Текст книги "Заводите моторы (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 21

СЕННА

Коннор не поступил так, чтобы навредить мне.

Я вставила ключ в замок родительского дома. Мне нужно было дать отпор отцу, даже если Ральф и говорил, что не стоило. Или, возможно, мне просто не хотелось оставаться одной после разговора с Коннором.

– Привет, – крикнула я.

Мой голос эхом разнесся по дому, когда нога ступила на мраморный пол. Стоило позвонить. Я никогда не заглядывала без предупреждения.

На стене почетно висел аэрофотоснимок Сильверстоуна. Рядом – фотография отца после первой победы команды. На ней все улыбались, у всех были радостные лица, хоть темные круги под глазами моего отца и его команды свидетельствовали о жертвах, на которые они пошли, чтобы победить.

– Сенна? Это ты? – позвала мама, и мое сердце наполнилось теплом.

Я направилась в уютную комнатку рядом с кухней.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, когда я подошла и поцеловала ее в лоб. – О, не так. Я хочу достойного объятия.

Она крепко обняла меня, словно почувствовала, что что-то не так.

Мамы всегда знают.

– Я хотела поздороваться, в последнее время я не приезжала.

Они подняла брови, но не сказала ни слова.

– Ты ела?

Я отмахнулась от вопроса, пока смотрела на фотографии, стоявшие в ряд на камине. На одной были Ники и дядя Ральф, они смеялись. Рядом с ней – фотография меня с выпускного. Мама сияла, держа меня за руку, а я размахивала дипломом. Мне нравилась эта фотография нас с мамой, но она напоминала мне, что папа тогда не пришел, потому что смотрел гонку Ники в Австрии.

– Давай положу тебе пасту в маленькую миску, – ответила она с улыбкой. – И, прежде чем ты скажешь «нет», у меня еще осталось, потому что я достаточно наготовила для двоих, но забыла, что сегодня вечером твой отец будет не дома. Пошли.

Я последовала за ней на кухню и села на один из табуретов пока она накладывала мне равиоли, мой второй ужин и именно то, что было мне необходимо после разговора с Коннором.

– Шпинат и фета. После его сердечного приступа я стараюсь уменьшить его потребление мяса. Уверена, что сегодня вечером он с Жаном поест стейк, глупец.

Она поставила миску передо мной, и у меня тут же потекли слюнки.

– Жан? Отец Антуана?

– Да, он в городе. Я не большая его фанатка, но не могу контролировать, с кем видеться твой отец. До тех пор, пока мне не нужно встречаться с ним.

Я закинула кусок равиоли в рот, пока она занимала себя делами по кухне. Сливочная фета таяла на языке.

– Почему он тебе не нравится?

– Ему всегда нравилось добиваться своего, и не важно, кто пострадает в процессе, – сказала она, делая себе чай. – Я помню отцов на трассе со времен, когда вы были подростками. Отец Коннора был не лучше, хотя он, как правило, проводил время, болтая с мамами.

Я вскинула брови.

– Не со мной. Я всегда была предельна ясна. Он совсем не заботился о своем сыне, который заслуживал большего. Жан, напротив был высокомерной задницей, а Антуан был не лучше.

Я откинулась на табурете. Должно быть, мама выпила, потому что ее язык был развязан больше обычного.

Я думала о том, что Коннор рассказал о мальчиках, которые задирали меня до аварии. Анутан был одним из них.

– Мам, ты помнишь мою аварию?

Она отвела взгляд с чайника.

– Вспоминаю каждый день своей жизни.

– Я услышала кое-что о ней, и, хоть и верю в это, мне сложно это переварить. Всю свою жизнь я считала одно, но что, если я ошибалась? – я терла шрам, пока она не заметила действие.

Она присоединилась ко мне за столешницей, садясь за стол со вздохом.

– Хочешь рассказать об этом?

– Обещаешь не злиться и не принимать чью-то сторону?

Когда её взгляд смягчился, лучики морщинок у глаз словно растаяли.

– Сенна, единственная сторона, которую я принимаю, состоит из моей семьи. Ты – моя девочка, и в твоей голове слишком много мыслей. С тех пор, как ты пришла, ты слишком часто трешь свой шрам. Расскажи, что творится в твоей голове.

