Текст книги "Заводите моторы (ЛП)"

Автор книги: Ребекка Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Глава 50

СЕННА

Он сказал, что любит меня, но я не смогла ответить тем же. Услышать эти слова прямо перед тем, как войти в ресторан, было всё равно что надеть доспехи, в которых я так нуждалась.

Мы без происшествий дожили до конца ужина в отведенном нам зале. Папа был самой вежливостью, что означало, что он не ругался, но сознание необходимости противостоять ему привело к тому, что я просто ковырялась в еде. Тауни и мама обнаружили общую любовь к милым видео с собачками. Если Ральф не говорил с папой о том, чем занимались бывшие пилоты, то обсуждал с Джекс самые успешные гонки, которые они оба любили, и делился секретами конструкции этих болидов.

Я посмотрела сначала на папу, затем на Коннора.

– Сенна, ты хорошо выглядишь, – нежно сказала мама, изучая мое лицо. Я улыбнулась ей. – Я переживала, когда ты стала руководителем команды, потому что знаю, что это может сотворить с людьми, – она посмотрела на отца, но он разговаривал с Ральфом о «добрых старых деньках», полным грид-герлз и самодовольных пилотов.

Я посмотрела на Коннора, который подмигнул мне. Ладно, самодовольные пилоты все еще существовали, и это шло на пользу спорту.

– Спасибо, мам. Джимми и Коннор следили, чтобы я не пропускала ни один прием пищи и отдыхала.

Джимми разбирался с обедом. Коннор готовил завтраки, организовывал ужин и писал мне, чтобы убедиться, что я вышла пройтись вокруг здания или сходила на пробежку. По ночам, в зависимости от того, во сколько я возвращалась домой, он набирал мне ванну, и мы смотрели фильмы или занимались хорошим сексом, который заставлял меня забыть обо всех переживаниях.

– Тогда в следующий раз я поблагодарю Джимми. Коннор, спасибо за то, что хорошо влияешь на мою девочку. Ты заботился о ней, когда она была подростком, – в глазах мамы заблестели искорки, когда она съела последнюю ложку тирамису. Чем больше я разговаривала с мамой и папой после того, как он ушел на пенсию, тем больше понимала, что без нее он был бы ничем. Надеюсь, он тоже это понимал. – Я помню, как вы оба танцевали на кухне, когда думали, что были одни, а, ты, Коннор, пел. У тебя был чудесный голос.

– Спасибо, – Коннор откашлялся и покраснел. – И вы не должны благодарить меня. Сенна хорошо на меня влияет. Я везущий мужчина… то есть друг… мужчина-друг, – он уставился в стол, когда мама ухмыльнулась. – Я везучий друг мужского пола.

Вот уж действительно, скрывали, как могли. Но мне все равно. Он любил меня. Гребанный Коннор Дейн любил меня, и я тоже его любила. Я с нетерпением ждала, когда закончится этот ужин, чтобы сказать ему это.

– В любом случае, – продолжил он. – Сенна – внимательный, но строгий начальник. Она заботится о всей команде. Знает всех поименно. Она спросила одного из стажеров, чего он хочет в будущем, и сделала все необходимое, чтобы его мечта сбылась. Она интересуется детьми пит-команды и следит, чтобы, по возможности, они смогли вернуться домой и к их дням рождениям. Она вернула в «Колтер» дух семьи, при этом не уступив ни толики в профессионализме и в результативности. Нет такого слова, чтобы описать, насколько она невероятна.

Мои ноги дрожали.

– Ты видел? – я прошептала настолько тихо, чтобы услышал только он. – Я не думала, что кто-то знает о том, что я делала.

– Она бесподобна, – сказала мама. Ее улыбка, пока ее взгляд перетекал с меня на Коннора, заставил меня выпятить грудь. – Не важно, чем она занималась, но она всегда старалась быть лучшей, не забывая при этом о людях вокруг нее. Она была и таким же пилотом, всегда следила, чтобы вы с Ники правильно питались перед гонками и чтобы все ваше снаряжение было на месте.

– Стыдно, что не все понимают, насколько она потрясающая, – сказал Коннор, посмотрев на моего отца, который перестал говорить и взглянул на него в ответ.

Я сжала бедро Коннора. Сейчас не время для ссоры.

– Они знают, – вздохнула мама. – Но не всегда понимают.

