Текст книги "Заводите моторы (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 54

КОННОР

Сенны не было на стойке администрации, когда мы выселялись из отеля, хотя рано утром она отправила мне сообщение.

Сенна: Встретимся в Абу-Даби. Я люблю тебя, но мне нужно время, чтобы во всем разобраться. ХХ

Все дни поездки и подготовки к последней гонке сезона я был как зомби.

Каждое утро она отправляла сообщение «С добрым утром» и звонила по видеосвязи каждый вечер. Она не особо разговаривала, но оставляла звонок работающим, пока я пытался уснуть, но я не мог. Я наблюдал, как она спала, и надеялся, что в конце сезона все будет хорошо. Но разве это возможно?

Несколько раз я пытался поговорить с ней, но она не хотела, чтобы команда знала о нас, так что мы говорили только о подготовке к гонке. Она вот-вот могла потерять команду и все, чтобы было для нее важно. Я не мог давить на нее и требовать сейчас принять решение о нашем будущем. Я слишком сильно любил ее, чтобы вот так давить.

– Ты в порядке, Кон? – спросил Силас, когда я вылез из болида.

Он протянул мне кепку.

Я посмотрел на Сенну, и на секунду, наши взгляды встретились. Ее глаза были покрасневшими, как, подозреваю, и мои, хотя, по крайней мере, ее макияж попытался это скрыть. Все внутри меня ломалось. Мне хотелось обнять ее и сказать, что мы справимся вместе, но она не позволит мне помочь ей. Без ее силы и любви я был нечем.

Я надел кепку козырьком назад и одарил ее полу-улыбкой. Ее плечи поднялись во время вздоха, и она сжала губы в улыбке, на которую у нее не было энергии. Потребовалось вся моя воля, чтобы не побежать к ней и не обнять.

Силас ткнул меня локтем.

– Коннор?

– Да, прости. Я немного в растерянности к концу сезона.

– Так же. Это может быть наша последняя гонка вместе, если верить слухам про нового босса.

Сердце снова бешено забилось в груди, словно на скорости миллион миль в час.

– Что тебе известно?

– Коннор, – прокричал Ральф, когда вошел в гараж в гавайской рубашке с принтом неоновых кошек.

Удивлен, что его муж позволил ему выйти в ней из дома. Он притянул меня в объятие настолько крепкие, что, когда отпустил, я чуть не упал на моих вялых ногах.

– Рад тебя видеть, – запинался я.

– Из тебя дерьмовый лжец. Пошли. Нужно поговорить.

Он похлопал меня по спине и практически вытолкнул из гаража.

– Нравится моя рубашка? Купил ее в аэропорту. Я пока временно решил прекратить путешествовать. Буду папой кошки.

– Милая. Майлз возненавидит ее.

– Знаю, – ответил он, широко ухмыляясь.

– Что ты здесь делаешь?

– Я переживаю за тебя, – сказал Ральф, пока я расхаживал по асфальту. – Это была твоя последняя тренировка перед завтрашней квалификацией. Ты механически выполнял движения, ожидая, когда она закончится. Ты снова потерял свою искру.

Мои глаза болели от недостатка сна и слез, которые никто не видел, как я скрывал.

Я пожал плечами.

Ральф покачал головой.

– Нет, Дейн. Ты не отмахиваешься от ответов, – я любил его резкость. – Она попросила поговорить с тобой.

– Не стоит спрашивать, кто эта «она», так? – я потер лоб, отказываясь подаваться искушению осмотреть гараж и снова поймать ее взгляд.

Глубокий смех Ральфа заставил меня улыбнуться, несмотря на грусть, которая мучала меня с понедельника.

– Я знаю, что она держит меня на расстоянии вытянутой руки, потому что слишком много всего крутится в ее голове из-за окончания сезона и возвращения Ники, но я хочу поддержать ее и рассказать миру, как люблю ее, но при этом убедиться, что она не потеряет ни унцию авторитета.