Отец учил меня быть сильной и говорил, что полагаться на других значит показать слабость. Я крепко сжала вилку вместо того, чтобы взять ее за руку.

– Коннор рассказал, что пытался присматривать за мной, потому что мальчики задирали меня, но случайно навредил, – я вилкой водила последней порцией пасты по миске, но не упустила приподнятых бровей мамы, пока она ждала, что я расскажу, что меня терзало. – Я годами ненавидела его, а не должна была. Его намерения были хорошими, а я вычеркнула его из своей жизни. Я не знаю, как мне вести себя, когда он рядом, или как извинится за изгнание из нашей семьи.

Она обхватила мое лицо.

– Дорогая, ведь так поступила не только ты. Мы с твоим отцом тоже виноваты. Ники единственный, кто был на его стороне. Коннор был хорошим ребенком, хоть и порой упрямым, но, опять-таки, тебе приходится быть таковым, если ты хочешь побеждать в гонках, особенно если ты не рожден в этой индустрии или не богат, как ты и Ники. Потребуется время на то, чтобы доверять ему и сердцем, и головой.

Я вздохнула и положила голову на ее ладонь.

– Я не знаю, как это сделать.

– Моя девочка не знает, как впустить своего лучшего друга в свою жизнь?

Я пожала плечами. Может быть, я не знала, как сделать это так, не влюбившись в него снова.

– Есть нечто больше, чем это, не так ли? – спросила она, дуя на свой чай.

– Гораздо. Но одна вещь не давала мне покоя, пока я ехала сюда. Что, если одним из людей, от которых Коннор пытался уберечь меня, был Антуан? Думаешь, он бы поступил так?

Мама подняла взгляд на потолок.

– Это возможно. Но он не признается тебе в этом. Если он похож на своего отца, то он считает это успехом. Мне жаль, что я не смогла лучше защитить тебя, когда ты занималась гонками. Твой отец говорил, что тебе нужно быть крепкой и самой вести свои битвы, – она не сводила с меня глаз. – Я должна была вступиться, пока не стало поздно.

Я быстро обогнала угол столешницы и крепко обняла ее.

– Это не твоя вина, и не вина Коннора. Давай больше не будем обвинять не тех людей. Мне нужно разобраться, как улучшить положение дел. Люблю тебя, мам.

– И я тебя люблю, – она обняла меня так крепко, что я не могла вздохнуть.

– Я пойду, пока папа не вернулся домой. Мне нужно работать без вмешательства его мнения, – я выпуталась из ее медвежьих объятий. – Через несколько недель у меня гонка в Сильверстоун, и нужно убедиться, что мы можем стать претендентами на победу в домашнем Гран-При.

Когда я потянулась к двери, она сказала:

– Не перетруждайся.

Я улыбнулась в ответ. Она лучше всех знала, что руководитель команды всегда усердно работает.

– И не думай, что ты одна. В любое время заезжай поговорить.

– Хорошо.

Но я стану так делать.

За последние годы я слушала слишком многих, и, возможно, если бы не была такой упрямой и не верила в худшее о Конноре, то я бы не потеряла его дружбу. Мне нужно разобраться с этим самой. Папа был прав насчет того, что гонщик должен вести свои битвы в одиночку. Это распространялось и на жизнь руководителя.

Никто не сможет привести эту команду к успеху, кроме меня.

Глава 22

СЕННА

Коннор выпрыгнул из болида и вприпрыжку направился к ликующей пит-команде, которая перелезала через ограждение.

– P3! – кричали они, пока я смотрела на экран с сияющей улыбкой.

Коннор пришел третьим перед домашней толпой в Силверстоуне. Это был его первый подиум в составе нашей команды и наш первый подиум почти за два года.

Джекс стояла рядом со мной. На экране Коннор бежал по асфальту.

– Ему это было нужно, – сказала я, не в силах отвести взгляд от его радости, которая доносилась с экрана.

Он выкладывался на каждом круге, выжимая из болида то, что когда-то казалось немыслимым.

– Нам всем это было нужно, – ответила Джекс.

Я кивнула. От вида, как он прыгал и улыбался, мое тело затрепетало, словно миллион бабочек взвились вверх и запорхали в моей груди. После его признания в том, что случилось, когда мы были молодыми, я почти ни о чем другом не думала. Мы потеряли годы дружбы, но, возможно, у нас был шанс начать новую.