Наступила тишина. Затем официант принес портвейн к столу. Я посмотрела на Ральфа, который кивнул мне. Это было похоже кивок товарищей, отправляющихся в бой. Подача портвейна – это тот момент, когда папа переходит к делу. Он выждет весь ужин, ведя вежливую беседу, но, когда в дело входит портвейн, он впивается в глотку.

Я откинулась назад на своем стуле. Он смерил меня взглядом.

– Почему сейчас твои пилоты так плохо справляются?

Коннор рядом со мной напрягся, и я сжала его бедро под столом. Это моя битва. Я кивнула Джекс, которая сказала что-то Тауни насчет уборной. Я не хотела, чтобы она была здесь во время этого разговора. Я уже предупредила ее, что такое могло случиться.

– Мы попытались провести апгрейд. Не сработало, – равнодушно ответила я.

Я повернулась к Ральфу, чтобы он начал другой разговор.

– Молодцы, что попытались, – тихо сказал Ральф, а потом добавил громче. – На Гавайях хорошо.

– Ты уверена, что проблема не в том, что ты уволила Антуана и сделала Коннора первым пилотом? – папа взглянул на Коннора, который пристально смотрел на него.

Джекс хмуро посмотрела на моего отца, стоя в дверном проеме нашего отдельного зала, а потом вытолкнула Тауни. Ральф рассмеялся, чтобы сгладить ситуацию, а мама проворчала на папу за то, что испортил ужин. Коннор сжал мою руку под столом. Я одарила его едва заметной улыбкой в знак благодарности. Он знал, что это была моя битва, но я не сомневалась, что он прикроет меня.

– Я думала, ты хотел встретиться со мной, чтобы извиниться за свое поведение в этом году. Я бы не пришла, если бы Ники не сказал этого сделать, – кипела я.

Папа откинулся на стуле, раскинув руки в своей фирменной силовой позе, но я не отступала.

– Брось. Это деловая беседа, – я вскинула подбородок и поджала губы. – Я не уверен, что управление командой это твое. Ты мечтала о маркетинге, но руководить командой это не работа. Это призвание.

Я крепче схватилась за стол.

– Поверить не могу.

– Что? Ты должна была привыкнуть к разговорам в зале для заседаний.

Я стиснула зубы.

– Мы не в зале для заседаний. Мы на семейном ужине. Семья, которую ты ранил своими требованиями. Твой сын довел себя до аварии, а затем уехал из страны подальше от тебя.

– Ники уехал по другим причинам.

Я почувствовала облегчение, потому что Ральф, мама и Коннор молчали, пока мы припирались.

Я пригвоздила отца взглядом. Моя кожа зудела от ссоры. Будь это в зале заседаний, у меня под рукой были бы факты и цифры, и мои чувства не были бы замешаны; я бы не чувствовала себя такой уязвимой перед лицом старых обид, которые мне припоминали. Но с отцом все иначе, и всегда было.

– Он ушел, потому что ты выстроил ожидания, которые он не смог принять, которые никто не смог принять, даже ты. И ты попытался сделать то же самое со мной. Когда в последний раз гоночная команда «Колтер» под твоим руководством достигала ТОП-6 в Кубке Конструкторов?

– Подожди…

– Пять лет назад, – огрызнулась я. – И ты продолжаешь говорить мне, что продашь команду, если я не выведу ее в ТОП-6.

– Ты не мог, – сказала мама, хмурясь на отца.

– Это была ее идея, – ответил папа, показывая большим пальцем на меня.

– Ты вынудил меня.

Но теперь он разговаривал с мамой.

– Я хочу, чтобы Сенна остепенилась. Я хочу внуков и не хочу, чтобы моя жизнь отныне подчинялась гоночному календарю. Я хочу иметь достойную семью.

Моя мама бросила салфетку на стол. Официант вышел из зала.

– Тогда тебе не стоило вращать наши жизни вокруг гонок. Я люблю все в Формуле 1, но ты подтолкнул наших детей заниматься этим, когда они были молоды, а теперь ты хочешь, чтобы они все бросили, потому что с тебя хватит? Так это не работает.

– Но она могла иметь счастливую жизнь.

Мама переместила взгляд на меня.

– Сенна, ты хочешь продолжать в качестве руководителя команды?

– Да.

Она ткнула моего отца в грудь.

– Значит проблема решена. Перестань контролировать жизни всех вокруг тебя. И перестань пытаться защитить Сенну, когда тебе стоило защитить Ники. Ты – причина, по которой я чуть не потеряла сына в прошлом году, и, вместо того чтобы он приехал к нам, чтобы восстановиться, ты назначил его руководителем команды. Он сбежал из страны, чтобы убраться подальше от тебя, – он сильнее ткнула его на последнем слове. – Сенна прекрасно руководит командой, и она счастлива. Посмотри на нее. Она счастлива.

