Текст книги "Заводите моторы (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 14

КОННОР

Сенна проводила меня в пустую приемную с картинами и фотографиями на стенах. Изображение бульдога с надписью: «Мейбел, наша самая милая девочка» находилось рядом с питоном по имени Эдна. Я вздрогнул.

Мой котенок громко спала в розово-белом шерстяном пледе, прижавшись к моей груди. Мое сердце билось в одном ритме с ее коротки дыханием, и я боролся с желанием проверить в порядке ли она. Пока мы ехали в арендованной машине Сенны, мои руки гладили ребра котенка. Бедная девочка умерла бы, если бы у меня не было проблем со сном и если бы я не решился прогуляться по городу.

За последние двадцать четыре часа это единственное хорошее событие.

В ночь перед гонкой всегда было сложно уснуть, особенно с недавних пор, так как я не приспособился ни к какому ритму из-за разницы часовых поясов, а прошло всего лишь несколько гонок сезона. Но образ Сенны в качестве сексуальной начальницы, с ее привычной дерзостью и манерами, произвел на меня сильное впечатление. Каждый раз, закрывая глаза, я воспроизводил в памяти ее рубашку команды, натянутую на груди, и длинные ноги, которые я хотел запрокинуть вокруг своей головы. Еще в мои мысли обязательно врывался Антуан с его подмигиваниями.

Сенна больше не расспрашивала меня о бессоннице, но она спросит. Мои мысли прервал мужской голос.

– Сенна, шикарно выглядишь, как и всегда.

Мои плечи напряглись, из-за чего котенок проснулась и злобно чиркнула на меня.

– Прости, маленькая, – прошептал я, а потом повернулся к мужчине с еще большим количеством мышц, чем у паурлифтера, который зависим от протеиновых коктейлей, и он смеялся с моей Сенной.

Нет, с моей начальницей Сенной. Она не была моей ни в каком другом ключе.

Я стиснул зубы и бросил на незнакомца сердитый взгляд, но его взгляд был сосредоточен лишь на ней.

– Не хочешь зайти вместе с котенком? – он смотрел на Сенну с сияющей улыбкой, но затем увидел меня, и уголки его рта поникли. Сияющая улыбка сменилась фальшивой, и я ответил такой же. – И твой… друг.

Когда она не поправила его на слова подчиненный, пилот или заклятый враг, на фальшивая улы. Это победа, которую я буду хранить глубоко в сердце, как этого котенка.

– Коннор Дейн, – сказал я, представлясь, но он прошел назад, позабыв обо мне.

Я шел позади Сенны и ветеринара, пока их руки касались друг друга. Технически, его напряженные мышцы касались ее рук. Готов поспорить, я бы победил его в драке. Может у меня и не было его мышц, но я с становлюсь задиристым ублюдком, когда борюсь за то, что имеет значение.

Сенна рассмеялась над каким-то его словами. Я повернул кепку, так что она была надета козырьком назад, и наблюдал, как он коснулся ее поясницы и повел в процедурный кабинет. Раньше я мог вот так ее рассмешить. Сердце заболело от осознания, что в последние дни я куда чаще доводил ее до слез, чем смешил.

Когда мы столпились в маленькой, стерильной процедурной, я схватился за котенка и опустил ее на металлический стол. Она медленно зашагала, моргая своими большими глазами. Весь стресс последних двадцати четырех часов исчезал, когда этот пушистый комочек милоты смотрел на меня, как на героя.

– Приветик, – сказал ветеринар-бодибилдер моему котенку. – Можешь называть меня Брэд.

Конечно же, его звали Брэд. Я закатил глаза, пока не поймал взгляд Сенны на мне. Я моргнул несколько раз и пробормотал:

– Должны быть кошачья шерсть попала.

Она уставилась прямо в мои глаза, ища волосок. Легкий оттенок янтаря придавал ее глазам сияние, которое напоминало мне об осени с опадающими листьями и о смехе. Я не мог отвезти взгляд. Она потянулась к моему лицу, и я задержал дыхание, отчаянно желая ее прикосновений, и все же я старался каждой частичкой своего лица скрыть мое желание обладать ею. Ее большой палец коснулся моей щеки, и по коже побежали мурашки.

