Текст книги "Вариация (ЛП)"
Автор книги: Ребекка Яррос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)
Глава тридцать вторая. Алли
КэссидиФэрчайлд1: Они обе потрясающие танцовщицы. Надеюсь, они уладят дела семейные.
– Я уже сказал, как потрясающе ты сегодня выглядишь?
Сквозь тонкий зеленый шелк асимметричного платья я чувствовала теплую руку Хадсона. Мы шли по переполненной марине. Нам нужно было попасть на борт в ближайшие десять минут, иначе яхта отправится без нас.
– А я говорила тебе то же самое? – Я глянула на его костюм, восхищаясь тем, как пиджак сидит на широких плечах.
– Ребят, меня от вас прямо тошнит, – заметила Ева у меня за спиной, когда мы ступили на деревянный пирс.
– А меня тошнит от тебя, – парировал идущий рядом с ней Гэвин.
Я рассудила, что в качестве подкрепления двое лучше одного, и он согласился пойти вместе с Евой.
Хадсон предостерег брата взглядом. Я сосредоточилась на том, чтобы не застрять каблуком в щели между досками пирса. Мы направлялись к яхте, которую «Метрополитен» арендовал для сегодняшнего приема, и в толпе я замечала членов по меньшей мере четырех разных трупп со всей страны.
– Алессандра! – раздался незнакомый голос, и кто-то бросился к нам с лодки справа.
Я мертвой хваткой вцепилась в конверт из плотной бумаги, который дала мне Энн, и подвинулась, чтобы энергичная блондинка не столкнулась лоб в лоб с Евой. Где-то на задворках сознания возникло жуткое подозрение, что я ее знаю.
– Привет! – улыбнулась она и помахала. – Я Лайла Моррис из лос-анджелесской балетной труппы «Метрополитен». Меня выбрали судьей в жюри «Классики», но я обязана сказать, что ваше выступление было исключительным.
– Спасибо, очень любезно с вашей стороны.
Услышав ее имя, я заморгала. А когда до меня дошло, дыхание перехватило.
– Вы – ПуантЗападногоПобережья.
– Видели мой контент? – Она сверкнула мне улыбкой, которая погасла, едва ее взгляд упал на Еву. – Просто хотела сказать, что считаю вас одной из лучших в нашем поколении, и надеюсь, что у нас будет шанс поработать вместе.
– Забавно, а я готова поклясться, что вы называли ее претенциозной и высокомерной, – заметила Ева, невозмутимо сверля Лайлу взглядом.
Гэвин фыркнул, Лайла покраснела, и мы пошли дальше.
– Это было некрасиво, – пожурила я сестру.
– Знаю, – пожала плечами Ева.
Мы подошли к причалу с логотипом «Метрополитена» и увидели, что двигатели яхты уже урчат.
– Кажется, нам сюда.
– Боже, – пробормотал Гэвин. – Двадцатиметровая?
– Я бы сказал, под тридцать, – ответил Хадсон и положил руку мне на талию. – Ты уверена?
– Я никогда и ни в чем не уверена. – Мы подошли к трапу. Сердце бешено заколотилось. – Уверенность – это по твоей части.
Экипаж был слишком занят, готовясь отчалить, и наших имен никто даже не спросил. Мы взошли на борт огромной увеселительной яхты и оказались среди шумной толпы. Задняя палуба у маленькой шлюпки, кают-компания, верхняя палуба – люди были повсюду.
– Как думаешь, где он? – спросил Хадсон.
– Обычно в личной каюте на носу. – Я кивнула в ту сторону и двинулась через толчею.
Хадсон за талию оттащил меня с дороги у стайки детей в пиджаках с галстуками и летних платьях. Они пробирались к трапу на верхнюю палубу.
– Спасибо.
Я поднесла руку к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце.
– Здесь еще и дети? – спросил Хадсон, когда мы вошли в кают-компанию.
– Некоторые – учащиеся школы, – ответила я, на ходу кивая и улыбаясь коллегам. – В основном здесь те, кто сегодня вошел плюс-минус в пятерку лучших в своей возрастной категории.
– Джунипер заняла семнадцатое место, – с гордостью объявил Гэвин.
– Да, – с улыбкой подтвердила я.
Лучшая новость за день, если учесть, что мне пришлось побегать за Евой.
От группы солистов у бара отделился Эверетт.