Моя грудь сжалась, и я согнулся напополам. Я не мог озвучить другое мое беспокойство, но оно сидело глубоко внутри меня с тех пор, как она сказала мне уйти, чтобы она могла поговорить с Ники. Что, если она не вернется ко мне в конце сезона? Что, если неделя без меня убедит ее, что я недостаточно хорош для нее?

– Не все потеряно, Коннор.

– Я скучаю по ней. Я могу помочь ей, но ее семья добралась до нее. На этой неделе она не была прежним руководителем.

– В конце все будет хорошо. Глубоко внутри она все тот же человек, который произвел революцию в этой команде. Я видел гараж. Теперь вы стали семьей.

Я стиснул зубы.

– Но настоящая семья помогает друг другу. Она думает, что должна сделать все в одиночку. Мне нужно показать ей, что со мной и всей командой подле ее она может стать лучше. Ей не нужно быть тем человеком, каким ее хочет видеть ее семья.

– Она столького боится, в том числе подвести всех, – Ральф покачал головой и скрестил руки. – Не думаю, что она признается, но она столько лет боролась одна, что боится доверять другим и публично быть с кем-то. Осуждение ее отца достаточно сильно, но теперь еще и Ники. Они заставляют ее сомневаться во всем.

Я тяжело вздохнул и удивился, что во мне еще остался воздух.

– Тебе все еще нужно выиграть гонку, чтобы попасть в ТОП-6 в Кубке Конструкторов.

Я бросил шлем.

– Зачем? – вот только я знал зачем. Моя жизнь и все в ней всегда были ради нее и о ней. – Я не могу выиграть гонку. Я два года не побеждал. С чего бы этому меняться сейчас?

Ральф сжал мое плечо, и его глаза горели наказанием.

– Куда подевалось твое самомнение? Ты вернулся с того света, когда уже не верил, что сможешь снова участвовать в гонках. Ты справился с Антуаном, авариями и парализующей тревогой. Где этот огонь?

Я опустил голову.

– Он остался с Сенной. Я не сделал этого в одиночку. Она была рядом со мной на каждом шагу. Больше ничто не имеет смысла.

После лета каждый мой день был наполнен ее любовью и смехом. Я не знал, где бы был, если бы не наши видеозвонки по ночам и подарки, которые она оставляла мне в отеле. Я потянулся за засунутой в карман костюма запиской, которую она оставила мне этим утром и посмотрел ее, хоть и знал наизусть.

Ты лучший мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты был светом моего дня и покоем в моем беспокойном сердце. Спасибо, что даешь мне время.

– Коннор, – сказал Ральф, когда я засунул записку обратно в костюм. – Она верит в тебя. Она заботится о тебе больше всего на свете. Она отправила меня, чтобы я был рядом, потому что сама не могла. Она по уши погрязла во все, и черт подери ее брата и отца, которые больше не слушают ее, потому что они такие кретины. Покажи, что ты можешь помочь ей и что она не должна делать все в одиночку.

Я топнул ногой.

– Как?

Ральф пожал плечами и ухмыльнулся.

– Откуда мне знать?

Я усмехнулся.

– Значит, мне нельзя пожимать плечами, а тебе можно? Ублюдок.

Он усмехнулся.

– Знаю. Но у меня есть план.

– Правда?

– Она по-прежнему может потерять команду, но попытаться стоит, – он одарил меня дьявольской ухмылкой. – Ты в деле?

Я поморщился.

– Это что-то исправит?

– Скорее всего, нет, но по крайней мере ты перестанешь ворчать. Тебе придется поговорить с Ники. Сенна не разговаривает с ним, но он приехал в Абу-Даби на гонку.

– Чтобы я мог лишиться жизни, после того как ее брат выбьет из меня все дерьмо, и чтобы она злилась на меня, что я вмешался? – я уставился на него, хоть и протянул руку, чтобы пожать его. – Ладно. Я в деле. Этот план не подразумевает никаких аварий, не так ли?

– Дейн, я не могу нести ответственность за твое ужасное вождение.

Я толкнул его в руку, и он громко рассмеялся.