– Думаю, он еще там, – прошептал я.

Все мое существо жаждало ее прикосновений.

Я вдохнул ее аромат апельсинов, когда она замялась, ее рука застыла в воздухе. Мои взгляд упал на ее рот, когда она облизала нижнюю губу. Когда она снова коснулась меня, я не мог дышать, ее большой палец гладил мою щеку. Нежность ее прикосновения заставила меня задрожать.

– Знаешь, у бездомных кошек обычно бывают блохи. Тебе, вероятно, следует обработать все, к чему она прикасалась, средством от блох или выстирать, – сказал Брэд, косо смотря на нас.

Я никогда так сильно не хотел ударить кого-то.

Сенна убрала руку и отвернулась от меня, пока Брэд проверял котенка, изучая ее уши и приподнимая ее губы, чтобы изучить ее зубы, когда Сенна спросила о ее состоянии.

– Я ожидал звонка, когда увидел, что здесь в выходные состоится гонка, но я не ожидал что буду наслаждаться тигрицей другого вида.

Я подавился слюной.

Глаза Сенны расширились, когда она сказала мне:

– Это шутка. Он в шутку называет меня тигрицей.

Я посмотрел на нахмуренного Брэда.

– Конечно, – проворчал я, а затем пробормотал, хотя, конечно же, в этой душной процедурной, все услышали. – Он чертовски забавный.

Мой котенок зевнула самым милым образом. Когда она открыла ротик, то обнажила свои крошечные зубки и маленький язычок.

– Итак, Брэд, откуда вы знаете друг друга? – я сардонически протянул его имя.

Я в тайне надеялся заработать взгляд от Сенны, но она пристально смотрела на Брэда.

Он усмехнулся, и я сжал руки в кулаки.

– Ну, Клив…

– Коннор.

– Конечно, в общем. Скажем так, я тот, к кому Сенна приходит, когда она бывает в Мельбурне и ей нужно снять стресс.

– Брэд, – предупредила Сенна.

Брэд поднял руки, и даже они были мускулистыми. Я хотел верить, что это из-за слез и мастурбации над Сенной, которой он не мог нравится на самом деле. Что в нем может нравится?

– Мы друзья… хорошие друзья, которым нравится проводить вместе ночи пару раз в году, – добавил Брэд.

Я стиснул зубы, пытаясь остановиться себя от большего расспроса. Я не хотел слышать про ее друга с привилегиями. Я погладил голову котенка и ласкал пальцем за ее ухом, от чего она прижалась к моей руке. Сенна гладила за другим ухом, и мы украдкой улыбнулись друг другу. Я не буду придавать слишком большого значения тому, как смягчились ее глаза, когда она перевела взгляд с меня на пушистую малышку, или тому, как ворковала котенку, словно мы делили реальный, гребанный момент.

– В любом случае, – сказал Брэд, прерывая мой короткий миг счастья. – Мы дадим ей…

– У нее есть имя, – добавил я, хоть и пока не назвал ее.

Брэд уставился на меня, но взгляд Сенны проник мене под кожу. Она заправила прядь волос за ухо, пока гладила котенка.

– Какое?

– Колтс, – сказал я так, словно не решил назвать ее одним из хороший прозвищ Сенны в ту же самую секунду.

Брэд фыркнул, когда Колтс, котенок с большими глазами, уставилась на меня, ее глаза трепетали от усталости.

– Мне нравится, – заявила Сенна, гладя большое ухо Колтс. – Привет, малышка. У тебя то еще имечко. Если кто и будет надирать задницы и заставлять других слушаться, то это ты.

Брэд немного съежился, а мое сердце в груди пустилось в дикий пляс. Я прикрыл рукой свою самодовольную ухмылку, но она все равно проскользнула, потому что была такой чертовски широкой.

Остаток обследования прошел вот так. Сенна ласкала котенка и была со мной милее, чем несколько лет назад, а Брэд немного смягчился и перестал напрягать мышцы, на которые никто не обращал внимания.