– Алли! Готова отмечать? Мартини тут наливают шикарный. – Увидев Еву, он поморщился. – Сюда, я вижу, пускают кого попало.
– Будь с ней помягче, – сказала я. – У нее был тяжелый день.
– Она заслужила.
Он одарил Еву язвительной улыбкой, но тут раздался гудок.
– О! Отплываем. – Он поцеловал меня в щеку. – Ты же знаешь, он тебя ждет. Подписывай контракт и приходи на вечеринку.
– Сначала мне нужно кое-что уладить, потом приду, – кивнула я. – Не возражаешь, если Хадсон и Гэвин побудут с вами минутку?
Хадсон напрягся:
– Мы так не договаривались.
– Расслабься, – сказал Эверетт. – Бойфрендов не берут с собой на встречи по поводу контракта. Дай ей разобраться с делами, а потом сможете ретироваться, но только после того, как мы выпьем.
Хадсон посмотрел на меня, вопросительно вскинув брови.
– Выпьем, но сначала я хочу убедиться, что получу предложение о работе, – пообещала я.
Эверетт закатил глаза:
– Конечно, получишь. И если оно хоть немного похоже на мое, мы в шоколаде. Кажется, сейчас у него Джейкоб, но он вот-вот выйдет. Они там уже черт знает сколько. Тебе пора.
Как раз вовремя. Я повернулась к Хадсону.
– Он мне не нравится, – проворчал он, пока я поправляла ему галстук.
– А по-моему, ты в нем весьма сексуален. – Я потянула за галстук, Хадсон наклонился, и мы оказались нос к носу. – Если через двадцать минут мы не вернемся, приходи проверить.
– Мне ждать двадцать минут? – нахмурился он.
Яхта пришла в движение и заскользила вдоль пирса. Хадсон обхватил меня за талию.
– За двадцать минут может случиться все что угодно.
– Если тебе так проще, веди отсчет в пятиминутках.
Я зажала между нами конверт и быстро поцеловала его в губы. Не так мне хотелось провести нашу последнюю ночь вместе, но хорошо, что он был здесь, со мной.
– Я скоро.
Его, похоже, мучили сомнения. Он сжал кулаки, разжал, кивнул, полез в карман и достал телефон.
Я взглянула на сестру:
– Ева?
Она изобразила на лице безупречную улыбку:
– Идем.
– Привет, Кэролайн, – сказал Хадсон в трубку. – Мы только что пришли на вечеринку.
Я еще раз окинула его взглядом – слишком уж хорош, нельзя было не полюбоваться – и оставила их с Гэвином и Эвереттом. Мы двинулись через кают-компании. Танцоры труппы махали мне, но при виде Евы их руки замирали в воздухе.
На ходу я смотрела в иллюминаторы, один за другим. Солнце село, мы вышли в открытый океан. Если все пойдет не по плану, следующие несколько часов круиза получатся до ужаса неловкими.
Тревога, с которой я боролась весь день, вспыхнула снова и изо всех сил ткнула мне чем-то острым в грудь. А вот и каюта. Под дверью топтался Максим с несколькими танцорами труппы. Ну, терять нам нечего.
– Скажи-ка мне, – спросила я Еву, – с чего ты так быстро догадалась? Ты же видела ее всего пару минут.
– Ямочка на щеке, – ответила Ева.
Я удивленно подняла брови.
– А что? Я изучала биологию и достаточно неплохо разбираюсь в генетике, чтобы это понять. К тому же, когда я сопоставила даты, все сошлось.
– Теперь и я поняла. – Мы подошли к двери, и сердце затрепетало со скоростью крыльев колибри. Улыбка не затронула глаз Максима – впрочем, как и всегда.
– Так-так, а вот и виновницы самых жарких бесед этого вечера, – произнес он, бросая взгляд то на меня, то на Еву. – Не ожидал увидеть вас тут вместе, девочки.
– Я пошла, – сообщила я ему, взявшись за ручку двери.
Он поднял бокал, салютуя мне:
– Желаю удачи.
– Дам знать, когда войти, – шепнула я Еве, открыла дверь и шагнула в каюту.
– А вот и она! – улыбнулся Василий и хлопнул Айзека по спине.
Они сидели за длинным столом из черного дерева. Перед ними лежала стопка из шести-семи плотных конвертов. Дверь по правому борту была закрыта, а левая открыта, чтобы бриз задувал с палубы.