Стоит попробовать что-то предпринять, потому что менее, чем через три дня, женщина, которую я люблю, потеряет все, над чем работала, и я в ужасе от того, что с ней из-за этого станет.

****

– Ты? – огрызнулся Ники, когда открыл дверь номера. – Уйди. Я не хочу тебя больше видеть, – он попытался захлопнуть ее, но я просунул ногу в проем, чтобы остановить его. – Убери ногу, Дейн. Единственная причина, по которой я не сломал ее, заключается в том, что тебе нужно участвовать в гонке через два дня.

Я смерил его взглядом.

– Впусти меня. Это ради Сенны.

Он уже было открыл рот, чтобы снова начать гнать на меня, но я не позволил ему, повысив голос.

– Дружище, я ненавижу тебя. Но и люблю тоже. Если какая-то часть тебя искренне заботится о твоей сестре, как я, то ты впустишь меня.

– Я тоже тебя люблю и ненавижу, – промямлил он, когда открыл дверь. Я не знал, хотел ли он, чтобы я услышал. – Ближе к делу.

Я вошел в его номер, который был весь обставлен мягкой мебелью и оформлен в приглушенных тонах, но по нему было невозможно определить, как долго Ники здесь пробыл. Он не распаковал чемодан, и оттуда пахло дезинфицирующим средством. Я повернулся к нему.

– Я хочу надрать тебе задницу, как делал, когда мы были моложе…

Он хмуро посмотрел на меня.

– Когда я тебе позволял, потому что ты был маленьким, слабым ублюдком.

– Тогда мы дрались забавы ради. Если я ударю тебя сейчас, то уверен, что один из нас покалечит другого, так что не будь придурком, Ники. Мне следовало рассказать Сенне про твою просьбу защищать ее еще в самом начале наших отношений, но ты должен знать, что я люблю ее. Любил с семнадцати лет, но я слишком боялся сказать ей, потому что она была слишком хороша для меня.

Он проворчал в знак согласия.

Я засунул руки, сжатые в кулаки, в карман. Я стиснул зубы и посмотрел прямо ему в глаза.

– И потому что боялся, что это разрушит нашу дружбу.

Он закатил глаза.

Я сильнее сжал руки. Его квадратная челюсть так и манила заехать по ней кулаком.

– Но мы с тобой уже давно не друзья. Ты не пришел ко мне после твоей аварии. Ты пришел, только чтобы подписать контракт, который загнал меня в ловушку. Ты ушел и звонил только, когда тебе что-то было нужно. Я был готов быть рядом, но ты этого не хотел.

Он скрестил руки, словно был подростком-хулиганом, который проиграл гонку.

– Не говори мне, чего я хотел…

Я пригвоздил его взглядом.

– Разве я не прав?

Ники вскинул брови. Я приготовился к разборке.

Я переместился, чтобы занять устойчивую позицию, и ответил:

– Ударь меня, если нужно, но будь готов, что я ударю в ответ, потому что мне нужно сделать что-то со всеми этими эмоциями, с которыми я не могу справиться.

Он покачал головой.

– Я не собираюсь бить тебя, хоть и стоило. У нас был уговор.

– Нахрен уговор. Я согласился на него только, чтобы заткнуть тебя. Я больше не бабник, а мы не подростки. Я люблю ее большего всего на свете, – его брови нахмурились, а губы сжались. – Что с тобой происходит? Где ты был?

Он фыркнул.

– Это никого не касается…

Я развернулся.

– Это трата времени. Ральф ошибался. Мы больше не друзья.

– Подожди, – крикнул Ники.

Я повернулся.

Его руки повисли в воздухе между нами.

– Ты мой лучший друг на всем белом свете, и, когда я буду готов рассказать, ты узнаешь первым.

– Обещаешь?

Может, он почувствовал, что я хотел обнять его, потому что он отступил назад, но его руки все еще были вытянутыми.

– Обещаю, – ответил он, когда я пожал его руку. Его плечи сгорбились. Это действие напомнило мне о том, как сильно он изменился. Прежний Ники никогда не был против объятий. – Ральф вовлечен в этот план.

Я кивнул.