Антуан пересек финишную черту, ворча по радио о том, что Коннор поддел его и занял подиум, который заслуживал Антуан. Никто из нас не потакал этому. Конор гонял честно.

Я не могла ухмыляться сильнее, когда Коннор вальяжно подошел к интервьюеру.

– Сегодня вечером мы должны выйти и отпраздновать, – добавила Джекс.

Коннор сиял во время интервью с пятикратным чемпионом Петре Пиафом. Раньше мне безумно нравился Петре, и все же, когда Коннор трепал свои волосы и его глаза танцевали, он был единственным, кого я видела. Я прикусила стенку рта, когда вспомнила некоторые фантазии, которые разыгрывала в голове на этой неделе, пока пыталась уснуть. Когда он надевал кепку козырьком назад, а я нетерпеливо постукивала пальцами по бедрам. Я хотела его, но не могла получить. Я была его начальницей. Единственной женщиной-руководителем. Ради женщин я должна добиваться успехов и прокладывать им путь, а не влюбляться в плохого парня из моей команды.

Я бы стала посмешищем, и отец никогда бы не простил мне этого

А Ники разозлился бы.

Коннор отвечал на вопросы Петре про болид.

– Я хотел бы поблагодарить всех на фабрике за сегодняшнюю победу. Это командная работа. Они отлично работают с болидом. Невозможно не добиться хорошего результата, когда у вас такой болид.

Джекс хихикнула. Я покачала головой и прикрыла улыбкой рукой. Неужели ему нужно было так колко высказаться о выступлении Антуана? Это выведет его из себя. Но Коннор был прав.

– Недавно в офисах произошла встряска. Был слух, что вас уволили.

– Я полностью в строю. Босс Колтер верила в меня с того момента, как я присоединился к команде, и я бы не добрался до подиума без нее. Она лучший руководитель команды, который когда-либо у меня был.

Моя кожа покраснела от его слов и от того, как его голубые глаза смотрели в камеру, когда он облизнул губы. Это ничего не значило, и он все еще придурок, но я обнаружила, что все так же терла пальцами друг об друга от воспоминания ощущения его лица между моими руками.

– Итак, что скажешь? – спросила Джекс.

– А? – я повернулась к ней, все еще краем глаза смотря интервью.

Живот скрутило, пока я пялилась на голубые глаза Коннора и на его самодовольную ухмылку.

– Сегодня вечером нам нужно отпраздновать. Мы могли бы сходить в бар или потанцевать. Я спрошу у сестры. Она недавно выиграла гонку в Формуле 2 и всегда только за выйти куда-то. Ты же идешь, не так ли? – я рассеянно кивнула, когда Коннор подмигнул в камеру. Шею покалывало. – Отлично, расскажу команде. А теперь, давай пойдем на церемонию награждения на подиуме.

Я напомнила себе, что не стоит завороженно смотреть на лицо Коннора или на то, как соперники обливают его шампанским, и взяла свой телефон. Я буду вести себя совершенно профессионально и не подам ни единого признака своего вихря эмоций.

Джекс болтала что-то, пока ждала меня.

– Попрошу Джимми забронировать нам номера в отеле в Лондоне, где остановились другие команды. Коннору скажу, когда он закончит. Он определенно будет за.

Она была права. Он определенно захочет пойти, а я уже согласилась, так что не могла отвертеться. Это будет просто совместно проведенный с коллегами вечер. Ничего не случится.

Живот снова скрутило, и во рту пересохло, пока сценарии циклично повторялись.

******

Я поздно приехала в бар.

После гонки я провела встречи с Антуаном и его отцом о том, чтобы ставить Антуана на первое место, больше тратить на его тренировки и не дать «эту мальчишке Коннору разрушить карьеру Антуана или сделать что-то еще». Угрозы были для меня пустым звуком, но они заставили меня обдумать, как мне нужно разобраться со всем одной и сохранять с Коннром профессионализм.

Я потянула за подол изящного серебристого платья, которое Джекс оставила мне в моем номере отеля, пока я работала. Платье было довольно-таки плохим, но она обыграла его черными туфлями, которые уничтожат мои ноги.

Охранники пропустили меня и указали в направление огражденной вип-зоны. Я не спешила присоединиться к компании, хоть и хотела лично поздравить Коннора. Это будет дружеское «молодец».