Джейкоб захлопнул папку, встал перед открытой дверью, задвинул стул под стол и провел рукой по темным волосам:
– Алессандра… А я как раз собирался уходить. Выступила сегодня изумительно.
Яхта подпрыгнула на довольно большой волне. Я схватилась за стул, чтобы не упасть.
Проклятые лодки!
– Спасибо. Рада тебя видеть, Джейкоб, – сказала я.
Он кивнул, проскользнул мимо меня и за дверь.
– Алессандра, ты обрадуешься, когда узнаешь, кому мы предлагаем контракт, – разулыбался Василий. – Он лучший из всех, кого я видел за последние годы. – Он наклонился и взял конверт со столика слева. – Разумеется, я и для тебя подготовил новый контракт.
Я бросила взгляд на Айзека, и он склонил голову:
– Дорогая.
– Не твоя дорогая, – напомнила я ему.
– Сейчас да, – согласился он.
– Не мог бы ты выйти? Мне нужно уладить кое-какие семейные дела.
Моей улыбкой можно было бы разрезать этот стол пополам.
Василий толкнул мне конверт через стол и откинулся на спинку стула.
– Иди, Айзек. Условия контракта Алессандры всегда конфиденциальны. Из уважения к ее матери, конечно.
– Естественно. – Айзек встал со стула и пошел ко мне. – Не буду врать, будто не был раздражен, когда увидел, что ты решила дебютировать с одним из моих номеров, не предупредив меня. Но исполнение было превосходным и вызвало в сети большой интерес.
– Безупречным, – поправила я, поймав его взгляд, когда он проходил мимо. – Оно было безупречным. Снаружи ждет Ева. Пожалуйста, не мог бы ты ее сюда позвать?
– Безупречным, – кивнул он с дерзкой ухмылкой. – И будет сделано. Хотя мне так жаль пропускать эту восхитительную кошачью драку.
Я открыла конверт, который принесла с собой, и вытащила оттуда еще два, подготовленных Энн. В каюту ворвался шум вечеринки. Ева вошла и закрыла за собой дверь. Все звуки, кроме плеска волн о корпус, стихли.
Василий поерзал и, прищурившись, посмотрел на нас:
– Будем договариваться о семейном тарифе? Еве тоже нужно забронировать место в зрительном зале?
Ева молча встала рядом со мной.
– У вас есть выбор. – Я предъявила конверт в правой руке. – Можете забрать уже подписанные соглашения о неразглашении, а в обмен заполнить анонимную медкарту и подписать отказ от родительских прав…
Он подался вперед и хлопнул ладонями по столу, отчего у меня участился пульс.
– Только не ты. Я ожидал этого от вашей матери, от Евы, но не от тебя.
– А, так Лина застала вас врасплох? – спросила я, склонив голову набок. – Или мама сделала всю грязную работу за нее? Пожалуйста, скажите мне, у кого из них хватило смелости посмотреть вам в глаза и шантажировать вас, чтобы вы предложили Лине контракт в том году?
Он побарабанил пальцами по столу и откинулся на спинку стула.
– Он не будет отвечать, – тихо сказала Ева.
– Конечно нет, с чего бы ему признаваться, верно? – Я положила конверт на стол. – Ничего, я разобралась. В восемнадцать лет Лина умоляла дать ей еще один шанс, когда вы не подписали с ней контракт. Мы все это знаем.
Он не дрогнул.
– Но вы ей шанса, конечно, не дали. Вы набираете только лучших, а вы уже поняли, что она недотягивает. Однако вы злоупотребили своим влиянием и приняли ее предложение, да? И вот спустя несколько месяцев она уже симулирует травму, чтобы получить отпуск и уехать из Сан-Франциско, потому что беременна. Но вместо того, чтобы позвонить вам, она звонит нашей матери. Все так?
Тук. Тук. Тук. Я стучала уголком конверта по столу.
– Совершенно уверена, что в подробности вас посвящать не стали по очень веским причинам, так что давайте сразу перейдем к шантажу. Я бы решила, что шантажировала вас Лина.
Он до ужаса спокойно выдержал мой взгляд, но его правая бровь дернулась.