Даже злясь на моего отца, она улыбалась мне.

Папа надулся. Он ответит позже, но побежденный он всегда съеживался. Он залпом выпил портвейн, вытирая остатки на губах салфеткой, и ответил:

– Это не важно. У меня есть покупатель.

У меня отвисла челюсть. Дядя Ральф уставился на моего отца с широко раскрытыми глазами.

– Вы не верили в нее, – заявил Коннор. – Вы сказали ей, что она должна сделать, чтобы сохранить команду, и все равно искали покупателя.

Отец пристально посмотрел на Коннора.

– Подожди, Дейн…

– Нет, вы подождите, – Коннор наклонился через стол, его голос был тихим. – Сенна вывела команду из кризиса. Она разобралась с Антуаном, с тем же парнем, которого вы так высоко ценили, того куска говна, от которого мы с Ники пытались защитить ее, когда были подростками. Антуан относился к ней, как ничтожеству, и вы позволяли. Вы разрушили команду своим недостаточными исследованиями и разработками, отсюда и проблемы с результативностью. Вы уничтожили финансы и все, что она улучшила, потому что у нее есть ум, чтобы это сделать, и уважение других, чтобы попросить их о помощи. Она изменила команду.

Папа встал, и Коннор тоже. Его руки сжались в кулаки, и я увлажнила губы, наблюдая с благоговением и восхищением. Это мой мужчина.

– У вас хватает гребанной наглости нарушить обещание, когда она сделала для этой команды больше, чем вы за десятилетия. Как вы смеете не верить в вашу дочь, когда видите, насколько она великолепна.

Никто не защищал меня вот так перед отцом. Ники позволял ему задавливать меня, а затем действовал в тени. Но Коннор рисковал всем, чтобы противостоять моему отцу, показывая ему последствия его поведения.

Я любила его.

Я встала, бросив салфетку на стол, как сделала мама. Я взяла Коннора за руку и сжала ее.

– Коннор, пошли. Дядя Ральф, отвезешь Джекс и Тауни?

– Конечно, – ответил Ральф, кивая.

– Спасибо, мама. Ты самая лучшая, – сказав я, поцеловав ее. – Прости меня.

– Тебе не за что извиняться, моя красивая, сильная девочка, – ответила она, крепко обняв меня.

Рука об руку с Коннором я встала из-за стола.

– Я с тобой не закончил, Сенна, и я определенно не закончил с Коннором, – проворчал папа, когда мы встали.

– Нет, закончил, – ответила я, развернувшись на каблуках. – Коннор был верен мне, когда он боялся водить. А ты все так же не видишь, каким светом он был для всей нашей семьи. Я люблю этого мужчину и любила долгие годы.

– А я люблю ее. Она – весь мой мир, – глаза Коннора сияли, и его обожание поглотило меня. – Пошли, малышка.

– Твой брат знает? – сказал папа, скрежеща зубами. – Ники вернется и обнаружит твое предательство. Ты не помнишь, как я ссорился с ним после аварии из-за того, что он продолжал дружить с этим плейбоем?

Я помчалась обратно к столу.

– Коннор – самый потрясающий мужчина. Он честен и терпелив и заботится обо мне. Я беспокоюсь за Ники так же, как и ты. Но мы не говорили ему. Не смей рассказывать ему в своем бесцеремонном стиле. Мы расскажем ему в конце сезона. А теперь, мы с моим парнем едем домой, а затем я выведу свою команду в ТОП-6, потому что я держу обещания.

Я встретилась с Джекс и Тауни рядом с уборной и проинформировала, что Ральф отвезет их. Еще я вкратце рассказала им про нашу семейную ссору. Она даже не была самой большой.

Слезы застили глаза, когда мы сели в машину.

– Отвези нас в офис, – проворчал Коннор, крепче сжав мою руку, его большой палец поглаживал мою татуировку.

– Но там никого не будет, – запиналась я, мои руки дрожали.

Его тепло дарило мне душевное спокойствие.

– В этом и суть. Сегодняшний вечер не должен быть посвящен отвратительному поведению твоего отца. Ты – властная, сильная и чертовски великолепная женщина и отвечаешь за так много вещей. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы напомнить тебе об этом. Я должен своей начальнице секс в кабинете, и это именно то, что ты получишь. Этот вечер кончится эпическим оргазмом, и испытаешь его именно ты.