– Хорошо. Тогда я выслушаю. Давай сначала принесу тебе выпить, – пока он возился с чем-то, похожим на дезинфицирующее средство для рук, и взял две банки колы из мини-бара, он сказал через плечо:

– Значит ты любишь Сенну?

– С семнадцати лет, – ответил я, ожидая спора, но ничего не последовало.

Он стоял ко мне спиной, поэтому я не знал, о чем он думал. Возможно, готовился бросить колу мне в голову.

– Я всегда думал, что для тебя она была очередной игрой.

– Я не думал, что у меня был шанс с ней, особенно после аварии. И не думал, что она любила меня в ответ. Теперь она отдалилась от меня, но я продолжаю надеяться, что в конце сезона все будет хорошо.

Ники протянул мне колу. Она охладила мою руку, но его следующие слова заставили меня задрожать.

– В Вегасе я высказал ей все, что думаю. Я так чертовски плохо отреагировал, потому что чувствовал себя преданным, и выплеснул все на ней. Прости, что был мудаком по отношению к тебе и к ней. Я был не в лучшем состоянии, – я открыл рот, но он заткнул меня. – И я не расскажу тебе об этом. В любом случае, я попытался извиниться перед Сенной, но она не разговаривает со мной. Она любит тебя, но она боится, что подведет людей. Не бросай ее.

– Я бы не стал. Хочешь сказать, что соглашение аннулировано и ты даешь свое благословение?

– Только на трех условиях.

Я вскинул брови.

– Первое: если мы с ней спорим, ты должен занять мою сторону.

– Ни за что.

– Блять, Коннор.

– Ники, я всегда буду выбирать ее. Она для меня начало и конец. Но я все еще люблю тебя, – я раскрыл руки для объятия, но он оттолкнул меня.

– Хорошо. Второе: если я рассказываю тебе секреты, ты не можешь делиться ими с ней.

– Неа. Если она спросит меня напрямую, я все расскажу.

– Коннор!

Он достал из кармана антистрессовый шарик и бросил мне в голову. Я увернулся, и мягкий омар проплыл мимо. Из его кармана выпал красочный браслет дружбы, и мы оба уставились на него.

Я потянулся за ним, но он выхватил его и вернул в карман.

– Что это?

– Я не могу рассказать тебе сейчас, потому что ты расскажешь ей.

Он подловил меня.

– Хорошо, но мы узнаем. Какое третье условие?

– Вы не целуетесь передо мной.

Я так сильно рассмеялся, что согнулся. Из-за этого получил удар в руку.

– Ай!

– Ты заслужил. Ты нарушил соглашение.

– Не важно. Но я буду целовать твою сестру когда-угодно.

– Ла ла ла, – прокричал Ники, пытаясь закрыть уши руками, пока держал банку. – Если ты когда-нибудь обидишь ее, я вырву тебе кишки и задушу тебя ими.

– Блять.

– Да, я думал о том, как бы навредить тебе с момента, как увидел вас целующимися. И да, у тебя есть мое благословение, придурок. Не то, чтобы оно тебе было нужно, потому что она не нуждается в защите, как говорит один придурок, который по уши влюблен.

Я ухмыльнулся, когда смерил его взглядом.

– Сенна – самый сильный член вашей беспорядочный и потрясающей семьи. Она никогда не нуждалась в защите. Все, что ей нужно было, это, чтобы ты и ваш отец верили в нее и позволяли ей руководить по-своему. Давай я расскажу тебе суть плана.

Глава 55

СЕННА

Джекс обнял меня так крепко, что в легких не осталось воздуха, но это не прогнало постоянную тревогу.

– Сен, это последняя гонка сезона. Нам просто нужно пережить сегодняшний день, – сказала она.

– А затем смотреть, как умирают наши надежды и мечты, – добавила я с отсутствием эмоций.

Я закрыла глаза и зажмурилась, вдыхая типичный запах гаража: дизель и шины. Я почти ничего не чувствовала, поэтому последнюю неделю была опустошенной. Я молилась на окончание сезона, даже если убегала от перспективы этого.