– И, надо думать, сказала она примерно то же, что и моя милая младшая сестренка с месяц назад, то есть, вероятно, как-то так: «Я знаю, что у вас есть ребенок, который нарушает крайне жесткие условия вашего весьма публичного брачного контракта. И этот ребенок может стоить вам труппы, которой вы посвятили всю свою жизнь. Я знаю, где сейчас этот ребенок, но, если вы дадите то, что мне нужно, тайна останется между нами». Похоже на правду?
– Прямо бесит, до чего точно, – отметила Ева.
Но ровный тон не вязался с тем, как сильно у нее побелели костяшки, когда она вцепилась в спинку стула. Яхта ухнула вниз на волне.
Я заметила какое-то движение слева и снова схватилась за спинку стула. Вода заливала палубу: яхта взбиралась на следующую волну. Первые полчаса океан всегда был ужасно неспокойным, и этот вечер не стал исключением.
– И то же самое хочешь сказать мне ты, Алессандра? – спросил Василий, скрестив руки на груди.
Я покачала головой:
– Вовсе нет. Хотя я не прочь узнать, не этим ли способом мама обеспечила контракт и для меня.
– Не прочь? – Уголок его губ дрогнул. – Я хорошо тебя знаю. Тебя этот вопрос наверняка сжирает заживо. Достойна ли ты своего статуса? Достаточно ли ты хороша?
Внутри все чуть не перевернулось.
– Несколько месяцев назад он бы меня уничтожил, – не стала спорить я. – Но уже нет. И я пришла не ради контракта или роли. Не ради себя или Евы. – Я отпустила стул и толкнула оба конверта через стол. – Выбирайте. В первом конверте соглашение о неразглашении с подписями всех, кто считает вас отцом ребенка. Вы получите его за то, что подпишете документы об отказе от родительских прав и заполните медкарту. Во втором конверте – подписанные нами заявления и копия оригинала свидетельства о рождении этого ребенка. Как только я выйду за дверь, все это попадет в руки того, кто успеет первым. Я предполагаю, что у вас нет желания воспитывать упомянутого ребенка, но этот вопрос, надо думать, уже поднимался лет десять назад.
Я вздернула подбородок и собрала всю свою решимость, чтобы эта маска с меня не сползла.
Не меньше минуты он изучал меня в неловком молчании, а затем подался вперед, взял документы справа и полез в карман пиджака за ручкой. Когда он открыл папку, в каюте воцарилась тишина.
– Ребенок Руссо, – повторил он, перечитывая отказ.
Я покачала головой:
– Имени вы не узнаете.
Энн составила документ так, чтобы он соответствовал оригиналу свидетельства о рождении, но за вычетом пола. Такой документ был ненадежным, но его будет достаточно, чтобы подать в суд, если Василий когда-нибудь передумает.
– Я не знаю, о ком вы говорите. Я всего лишь подписываю документ, освобождающий меня от родительских прав на ребенка, который и не был моим. Хотя, родись на свет подобный ребенок, такая оплошность дорого обошлась бы мне в смысле репутации, если бы не случайное несоблюдение простых правил дорожного движения.
От того, как он вскользь упомянул об аварии, я вся закаменела и насилу сглотнула подступившую к горлу желчь.
– Как тебе известно, я всегда выбираю только лучших. Хорошо, что я ни разу не ошибался.
Он черкнул ручкой по отказу, а затем взялся за медкарту. Я делала короткие, неглубокие вдохи, пока он не засунул то и другое обратно в конверт и не подвинул его через стол.
Я поймала конверт за край и бросила ему другой.
– Вам для личного архива. Делайте с этим что угодно. Спасибо.
На смену гневу так стремительно накатило беспредельное облегчение, что закружилась голова. Джунипер в безопасности. Кэролайн ее не потеряет.
– И, конечно, не забудь свой контракт, – сказал он, указывая на бумаги. – Мы не были бы балетной труппой «Метрополитена», если бы ты не была одной из наших ведущих танцовщиц. Говорю это от всего сердца, Алессандра. Я выбираю только лучших, а ты, безусловно, лучшая, что ты сегодня и доказала. Даю тебе слово не вспоминать о том, что сейчас произошло. Репетиции начнутся через две недели. Возвращайся туда, где тебе самое место, танцуй свою роль. Кто знает, – может, она сделает тебя следующей примой нашего времени.
Я уставилась на конверт так, словно он вот-вот отрастит зубы и меня укусит.