Глава 51

КОННОР

Моя спина болела от напряжения после ссоры семьи Колтер. Я разминал плечи Сенны и ее руки, пока мы стояли в лифте здания офиса «Колтер», хотя это больше успокаивало меня, нежели ее. Ее отражение в зеркале лифта одарило меня полу-улыбкой, из-за которой у меня засосало под ложечкой.

Мы могли бы вернуться домой, где я мог бы накормить ее мороженным и обнимать. Уверен, она нуждалась в чувстве контроля над чем-то, а так как я не мог забронировать тайную гоночную трассу с гиперкарами за считанные минуты, я мог сделать другое.

Мы зашли в ее офис. Я не врал насчет того, что хотел опуститься на нее, прижимая ее к столу. У меня было ужасно нелепое количество фантазий о ней и этом столе, но сейчас речь шла о ее желаниях и помощи осознать свою силу.

– Коннор, ты серьезно имел в виду то, что сказал обо мне раннее? – робко спросила она.

Она неловко встала рядом с дверью. Я неправильно считал ее настроение. Она не нуждалась в том, чтобы быть боссом. Ей нужно, чтобы ее ценили и любили.

Я заключил ее в объятия, наслаждаясь ароматом апельсинов и мягкостью ее светлых локонов.

– Какую часть, Колтс?

– Все?

Я поцелуем коснулся ее лба.

– Да, малышка. Я имел в виду каждое слово. Ты невероятна. И я каждый день благодарю судьбу за то, что ты выбрала меня. За то, что ты любишь меня. С лета я каждый день ждал, когда ты одумаешься и поймешь, что я тебе совсем не подхожу.

Ее губы прижались к моей коже.

– Никогда. Я люблю тебя. Любила, когда мы были моложе. Но это другое. Как будто я могу умереть, если не увижу твоего лица или не поговорю с тобой. Я никогда не хотела быть с кем-то другим. Во время гонки, я боюсь, что с тобой что-то случится, потому что тогда моя жизнь будет кончена. Но я не хочу, чтобы ты прекращал быть собой.

Я поднял ее и понес к ее столу, усадив на краю.

– Я тоже не хочу, чтобы ты прекращала быть собой.

Ее улыбка разбила мое сердце на миллион кусочков, а затем снова собрала их воедино. Теперь оно ее.

– Ты когда-нибудь прежде был влюблен? – спросила она, пропуская пальцы сквозь мои волосы.

Я закрыл глаза и позволил ее нежным прикосновениям успокоить меня.

– Удивлен, что ты не знаешь. Но, возможно, были разы на протяжении тех лет, что мы не общались, когда ты не следила за моей жизнью, потому что было слишком больно. Так было со мной.

Она замычала в знак согласия. Все те годы, даже в разгар нашего конфликта, мы были неразрывно связаны эмоционально.

– Я был влюблен три раза, – она вздохнула. Я встал между ее бедрами и руками прижал их к столу, чтобы она никуда не смогла уйти. Лунный свет проникал через окно. Ее изящные серьги крутились, и свет ниспадал на них каскадом.

– И все три раза это была ты.

Я разгладил линии ее лба, а потом легонько поцеловал ее в губы.

– Первый раз я понял, что люблю тебя, в ночь перед твоей последней гонкой. Я сидел рядом с тобой на диване. Ты спала, прижавшись ко мне, все так же мило храпя, как и сейчас.

– Я не храплю, – она игриво ударила меня, но я взял ее руку и губами коснулся ее запястья.

– Да, малышка, храпишь, и я чертовски люблю эти звуки, – ее губы изогнулись в самую милую улыбку. – Той ночью, пока ты спала рядом со мной, я знал, что мои чувства к тебе не были подростковой влюбленностью. Но я не мог тебе признаться. Боялся, что твой брат убьет меня из-за гребанного соглашения или что ты рассмеешься надо мной. Тогда же были проблемы с отцом, но во мне все еще томилась нужда позвать тебя на свидание. Затем я врезался в тебя, и ты попала в аварию, и…

– И я отказывалась снова заговорить с тобой, – она обхватила мое лицо.

Слезы скопились на ее ресницах, и мое зрение затуманилось из-за причиняющих боль воспоминаний.

– И часть меня думала, что я никогда не оправлюсь. Все, чего я хотел, это обнимать тебя и пообещать быть лучше, но ты не хотела иметь со мной ничего общего. Со временем я притупил чувства, но на самом деле продолжал любить тебя. Ты всегда была здесь, – я прижал ее ладонь к сердцу. – А затем я пошел на свадьбу Ральфа и Майлза прошлым летом.