– Ты хорошо справляешься, Сенна, – она зажала мои дрожащие руки в своих.

Я закрыла глаза и вздохнула.

– Для той, кто вот-вот потеряет команду, потому что ее семья не верит в нее?

Джекс без особого энтузиазма засмеялась, а затем понизила голос, когда сотрудники начали двигаться по гаражу.

– Нет, для той, кто притворяется, что она в порядке и пытается исправить все в одиночку, даже когда у нее самая поддерживающая команда и парень, готовый покорить мир вместе с ней. Тот же парень, который подарил ей все оргазмы.

– Эй, – я убрала руки и покачала головой. – Ты права, но зачем вот так бросать мне это в лицо.

Ее рот изогнулся в улыбке.

– Что? Я знаю, чем вы занимались в моем гараже – в моем сакральном месте. Я наполовину раздражена и наполовину завидую. Блять, вы оставили вмятину на одном из моих болидов. Как жестко он вдалбливал тебя в него.

Я подняла брови.

– Кто сказал, что вдалбливал он?

Мы разразились смехом, хотя он быстро стих.

– Ты рада концерту Тейлор Свифт после гонки? Последнее время ты постоянно ставишь ее песни, – сказала Джекс, поправляя воротник своего комбинезона.

Я поморщилась.

– Значит все слышали?

– Джимми ненавидит «Love Story» после нескольких раз, что ты ставила ее на неделе. Если бы он мог сжечь все копии, включая цифровые, то сделал бы это в мгновение ока, – объяснила Джекс.

Мои плечи сгорбились, когда я покраснела.

– Я сегодня не пойду.

– Но это может поднять тебе настроение.

Я вскинула брови.

Она подняла руки и добавила:

– Ладно, ладно. Я поняла, что это бред, как только произнесла. Ты теряешь команду и все, ради чего работала. Но Коннор ждет, чтобы ты только сказала, и он окажется рядом.

Моя душа упала в бездну, из которой она никогда не найдет выхода. Так случалось каждый раз, когда я думала о нем, то есть каждую секунду каждого дня.

– Я думала о том, что сказал мой брат, и он прав. Я знаю, что Коннор поддерживает меня, а не защищает, и я устала от того, что все обсуждают меня за спиной. Но как я могу быть руководителем команды и быть с ним?

Она сбросила перчатку и сжала мое плечо, что я не могла сдвинуться с места.

– Одна из причин, по которой мы сейчас стали семьей, это вы двое. Да, ты позволила этому случиться, но вместе вы были особенными и лучше как команда, чем по отдельности. У вас двоих любовь на века, и знаешь, что?

– Что?

Джекс ушла.

– Забей, я ничего не говорила.

– Скажи.

Она развернулась.

– На этой неделе ты принялв несколько неправильных решений. Ты пыталась держать его на расстоянии вытянутой руки, но не обуза тебе.

– Я знаю, – я села в кресло и опустила голову, обхватив руками. – Он – мое сердце и моя душа… но начальница и пилот? Все перестанут меня уважать, если узнают, что я сделала. Это было бы клише, если бы я не была единственной женщиной в индустрии. Это наносит ущерб женщинам, которые борются за уважение и признание в гонках.

Она ударила меня рукой по лбу, и я завизжала.

– Ты – первый руководитель за многие годы, которые взяла женщину-пилота в Формулу 1. У тебя женщины-инженеры и механики, не ради самого процесса, а потому, что мы гениальны. Ты организовала спонсорскую программу для будущих гонщиц, чтобы они могли присоединиться к спорту, и подала петицию в FIA по поводу издевательств, которым ты подвергалась, чтобы никто больше не был вытеснен из спорта по этой причине, – с каждой фразой Джекс тыкала в меня.

– Ты знала об этом всем?

Мое лицо вспыхнуло жаром. Мне повезло иметь отца, управлявшего командой. Многие другие женщины не получали таких возможностей, как я. Пусть он и был придурком, но он давил на людей, чтобы мне позволили участвовать в тех вещах, где не могли другие. Я любила его также сильно, как и хотела накричать на него.