Вскоре, Сенна села в машину, пока я прощался с Колтс. Я не мог завести кошку из-за работы, но от этого мой нос не переставало щипать из-за поступающего рыдания. Слезы собрались на моих ресницах, пока я шептал слова прощания. Я слегка поцеловал ее в голову, когда она заворковала и в последний раз посмотрела на меня большими глазами. Если котенок думала, что я не такой уж и плохой, возможно надежда все еще есть. Слеза скатилась по моей щеке, и надел кепку козырьком вперед, опустив его, когда пробормотал:

– Теперь ты в безопасности, Колтс.

Брэд взял мой номер, чтобы его ассистент мог держать меня в курсе ее состояния.

Он убедился, чтобы Сенна не могла нас услышать, а затем расправил плечи.

– Тебе следует знать, что, когда дело касается Сенны, ей нужен кто-то, кто защитит ее, и я долгое время старался быть для нее таким парнем. Я ее будущее, так что оставь ее в покое.

– Как угодною Мы просто друзья, – ворчливо ответил я. – И я не понимаю, почему все думают, что ее нужно защищать. Она чертовски сильная.

– Ты совсем ее не понимаешь.

Я пожал плечами и послал Колтс, которая уснула, когда он уложил ее в переноску, воздушный поцелуй.

– Не забудьте обработать все свои вещи средством от блох, – добавил он.

Когда я сел в машину, то пытался расслабить нахмуренные брови. Должен ли я рассказать Сенне о том, что сказал Брэд, но в обыденной, разговорчивой манере, которая не выдаст моих чувств? Я повернулся к окну. Не хочу слышать ее смех, когда она услышит, что Брэд думал, что между нами что-то было.

Я широко зевнул. Это был долгий день, за последние полчаса я спас и попрощался с лучшим котенком в мире, попал в аварию и познакомился с ветеринаром, мистером Единственная-Киска-Которую-Он-Может-Удовлеторить-Ест-Кошачий-Корм, и в довершении всего не спал.

Когда я задремал, голос Сенны пробился сквозь мою усталость.

– В прошлом году я виделась с Брэдом лишь дважды. У меня были дела в городе в январе, тогда-то и был последний раз. Я бы не связывалась с ним, но это было после аварии Ники и сердечного приступа отца. Когда я приземлилась, то узнала, что отец уходит от дел команды и не хотел, чтобы я руководила ею. Мне нужен был кто-то. Не то, чтобы я должна объясняться перед тобой.

– Предпочел, чтобы нет, – ответил я, хотя причины, по которым она оправдывалась передо мной, заставили меня понять, что она через многое прошла, а мы все были слишком эгоистичны, чтобы осознать, как она со всем справлялась.

Желудок жгло возобновившееся чувство, что я должен быть рядом с ней, а не защищать, согласно инструкциями Ники. Я хотел обнимать ее, пока она разбиралась с таким дерьмом, а не забирать ее у нее. Хотел быть тем человеком, к которому она придет, когда с ней случаются плохие вещи и чтобы она знала, что ей стоит только позвонить. Она должна знать, что если бы она пришла ко мне, когда узнала новость о своем отце, я бы сделал все, чтобы обеспечить ей безопасное пространство, пока она переваривала эту информацию, и сидел бы рядом, пока она обдумывала, как изменить ситуацию. Я прогнал образы наших отношений, которые развивались совсем иначе, нежели сейчас. Она не хотела меня.

– Мне не нужно знать о твоих победах, – пробормотал я.

Свет мелькал на ее лице, пока мы ехали в отель.

– О, да брось, Дейн, в этой машине ты самый большой игрок.

– И все же из нас двоих у тебя секс был куда чаще. Не то, чтобы я осуждал.

– У тебя не было секса почти шесть месяцев? Как по мне, это нормально. Но для тебя, это…

Пока она подбирала нужные слова, я сохранял молчание. Она не поверит в мои причины, особенно, если они связаны с тем, что я увидел ее на свадьбе Ральфа.

Когда мы были подростками ей удавалось то, чего не могла сделать ни одна женщина: она бросала мне вызов, заставляла улыбаться и заботилась обо мне. Тем не менее, она была недоступна по многим причинам, включая ту же, по которой была недоступна, когда я впервые влюбился в нее: она все еще была сестрой моего лучшего друга. Я ответил, стиснув зубы:

– Могла бы выбрать кого-то и похуже, чем мистера Бодибилдера.