– Я не видела тебя там. Я искала, – призналась она, ее щеки покраснели.

Я поцеловал ее румянец.

Моя улыбка оказалась внезапной и недрогнувшей.

– Потому что ненавидела меня и хотела до смерти избить букетом подружки?

Она хихикнула.

Я накручивал локоны ее волос на пальцы. Она не заплакала, но ее слезы все еще заставляли золотые искорки сверкать в ее карих глазах.

– Я прятался сзади, потому что я знал, что могло последовать нежелательное развитие событий, хоть я и был приглашен.

– Потому что ты настолько знаменит? – подразнила она.

Я закинул ее руки, чтобы они обвивали мою шею.

– Нет, потому что дочка Майлза была сильно влюблена в меня. Прежде чем мне удалось улизнуть, она преследовала меня. Я объяснил, что люблю другую и всегда любил, и, что, хоть она не любила меня, в моей жизни никогда не будет никого другого. Она не обрадовалась, но уважала мои проблемы с безответной любовью, и затем она перешла прямо в «Тиндер».

– И я была той, которую ты любил? – ее голос был таким счастливым.

Я хотел заняться с ней любовью и услышать, как она пропевала мое имя своими прекрасными губами, но я еще не договорил.

– Да. В тот момент, когда ты стояла впереди всех на церемонии с твоей утонченной прической, мое сердце остановилось. Мне хотелось поиграться с розовым цветком, заправленным за твоим ухом, и нести твои туфли, которые ты куда-то бросила, чтобы ходить босиком. Ты была прекрасна.

Она пожала плечами.

– Я была обычной.

– Ты была миражем. Прежде чем я ушел, ты сказала шаферу, что он не мог жестоко шутить во время своей речи. Ты была за углом от меня. Я не видел тебя, но слышал. Брат Ральфа был таким большим и сильным мужчиной, но ты стояла перед ним и убеждала его, что речь должна быть полна слов любви. Это был второй раз, когда я влюбился в тебя.

От ее смеха мне захотелось закрыть глаза и раствориться в нем навечно.

– Потому что я заткнула ворчливого ублюдка?

– Потому что мне напомнили о Сенне, которая заботилась о людях и которая хотела, чтобы все были счастливы. Мне хотелось быть одним из таких людей и почувствовать эту заботу. Также помогло то, что во время церемонии разрез на твоем платье открылся, и я мельком увидел твои потрясающие ноги.

Она улыбнулась, и мое сердце снова замерло.

– Я настояла на том, чтобы стилисты и визажисты сделали так, чтобы я выглядела потрясающе, потому что Ральф сказал, что пригласил тебя.

Я громко сглотнул.

– Ты хотела выглядеть на все сто ради меня?

– Да. Хоть я и ненавидела тебя. Они сказали, что никогда не работали с такой требовательной подружкой.

– Моя девочка, – я яростно поцеловал ее в губы. – Я ушел со свадьбы после речи брата Ральфа и понял, что спустя столько лет моя любовь к тебе не исчезла. Я знал, что ты ненавидела меня, так что никогда бы не стал по-настоящему счастливым. В моей жизни ничего не было достаточно, потому что в ней не было тебя.

– Оу, – она схватила меня за рубашку, будучи не в состоянии встретиться со мной взглядами.

– Я был в полном раздрае. Я не хотел быть ни с одной другой женщиной после этого. Я страдал от вождения, потому что оно не доставляло мне радости, которую я жаждал. Все стало хуже после аварии Ники. Когда я начал работать на тебя, то возненавидел это, потому что глубоко внутри я все еще любил тебя. Но затем вспомнил, как сильно ты ненавидела меня. Ты не могла быть моей, так что мне не хотелось находиться рядом с тобой.

Слезы потекли по моим щекам, и Сенна обняла меня.

– Все хорошо. Теперь мы есть друг у друга. Ничто этого не изменит, – прошептала она, вытирая мои слезы поцелуем.

– Надеюсь, твой брат не убьет меня, – я вздрогнул от этих слов, которые все поездку до ее офиса вертелись у меня на языке. – Я пожертвую всем ради тебя. Пойду против него и сделаю все, чтобы сохранить твое сердце.

– Ты не причинишь ему боль. Ты убедишь его, что мы должны быть вместе. Ты не плейбой. Ты самый чуткий мужчина, которого я когда-либо встречала. Я хочу быть только с тобой. Навсегда.

