило, и я быстро отхлебнула воды.

– Хочешь, чтобы она ждала так долго? А тебя не тревожит семейная история болезней, например?

– Немного, – кивнула она. – Было бы неплохо иметь доступ к этой информации или, по крайней мере, знать, куда обратиться с такими вопросами. Но информация о ее биологических родителях закрыта не просто так. Я их не знаю и не знаю, как бы они поступили, если бы она… – Кэролайн напряглась. – До восемнадцати лет защищена и Джунипер, и они.