Моя кожа горела от перспективы близости с ним. Я остановилась у бара и запрокинула шот текилы. Мой водитель почти вышвырнул меня из машины, когда я не смогла перестать топать ногой по полу. Ради бога это же всего лишь Коннор.

Когда я приблизилась к вип-зоне, алкоголь уже слегка опьянил меня, потому что я мало весила и не успела поесть, а затем я увидела его. На нем были черные чинос. Его рубашка с длинными рукавами облегала мышцы. Наряд был простым, особенно в сравнении с моим платьем, но я облазала губы. Он разговаривал с Тауни, сестрой Джекс. Ее каштановые волосы волнами ниспадала на плечи, и она зачесывала их назад, внимательно слушая все, что говорил Коннор. Я сжала губы, когда она запрокинула голову назад и рассмеялась. Ее губы были таким пухлыми в отличии от моих тоненьких, и она была худой, как я, когда занималась гонками.

Еще она была невероятным человеком. Она гоняла в Формуле-2 вот уже почти четыре года, и все же ни одна команда не давала ей возможности выступать за них в Формуле-1. Он занималась благотворительностью и была мила со всеми.

Но мне хотелось схватить Коннора, оттащить его и сказать, что он мой друг, а не ее. Такое ощущение будто мне было пять лет, и я находилась в песочнице со своей Барби. Я покачала головой и развернулась. Запрокинула еще один шот и направилась к двери, звоня своему водителю, который был на быстром наборе. Мне не стоило сегодня приходить сюда. Через тридцать минут я могла бы быть в отеле с Нетфликсом и вредной пищей.

Теплое дыхание коснулось моей щеки.

– Куда это ты собралась? Я не получил свое объятие-«молодец», Колтс, – я закрыла глаза и сглотнула, прежде чем повернуться.

Это всего лишь Коннор, твой пилот и лучший друг брата.

Но, когда я встретилась с его искрящими голубыми глазами и залюбовалась его приподнятыми наверх губами, было ощущение, что из легких выбило весь воздух.

Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к моим волосам, но потом сжал ее в кулак. Его темный пряный аромат опьянял, и я облизала губы. Он наблюдал, как мой язык скользил по красной помаде, которую я нанесла в машине.

– Молодец, – сказала я, мой голос был хриплым, пока он пялился на мои губы. – Великолепно справился.

Я прильнула ближе, и он заключил меня в объятие. Его рука на моей спине была теплой, а его пряный аромат геля после бритья заставил мою кожу гореть от возможностей. Он прошептал:

– Все ради тебя, Колтс. Спасибо, что поверила в меня.

Я прижалась к нему. Мое тело покалывало. Он весь состоял из мышц, и я почти не могла подавить желание вцепиться в него. Во мне пульсировала нужда, пока он крепко прижимал меня. Его аромат был похож на взрыв чувственности, а его гудение было настолько глубоким, что мои пальцы на ногах согнулись.

О черт.

Я влюблена в гребанного Коннора Дейна.

Глава 23

КОННОР

Сенна отстранилась, и я сражу же заскучал по ощущению ее. Последний час я тут разговаривал и шутил со всеми, но мои глаза все время были прикованы к двери.

Ее платье блестело под светом бара. Мне хотелось обнять ее изгибы, и я не мог отвести от нее глаз, запоминая все, в чем она сегодня была. Она задрожала, а я вспотел в своей футболке с длинными рукавами.

– Ты замерзла?

Она покачала головой, ее короткие локоны развевались вокруг лица. Я не мог перестать пялиться на ее ярко-красные губы, светлые локоны, облегающее платье и гребанные черные туфли. Но еще я хотел услышать, что она думала про гонку. Должно быть, с ней у меня был кинк на похвалу, потому что меня никогда раньше не заботило, что думали мои начальники. Я знал, когда был хорош, и сегодня я гонялся превосходно. Но я хотел услышать это из ее уст. Хотел, чтобы она произнесла мое имя, словно оно было лучшим обо что заплетался ее язык.

– Тебе понравилась гонка? – спросил я, пульс колотился в горле.

Группа девушек помчалась на меня, и я потерял Сенну в толпе.