– Навсегда звучит отлично.

Я запутался пальцами в ее волосах, и она вытащила мою рубашки из брюк и расстегнула их. Я никогда не позволял себе быть настолько уязвимым с кем-то, но она не причинит мне боль.

Она покрывала мою кожу поцелуями. Я расстегнул брюки. Ее пальцы скользили по татуировке ее лучшего круга под моей подмышкой. Она не могла сопротивляться желанию коснуться ее, когда мы были вдвоем наедине. Мои нервы искрились, как молния, когда она оценивала меня

– Ты такой красивый. Я могла бы глазеть на тебя часами, – она медленно стянула мои турусы, а я снял обувь и избавился от брюк и боксеров. Она обхватила мой член, и моя голова запрокинулась назад. – Этого я и хотела.

– Моя девочка, – прошипел я, пока она кулаком поглаживала мой член.

Она водила по нему вверх-вниз, и мои ноги задрожали. Волосики по всему телу встали дыбом, и я застонал от отчаянного желания к ней.

Она смочила губы таким движением, что это было чертовски сексуально.

– Коннор, ты дал мне больше, чем я надеялась. Ты веришь в меня так, как никто не верит. Ты бросаешь мне вызов и слушаешь меня. Ты доверяешь мне и даешь чувство безопасности быть самой собой.

– Да, малышка, – прорычал я.

Я старался сосредоточиться на ее словах, даже понимая их важность.

Тело требовало, чтобы я оставался на месте, вот так обхваченный ею, но каким-то образом я сделал шаг назад. Я задрал ее платье и снял его, пока она не оказалась передо мной в фиолетовом нижнем белье, сидя на краю ее стола. Во рту пересохло, пока я, не спеша, осматривал ее. Она снова потянулась к моему члену, но подняла брови, когда я пригвоздил ее запястья своей рукой.

– Пока нет, красавица. Я хочу навсегда запомнить момент, когда, наконец-то, увидел свою начальницу в нижнем белье на ее столе.

Ее улыбка была застенчивой, и мое сердце затрепетало. Я прочистил горло, притянул ее в объятия и поднял. Она обхватила меня ногами, трясь об мою эрекцию, пока я нес ее к новому дивану кремового цвета и уложил на него.

Я разместился между ее бедрами. Засунул два пальца под лямочки лифчика и потянул их вниз.

Я осыпал ее плечи поцелуями, пока она вздыхала. Мои губы очертили изгиб ее лифчика. Я был тверд для нее, но это не было быстрым трахом, о котором я изначально фантазировал, когда представлял наш момент в ее кабинете.

– Детка, ты такая сексуальная. Ты такая крутая женщина-босс и все же выбрала меня, – я стянул вниз одну чашечку и провел языком по соску. Она подняла таз на встречу мне, требуя большего.

– Ты выбрал меня раньше, – сказала она между вздохами. – И теперь ты мой навсегда.

В ее карих глазах был вихрь цветов.

Она извивалась и стонала, когда я опустился, лаская языком и прикусывая один сосок, одновременно оттягивая вниз вторую чашечку лифа и медленно проводя пальцами по другому соску.

Мой рот навис над ее грудью, когда я медленно подул на нее. Она задрожала. Мои пальцы скользили по ее животу, затем залезли в трусики. Она была такой влажной для меня. Я подразнил ее клитор, не прижимаясь достаточно сильно, но и не убирая пальцы.

– Твой, – ответил я, входя в нее пальцами, пока мой большой палец тер ее клитор.

Она терлась о мою ладонь, и я прижался к ней.

Мой член прижимался к ней, и спустил ее трусики.

– Я люблю тебя, Колтс.

Я вошел в нее своим членом и ждал. Она задвигалась и извивалась, отчаянно желая, чтобы я трахнул ее, но это был тот момент, которого я ждал. Ничто не сравниться с ощущением нахождения внутри женщины, с которой я занимался любовью в святилище ее офиса. Мы будем помнить этот момент, когда я вернусь на встречу, особенно, если она будет отчитывать меня. Мой член растянул ее. Ее ноги и руки обвивали меня, пока я покрывал ее тело поцелуями.

– Я тоже тебя люблю, Коннор, – прошептала она, когда я вышел и толкнулся глубже.

Я потерял счет времени, пока мы обнимались, целовались и раскрывались в моменте нашей близости. Мир вокруг нас мог сгореть дотла, а я все равно буду здесь, с женщиной, которую люблю, защищая нас.