– Ты не очень хорошо хранишь секреты.

Я посмотрела на нее и надула губы, но они быстро превратились в улыбку.

– Да, неважно.

Она ухмыльнулась в ответ.

– А что касается потери уважения твоей команды, то почему ты думаешь, что они вообще когда-то перестанут уважать тебя? Ты гордишься Коннором.

– Он – самый потрясающий мужчина, которого я когда-либо встречала.

– Тогда не позволяй комментариям твоего брала залезть тебе в голову, – я пыталась успокоить ее, когда она повысила голос.

В гараже находились пит-команда, инженеры и сотрудники команды, которые пришли на гонки.

Я вдохнула запах детства и всего, по чему буду скучать, когда осматривала лица людей.

Единственного, кого не было, это Коннора.

Вчера во время квалификации у его машины возникла неисправность, и он стартует двенадцатым. У него не было шансов занять место на подиуме, а если Тауни это удастся, ему нужно быть как минимум пятым, чтобы мы заняли шестое место в Кубке Конструкторов. Вчера он уходил с опущенной головой и поникшим лицом. Я сказала себе, что это из-за гонки, а не меня. Так я смогла прожить эти последние часы без него.

Он не спал во время нашего видеозвонка прошлой ночью. Я тоже. Всю неделю я притворялась, что спала, надеясь, что, возможно, спал и он. Что если сегодня он попадает в аварию, потому что я облажалась? Я должна была гордиться нами. Я царапала свою татуировку.

– Он еще не пришел, – сказала Джекс, и я посмотрела на нее. – И по поводу того, что я сказала: если думаешь, что команда перестанет тебя уважать, потому что ты встречаешься со своим пилотом, то еще никогда так сильно не заблуждалась.

– О чем ты? – запиналась я.

– Эй, все, у меня вопрос, – прокричала она, когда залезла на одну из коробок.

Команда суетилась, хотя у всех было то же грустное выражение лица, что и у меня. Это были наши последние часы вместе в этой искусственно созданной, но подлинной семье, которую мы построили сами, но надежда угасала. Ворчания заполнили комнату.

– Эй, Джекс с вами разговаривает, – крикнула я.

Все быстро заткнулись.

– Голос босса, – сказала она мне, подмигнув. – Итак. Я хочу, чтобы вы все подняли руки, потому что нашему боссу нужно кое-что знать.

Они медленно подняли руки. Я указала на тех, чьи руки были опущены, и они тоже подняли их.

– Вот так, – продолжила Джекс. – Если вы не знаете о не-тайных-как-они-думают отношениях Коннора и Сенны, пожалуйста, опустите руку.

Я ждала, когда все опустят руки. Я прижала костяшки ко рту. Все руки все еще были подняты в воздух, хотя все избегали смотреть мне в глаза.

– Именно! – прокричала Джекс. – Пожалуйста, опустите руку, если вы перестали уважать нашего босса из-за этого?

Макка опустил руку, а потом указала на меня с ухмылкой.

– Шутки ради, босс. Прости за все эти звонки на прошлой неделе. Я рад, что у тебя был свободный от нас вечер, потому что тебе это было нужно. Мне нравится, что вы с Коннором вместе. Вы хорошо подходите друг другу. Если бы это был Антуан, то я бы ушел, но Больной Дейн единственный достойный тебя человек.

– Ты придурок, Макка, но я люблю тебя, – ответила я, мои глаза слезились.

– Я тоже тебя люблю, босс, и люблю Коннора.

– Я услышал свое имя. Что происходит? – сказал Коннор, стоя в открытой двери в гараж. – Почему все выглядят так, будто отвечают на вопрос в школе?

В гараже наступила тишина, когда все переводили взгляд с меня на Коннора.

Я уставилась на него. Всю неделю я пыталась избегать зрительного контакта. Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. Его большие голубые глаза напоминали океан во время шторма или на закате, в зависимости от его настроения. У него были пухлые губы, и они всегда притягивали меня к нему, даже когда он болтал со мной. Всю нашу дружбу он бросал мне вызов, и он всегда был рядом. Его присутствие рядом нисколько меня не умаляло, оно делало нас обоих лучше.