Она проворчала, но не продолжила разговор. Я вдохнул ее духи с апельсинами. Они заиграли совсем новым ароматом на ней из-за запаха бензина и потертых шин гаража, который, вероятно, застрял в ее волосах. Когда она остановилась на светофоре, она нанесла немного бальзама для губ, и нас окутал запах манго. Я сосчитал до десяти, пока боролся с искушением самому попробовать много и показать ей, что мистер Бодибилдер мне не ровня, когда дело доходит до поцелуев самой энергичной и сексуальной женщины, которую я когда-либо знал.

Я откинул голову на сидение и притворялся спящим, чтобы она не задавала вопросов, на которые я не смогу ответить.

Глава 15

СЕННА

Я сняла обувь и зарылась ступнями в ковер кабинета. Было почти десять вечера, а я не могла перестать таращиться в эти таблицы. Последние несколько часов я детально изучала наши финансы, и с каждым новым открытым файлом мне хотелось биться головой об стол.

Мой телефон зазвонил, и я сдержала зевок, когда ответила.

– Сенна, почему сегодня во время гольфа Адам сказал, что у тебя проблемы с финансами? – спросил мой отец, не поздоровавшись.

– Потому что член моего совета пытался сбить тебя с толку?

– Сенна, – предупредил он.

Я прикусила язык и потерла шрам.

– Адам не имеет права сплетничать о компании. Он – член совета и должен работать над решением проблемы, а не клеветать на меня. Ему следовало поговорить напрямую со мной, если у него какие-то проблемы.

– Он сказал, что ты рассеяна после Австралии.

Я, как кошка, сжала антистрессовый шарик, который обнаружила на своем столе на прошлой неделе, и смотрела, как он выпячивался, когда я сдавливала его.

– Австралия была месяц назад. Он мог прийти в офисе, если хотел поговорить со мной. Я провожу здесь каждый день по двенадцать часов, – обычно четырнадцать, но не нужно, чтобы все знали об этом, или уже у меня никогда не будет тихих часов, чтобы закончить дела. – И раз у меня есть время разговаривать с тобой четыре раза в неделю, то, уверена, я нашла бы время поговорить с ним, учитывая, что он работает на меня.

– Ты говоришь мне, что я слишком много тебе названиваю. Гоночная команда «Колтер» была моим детищем, и я все еще являюсь ее владельцем.

Я опустила голову на стол, пока отец продолжал читать мне нотации о том, как он годами успешно руководил компанией и был лидером в Формуле-1, словно я этого не знала. Чего он не затронул, а я не припомнила ему этого, так это то, что за последние годы его краткосрочное планирование уничтожило компанию. Всякий раз, когда я думала, что видела самое худшее, то дергала за нитку и в итоге получала сотню нераспутанных клубков шерсти, вылившихся из моих рук.

Я уставилась на фотографию моих улыбающихся родителей на своем столе. Папа держал Ники на руках. И я, и Ники оба сжимали в руках трофеи.

– В конце концов, – вклинилась я, используя одну из его избитых фраз. – Адам не должен был говорить обо мне. Завтра у меня встреча с советом директоров, так что завтра и разберусь с этим. А пока ты должен оставить меня в покое и дать мне самой руководить компанией.

Он заворчал.

– Есть новости от Ники? – спросила я, перекатывая в руке игрушку.

– Нет. А у тебя?

– За последние недели нет.

– Какой позор, что он не принял руководство командой.

Я всосала воздух, но все, что я почувствовала, это сухость. Я никогда не чувствовала себя более одинокой. Ральф отправил мне странное сообщение, но на этом все. Я не могла рассказать Джекс о том, что происходит, потому что у нее было достаточно мороки и стресса со своей командой, еще она возилась с болидами при ограниченном бюджете. Мне нужно все здесь исправить.

Когда я была директором по связям с общественностью, то всегда поддерживала свою команду и была ей опорой. Они оспаривали некоторые мои решения, потому что хотели лучшего, но мы были командой, и их верность была неоспоримой. Совет директоров почти не разговаривал со мной, и теперь я знала, почему.

Почувствовав отсутствие у меня реакции, папа сменил тему.

– Как твои пилоты? Надеюсь, ты мила с Антуаном.

– С чего бы это?