– Три года. Небывалое повышение зарплаты. Центральное место, задний ряд, как всегда, – сказал Василий, засовывая в карман полученный от меня конверт. – Я все помню, Алессандра. Знаю: тебе уже звонили из Сан-Франциско, Хьюстона и Лондона.
– И Парижа, – добавила я. – Или я могла бы отправиться в самостоятельное плавание и поработать везде.
– Париж… Но ни одна из этих трупп не наша. Они не твоя семья. Я же знаю, как ты любишь танцевать с сестрой. Ее контракт истекает только через год. Возможно… – Он постучал пальцем по столу и бросил взгляд на Еву. – Возможно, в этом сезоне она перейдет на должность солистки. Просто просмотри контракт, подтверди и поставь подпись, либо напиши моей ассистентке, и она отправит тебе электронную версию.
– Алли… – прошипела Ева.
Она имела на это полное право. Только ради этого контракта я работала, только о нем и мечтала наша мама. А кроме того, он обеспечивал надежное положение для Евы.
– Я хочу привести в студию собаку.
Василий сморщил нос:
– Можем включить и это.
Я взяла контракт, и он показался мне тяжелым.
– Спасибо за предложение.
– Увидимся в Нью-Йорке.
Нью-Йорк. Мой дом. Моя квартира и моя жизнь. Мои сестры и Кенна. Моя труппа и моя роль. Но Хадсона там не будет.
– Я не шучу, Алессандра. Ничего этого не было. Никакого ребенка не существует.
Слева послышался стон. Лодка опять накренилась. Я резко обернулась к двери.
Нет, господи, нет… Душа у меня ушла в пятки. В дверном проеме мелькнула голова Джунипер. Я увидела в иллюминатор, как она, зажав рот руками, пятится к парапету, будто ей не терпится от нас убежать.
– Стой!
Я сунула Еве все бумаги и бросилась к двери.
Джунипер в шоке отшатнулась, глаза у нее остекленели. Она смотрела мимо меня в каюту. Лодка поднялась на очередной волне, и вода хлынула на палубу, заливая перила и сиреневое платье Джунипер. На палубе я чуть не поскользнулась на каблуках, бросилась к парапету…
Но Джунипер не было.
– Нет!
Лодка накренилась, и меня отшвырнуло в сторону. В воде мелькнул фиолетовый всполох, и я перелезла через скользкий парапет.
– Алли! – взвизгнула позади меня Ева.
Я прыгнула.
Глава тридцать третья. Алли
РизНаПальцах: Они же сестры. Надеюсь, они во всем разберутся. Их видео очень мне помогли на творческом пути.
ВендиКук52: Согласна. Они так вдохновляют, но они же тоже люди.
Атлантика была адски ледяной.
От холода перехватило дыхание, и я принялась грести изо всех сил, сквозь воду выбираясь на поверхность.
Вынырнув, я ахнула и завертела головой. Секунда – и я разглядела Джунипер в нескольких метрах слева. Она держалась на воде и отплевывалась. Волна разделила нас, и на секунду Джунипер исчезла. Сердце бешено колотилось, я плыла, вспоминая уроки яхтинга и плавания, преподанные мне десять с лишним лет назад.
Бояться не было ни времени, ни лишних ресурсов организма. Я должна быть спокойной, собранной и решительной, как Хадсон.
– Алли! – крикнула Джунипер, когда я подплыла.
– Плыви! – велела я, схватив ее одной рукой за подол платья и оттаскивая нас от проплывавшей мимо яхты.
Мы барахтались в воде, пока я не досчитала до десяти, а когда корма прошла мимо, мы повернули обратно.
– Что нам делать? – закричала Джунипер.
Я держала ее и старалась не уйти под воду, взглядом прочесывая яхту.
Вот! Лучи заходящего солнца пробивались сквозь иллюминаторы, обрисовывая силуэты собравшихся в кают-компании. Я едва различила фигуру, стремительно несущуюся сквозь толпу гостей: Ева. Через пару секунд Хадсон и Гэвин выскочили на заднюю палубу и ринулись к парапету.
– Хадсон! – закричала я, размахивая левой рукой.
– Помоги! – крикнула Джунипер одновременно со мной.
Хадсон перегнулся через парапет. Гэвин его оттащил, что-то крича, но в шуме вечеринки и моторов мы не расслышали слов. Яхта шла дальше.
– Они уплывают! – взвизгнула Джунипер так пронзительно, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки.
– Все в порядке, – заверила я ее.