– Ты много думаешь, Сенна. Говори, – прошептала Джекс.

– Завтра, я тебя уволю, – дерзила я, хоть мы обе и знали, что после сегодняшнего, я уже не буду чем-то руководить.

– Хватит бояться и признай перед нами, что любишь его.

Я чуть не топнула ногой – потому что она права.

Коннор прошел гараж.

Глядя на него перед всей командой, я поняла, что он был тем самым будущим, которого я хотела, вне зависимости от исхода. Джекс права. Именно он из всех этих людей помогал мне быть руководителем, которым я являлась сейчас.

– Хорошо, – я столкнула Джекс с коробки, чтобы занять ее место и возвыситься над всеми, включая Коннора.

Она фыркнула, когда отступила.

Коннор встал передо мной. Его голубые глаза были достаточно большими, что я могла плавать в них и навсегда потерять себя.

– Коннор, я боюсь, – его брови нахмурились, и наклонил голову набок. – Я боюсь любви к гонщику, который может умереть в любой гонке. Боюсь таких больших открытых отношений с тем, у кого есть власть ранить меня сверх меры, как я не испытывала раньше. Но больше всего я боюсь потерять контроль. Я привыкла бороться сама. Люди всегда говорили мне, чего я не могла делать, а ты говорил мне на что я способна и что ты всегда поможешь мне в этом. Что если я подведу нас обоих?

Слезы потекли по моим щекам.

– Для той, кто боится публичных отношений, ты сейчас ведешь себя очень публично, – сказал Коннор, и команда пробормотала в знак согласия.

Я уставила на всех них.

– Это потому, что мы гоночная команда «Колтер», и мы – семья. Они все равно знают.

Коннор повернулся к Макке, Джимми и Силасу.

– Вы все знали?

Как один, банда кивнула.

– Черт.

– И они не против, – добавила я.

– Серьезно? – они снова кивнули. – Отличная работа, команда.

– Я люблю тебя, Коннор. Всегда любила тебя и всегда буду. Прости, что отдалилась от тебя, когда приехал брат. Но это ты. Это всегда был ты, и знаешь, что? Если ты иногда хочешь защищать меня, я тебе позволю. Я горжусь, что ты полностью мой. От тебя всегда захватывает дух, и мне повезло, что ты хочешь быть со мной. Ты – мое будущее, гребанный Коннор Дейн.

Коннор присоединился ко мне на коробке, которая не была достаточно большой для нас двоих. Он крепко обнял меня.

– И ты моя. Ты никогда не нуждалась в моей защите. Я всегда был рядом и на твоей стороне, – он провел большим пальцем по моей губе. – Но, Колтс, я всегда нуждался в твоей защите. Ты помогла мне, когда я оказался в худшем месте моей жизни и карьеры. Ты была рядом, и это значило для меня все. Ты – мое все. Ты не можешь подвести нас обоих, потому что вместе мы сильнее. Мы совершаем ошибки, и мы возвращаемся сражаться. Я всегда любил тебя. Мне повезло. Я всегда буду рядом, если ты позволишь мне. Ты позволишь?

Каждый человек в гараже затаил дыхание, пока он ждал моего ответа.

– Да, – я вздохнула, когда его губы обрушились на мои.

Гараж обезумел, взорвавшись криками и радостными возгласами. Я наслаждалась этим мгновением и держала Коннора за руку, прокричав:

– Ладно, возвращайтесь к работе. Нам нужно подготовиться к гонке.

Я улыбнулась всем. Мое внимание обратилось в конец гаража, где я почувствовала на себе взгляды.

Ники и папа смотрели на меня. Как долго они стояли здесь? Прищуренный взгляд моего отца предполагал, что они все слышали.

Я вскинула подбородок и хмуро посмотрела на него.

Сейчас они находились в моем гараже, и с моей командой подле меня и моим парнем рядом я могла бы справиться с кем-угодно.