– Ничего. Коннор не влипает в неприятности?

– Они оба держатся от них подальше, – ответила я. – В большинстве гонок они остаются в топ-15, и Коннор всегда впереди Антуана. Он не лучший наш пилот.

– Он был бы им, если бы руководителем был я. Мне следует завтра прийти на собрание. Я покажу тебе, как справлялся с советом директоров, чтобы ты научилась на моем примере. Они всегда меня слушались.

Я швырнула антистрессовую игрушку через комнату. Она отскочила от окон, которые тянулись от пола до потолка и выходили на парковку. Не смотря на то что на дворе стоял июнь, темнота устилала все пространство.

– У меня все в порядке. Я вполне хорошо руковожу командой. В следующий раз, когда кто-то из совета директоров расскажет тебе о чем-то, прошу, скажи им поговорить напрямую со мной, – я старалась не выдавать мольбу в голосе.

– Если ты в этом уверена.

– Определенно. Пока, пап, – сказала я.

Я повесила трубку, чтобы не наговорить большего. Мне никогда не удавалось противостоять ему. Я снова посмотрела на фотографию на столе. Всю жизнь я делала все, чтобы он гордился, и смотрите, куда это меня привело. У меня несостоявшаяся карьера гонщицы, а теперь я терпела неудачу в качестве руководителя команды.

Я подняла свою антистрессовую игрушку, но, сжав и расплющив ее в руке, я не избавилась от чувства одиночества, переполняющего мою душу.

Я выглянула за дверь, и, как ожидалось, была одна. Я переоделась из своего дизайнерского платья в шорты для пробежки и толстовку команды.

В животе заурчало, напомнив мне, что я забыла поужинать. До поездки в Испанию на следующую гонку оставалось несколько дней. Я уставилась в потолок, пока пыталась вспомнить, когда в последний раз ела горячую еду. Если бы не Джимми, я бы не завтракала и не обедала.

Я порылась в своих ящиках, но шоколадки на экстренный случай закончились. В глубине ящика лежала половина батончика с маленькими зелёными точками и пушистыми краями. Меня чуть не вырвало, когда я бросила ее в мусорку.

Там же, в мусорном ведре, лежали наполовину погрызенные карандаши, окровавленная скоба, которую я извлекла у члена бухгалтерской команды, случайно прищемившего себя, когда он нашёл ещё одно дело с плохими новостями, которое спрятал мой отец, и пустая коробка шоколадных конфет от Джекс, потому что у меня не было времени встретиться с ней.

Я теряла все, чего хотела и ради чего трудилась.

По крайней мере, у нас были хорошие показатели на гонках. Постоянные победы Коннора над Антуаном создавали напряжение, но вместо того, чтобы выплеснуться наружу, оно просто тлело. Как раньше говорил папа, когда Ники выигрывал у меня на трассе, соревнование – полезно. Когда я выиграла у него, все было иначе. А когда Коннор выигрывал у нас обоих, нас отчитывали.

Коннор Дейн.

После Австралии наше общение улучшилось. Он стал относится ко мне теплее и иногда был приятным. Мы не были лучшим друзьями и никогда ими не станем, но я могла взаимодействовать с ним.

Я подняла ноги на стол и включила Тейлор Свифт. Закрыв глаза, я представила, как засыпаю и получаю тот желанный покой, но на который у меня не будет времени этой ночью. Снова я зайду домой в час ночи, чтобы потом вернуться в 06:30 утра. Из-за моего нового образа стервозной начальницы я должна просыпаться в 05:30, потому что укладка волос и макияж занимали чертовски много времени.

Песня «Anti-Hero» достигла своего крещендо, а я присвистывала в такт. Когда я была моложе, то сидела на кровати, слушала «Love Story» и представляла, что в ней пелось обо мне и Конноре. Но мы с Коннором не были влюбленными, которым не суждено быть вместе. Я была надоедливым прихвостнем.

– Все еще звучишь как задушенный хорек, когда свистишь, Колтс, – лениво прокомментировал Коннор, мои глаза распахнулись, и я схватилась за подлокотники кресла, чтобы не упасть.

– Как долго ты тут стоишь? – ответила я, мое лицо горело от смущения.