На задней палубе все пришли в движение.
Хадсон снова появился у парапета, вскинул руку, растопырив пальцы, и одними губами произнес что-то похожее на «пять минут».
– Все в порядке, – сказала я, когда яхта отошла. – Мы вот-вот попадем в кильватерную струю, так что держимся на поверхности. Не боремся с волнами, а поддаемся. – Я внимательно посмотрела на Джунипер. – Поняла?
Она кивнула. Я покрепче ухватила ее сзади за платье, подгребая ногами и свободной рукой. Волны нахлынули со стороны, противоположной той, куда мы гребли. Я смотрела Джунипер в глаза, пока мы поднимались и опускались на первой волне, а потом и на второй.
На яхте прогудел сигнал тревоги, но она не сбавляла хода.
– Они не вернутся! – просипела Джунипер.
Со лба у нее стекала вода. Волны постепенно стихли.
– Вернутся, – заверила я ее. – Твои дяди нас тут не бросят. Нам нужно продержаться на плаву всего пять минут. Справишься?
Джунипер кивнула, держась на плаву так, будто училась у лучших.
– С меня туфли слетели.
Я выдавила улыбку:
– И с меня. Значит, когда выберемся из воды, будет повод пройтись по магазинам.
– Мне не полагалось быть на яхте, – призналась она.
– Знаю. – В мышцы просачивался холод, но я крепко держала ее за платье. – И потом нас ждет очень долгий разговор на эту тему.
– Этот человек… – У нее задрожала нижняя губа, и я понадеялась, что это от волнения, а не от холода. – Он же мой отец?
Я кивнула. Обманывать ее было бессмысленно.
– Что ты услышала?
– Я была на носу с другими детьми. Мы спускались, и тут я услышала твой голос. Я встала за дверью, когда ты говорила, что Лина застала его врасплох.
Вода потекла по складкам между ее бровей. У меня упало сердце.
– Ты слышала все.
– Так вот кто я? – спросила она, стуча зубами. – Пропуск в вашу труппу?
Я замотала головой:
– Только не для меня. Тому, что натворили другие, нет оправдания. Но я тебя люблю, Джунипер.
– Так вот что ты делала? Использовала меня, чтобы вернуть себе роль?
Она было отпрянула, но я держала крепко. И не собиралась отпускать – не хватало еще остаться в воде порознь.
– Нет.
Плавать при помощи всего трех конечностей оказалось утомительно.
– Я пошла к нему, чтобы он подписал кое-какие документы. Они защитят тебя, и он никогда не сможет отобрать тебя у твоей мамы. Когда я шла на встречу с ним, мой контракт уже распечатали.
Все, что касалось Евы, я опустила, молясь лишь о том, чтобы Джунипер услышала не все.
На глаза у нее навернулись слезы.
– Я была им не нужна. Они меня не любили.
У меня перехватило горло. Я была совсем не подготовлена к этому разговору, но молчать было нельзя.
– За него говорить не буду, но Лина тебя любила, – сказала я, про себя молясь о том, чтобы не ошибиться. – Я знаю, что она тебя любила, потому что она сама выбрала тебе маму и папу. Она знала дядю Гэвина и дядю Хадсона. Она выбрала для тебя всю эту семью. Она знала, что они будут любить и защищать тебя, и сделала так, чтобы ты попала туда, где она сама могла бы за тобой приглядывать. Она поселила тебя в одном из своих самых любимых мест в мире, чтобы ты росла в окружении всех тех и всего того, что она тоже любила.
Слезы Джун смешались с океаном.
– С чего ты взяла…
– Я не представляю, как можно знать тебя и не любить. Мама с папой, бабушки и дедушки, дяди, двоюродные братья и сестры – все они тебя любят. И мы с Энн любим тебя…
Позади нас раздался пронзительный гудок.
– Я понимаю, этого недостаточно, чтобы унять твою боль. И мне ужасно жаль.
Она наморщила лоб. Шум становился все громче. Лодочный мотор.
– А эти документы, которые ты ему отдала? Там написано, что меня надо скрывать?
Челюсть у меня неудержимо дрожала.
– Нет, – выдавила я. – Там написано, что некоторым из нас нельзя разглашать, что он твой отец. А что касается тебя… – Я притянула ее ближе. – Ты можешь говорить все что угодно и когда захочешь. У тебя есть выбор. Мы отобрали власть у него, а не у тебя.