Я искал ее поверх женских голов. Мое сердце забилось быстрее. Прошу, не дай ей уйти. Я хотел пообщаться с ней в нерабочей атмосфере, хотел потанцевать с ней и прижать ее к своему телу.

Когда я расписался на нескольких женских руках и грудях, я вернулся за наш столик. Она сидела в уголочке вместе с Антуаном. Я царапал предплечья под футболкой. Я не мог подойти к ней, когда с одной стороны была стена, а с другой – Антуан.

Я сел достаточно близко, чтобы подслушать разговор. Пилоты из других команд присоединились к нам, желая услышать мою точку зрения насчет гонки. Они были молоды и восприимчивы, сначала действовали, потом думали. Страсть и необходимость быть лучшим горела в их глазах, особенно в темном взгляде Билли Нистера, австралийца с пышной шевелюрой, чья репутация была заработана рисками, которые могли стоить ему жизни. Я не скучал по такому своему поведению. Если ты выбиваешь соперников или даже товарищей по команде, не думая о последствиях, то в итоге можешь оказаться в полном одиночестве. К счастью, у меня был Никки, чтобы наставить меня на верный путь. У этого парня не было ответственного начальника, который мог бы призвать его к ответу.

– Клянусь, я думал, что ты уйдешь в какой-то момент, – прокомментировал Лука, другой пилот, давая мне возможность, широко размахивая руками, рассказать им о чуть не случившемся столкновении на одном из поворотов.

Мой взгляд метнулся к Сенне, я пытался прочитать слова по ее блестящим губам. Она не улыбалась, но и не злилась. Она скрестила ноги и обнажила больше своих бедер. Мои руки вздрогнули. Ее кожа была кремово-белой, а ее ноги загорелыми после бега. Она посасывала трубочку своего коктейля. Сочетание ее бедер и движения рта навеяло на меня фантазии, из-за которых я заерзал на месте, чтобы скрыть свою реакцию.

Джекс и Тауни разговаривали с пилотами за нашим столиком. Я пошутил, и Сенна встретилась с моим взглядом, пока слушала Антуана, который подсел ближе.

Музыка гремела по всему клубу. Несмотря на то, что мое сиденье мягкое и обито бархатом, у меня чесалась кожа. Женщины из разных будок глазели на меня, но только с Сенной мне хотелось провести время.

Я мог пригласить ее потанцевать.

Раньше, будучи подростками, мы танцевали у нее на кухне. Она всегда дразнила меня, когда у меня было паршивое настроение, как правило из-за моего отца, брала меня за руку и заставляла кружить ее по кухне, пока я пел. Обычно это останавливало поток ворчания, только если нас не заставал Ники, который потом смеялся. Но это было неважно, потому что Сенна улыбалась от моего пения, а это было все, чего я хотел.

Мы хихикали, пока гонялись за озорной Лайлой. Я хотел услышать этот смешок.

В моей голове перемешалось прошлое и настоящие. Полный хаос. Раньше я любил ее как восемнадцатилетний парень любит своего лучшего друга, который, как он верил, навсегда останется в его жизни. Но теперь мои чувства больше напоминали часы с иссекающими батарейками, иногда идут вперед, а иногда застывают. Я хотел затащить ее в постель и показать, насколько незначительными были ее бывшие, пока губами прикасался к ее, окрашивая их в красный цвет ее помады. Я хотел сказать ей, что он могла покорить весь мир и что любой, кто недооценивает ее, не заслуживал ни секунды ее света, и все это пока я опускался на колени и поднимал это платье.

– Что думаешь? – спросила Джекс, уставившись на меня.

– О чем?

– Мы могли бы довести до совершенства этот узел силовой установки. Может помочь с ускорением. Это рискованно, но Тауни сказала, что другие команды это пробовали.

Тауни объяснила более подробно, и мы спорили о разных вариантах улучшения результативности моего болида. Мой взгляд метнулся к Сенне, которая теперь общалась с Джимми. Он сказал что-то, и улыбка озарила ее лицо. На душе стало легко и просторно. Мне хотелось поцеловать эту улыбку. Хотелось попробовать вкус радости на ее губах.

Она поймала меня на разглядывании и подмигнула. У меня перехватило дыхание. – Позже поговорим, – губами проговорила она.

Мои руки вспотели от ожидания. Я кивнул и поднял бокал, показывая тост, и она сделала то же самое.