– Достаточно, чтобы понять, что ты все еще Свифти¹⁶. Раньше ты на повторе слушала «Love Story».

Он это помнил? Он подмигнул, и мое лицо уже не горело, а полыхало. На нем козырьком назад была надета кепка команды, что напоминало мне о прежнем дерзком, очаровательном Конноре.

Я подняла брови и откинулась на кресле.

– Ну, некоторые не притворялись будто им нравился Дрейк, пока в тайне танцевали под Кэти Перри.

Ухмылка Коннора разожгла огонь в моих щеках, пока мое лицо не заполыхало. Это та ухмылка, которую я помнила с подростковых дней, когда мы дразнили друг друга, соревновались и проводили все время вместе. Я выключила Тейлор Свифт и попыталась стереть образы прошлого.

Мой взгляд метнулся обратно к нему, и живот скрутило.

– Что ты вообще здесь делаешь? Разве у тебя нет женщины, которую нужно соблазнить? Они начнут думать, что ты строишь из себя труднодоступного, если так и продолжить отшивать.

Его лицо поникло.

– Я же сказал тебе в Австралии, что у меня долго не было секса. Я никого не соблазняю. И нет, я не хочу об этом говорить, – его взгляд прошелся по длине моих ног, которые все еще были закинуты на стол. В чем его проблема с моими ногами? Я несколько раз ловила его на рассматривании их. Я опустила их на пол. – Я здесь, потому что, когда уходил, то увидел твою машину на парковке. Подумал, что ты не ела, так что принес нам ужин.

– Нам? – тогда-то я и учуяла запах пиццы: плавленый сыр, томатный соус и пепперони. Я прикрыла рот рукой, когда слюни скопились в уголке губ. Когда мы были подростками, то вместе ели подобное во время провальных сезонов. – Разве ты не избегаешь такой еды во время сезона, потому что тебе нужно уместиться в болиде?

– Ты спрашиваешь, как моя начальница или как мой… друг? – он запнулся на последнем слове, и я подняла брови. – Мы друзья?

Я пожала плечами.

– Зависит от того, сколькими кусочками пиццы ты со мной поделишься.

Он подошел ближе, нависая надо мной. На нем была та же толстовка, что и на мне, хоть он и сочетал ее с джинсами. Он одевался так же, как в подростковые годы, и мое сердце сжалось. От его близости по ногами побежали мурашки.

– Я отдал бы тебе все, если позволишь.

Он очистил место на столе, положив коробку себе на бедро, чтобы доказать свое заявление. Когда я выгнула бровь, он посмотрел на меня.

– Чтобы не заляпать твои важные бумаги.

Затем он постелил бумажное полотенце, а потом положил на него коробку пиццы. Я подпрыгнула, чтобы помочь, но, прежде чем смогла заговорить, он косо посмотрел на меня и сказал:

– Хватит пытаться все обустроить. Позволь мне сделать это вместо тебя, – он отмахнул мои руки, а потом открыл коробку и достал кусочек.

Я сглотнула лишнюю слюну, когда мои ноздри заполнил запах свежего теста для пиццы. Он протянул мне кусочек, и, когда я потянулась за ним, он убрал его и откусил. Он смеялся, пока жевал.

– Я остаюсь при своем мнении, что мальчики отстой. Чтоб ты подавился, – ответила я, подпрыгнув и выхватив кусок из его руки, а затем засунув то, что от него осталось, в рот. Я засияла от гордости, а он смеялся.

– Кончик пиццы был у меня во рту. Мы как будто бы поцеловались.

Я застыла. Раньше я говорила так Ники, когда одна из его фанаток ела половину печения и предлагала ему оставшуюся. Посиделка с Коннором в тихом кабинете навевала слишком много воспоминаний, и каждый раз мне напоминали, как от его близости учащался пульс и как я крала его толстовки, чтобы поближе ощутить его запах.

Я толкнула его, и он подмигнул, поправив кепку. Это никак не помогло моему языку прекратить щекотать губу из-за мыслей поцеловать его. Я громко фыркнула.

– Садись, Дейн, пока я не вышвырнула тебя из кабинета.

Он сел под другую сторону стола.

– Итак, расскажи мне, ты все еще слушаешь на повторе «Love Story», как когда ты готовила мне блинчики после моего возвращения с картинга?