Джунипер кивнула. Губы у нее уже слегка посинели.
Я оглянулась через плечо. К нам приближалась спасательная шлюпка. Я чуть не утонула от облегчения.
– Они уже близко.
Водитель заглушил мотор, суденышко подрейфовало к нам, и на корму вышел Хадсон. От страха лицо у него сморщилось. Лодка замедлила ход, и ее нос оказался метрах в трех от нас.
– Алли! Джунипер!
– Мы доплывем! – крикнула я, пока он не додумался нырнуть в этот морозильник под названием океан. – Сможешь? – спросила я у Джунипер.
– Да, – кивнула она, и мы поплыли.
Одной рукой я придерживала ее за платье и плыла на боку, не обращая внимания на судороги, постепенно сводившие мышцы, пока мы огибали корму покачивающейся лодки.
Хадсон с Гэвином ждали нас на купальной платформе – Гэвин присел на корточки, Хадсон встал на одно колено. Гэвин был ближе, так что я крикнула ему:
– Держи ее!
Я обеими руками обхватила Джунипер за талию и толкнула вверх, изо всех сил брыкаясь.
– Держу! – крикнул Гэвин, а я разжала руки и снова погрузилась в воду.
– Алли! – крикнул Хадсон.
Я перевела взгляд с тела Джунипер, взлетающего из океана, на протянутую руку Хадсона, затем посмотрела, как босые ноги Джунипер появляются из воды.
– Он ее держит. Давай уже в лодку, или я сам за тобой нырну!
Я брыкнула ногой, сворачивая влево, и потянулась к Хадсону.
Он схватил меня за правую руку, потом за левую, и с невообразимой силой вытащил из воды. Он прижал меня к груди, тут же обнял, так что мои ладони легли ему на плечи, развернулся и опустил меня на купальную платформу.
– Ты как? – спросил он, окинув меня пристальным взглядом.
– П-п-порядок, – выпалила я.
– Ладно.
Хадсон кивнул, подхватил меня на руки и встал. Он перенес меня в лодку и усадил на полукруглую кормовую банку. Лодка закачалась
Меня безудержно трясло. Я поискала глазами Джунипер – она сидела на коленях у Гэвина, завернутая в фольгированное одеяло.
С нами на борту были двое матросов из экипажа яхты. Один стоял у штурвала, другой доставал еще одно одеяло для меня.
Хадсон накинул его мне на плечи и присел передо мной на корточки:
– Ничего не повредила, когда нырнула?
– Сперва осмотри ее, – потребовала я, вцепившись замерзшими пальцами в край одеяла.
– Она с Гэвином. Я осмотрю тебя. – Он заглянул мне в глаза, сжал мое запястье, на мгновение замер и кивнул. – Воды не наглоталась?
– Вроде нет… Возможно? Все произошло слишком быстро.
У него заходили желваки.
– Не двигайся.
Он пересек палубу, сел рядом с Джунипер и осмотрел ее, пока двигатели с бульканьем оживали.
– На борту двое выживших. Направляемся обратно к пристани, – сказал один матрос в рацию.
Ответ заглушил рев двигателей, и мы двинулись, рассекая океан, прочь от яхты.
Хадсон вернулся через несколько минут, обнял меня и прижал к себе. По всему телу растекалось его тепло. Он поцеловал меня в висок.
– Боже, Алли, ты нырнула за ней!
– Даже не вздумай читать мне нотацию, – ответила я, перекрикивая рев двигателей.
– Спасибо. – Он прижал к шее мой лоб, холодный как лед. – Просто… спасибо тебе. Но, пожалуйста. Больше не надо. Но все равно спасибо. Черт, как я жалок…
– Кэролайн знает, что она была на яхте?
Вдали показалась пристань.
Хадсон покачал головой:
– Она думает, что Джун ночует у подруги, но, уверяю тебя, скоро она все выяснит. К утру нашей племяннице на ногу наденут браслет с маячком.
– Она знает, – сказала я так, чтобы услышал только он. – Она знает о Василии. Она все слышала.
Я посмотрела на нее, но Гэвин прижимал ее крохотное тельце к груди, и меня Джунипер не видела.
– Черт возьми.
Хадсон обнял меня еще крепче.
Реплика его была исчерпывающа, так что вдаваться в подробности я не стала и всю дорогу до марины просто наслаждалась его теплом.