Мои ноги так сильно дергались. Мне нужно было пространство.

Когда я проходил мимо будок, огни освещали лица гонщиков, празднующих окончание очередной гонки. У нас оставалась еще одна гонка перед долгожданным и очень нужным летним перерывом. Я направился в тихий коридор, в сторону уборной.

– Oi 20,– крикнул Антуан сзади. Я инстинктивно ссутулил плечи. – Это место на подиуме должно было быть моим.

– Преимущество сегодня не на твоей стороне. Ты плохо начал и встал у меня на пути. На решетке ты стоял передо мной, и ты облажался. Я не сделал ничего, что могло бы помешать тебе стоять на подиуме, – сказал я, разводя руками.

– В следующей нашей гонке я тебя поимею, – Антуан приблизился, и до меня донесся запах перегара, исходящие от него.

Если Сенна поймает нас, это испортит ее вечер, а она заслуживала хорошо проведенного вечера.

Я громко вздохнул, удостоверившись, что поблизости никого не было.

– Не неси ерунды. Мы в одной команде. Мы хотим успеха «Колтер».

– Иди нахрен. Тебя не заботит команда, – фыркнул он. Я провел языком по всему рту изнутри. Мне ничего так сильно не хотелось, как стереть ухмылку с его лица, но это не поможет. – Только конкретная начальница. Ты всегда защищал ее. Тебе это не очень помогло, когда ты сломал ее руку. Крушитель должна была попасть в аварию, и все же ты спас ее и остановил ее гонку. А затем мы убедили ее, что ты сделал это специально, – кудахтал он.

– Зачем вы это сделали?

– В отместку за все те разы, когда ты вставал у меня на пути во время гонок. И потому, что мы могли.

Мои кулаки зудели. Я хотел ударить его уродливое лицо.

– Побереги себя для гонки, – я оскалил зубы. – Она уволит тебя, если ты продолжишь вести себя как мудак.

Он рассмеялся, его лицо сморщилось, словно я рассказал самую смешную шутку.

– Она – ручной щеночек, а ее папа дергает за ниточки. Он хочет, чтобы команду купили, и догадайся, кто ищет новую инвестиции?

Все мое тело напряглось. Мне не нравилось такое будущее. Мне нужно уйти, но мне надоело, что Антуан не брал на себя ответственность за свои действия.

– Ты пьян и несешь чушь. Возможно, если приложишь больше усилий во время гонки и меньше в поведение придурка с комплексом из-за женщины-босса, то доберешься до подиума.

– Я буду руководить этой командой и заставлю Сенну встать на колени и показать, на что именно она готова пойти, чтобы сохранить работу.

Я схватил его за дизайнерскую рубашку и швырнул его об стену.

– Ты не говоришь о Сенне в таком тоне. Если скажешь нечто подобное ей или о ней снова, я заставлю тебя заплатить.

– У тебя есть определенные проблемы, которые следует проработать. Я точно знаю, с кем, но она скорее предпочтет кого-то моего ранга. Кого-то, кого уважает ее папочка, – кудахтал он. – С чего бы ей хотеть немного жести с проблемами, вроде тебя?

Я завел кулак, чтобы ударить его, но крик заставил мою руку замереть в воздухе.

– Отпусти его, – закричала Сенна. – Думала, мы с этим покончили. Антуан, уйди. Мне нужно поговорить с Коннором.

Антуан ушел, подмигнув мне. Я бросил на него смертоносный взгляд поверх плеча Сенны.

– Oi, Дейн, – сказала Сенна, прижимая меня к стене. На каблуках она была почти одного роста со мной. Ее платье блестело, и мне хотелось обнять ее, не отпускать, но она толкнула меня. – Какого хрена это было?

Я пожал плечами и закатил глаза. Она схватила меня за челюсть и удерживала ее. В ее глазах горел огонь, который наводил на мое тело неправильные мысли. Ее пальцы обжигали мою кожу, но она не отпускала меня.

– Он говорил правду?

Я не знал, как много она услышала. Надеюсь, она услышала, что Антуан стал причиной ее аварии, но я не мог ответить. Или она имела в виду часть про то, что я хочу ее? Если придется, я буду вечно это отрицать, потому что она не могла узнать. Я не позволю ей игнорировать меня, потому что она думала, что я хочу трахнуть ее. Ее глаза прищурились, пока она пыталась расшифровать мои мысли, но я продолжал молчать.