– Не понимаю, о чем ты, – я сжала губы, чтобы не улыбнуться от воспоминания.

– И охотно бы поверил, если бы твои губы не танцевали вот так, – он уставился на мои губы, и его смешок исчез.

– Ты в порядке? Я ожидала остроумного ответа.

Он швырнул в меня салфеткой.

– У тебя соус, – его руки были сжаты в кулаки, когда он обращался ко мне.

– Дейн, ты чертовски странный.

– Учился у лучших, Колтс, – его подмигивание почти уложило меня на лопатки.

Он был таким взрослым, но не менее сексуальным, чем в восемнадцать лет.

– Не важно, – я пожала плечами, чтобы скрыть покалывание в животе. – Итак, если ты уже не слушаешь Кэти Перри, тогда кого?

– Разных исполнителей. Я послушал ту песню, которая тебе нравится. В ней есть твоя энергия большого босса. Ты слышала «Femininomenon»¹⁷?

Я покачала головой. Он ел, как мальчишка, что всегда меня забавляло. Это похоже на гонку до финиша, даже если и ел только он. Для него все было соревнованием.

– Тебе следует послушать. Я отправлю тебе ссылку. Тебе понравится, – сказал он, беседуя, словно мы были двумя людьми, которые еще не определились, кем приходились друг другу. – Что самое худшее, что было в твоей пицце, ну, вообще?

Он посмотрел на меня, когда я откинулась в своем кресле, подогнув ноги под себя.

– Как-то мы с Джекс вышли погулять, и они положили лобстера в пиццу.

Он наклонился вперед.

– Ты же знаешь, что это не странность, не так ли?

Я сморщила нос.

– Это странно, когда они заставляют тебя выбрать этого прекрасного животного, а затем убивают перед тобой. Никогда в жизни.

Он сморщился.

– Я бы умер.

– Ты чертовски драматичный.

Я швырнула в него антистрессовой игрушкой, но он с легкостью поймал ее одной огромной рукой. Он уставился на нее, и сжал ее несколько раз, а потом бросил обратно.

– Хорошая игрушка. Помогает справиться со стрессом?

Она была теплой после его прикосновения, и я засунула ее в карман толстовки, словно тепло Коннора могло наполнить мой живот.

Я пожала плечами. Может, уже пора затронуть темы, которые мучали меня с тех пор, как я разговаривала с Лайлой?

– Когда ты спросишь меня про добавки к пицце? – спросил он. – Ты знаешь, что я обожаю говорить о себе.

– Хорошо. Самая странная добавка к пицце, которую ты ел?

Он уже доедал последний кусок, а я лишь начинала третий.

– Карамелизованные бананы и персики. Это было на спор. Имеешь полное право скорчить такое лицо. Фрукты и пицца не сочетаются.

– Даже ананасы?

– Особенно ананасы. Не говори мне, что стала тем, кто портит пиццу. Я это него переживу, Колтс. Ты, должно быть, злодейка.

Я ухмыльнулась ему.

– Я еще хуже. Ты не знаешь даже половины.

Его ухмылка после моего подмигивания заставила меня улыбнуться. Дерзко покачав плечами, я слизала соус с пальцев. Его улыбка погасла, а глаза потемнели. Мои брови нахмурились, пока он пялился на мои губы и пальцы, а его большой палец поглаживал изгиб горла. Он смотрел на меня, словно я была пудингом, которым ему нужно было полакомится. Тепло разлилось по моему животу, и я схватила свой стрессовый мячик, неловко его уронив.

Он быстро прочистил горло и указал на фото моей семьи на столе, когда вытер губы тыльной стороной руки.

– Говорила с ним недавно?

– С Ники? – покачала я головой.

– И я нет. Ральф получил от него сообщение несколько недель назад, но Ники не стал говорить, где он.

– Ты общаешься с Ральфом?

Хоть Ральф и поддерживал Ники и Коннора, когда мы были подростками, он был моим наставником. Если Ральф поддерживал с ним связь, почему он не звонил мне? Возможно, они думали, что я паршиво справляюсь. Меня часто настигал синдром самозванца, и сколько бы я не боролась с ним, то, что у меня не было кого-то, кто болел за меня и поддерживал, не помогало делу.