Когда мы причалили, нас уже ждала машина скорой помощи.
* * *
Два часа и один горячий душ спустя я снова почувствовала себя человеком. Я вышла из кухни с брауни в одной руке и с бутылкой воды в другой.
– Хватит ходить за мной хвостом, – отчитала я Сэди.
В ответ она увязалась за мной в гостиную.
Гэвин подвез меня до дома час назад, когда я сказала, что и близко не подойду к отделению скорой помощи Хэйвен-Коува. С того момента, как я переступила порог, Сэди от меня не отходила. Она даже сидела на коврике в ванной, пока я принимала душ.
Спорить с собачьей интуицией бесполезно.
Я уже получила три сообщения от Хадсона. Он спрашивал, как я, и тон сообщений был далеко не радостным, поскольку я велела ему поехать с Джунипер в отделение скорой и там встретиться с Кэролайн. Я напечатала ответ на его последнее сообщение и увернулась от двух упакованных коробок, которые Энн поставила рядом с дальним креслом.
Алли:
Ем. Пью. Все хорошо.
Быть в доме одной было странновато, зато какая свобода! Остальные вернутся с приема через несколько часов.
– Иди приляг, милая, – сказала я Сэди и показала на мягкую лежанку в углу гостиной, а сама прошла через заваленную вещами прихожую, которая лишь напомнила мне о том, что лето закончилось. Как и мое время с Хадсоном.
Сердце взбунтовалось против этой мысли. Сэди смиренно вздохнула. Оглянувшись, я увидела, как она потопталась по кругу и, раздраженно засопев, рухнула на лежанку. Сама я пошла в студию.
Я щелкнула вторым выключателем, и вместо ярких потолочных ламп, которые высвечивали недостатки, когда мы тренировались по ночам, зажглись настенные бра, осветившие студию мягким светом.
Мы. Я доела брауни и задумалась над значением этого слова. Здесь тренировались мы. Нас ломали и переделывали. И я не понимала, во что превратилась каждая из нас. Даже я сама.
Я не позвонила маме, чтобы сказать, что роль снова моя.
Поставив бутылку на пол, я подошла к месту Лины у станка. Босиком, в хлопковых пижамных штанах и майке, я стояла и искала в своем отражении хоть какие-то Линины черты. Но я не увидела ничего ни от Лины, ни от матери. Я видела лишь себя – ведущую танцовщицу любой труппы, какую бы ни захотела выбрать из стопки предложенных контрактов. Я могла бы уехать в Париж, в Сан-Франциско или вернуться в Нью-Йорк – спать в квартире, которую выбрала мама, работать в труппе, которую она боготворила, и танцевать созданную для меня роль. Вдобавок обеспечить место Еве. Мне пришлось бы каждый день видеться с Василием, зато я вернулась бы домой.
Сердце сжалось. Я потерла грудину, словно это хоть как-то облегчит боль от простой истины: что бы я ни выбрала, я окажусь вдали от Хадсона. А он со дня на день ждет приказа о переводе. В лучшем случае он окажется в Ситке, в шестистах милях от ближайшей профессиональной балетной труппы. Но, господи, как же желала ему, чтобы это сбылось, пускай разлука с ним и ранит меня в самое сердце.
В худшем случае он останется здесь, подавленный, но окруженный любящей семьей. И даже если бы я решилась остаться с ним, отбросила бы осторожность и без оглядки впустила бы его в свою жизнь, это погубило бы мою карьеру, к которой мне удалось триумфально вернуться. Ближайшая труппа находится в Бостоне.
А лучшая – в Нью-Йорке.
Ни одно решение не позволяло мне остаться с ним даже в теории.
Разве что он переведется туда, где есть своя труппа, – например, в Сан-Франциско. Но будем ли счастливы, понимая, что эти отношения нам обоим стоили заветной мечты?
Окна студии озарил свет фар. В угасающем сумеречном свете на дорожку свернула машина Гэвина. Но припарковался перед домом и ринулся по ступенькам не Гэвин.
Хадсон.
Входная дверь распахнулась и захлопнулась с такой же силой. Секунду спустя он влетел в студию. Воротник его рубашки был расстегнут, галстука и вовсе не было, а волосы были взъерошены так, будто он раз десять запускал в них руки. В глазах у него было такое безумное отчаяние, что, когда наши взгляды встретились, мое сердце забилось чаще.