– Ты хочешь проработать свои проблемы со мной, чтобы что-то доказать?

Я стиснул челюсть, пока она продолжала говорить так, словно я подтвердил ее страхи.

– Значит, дружба, которую мы пытались возобновить, была твоим способом доказать, что ты мужик, а я, что, очередная глупая, восхваляющая тебя фанатка?

Я покачал головой. Пытался заговорить, но ее тело находилось так близко к моему, что было ощущение будто ее жар наполнял мои вены, пока ее гнев доводил меня до грани.

– Это никогда не было о том, чтобы что-то доказать.

– Тогда, в чем, черт подери, дело? Почему ты пялился на меня весь вечер? Я подумала…, – она покачала головой. – Не важно, что я думала.

Мурашки покрыли мою кожу, и она уставилась на мои губы, а затем облизала свои.

– Чего ты от меня хочешь, Сенна? Дружбы? Потому что я могу быть другом.

Она вздохнула, и ее дыхание коснулось моих губ. Мне стоило прекратить это разговор. Я должен защищать ее, а не пытаться соблазнить. Она – сестра моей лучшего друга. Но я молчал, отчаянно ожидая ее ответа.

– Ты смотрел на меня, потому что ненавидишь Антуана? Все дело в том, чтобы доказать, что ты лучше него? Потому что, когда я смотрю на него, то ничего не чувствую, но, когда смотрю на тебя, я...

Когда она сглотнула, я задержал взгляд на ее горле. Я пропустил ее волосы сквозь свои пальцы, и мое тело ожило, когда ее зрачки расширились и она испустила вздох, который коснулся моих губ.

– Что с тобой происходит, когда ты смотришь на меня, Колтс?

Она прильнула ко мне. Я держал ее за бедро, а она смотрела на меня с той нуждой, которая была похожа на наркотик, вколотый прямо в мои вены.

– Когда я смотрю на тебя, я хочу тебя.

Блять. Нахрен это.

Мои губы обрушились на ее. Я схватил ее и затащил за тихий угол, где никто бы не смог нас увидеть. Она захныкала в мой рот. Я всосал ее нижнюю губу, а она обняла меня за шею, прижимая ближе.

На вкус она была как ягоды и алкоголь. Это было похоже на сладость и грех одновременно, и я развернул ее, прижимая спиной к стене. Я задрал ее ногу, и она обвила ее вокруг меня, чтобы я смог потереться об нее. Она издавала самые сексуальные вздохи, пока моя рука скользила по ее бедрам и под подол платья. Мой член был таким твердым. Все вышло из-под контроля. Мне это было нужно. Как будто бы десять лет вожделения ее взорвались именно в этот момент.

Звонок телефона остановил меня. На рингтоне стояла песня «Kids» группы MGMT. Ники.

Я отстранился.

Ее лицо поникло.

– Это Ники…

Она отступила и оказалась вне моей досягаемости.

– Лучше ответить, – сказала она, не испытывая горечь. Ее глаза смягчились. – Мой брат важен. Все хорошо. Давай притворимся, что этого никогда не было. Это была ошибка, вызванная алкоголем, а мы начальница и пилот. Представь, что сказал бы кто-то наподобие Антуана, если бы увидел нас? – она фальшиво рассмеялась, из-за чего я стиснул зубы.

– Но…

– Забей, Коннор. Все хорошо. В наших жизнях и без того достаточно стресса, – она выдавила улыбку и гладила шрам. Я не верил, что она делала это, чтобы задеть меня и напомнить об аварии, но каждый раз, когда я замечал ее палец на этой серебристой линии, меня охватывало ощущение будто кто-то обмотал мой живот резинкой. – Хорошая гонка. Правда. Ты был невероятен, – она сморщилась и снова фальшиво рассмеялась. – Увидимся на фабрике или где-то еще. Последняя гонка сезона пройдет через две недели, а затем у нас будет приятный месяц отдыха. Береги себя, хорошо?

Клянусь, она медленно вдохнула, когда развернулась.

Когда она ушла из моего поля зрения, я ответил на звонок Ники, который поздравлял меня с подиумом. Ради Ники мне удалось радостно ответить, даже если мои надежды рушились.