– Только чтобы поговорить о гонке, – сказал он, отмахиваясь от темы. – Много общаешься с отцом?

– Он часто звонит, проверяет. Он решил, что я гублю компанию. Я никогда не стану Ники, человеком, которого он хотел видеть у руля.

Коннор закатил глаза.

– Твой отец – дурак. Он должен верить в тебя и быть благодарным. Он довел эту компанию до уровня ниже плинтуса, а затем навязал ее Ники, который не умеет мыслить бизнесом. Это место уже бы закрылось, если бы он был у руля. Ты делаешь невероятные вещи, и твоей семье повезло с тобой.

Во рту пересохло, и я запустила руку в свои короткие локоны. Никогда не думала, что кто-нибудь скажет мне такое, по крайней мере не Коннор. Я уставилась на него, и он пригвоздил меня взглядом, словно чтобы доказать, что имел в виду каждое слово. Я подтянула ноги и села так, чтобы можно было скрестить их на кресле. Его глаза опустились, когда я уселась в кресло, чтобы принять идеальное положение. На этот раз он не смотрел на них, вместо этого он облизал губы.

– Сегодня ты не в одном из своих роскошных нарядах?

Может, он думает, что я такая странная и непринужденная со всеми? Нет, но когда-то Коннор был одним из моих самых близких друзей.

– Я всегда предпочитаю толстовки и шорты. Ты же меня знаешь, – я прикусила язык.

Я не хотела говорить такого. Конечно, он больше не знал меня.

Но он кивнул.

– Да, Колтс, знаю. Я знаю тебя.

Искра в его взгляде, пока он смотрел на меня, вызвала мурашки по ногам. Я всосала губу, а он наблюдал за движением Он медленно облизал губы, и я вспомнила все те разы, когда хотела поцеловать его. Я не должна сейчас испытывать влечение к нему.

– Как Лайла? – спросила я.

Если продолжу говорить, то смогу избежать искушения в образе Коннора.

– У нее все хорошо. Надеюсь, когда-нибудь увижу ее, но она планирует попутешевствовать несколько месяцев во время ее летних каникул в университете, – сказал Коннор. Его глаза опустились, а затем снова посмотрели на меня. – Я разговаривал с отцом.

Я задержала дыхание.

– Как он?

– Все еще развлекается по всему миру на деньги, которые я ему ежемесячно посылаю.

Должно быть, я нахмурила брови, потому что он уточнил свое заявление.

– Такова наша сделка. Я посылаю ему деньги, а он держится от нас подальше. Может трахать кого хочет и делать что хочет, но никто из моей семьи не услышит от него ни слова. Не рассказывай эту часть Лайле, потому что ей не нужно знать. Отец не получит возможности предать кого-то из нас снова.

– Мне жаль, – он пожал плечами, но я умоляла его. Я не знала его оправдания аварии, и, возможно, никогда не узнаю, но когда-то он был моим другом. – Лайла рассказала мне, что ваш отец ушел после того, как тебя выбрали в «Форумулу-2», так что твоя мама увезла ее в Шотландию. Прости, что не была рядом ни для кого из вас. Должно быть, тебе было одиноко.

Он снова пожал плечами, и мне захотелось встряхнуть его.

– Ники был рядом. Эмоции не его конек, но он старался. Кроме того, не то, чтобы я нуждался в ком-то, – он закрыл глаза, а когда открыл, то улыбался, словно успокоился. – Тебе понравилась пицца?

Я прикусила губу. Я могла бы надавить, чтобы он рассказал больше, но пока что отношения между не позволяли такого. Мы всего лишь снова стали друзьями. Доверию нужно время, а я не уверена, что нам его вообще хватит.

– Да, это было лучшее, что я ела за очень долгое время. Откуда ты узнал, что я не ужинала? – сказала я, громко проговаривая слова.

– Твой секретарь сказал Джекс, что ты каждый раз работаешь допоздна и что он подумывал оставить тебе ужин, но ты не просила, и он не хотел настаивать. И прежде чем ты начнешь странно реагировать на то, что люди говорят о тебе: он беспокоился. Никто больше не слышал. Это было в гараже.